The Genesis of Estonia’s and Latvia’s Bilateral Relations with the Holy See and the Problem of National Identity-Building after World War I: 1918—1922
Table of contents
Share
Metrics
The Genesis of Estonia’s and Latvia’s Bilateral Relations with the Holy See and the Problem of National Identity-Building after World War I: 1918—1922
Annotation
PII
S207987840008074-0-1
DOI
10.18254/S207987840008074-0
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Alexey Komarov 
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Evgenia Tokareva
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article deals with the relations between the Holy See and two Baltic states — Estonia and Latvia — in the period of their independence consolidation. The research is based on sources found in the Vatican archives. The Holy See was interested in promoting Catholicism in the new states whose territory had formerly belonged to the Russian Empire. Estonian and Latvian political leadership, for their part, wanted to get recognition of their independence from the Vatican and establish good relations with it. This was a politically driven — rather than a religiously motivated — position: the young Baltic states wanted to consolidate their international status, achieve internal stabilization and strengthen their national identities. The desire to weaken Russian and German influence also played an important role.

Keywords
Latvia, Estonia, the Holy See, the Latvian-Vatican relations, the Estonian-Vatican relations, Catholicism, Orthodoxy, Lutheranism, National Identity, Independence, Recognition
Received
12.06.2019
Publication date
30.12.2019
Number of characters
79362
Number of purchasers
10
Views
150
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 В результате революционных потрясений 1917 г. распалась Российская империя. Одним из последствий этого стало образование новых независимых государств, в том числе, Латвии и Эстонии. Одной из важнейших задач новообразованного государства становится задача формирования и укрепления своей национальной идентичности. Для стран, выделившихся из более крупных государств, — многонациональных империй, — эта идентичность формируется также за счет противопоставления и вытеснения идентичности бывшей империи. Немаловажную роль в формировании национальной идентичности играет религиозный фактор. В данной статье рассматриваются некоторые вопросы становления и развития двусторонних отношений Святого Престола с двумя молодыми прибалтийскими государствами, в которых католичество не являлось преобладающей религией. Политические лидеры Латвии и Эстонии посредством установления связей с Ватиканом стремились не только консолидировать национальную идентичность, но и укрепить положение своих государств на международной арене.
2

История Католической церкви межвоенного периода в Латвии и Эстонии почти не привлекала внимание отечественных историков. В российской исторической литературе не удалось обнаружить ни одной работы, посвященной этому сюжету, за исключением работ авторов данной статьи1. В то же время, для авторов оказались весьма полезными работы, освещающие общую политическую2 или религиозную ситуацию в этих странах3. В зарубежной историографии за последние десятилетия появилось ряд работ по истории Католической церкви в Эстонии и Латвии. Они либо носят слишком общий характер, поскольку рассматривают все три балтийские государства, включая католическую Литву4, либо посвящены узким специальным сюжетам5. Исключение составляют книги Инесе Рунце и Хенрика Стродса, посвященные истории Католической церкви в Латвии (книга Стродса, однако, охватывает почти тысячелетний период истории Католической церкви, в связи с чем 1917—1922 гг. в ней посвящено всего несколько страниц), а также работа Исидора Визулиса, посвященная истории дипломатических отношений Ватикана и Латвии, в основе которой лежат латышские материалы: архивы, пресса, стенограммы парламентских прений и так далее6. Следует также отметить работы по истории Православной церкви в Прибалтике, опубликованные историками из этих стран7.

1. Комаров А. А. Конкордат Ватикана с Латвией 1922 г. и интересы советской политики // Россия и Балтия. Вып. 2: Эпоха перемен. 1914—1924 / отв. ред. А. О. Чубарьян. М., 2002. С. 225—232; Komarov. A. A. Il Concordato del Vaticano con la Lettonia nel 1922 e gli interessi della politica sovietica // Santa Sede e Russia da Leone XIII a Pio XI. Libreria Editrice Vaticana. Cittá dell Vaticano, 2006. P. 252—261; Комаров А. А. Советская Россия и католический вопрос в Латвии в начале 1920-х гг. // Россия и Ватикан. Вып. 2 / отв. ред.: Е. С. Токарева, А. В. Юдин. М., 2007. С. 249—259; Комаров А. А., Токарева Е. С. Ватикан и Эстония: от признания Святым Престолом молодой республики до установления дипломатических отношений: 1921—1933 гг. // Балтийское соседство: Россия, Швеция, страны Балтии на фоне эпох и событий. XIX—XXI вв. // отв. ред. А. А. Комаров. М., 2014. С. 75—87; Комаров А. А., Токарева Е. С. Католическая церковь и некоторые проблемы формирования национального самосознания населения Эстонии в межвоенный период (по документам архивов Ватикана) // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2014. № 4. С. 136—159; Комаров А. А., Токарева Е. С. «То, что есть некая склонность к унии, в этом нет сомнения…». Донесения апостольского делегата в Эстонии Антонино Дзеккини. 1924—1929 гг. // Исторический архив. 2016. № 5. С. 114—129; Комаров А. А., Токарева Е. С. Православие и католичество в Эстонии в переписке посланцев Ватикана (1928—1940 гг.) // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2016. T. 7. Вып. 9 (53) [Электронный ресурс]. Доступ для зарегистрированных пользователей. URL: >>> (дата обращения: 26.05.2019); Комаров А. А., Токарева Е. С. Религиозный фактор и формирование идентичности в государствах Прибалтики в период между двумя мировыми войнами // Прибалтийские исследования в России. 2017—2018 / под ред.: Н. Межевича, И. Новиковой и В. Симиндея. М., 2018. С. 115—134; Komarov A. A., Tokareva E. S. I problemi dell’Unione tra le Chiese cattolica e ortodossia nell’Estonia indipendente (1918—1940) // Incorrupta Monumenta Ecclesiam defendunt. Studi offerti a mons. Sergio Pagano, prefetto dell’Archivio Segreto Vaticano, a cura di Andreas Gottsmann — Pierantonio Piatti — Andreas E. Rehberg. Vol. I. La Chiesa nella storia. Religione, cultura, costume. Tomo 2. Città del Vaticano, 2018. P. 859—876; Комаров А. А., Токарева Е. С. Ватикан и Эстония: от признания Святым Престолом молодой республики до установления дипломатических отношений: 1921—1933 гг. // Балтийское соседство: Россия, Швеция, страны Балтии на фоне эпох и событий. XIX—XXI вв. / отв. ред. А. А. Комаров. Изд. 2-е. М., 2019. С. 75—87.

2. Назарова Е. Л. Латышский Исход 1915—1917 гг. и национальная интеллигенция // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2017. T. 8. Выпуск 4 (58) [Электронный ресурс]. Доступ для зарегистрированных пользователей. URL: >>> (дата обращения: 17.06.2019); Назарова Е. Л. Национальный вопрос как фактор распада Российской империи. Латвия и Эстония на пути к независимости. 1914—1917 // Альманах североевропейских и балтийских исследований. Вып. 3. 2018 [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 17.06.2019).

3. Следует отметить, что отечественные публикации посвящены прежде всего истории Православной церкви в этих странах: Патриарх Алексей II. Православие в Эстонии. М., 1999; Православие в Эстонии. Исследования и документы в двух томах // под ред. протоиер. Н. Балашова, С. Л. Кравца. Т. 1. Исследования. Т. 2. Документы. М., 2010; Белякова Н. А. Православная церковь в общественно-политической жизни прибалтийских государств // Православная церковь при новом патриархе / под ред. А. Малашенко и С. Филатова. Московский центр Карнеги. М., 2012. C. 341—400; Протоиерей Н. Балашов, протоиерей И. Прекуп. Проблемы православия в Эстонии. О книге архимандрита Григория Папатомаса «Несчастье быть маленькой церковью в маленькой стране». Таллин, 2013; Мусаев В. И. Православие в Прибалтике в 1890—1930-е гг. СПб., 2018.

4. Perna V. Relazioni tra Santa Sede e Rebubbliche Baltiche (1918—1940). Monsignor Zecchini diplomatico. Udine, 2010.

5. Blasen P. H., Reuter A. “…Une vie singuliere, avec de nombreuse bonnes pensees”: Henri Werling SJ et la mission catholique en Estonie. Cluj-Napoca, 2016; Wrembek K. SJ. Jesuiten in Estland. 1923 bis 1961. Tartu, 2002.

6. Runce I. Mainīgās divspēles. Valsts un Baznīcas attiecības Latvijā: 1906—1940 (The Vacillating Double Games: The Relations between The State and Church in Latvia: 1906—1940). Rīga, 2013; Strods H. Latvijas Katoļu Baznīcas Vēsture. 1075—1995. Riga, 1996; Vizulis I. Latvijas-Vatikāna diplomātiskās attiecības. Pajumte, Izdots, 1996. (Diplomaticheskije otnoshenije Vatikana i Latviii).

7. Гаврилин А. В. Положение Латвийской Православной Церкви в 20—30 гг. XX в. // Ежегодная богословская конференция ПСТБИ. Материалы. 2000. М., 2000. С. 298—303; Гаврилин А. В. Архипастырский путь Иоанна Гарклавса. Православные латыши: введение во храм. Гл. 1 // Русский мир и Латвия: Русская интеллигенция. № 21 // Seminarium hortus humanitatis / гл. ред. С. Мазур. Рига, 2010. С. 29—50; Швак Тоомас. Проблема канонической юрисдикции в православной церкви Эстонии // Русский сборник / редакторы-составители О. Р. Айрапетов, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, А. Ю. Полунов, Пол Чейсти. Т. XIX. М., 2016. С. 543—583; Гаврилин А. В. О каноническом статусе Православной Церкви в Эстонии и Латвии в начале 1920-х гг. //Православие в Балтии. 2018. № 7(16). С. 101—112; Православие в Прибалтике: религия, политика, образование. 1840-е — 1930-е гг. / отв. ред. И. Пярт. Тарту, 2018.
3 Предлагаемая статья базируется на материалах двух Ватиканских архивов: Тайного архива Ватикана (Archivio Segreto Vaticano — ASV — фонды нунциатур в Латвии и Эстонии) и Исторического архива 2-й секции Государственного секретариата (бывшей Конгрегации чрезвычайных церковных дел — l'Archivio storico della II sezione della Segreteria di Stato, già Congregazione per gli Affari Ecclesiastici Straordinar, AA.EE.SS) — фонды «Россия» (Russia) и «Государства Балтии» (Paesi Baltici). Материалы представляют из себя, по преимуществу, переписку Государственного секретариата Ватикана и ряда Конгрегаций с представителями Святого Престола в Польше, Германии, Литве, Латвии и Эстонии, а также переписку Государственного секретариата с руководителями Латвии и Эстонии и их представителями. Помимо этого, в рассматриваемых фондах отложились документы, поступавшие в Государственный секретариат от местного духовенства, от Могилевского митрополита Э. фон Роппа, от некоторых частных лиц. Таким образом, в статье отражен, по преимуществу, взгляд Святого Престола на политическое и религиозное положение дел в этих странах.
4

До 1914 г. в составе Российской империи были Остзейские губернии: Эстляндская, Лифляндская и Курляндская. Латгалия, которая сегодня является восточной частью Латвии, входила в Витебскую губернию (так называемые «инфлянтские уезды» — Динабургский, Люцинский, Режицкий и Дриссенский). С точки зрения административного управления Католической церковью в России на территории Курляндии располагалась часть Тельшевской, или Самогитской, епархии (которая включала в себя также Ковенскую губернию, входящую ныне в состав Литвы); остальные территории — то есть Лифляндия, Эстляндия и Латгалия — входили непосредственно в Могилевскую архиепархию, охватывавшую большую часть России с кафедрой в Петербурге.

5

Католики на этой территории проживали достаточно компактно, главным образом, в Латгалии. В 1914 г. там проживало 427.476 католиков, в Ливонии8 около 100 000 и в Курляндии 100 078. В Ливонии было 66 приходов с 106 священниками, а в Курляндии 18 приходов с 37 священниками9. В Эстляндии на тот же 1914 г. проживало около 12 000 католиков10.

8. Имеется в виду Лифляндия. Здесь и, как правило, далее в тексте статьи авторы используют историко-географические наименования областей Прибалтики, заимствованные из документов Архивов Ватикана, созданных в рассматриваемый период. Это обозначение Лифляндии употреблялось и самим З. Мейеровицем в меморандуме на французском языке, представленном в Ватикан в 1918 г. // Archivio storico della II sezione della Segreteria di Stato (già Congregazione per gli Affari Ecclesiastici Straordinari, далее — AA.EE.SS). Russia. P. O. 996. Fasc. 360. F. 15.

9. Strods H. Op. cit. P. 248

10. Отчет Л. Файдутти, аудитора нунциатуры в Литве, от 18 сентября 1924 г. // Archivio Segreto Vaticano (далее — ASV). Arch. Nunz. Estonia. Busta 2. Fasc. 8. F. 17.
6

В марте 1917 г. Временное правительство России приняло положение «Об автономии Эстляндии», по которому Лифляндская губерния была разделена по этническому признаку: Эстляндии отошли уезды с эстонским населением (5 из 9 уездов Лифляндии) и часть Валкского уезда11.

11. См.: Назарова Е. Л. Национальный вопрос как фактор распада Российской империи. Латвия и Эстония на пути к независимости. 1914—1917 // Альманах североевропейских и балтийских исследований. Вып. 3. 2018 [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 17.06.2019).
7 Территория Латвии в ее нынешних границах была сформирована после Октябрьской революции в России, когда решением Совета народных комиссаров РСФСР латгальские уезды были отделены от Витебской губернии и включены в состав Латвии.
8

Военные действия на территории стран Балтии продолжали разворачиваться в течение 1918—1920 гг. В феврале—марте 1918 г. вся территория Латвии и территория Эстляндии были оккупированы немецкими войсками. Тем не менее, в обнародованной Комитетом спасения Эстонии 24 февраля 1918 г. Декларации независимости Эстония12 была провозглашена независимой демократической республикой, нейтральной по отношению к российско-германскому конфликту. Но немецкие власти проводили на оккупированных территориях политику в интересах Германии. Так, 12 апреля 1918 г. на оккупированных территориях было провозглашено Объединенное Балтийское герцогство — государство под протекторатом Германии, что вызвало решительный протест Национального совета Латвии13.

12. Декларация независимости Эстонии, — известна также как «Манифест всем народам Эстонии». См. текст этого документа [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 07.05.2019).

13. Протест Национального совета Латвии, переданный З. Мейеровицем министру иностранных дел Великобритании А. Дж. Бальфуру 30 октября 1918 г. Archivio storico della II sezione della Segreteria di Stato (già Congregazione per gli Affari Ecclesiastici Straordinari). Russia. P. O. 996. Fasc. 360. F. 6—11.
9 Однако начало революционных событий в Германии осенью 1918 г. и аннулирование условий Брестского мира, заключенного в марте 1918 г. между Россией и Германией, привели к отходу германских войск из Латвии и Эстонии, за исключением небольшой территории в районе прибрежного города Лиепая. Воспользовавшись освобождением большей части своей территории 18 ноября 1918 г. Народный совет Латвии провозгласил Латвийскую Республику как независимое и самостоятельное государство. Премьер-министром временного правительства Латвии стал Карлис Ульманис.
10

Согласно статистике, после провозглашения независимого государства Латвии в 1918 г. доминирующими христианскими конфессиями на территории нового государства оставались католицизм и лютеранство. Католики составляли около 23—24 %, в то время как лютеране составляли 55—56% от общей численности населения Латвийской Республики. Католики доминировали (около 60 % населения) в восточной части Латвии — Латгалии14.

14. См. подробнее о католиках и лютеранах в Латвии в 1920—1934 гг.: Malahovskis V. Katoļu un luterāņu attiecību atspoguļojums latviešu nacionāli un klerikāli konservatīvajā presē (1920—1934) // Saleniece, I., atb. red. Vēsture: avoti un cilvēki. XXII. Daugavpils, 2019. 121—130. lpp.
11 Для новых государств, так или иначе объявивших о своей независимости в 1918 г., наиважнейшими задачами было освобождение от иностранных войск и дальнейшая защита от угрожавших их независимости восточного и западного соседей. С этой целью правительства этих стран обратились к державам Антанты с просьбой поддержать их права на самоопределение и независимость и признать эти государства де-факто вплоть до решения их судьбы на мирной конференции.
12

Так, в июле 1918 г. Зигфрид Мейеровиц отправился через Стокгольм в Великобританию в качестве полномочного представителя Латышского временного национального совета (Latviešu Pagaidu Nacionālā padome), объединившего все политические партии, социальные организации и так далее15. Его миссия в Лондон обернулась успехом. 23 октября 1918 г. министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур сообщил Мейеровицу, что английское правительство решило признать «Латышский национальный совет де-факто в качестве независимого органа до тех пор, пока мирная конференция не заложит основы новой эры свободы и счастья вашему народу»16.

15. Lettre de Creance. Петроград, 12 июля 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1921. Pos. 996. Fasc. 360. F. 4. Подписано — президент J. Goldman.

16. См. факсимильную копию документа в книге: Латвия. 100 историй. 2018. С. 41.
13

В том же году Мейеровиц направил просьбу о признании Латышского совета в качестве временного правительства Латвии в Ватикан на имя государственного секретаря Святого Престола кардинала П. Гаспарри17. В обширном меморандуме, представленном Мейеровицем Святому Престолу18, подробнейшим образом обосновывался ущерб, нанесенный экономике Латвии германской оккупацией, и утверждалось, что латышская нация, одна из наиболее древних и цивилизованных наций Европы, не имеет ничего общего ни с германской, ни с русской нацией.

17. З. Мейеровиц — П. Гаспарри. Лондон, 19 ноября 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1921. Pos. 996. Fasc. 360. F. 4.

18. Меморандум о политических устремлениях и экономическом состоянии Латвии // AA.EE.SS. Russia. P. O. 996. Fasc. 360. F. 12—30.
14

В марте 1919 г. с аналогичной просьбой о признании временного правительства в Ватикан обратился представитель Эстонии Эдуард-Рейнхольд Вирго19, утверждая, что его правительство желает установить с Ватиканом дипломатические отношения20. В гораздо более кратком, по сравнению с латвийским, меморандуме правительства Эстонии упоминалось, тем не менее, о том, что согласно «Манифесту к народам Эстонии», эстонские власти предоставляют им все гражданские свободы, в том числе свободу совести и ассоциаций, о чем в латышском меморандуме не было сказано ни слова. Меморандум также утверждал, что эстонский народ открыт для религиозной проповеди, тем более что две главенствующие в Эстонии Церкви воспринимаются народом — православная — как инструмент русификации, лютеранская — как инструмент феодального гнета21.

19. Эдуард-Рейнхольд Вирго (1878—1938) — дипломат, журналист, переводчик. В феврале 1918 г. стал членом Иностранной делегации, созданной Временным земским советом Эстонии в сентябре 1917 г. Членам данной делегации было поручено добиваться признания независимости Эстонии в Лондоне, Париже и Риме. Служил дипломатическим представителем в Риме с октября 1918 г. по декабрь 1919 г.

20. Записка Э. Вирго Папе Бенедикту XV от 4 апреля 1919 г. // AA.EE.SS. Russia. 1919—1921. Pos. 1005—1007. Fasc. 363. F. 2; Записка Э. Вирго кард. П. Гаспарри (без числа) + копия верительной грамоты (Париж, 27 марта 1919 г.). // Ibid. F. 4; + Меморандум об Эстонии (4 апреля 1919 г.) // Ibid. F. 9—11.

21. Меморандум об Эстонии, представленный Э. Вирго 4 апреля 1919 г. // Ibid. F. 11.
15 Провозглашение независимости странами, отделившимися от России (Литвой и Польшей в их числе), привлекло внимание Святого Престола, который в мае 1918 г. назначил апостостольским визитатором всех территорий, входивших прежде в состав Российской империи, монс. Акилле Ратти (в начале 1919 г. Ратти был назначен нунцием в Польше, оставаясь апостольским визитатором Литвы вплоть до 1921 г.).
16

К тому же в первой половине 1918 г. в Ватикан начали поступать письма от Могилевского митрополита Э. фон Роппа, оказавшегося из-за военных действий и германской оккупации оторванным от подчиненного ему духовенства на территориях Латвии и Эстонии22. Фон Ропп поднимал вопрос о воссоздании на этих территориях Рижского диоцеза, упраздненного в 1522 г. в ходе Реформации, надеясь в том числе на то, что «эти территории будут раз и навсегда освобождены от русского ига»23. Фон Ропп предоставил лучшему, по его представлению, латышскому священнику24 расширенные полномочия, однако, был обеспокоен тем, что Режицкий декан25 и группа примкнувших к нему священников, которых он назвал латышскими националистами, нашли эти полномочия недостаточными и начали действовать самостоятельно через его голову, обратившись непосредственно к нунцию в Мюнхене монс. Э. Пачелли. В июне 1918 г. монс. Пачелли получил сообщение о том, что «из-за невозможности сообщения с их Ординарием» латышское духовенство требует «позаботиться о неотложных духовных потребностях соответствующего католического населения», и просит, чтобы «Святой Престол согласился на назначение епископа или по крайней мере предоставил более широкие полномочия одному из священников, ниже перечисленных». В письме приводился список священников, которые могли бы выполнять означенные функции26.

22. См. письма Э. фон Роппа Э. Пачелли // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 13r — 17v.

23. Письмо Э. фон Роппа Э. Пачелли от 27 июля 1918 г. // Ibid. F. 13.

24. Фон Ропп не называет имени этого священника, однако, очевидно, что речь идет об Антонии Спринговиче, родом из Режицкого деканата Латгалии, назначенного им Генеральным викарием.

25. Речь идет о Никодемсе Ранцансе (1870—1933) — известном католическом священнике, деятеле культуры и образования Латгалии.

26. Письмо Э. Пачелли кард. П. Гасперри от 23 августа 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 10.
17

Ратуя за восстановление Рижского диоцеза, фон Ропп все же считал, что этого нельзя делать под давлением националистически настроенных священников и не стоит торопиться, пока политическое положение в стране не стабилизируется. Создание диоцеза будет необходимым, если будет уверенность в том, что латышские территории не вернутся вновь в состав России. С другой стороны, даже и в таком случае восстановление диоцеза казалось ему желательным, так как, если эти территории вернутся в состав России, то русские власти окажутся перед свершившимся фактом27.

27. Письмо Э. фон Роппа Э. Пачелли от 27 июля 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 15.
18 Позицию католического духовенства Латвии фон Ропп описывает с большим беспокойством. По его словам, большинство священников имеет слабое теологическое образование, а их главной целью является устранение священников литовской национальности и запрещение польского языка в богослужении.
19

Латвийское правительство в полной мере поддерживало чаяния латышского духовенства о создании Рижской епархии и о включении в ее состав как Ливонии28, так и Эстонии, а также латгальских деканатов, подчиненных Могилевской архиепархии. Просьба распространялась также на вопрос о посвящении епископа и включении в состав диоцеза Курляндии.

28. Имеется в виду Лифляндия. См. примечание в сноске № 8.
20 Вопрос о воссоздании Рижской епархии с разных сторон рассматривался в письмах монс. Ратти и монс. фон Роппа в течение лета 1918 г., причем выдвигались разные варианты создания новых епархий. Среди упоминавшихся вариантов был также и вариант создания не одной, а двух епархий, которые должны были составить митрополию с центром в Риге, — одной на территории Эстонии, Ливонии и Курляндии, с назначением генеральных викариев для Тарту и Митау, другой — на территории латгальских.
21

Рассмотрев все варианты и вняв как просьбам латвийского правительства, так и рекомендациям фон Роппа Святой Престол буллой от 29 сентября 1918 г. восстановил Рижскую епархию (в ее состав вошли, как и прежде, Латвия и Эстония). Той же буллой возглавить ее было поручено священнику Эдуарду О’Рурку, бывшему настоятелю храма св. Станислава в Петербурге, а с декабря 1917 г. находившемуся в должности генерального викария Минской епархии (его хиротония во епископа состоялась 15 декабря 1918 г. в кафедральном соборе Вильно). Однако Святой Престол воздержался от включения в состав Рижской епархии Курляндии, поскольку, писал кардинал Гаспарри, «Курляндия входит в состав Самогитской епархии, и ее присоединение к Рижскому диоцезу может вызвать недовольство литовцев»29. Монс. Акилле Ратти, уже ознакомившийся с ситуацией в Литве и получивший представление о крайней чувствительности литовцев в отношении государственных границ, придерживался того же мнения. Он рекомендовал не трогать Курляндию до тех пор, пока кафедра Самогитской епархии со временем не окажется вакантной и Святой Престол не захочет воспользоваться случаем, чтобы отделить от нее Курляндию и присоединить ее к Рижскому диоцезу30. Территории латгальских деканатов, однако, по-прежнему были заняты русскими войсками, что вызывало большое беспокойство латгальского духовенства, поспешившего вскоре после воссоздания Рижской епархии обратиться к Папе с просьбой о защите31. Опасения духовенства Латвии, Литвы и Белоруссии касались возможности продвижения большевистских войск на запад. Отсутствие защиты со стороны западных стран, утверждал польский прелат Казимир Скирмунт в своем письме Бенедикту XV, приведет к захвату этих регионов большевиками32.

29. Письмо кард. П. Гаспарри А. Ратти от 18 сент. 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 35

30. Письмо А. Ратти кард. П. Гаспарри от сент. 1918 г. (точная дата не указана) // Ibid. F. 38.

31. См. письмо проф. Фр. Трасунса, названного в числе кандидатов на епископской сан, от 30 октября 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 984—89. Fasc. 349. F. 34rv.

32. Телеграмма К. Скирмунта папе Бенедикту XV от 17 ноября 1918 г. // Ibid. F. 36—37.
22

Эти опасения оказались оправданными: с декабря 1918 г. началось советское наступление на Латвию, в котором участвовали латышские красные стрелки. В январе 1919 г. они заняли Ригу и в стране была провозглашена Латвийская Социалистическая Советская Республика, управлявшаяся временным правительством во главе с Петром Стучкой33. Правительство Карлиса Ульманиса было вынуждено скрыться на пароходе «Саратов» под охраной войск Антанты. Фактически на территории Латвии в 1919 г. действовало 3 правительства, так как на территории, не занятой силами Латвийской ССР, в мае было образовано пронемецки ориентированное правительство протестантского священника Андриевса Ниедры, фактически заменившего на короткое время правительство Ульманиса.

33. О политике (в том числе религиозной) правительства Петра Стучки см. подробнее: Runce I. Mainīgās divspēles. Valsts un Baznīcas attiecības Latvijā: 1906—1940 (The Vacillating Double Games: The Relations between The State and Church in Latvia: 1906—1940). Rīga, 2013.
23

В начале февраля 1919 г. монс. Ратти сообщил в Государственный секретариат о том, что согласно полученным от монс. фон Роппа сведениям, состояние дел в Риге и Латгальских деканатах печальное, многие священники бежали, среди них также и епископ О’Рурк, который скрылся в Литве, а затем перебрался в Восточную Пруссию34. В стране, по словам фон Роппа, осталось всего около 30 священников на 300 тыс. католиков35.

34. Письмо А. Ратти кард. П. Гаспарри от 4 февраля 1919 г. из Варшавы // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 44v.

35. Письмо А. Ратти кард. П. Гаспарри от 23 марта 1919 г. из Варшавы // Ibid. F. 49.
24 Аналогичные сообщения кард. Гаспарри получал и от монс. Пачелли, который в марте 1919 г. сообщил о том, что О’Рурк не может попасть в Латвию, так как вся территория представляет собой театр войны. Север страны оккупирован эстонцами, Рига находится в руках латышских большевиков, 3 латгальских деканата (так называемая Польская Ливония) — в руках русских большевиков. Многие священники убиты или арестованы36.
36. Письмо Э. Пачелли — кард. П. Гаспарри от 20 марта 1919 г. // AA.EE.SS. Russia. 1919—1920. Pos. 1001—1005. Fasc. 362. F. 52v.
25 Монс. Фон Ропп, а вслед за ним и монс. Ратти, высказали рекомендации о назначении Антония Спринговича в качестве заместителя (ausiliare) нового епископа О’Рурка для Риги и латгальских деканатов. Такая надобность, утверждал Ратти, существует и в связи с тем, что О’Рурк не знает местных языков, хотя и говорит по-польски, по-русски, по-немецки, а также по-французски и по-английски.
26 Особая забота монс. фон Роппа и монс. Ратти о деканатах Латгалии была связана, разумеется, с тем, что именно в Латгалии, как уже говорилось выше, преобладало католическое население, в то время как в Ливонии и Эстляндии, как писал Ратти, «католики, хотя и многочисленны, но очень распылены и перемешаны с протестантами»37. Задачей латышского правительства было интегрировать население Латгалии, оторвав католическое население этого региона от Польши.
37. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 6 августа 1918 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 6.
27

Монс. О’Рурк не имел возможности вернуться в свою епархию вплоть до августа 1919 г., когда большая часть Латвии стала свободной. Однако, когда такая возможность возникла, все оказалось совсем не так просто38. О’Рурк позднее утверждал, что его назначение епископом вызвало большое недовольство и духовенства, и народа, и, когда он объявил о своем возвращении в Ригу, некоторые организации обратились к правительству с просьбой не дать ему пересечь границу. Чтобы смягчить ситуацию О’Рурк объявил публично, что не собирается оставаться на этом посту и будет добиваться назначения латышского епископа. Лишь благодаря этому заявлению ему были оказаны те почести, которые соответствуют его сану (dignità). Однако ни в одной из газетных публикаций, посвященных его возвращению, он не был назван епископом Рижской епархии, а только епископом Католической церкви39.

38. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 11 сент. 1919 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 352. F. 3v.

39. Памятная записка О’Рурка от 21 окт. 1919 г. // Ibid. F. 20 — 26rv.
28

Несмотря на хорошие отношения О’Рурка с временным правительством Карлиса Ульманиса40, последнее постоянно поднимало вопрос о необходимости назначения для Латвии епископа латышского происхождения. Сам он, проанализировав этнографические и лингвистические данные Латвии, поддерживал мысль о том, что назначение латышского епископа действительно является необходимостью41, признаваясь одновременно, что недостаточно знает латышский язык. О’Рурк рекомендовал назначить епископом Антония Спринговича42.

40. В Латвии действовало три временных правительства (кабинета министров), министром-президентом которых являлся Карлис Ульманис: Первое временное правительство (Pirmā Pagaidu valdība) 19.11.1918 — 13.07.1919; Второе временное правительство (Otrā Pagaidu valdība) 14.07.1919 — 08.12.1919; Третье временное правительство (Trešā Pagaidu valdība) 09.12.1919 — 11.06.1920.

41. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 11 сент. 1919 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 352. F. 4.

42. Письмо А. Ратти от 11 сентября 1919 г. // Ibid. F. 3v.
29 В действительности назначение латышского епископа казалось для правительства Латвии уже недостаточным. 31 июля министр иностранных дел в правительстве Ульманиса З. Мейеровиц направил телеграмму государственному секретарю Ватикана кард. Гаспарри, где, продолжая настаивать на епископе-латыше, высказал также просьбу о «предоставлении Рижской епархии статуса архиепископства» и восстановлении епархиального капитула43.
43. Ответ кард. П. Гаспарри З. Мейеровицу от 5 августа // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 351. F. 61.
30

В направленном Папе письме от 11 августа 1919 г. Ульманис вновь настойчиво упоминал о желании правительства иметь в Риге епископа латышского происхождения и объяснял это следующим образом: во времена царизма Католическая церковь в Латвии была инструментом полонизации. Архиепископ Могилева и епископы Ковно не знали языка и жизни латышей, не имеющих для них никакого значения. Католические приходы, например, в Курляндии, служили местом для ссылки священников. В Латгалию в царское время посылались священники, не знающие латышского языка. В послереволюционный период в Латгалии распространились пробольшевистские и атеистические настроения. Ненависть народа к иностранным священникам стала столь сильна, что были случаи, когда они убивали своих священников44.

44. Письмо К. Ульманиса папе Бенедикту XV от 11 августа 1919 г. // AA.EE.SS. Russia 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 352. F. 12—13. Об убийстве двух священников своей паствой сообщал и фон Ропп, который, однако, объяснял это сильным влиянием большевизма.
31 Надежды и требования правительства были сформулированы в послании Папе, которое было поручено отвезти в Рим и интерпретировать самому О’Рурку45.
45. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 11 сентября // AA.EE.SS. Russia 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 352. F. 4.
32 Монс. Ратти, которого О’Рурк посетил в Варшаве, сообщил кард. Гаспарри свое мнение о том, что О’Рурку действительно необходимо отправиться в Рим и доложить лично о положении в Латвии, поскольку до того времени никто другой не имел возможности изучить это положение вблизи в связи с трудностями сообщения, особенно в период военных действий, и оно может сильно отличаться от представлений, которые имеются в Ватикане46.
46. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 14 сентября // Ibid. F. 7v.
33 Выполняя просьбу монс. Ратти, О’Рурк передал эту информацию не только устно, но и в письменной форме, присовокупив к письму правительства свое видение ситуации в Латвии и свои рекомендации. 6 октября 1919 г. он представил Святому Престолу памятную записку, в которой изложил желания и обязательства латышского правительства. В этой записке О’Рурк впервые заговаривает о заключении договора между правительством Латвии и Святым Престолом. Правительство, по убеждению О’Рурка, «желает завоевать расположение латышских католиков, которые составляют по меньшей мере 1/5 часть латышского населения»47. Надежды правительства заключаются в том, чтобы «Церковь и духовенство поддержали законные пожелания латышского народа относительно национального развития»48. Фактически О’Рурк представил в своей записке и первый проект возможного договора49.
47. Памятная записка О’Рурка от 6 октября 1919 г. // Ibid. F. 15.

48. Ibid.

49. Памятная записка О’Рурка от 6 октября 1919 г. // Ibid. F. 10.
34

21 октября 1919 г. О’Рурк представляет более развернутую записку о состоянии дел в Латвии и Эстонии, которое он назвал плачевным и критическим. Среди духовенства, утверждал О’Рурк, стали сильны националистические настроения50, несмотря на то, что священники-латыши составляют в Латвии меньшинство — в 1916 г. их было всего 25 (из общего числа 105, хотя затем их число несколько возросло), остальные — литовцы и немного поляков. Война и вторжение большевистской армии полностью разрушили уклад жизни католиков, писал О’Рурк. В Риге, например, из 100 тыс. католиков осталось только 7 000 и около 20 священников, из которых часть — это бежавшие из Латгалии, пока остающейся в руках большевиков. В Латгалии все же имеется, по неточным сведениям, около 45 священников (из бывших ранее 90)51. Некоторые из них арестованы как заложники; 2 священника убиты. Но часть оставшихся священников поддерживает большевиков, что является скандальным для соответствующих приходов. Кроме того, уровень их жизни совершенно нищенский, у всех у них не хватает средств для жизни. Много церквей разрушено. В Латгалии земли, принадлежавшие монастырям в Аглоне52 и Креслау (совр. Краслава), конфискованы большевиками, и, учитывая аграрные реформы правительства Ульманиса, они не будут возвращены даже когда большевики будут изгнаны. Тем не менее, О’Рурк утверждал, что Латвия представляет большой интерес для Святого Престола в связи со своим географическим положением.

50. Памятная записка О’Рурка от 21 октября 1919 г. // Ibid. F. 20 — 26rv.

51. Численность католиков в Латвии, действительно уменьшилась в связи с тем, что много людей погибло в период военных действий. Согласно национальной статистике, в 1922 г. в Латвии было 375 227 католиков (23,51 % населения). 292 707 католиков (78 %) жили в Латгалии, что составляло 58,8 % населения Латгалии (Strods H. Op. cit. P. 248).

52. Аглона — населенный пункт в Латгалии, известный благодаря находящейся вблизи него церкви Успения Пресвятой Богородицы и монастыря, построенных доминиканцами. Важный католический центр, место паломничества католиков всей Латвии.
35 О’Рурк указывал на настоятельную необходимость найти для Латвии священников местного происхождения, для чего следовало основать семинарию на территории Латвии и теологический факультет в университете Тарту (Эстония). Образование священников должно быть не ниже, чем у протестантов, которые все учились в университетах, иначе это было бы унизительно для Католической церкви. Сделать это, однако, учитывая нищенское состояние Католической церкви Латвии, можно только при поддержке правительства.
36 Необходимо, по мнению О’Рурка, также внедрение в Латвию и Эстонию религиозных орденов, которые бы занялись в числе прочего образованием народа. Комментируя письмо правительства, направленное в Ватикан, О’Рурк высказывает мнение, что требование включения Курляндии в состав Рижского диоцеза — справедливо, как и требование назначения епископа-латыша «по рождению и по душе».
37 Приняв к сведению мнение О’Рурка, Государственный секретариат все же 13 ноября 1919 г. направил главе правительства Ульманису отрицательный ответ, утверждая, что требования латышского правительства о назначении епископа-латыша и включении в Рижский диоцез Курляндии законны, но современные условия пока не позволяют их выполнить. Кард. Гаспарри рекомендовал правительству подождать, а тем временем в Ригу вновь будет направлен О’Рурк, который может назначить помощника (ausiliare)-латыша. Отказ Святого Престола, в частности отказ в требовании восстановления архиепархии, Гаспарри объяснял как сложным политическим положением (в Риге как раз в это время шли бои между латышскими войсками и армией генерала Бермондта-Авалова), так и недостаточным числом священников в епархии53. Этот отказ полностью соответствовал дипломатической практике Святого Престола, заключавшейся в том, чтобы не признавать новообразовавшиеся государства до тех пор, пока они не урегулируют свои территориальные споры с соседями.
53. Кард. П. Гаспарри — К. Ульманису 13 ноября 1919 г. // AA.EE.SS. Russia 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 352. F. 54rv.
38 По-видимому, не слишком доверяя О”Рурку, в конце 1919 г. правительство Латвии направило в качестве представителя при Святом Престоле аббата Язепа Ранцанса54, одного из виднейших представителей католического движения Латгалии, возглавившего затем (в январе 1920 г.) Латгальский христианский крестьянский союз, представлявший и защищавший в основном интересы католического населения Латвии. Ранцанс был принят Папой55 и сообщил ему о намерении правительства Ульманиса в ближайшее время представить проект, регулирующий жизнь Католической церкви в Латвии56. Этот проект, как сообщал Карлис Ульманис в письме, направленном кард. Гаспарри 3 февраля 1920 г.57, был результатом совместной работы представителей как правительства Латвии, так и Католической церкви58.
54. Язеп Ранцанс (25.10.1886 — 02.10.1969) — латвийский католический епископ, политик. В 1919—1920 дипломатический представитель Латвии при Святом Престоле.

55. Письмо К. Ульманиса — кард. П. Гаспарри от 23 февраля 1920 г. // AA.EE.SS. Russia 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 354. F. 7.

56. Письмо К. Ульманиса — кард. П. Гаспарри от 3 февраля 1920 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 353. F. 23.

57. Письмо К. Ульманиса — кард. П. Гаспарри от 3 февраля 1920 г. // Ibid. F. 23—24.

58. Письмо К. Ульманиса — кард. П. Гаспарри от 23 февраля 1920 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918-1920. Pos. 991. Fasc. 354. F. 7.
39 Эти новые реалии были связаны с кардинальным изменением международного положения Латвии, полностью освободившей свою территорию и заключившей перемирие, а в феврале 1920 г. дополнительный договор о границах с Советской Россией. Эти изменения повлекли за собой признание де-факто со стороны Святого Престола временного правительства Латвии вплоть до решения ее участи Верховным советом Антанты.
40

Это решение непосредственным образом отразилось и на позиции Святого Престола в отношении Католической церкви Латвии. Получив в ответ на признание выражения глубочайшей благодарности латвийского правительства и его уверения в том, что его главной заботой является благо латвийских католиков, желание исполнить все требования Святого Престола и облегчить его контакты с его латышскими верующими59, кард. Гаспарри попросил Ратти прислать ему более подробные сведения о кандидатурах на пост епископа Риги60 и уже в январе была начата подготовка к хиротонии Антония Спринговича61, а также были произведены демарши по отделению Курляндии от Ковенской епархии и присоединению ее к Рижскому диоцезу, о чем и было сообщено латвийскому правительству.

59. Письмо К. Ульманиса — кард. П. Гаспарри от 3 февраля 1920 г. // AA.EE.SS. Russia 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 353. F. 24.

60. Кард. П. Гаспарри — А. Ратти (minuta), 20 января 1920 г. // Ibid. F. 21.

61. Кард. П. Гаспарри — А. Ратти (minuta), 20 января 1920 г. // Ibid. F. 17.
41 В марте того же года газета Valdības Vēstnesis («Правительственный Вестник») сообщила о том, что на заседании кабинета министров 5 марта 1920 г. было принято решение о заключении Конкордата Латвии со Святым Престолом и был утвержден его проект62. Газета, однако, заверяла читателей, что у латышского народа нет основания опасаться восстановления прежних привилегий и прав Католической церкви, какими она обладала до XVI в., ни усиления клерикализма, ни того, что Католическая церковь станет политическим инструментом в руках иностранцев и будет действовать против Латвии, но утверждала, что Конкордат будет иметь в большей степени политическое и национальное, нежели чем религиозное значение. Эти уверения правительственной газеты отразили обеспокоенность как общества, так и особенно его протестантских кругов, возникшую в связи с предположением, что заключение Конкордата с Ватиканом поставит Католическую церковь в привилегированное положение по отношению к другим конфессиям. Это беспокойство сопровождалось постоянными дискуссиями как в прессе, так и в парламенте, продолжавшимися не только до, но и после заключения Конкордата.
62. Перевод статьи из газеты Valdības Vēstnesis от 9.3.1920 // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 354. F. 11—13; проект Конкордата, одобренный прав. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 360. F. 33rv — 34.
42

Ватикан в первую очередь удовлетворил просьбу относительно епископа Риги — 23 марта 1920 г. было официально объявлено о назначении А. Спринговича на должность епископа, причем подчеркнуто, что папа заменяет епископа по желанию правительства Латвии (его хиротония состоялась в августе 1920 г. в Аглоне); в мае того же года были завершены шаги относительно Курляндии после запроса о том, нет ли возражений у епископа Ковно против отделения Курляндии и ее присоединения к Риге63 (на каковой запрос были получено устное и письменное согласие епископа)64. Таким образом, границы между диоцезами Ковно и Риги были выровнены по линии, разделяющей Латвию и Литву. Небольшая деталь указывает на большую осторожность, проявленную Государственным секретариатом в этом вопросе. Обращаясь к возглавлявшему Конгрегацию Консистории кард. Де Лаю с просьбой подготовить соответствующий документ, кард. Гаспарри в то же время подчеркнул, что в булле относительно Курляндии границы двух диоцезов не должны быть указаны точно65.

63. Письмо кард. П. Гаспарри — А. Ратти от 20 мая 1920 г. // AA.EE.SS. Russia. 1920—1921. Pos. 1012—1016. Fasc. 366. F. 17.

64. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 26 мая 1920 г. // Ibid. F. 18.

65. Кард. П. Гаспарри — кард. Де Лаю от 31 мая 1920 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 354. F. 20—21.
43 Предоставление же Рижскому диоцезу статуса архиепископства, по мнению О’Рурка, должно было зависеть от того, как будут развиваться отношения Латвии со Святым Престолом, в частности от того, как правительство будет выполнять свои обещания: обеспечит ли Церкви достаточное содержание и предоставит ли собор в латвийской столице. О’Рурк указывал также на необходимость ведения работы с латышским духовенством, которое пока действует лишь в узко национальном направлении и слишком много занимается политикой.
44 Впрочем, Святой Престол выдвинул и некоторые условия. В адресованном Карлису Ульманису письме кард. Гаспарри выразил уверенность, что придание Рижской епархии статуса архидиоцеза потребует от латвийского правительства предоставления новому архиепископу резиденции, достойной его ранга, и соответствующего содержания66.
66. Письмо кард. П. Гаспарри — А. Ратти от 29 февраля 1920 г. // Ibid. F. 10.
45 Ситуация в Латвии, тем не менее, казалась служителям Католической церкви далеко не идеальной, несмотря на то что З. Мейровиц немедленно представил в парламенте проект, согласно которому содержание епископа Риги должно составлять 1 млн рублей, а для проживания ему предлагалась резиденция, вполне достойная его сана. Другое здание, согласно проекту Мейровица, должно был быть предоставлено для семинарии. Хотя О’Рурк считал, что для начала этого будет достаточно, Спрингович и Францис Трасунс, один из лидеров католической партии Латгалии (Латгальского христианского крестьянского союза), тут же затребовали большего. Монс. Ратти, ссылаясь, на мнение О’Рурка, подчеркивал, что в новом кабинете Ульманиса усилились позиции социалистов, а католическая партия Латгалии не смогла добиться больших успехов на выборах и получила всего 6 мандатов. О’Рурк и монс. Ратти заподозрили правительство, стремящееся к ограничению влияния Католической церкви, в подтасовке результатов голосования.
46 Несмотря на полученную должность епископа Спрингович продолжал пребывать в Аглоне (то есть на территории Латгалии). По сведениям монс. Ратти, среди латышского духовенства формировалось сильное течение, которое желало, чтобы Спрингович остался в Аглоне навсегда, избрав этот город своей кафедрой. По мнению О’Рурка, такая позиция Спринговича сильно ослабила бы влияние Католической церкви в Риге и в целом в Ливонии и Курляндии. Хотя Латгалия, являясь по сути католическим регионом, безусловно нуждается в особом попечении, но это попечение должно быть доверено помощнику (ausiliare) епископа. К тому же очевидно, что правительство не даст ни копейки для поддержания епископской кафедры, если она будет находиться не в Риге, а каком-то другом городе.
47

Осенью 1920 г. О’Рурк покинул Ригу. В письме, направленным им кард. Гаспарри О’Рурк вновь, как и годом ранее, предложил Святому Престолу послать специального представителя в страны Балтии, одного для всех трех стран67. О’Рурк считал это важным, так как, по его мнению, в будущем все балтийские страны станут для великих держав базой, которую они будут использовать, чтобы влиять на Россию. О’Рурк считал, что и Католическая церковь должна найти там свою базу, с которой она могла бы двинуться в Россию, так как Польша из-за известных антипольских настроений в России для этого не пригодна. Кроме того, Рига важна для Святого Престола из-за своего географического положения, так как там будут иметь место все будущие конференции по северо-западу Европы. Рига уже выбрана Польшей и странами Балтии, как место их будущих встреч68.

67. Письмо Э. О’Рурка — кард. П. Гаспарри от 26 сент. 1920 г. // AA.EE.SS. Russia. 1920—1921. Pos. 1012—1016. Fasc. 366. F. 45 — 47rv.

68. Письмо Э. О’Рурка — кард. П. Гаспарри от 26 сентября 1920 г. // Ibid. F. 46rv.
48 Католической церкви, по мнению О’Рурка, следовало иметь в балтийских странах своего представителя, что являлось насущной необходимостью. При российском правительстве духовенство этих стран, воспитанное в семинариях Петербурга и Ковно, не имело никакой связи с католическим миром Европы и оказалось в весьма специфическом политическом климате. Задачей представителя Святого Престола станет координация деятельности духовенства всех трех балтийских стран и согласование их интересов, которые в настоящий момент периодически находятся в конфронтации. Не важно, писал О’Рурк, в каком статусе будет этот представитель, поскольку эти государства пока признаны только де-факто. О’Рурк утверждал, что и другие страны тоже имеют по одному представителю во всех трех странах, а также намекал на то, что таким представителем мог бы быть он сам.
49 О’Рурк, как и в 1919 г., настоятельно рекомендовал внедрить в балтийские страны католические ордена, которые будут способствовать возрождению католической веры, в настоящий момент имеющейся у населения скорее неосознанно, лишь как ценное наследие их предков. Очевидно, что населению этих стран не хватает католического образования в связи либо с недостаточной, либо с полностью отсутствующей катехизацией. Малочисленное духовенство этих стран (особенно Латвии и Эстонии) не в состоянии справиться с этой задачей. Впрочем, и образование самого духовенства, которое больше занимается политикой, чем своими пастырскими обязанностями, является явно недостаточным.
50 Идея О’Рурка нашла отклик у кард. Гаспарри, но он счел нужным посоветоваться с монс. Ратти. Гаспарри высказывал сомнения, нужно ли в настоящий момент посылать представителя в эти страны и обладает ли О’Рурк необходимыми качествами69.
69. Письмо кард. П. Гаспарри — А. Ратти от 8 октября 1920 г. // AA.EE.SS. Russia. 1919—1921. Pos. 1005—1007. Fasc. 363. F. 19—20.
51 Однако монс. Ратти не рекомендовал посылать О’Рурка, ссылаясь на мнение монс. фон Роппа, который считал О’Рурка безынициативным. Монс. Ратти и сам, по его словам, обнаружил у О’Рурка отсутствие энергии и желания действовать, а также утверждал, что О’Рурк «слишком мягок» и не сможет проявить твердости, необходимой в столь сложных условиях70. К тому же монс. Ратти заметил, что О’Рурк не хочет изучать языки этих стран, что является первой необходимостью для представителя в них. Сама же идея послать представителя Святого Престола для всех трех балтийских стран заслуживает внимания и расположения.
70. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 4 января 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1920—1921. Pos. 1012—1016. Fasc. 366. F. 43 — 44rv.
52 Тем не менее, в конце 1920 г. О’Рурку было поручено отправиться в балтийские страны с тем, чтобы прощупать почву и изучить возможность внедрения на этих территориях религиозных орденов71.
71. Письмо Э. О’Рурка — кард. П. Гаспарри от 10 октября 1921 г. // Ibid. F. 52 — 55rv.
53

26 января 1921 г. Верховный Совет Антанты принял решение признать Латвию и Эстонию де-юре. Признание независимости, однако, не смягчило противостояние польско-литовского и латышского католического духовенства. В марте 1921 г. монс. Ратти переслал кард. Гаспарри документы72, переданные в свою очередь польским правительством, которые оно предполагало использовать при заключении советско-польского мирного договора. Монс. Ратти предупредил Гаспарри, что ситуация, описанная в письмах, видится авторам сквозь «польские очки», что может несколько искажать реальность73. Источники польского происхождения, писал монс. Ратти, являются «поистине термальными и высокой температуры». В то же время Ратти с сожалением констатировал, что эти документы отражают во многом истинное положение дел, что подтверждается и другими сведениями. В переданных монс. Ратти документах говорилось о том, что национализм латышского католического духовенства вырос во много раз и разница между большевизмом и латышским национализмом состоит лишь в том, что последние не используют в своих действиях террора. Духовенство латышского происхождения плохо образовано и в их числе нет ни одного достойного кандидата в епископы. По утверждению авторов документов Святой Престол совершил ошибку, назначив латышского епископа, поскольку был плохо информирован и обманут обещаниями, которые никто не собирался выполнять, так как в состав национального правительства и Учредительного собрания Латвии74 входят, главным образом, люди без веры и закона. Их цель разрушить семью, собственность и религию. Их главные враги — крупная собственность и Католическая церковь, и с первым врагом они уже расправились с помощью «аграрного закона». Монс. Ратти и от себя добавлял, что «состав и намерения нового правительства Латвии по существу социалистические и антирелигиозные»75.

72. Памятная записка о положении в Латвии. Февр. 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1921. Pos. 996. Fasc. 360. F. 42 — 44rv; Справка о Латгалии // Ibid. F. 45 — 48rv

73. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 15 марта 1921 г. // Ibid. F. 40 — 41rv.

74. Учредительное собрание (латыш. Satversmes sapulce) — первый парламент Латвийской республики. Действовал с 1 мая 1920 г. по 7 ноября 1922 г.

75. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 15 марта 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1921. Pos. 996. Fasc. 360. F. 41r.
54 Сведения о росте латышского национализма подтверждал член ордена капуцинов, брат Джиангризостомо из Гердрингена (Giangrisostomo da Herdringen), гостивший в течение длительного времени у О’Рурка в Риге. В письме провинциалу вестфальской провинции Ордена он особо выделил крайнее нежелание народа видеть в Латвии иностранцев76.
76. Письмо брата Джиангризостомо из Гердрингена провинциалу Ордена капуцинов от 9 июня 1921 г. // AA.EE.SS. Paesi Baltici. 1921—1925. Pos. 1. Fasc. 1. F. 11—12.
55 Резюмируя сведения, получаемые из Латвии, один из сотрудников Государственного секретариата составил конфиденциальную записку о том, что при переговорах с латвийским правительством следует иметь в виду, что действующее в Латвии законодательство неблагоприятно по отношению к Католической церкви, в частности, в следующих пунктах: - в том, что религиозные Ордена в настоящее время запрещены в Латвии; - в том, что действующее брачное законодательство противоречит соответствующим положениям Католической церкви; - и в том, что имущество Церкви частично конфисковано.
56

Вывод заключался в том, что действующее законодательство с трудом может служить базой для Конкордата77.

77. Записка от 19 апреля 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1918—1921. Pos. 996. Fasc. 360. F. 49—50. В действительности религиозное законодательство в Латвии не было предельно четким. Так, например, отделение Церкви от государства существовало в стране де-факто, однако, ни правительства Ульманиса, ни последующее правительство Мейеровица закон об отделении Церкви от государства не принимали. См. об этом подробнее: Runce I. Mainīgās divspēles. Valsts un Baznīcas attiecības Latvijā: 1906—1940 (The Vacillating Double Games: The Relations between The State and Church in Latvia: 1906—1940). Rīga, 2013. 173. lpp. un turpmāk.
57

В июне 1921 г. меняется правительство Латвии и главой кабинета становится Зигфрид Мейеровиц. Во всех предыдущих правительствах, начиная с самого первого, он неизменно занимал пост министра иностранных дел. В силу этого обстоятельства он принимал участие в решении всех внешнеполитических вопросов обретшей независимость Латвии, в том числе, начиная с 1918 г. участвовал в установлении и поддержании контактов со Святым Престолом и, таким образом, его имя было хорошо известно в Риме. Он также был известен как один из самых горячих сторонников заключения Конкордата с Ватиканом.

58 10 июня 1921 г. Святой Престол признал де-юре Латвию, а 10 октября — Эстонию. Следствием этого признания стало назначение 19 ноября 1921 г. иезуита Антонино Дзеккини апостольским визитатором в балтийские страны. Перед отъездом Дзеккини получил подробнейшие инструкции от государственного секретаря кард. Гаспарри, относительно как его пастырских, так и дипломатических полномочий. Миссия Дзеккини должна была продлиться шесть месяцев, и его главной задачей были сближение с местным духовенством и сбор подробнейшей информации о положении Церкви в балтийских странах, о чем он должен был регулярно информировать Государственный секретариат. Ему не возбранялось вступать в контакты с государственными и политическими деятелями этих стран, однако, в беседах с ними он должен был всякий раз подчеркивать, что его миссия носит исключительно религиозный, а не дипломатический характер.
59

В октябре 1921 г. О’Рурк представил кард Гаспарри отчет о том, как им было выполнено поручение относительно изучения возможности внедрения в балтийских странах религиозных орденов78. Относительно Латвии О’Рурк с сожалением констатировал, что там не осталось никаких следов существования католических монастырей. Их восстановление, по его словам, будет связано с огромными трудностями, так как новый рижский епископ А. Спрингович считает, что заботиться о своем народе должны лишь этнические латыши. Спрингович намерен заменить регулярные религиозные ордена третьими орденами79, в которые должны вступать латышские крестьяне. Кроме того, Спрингович учредил в Аглоне семинарию, однако О’Рурк полагал, что 15 учеников, принятых туда, не имеют необходимой теологической подготовки, и выразил опасение, что их рвение будет носить скорее националистический, чем католический характер. Моральный и интеллектуальный уровень латышского духовенства настолько низок, утверждал О’Рурк, что без миссионеров религиозная жизнь в Латвии развиваться не будет. О’Рурк подчеркнул, что несмотря на улучшение материального положения духовенства в Латвии, оно полностью поглощено радикалистской и шовинистической деятельностью, которая может полностью загубить престиж и симпатии к Католической церкви в этой стране. Для возможности же внедрения орденов в Эстонии, в первую очередь нужно отделить ее от Рижской епархии, поскольку в настоящее время она полностью зависит от рижского епископа.

78. Письмо Э. О’Рурка — кард. П. Гаспарри от 10 октября 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1920—1921. Pos. 1012—1016. Fasc. 366. F. 52 — 55rv.

79. Третьи ордена (первой считается мужская ветвь ордена, второй — женская) предназначены для людей, желающих принять на себя обеты и жить в соответствии с духовностью данного ордена, но не покидать мир.
60

В июне 1921 г. после официального признания Латвии в Ватикане был согласован с представителями правительства Латвии проект Конкордата. Однако вопреки заверениям заместителя министра Германа Албата80, что этот проект был воспринят положительно большинством политических партий Латвии, в действительности он вызвал сильное волнение в стране, особенно среди протестантов и православных. Новый апостольский визитатор иезуит Антонино Дзеккини с первых же дней своего назначения должен был убедиться в сложности ситуации и настроений нового правительства. Язеп Ранцанс, выражая радость по поводу назначения апостольского визитатора, в то же время писал Дзеккини, что ненависть протестантов к Ордену иезуитов настолько велика, что вопрос о въезде Дзеккини в Латвию будет сильно осложнен81. Кроме того, протестанты пытаются оказать влияние на Конституционную Ассамблею с тем, чтобы в проект Конкордата были внесены серьезные поправки. В их требования, в числе прочего, включалось принятие специального закона, по которому въезд иезуитов в Латвию был бы запрещен. И даже государственные деятели, прежде благоволившие к Католической церкви, по словам Ранцанса, попали под влияние протестантской пропаганды. В том же месяце и епископ А. Спрингович отправил в Варшаву новому нунцию Лоренцо Лаури своего советника Бернарда Августина Кублинскиса, чтобы тот проинформировал нунция о делах в Латвии, особенно о том деликатном положении, в котором окажется апостольский визитатор из-за антииезуитской кампании, которая началась еще до его назначения. Причина этой кампании, утверждал Спрингович, в добром расположении правительства к Католической церкви и намеченная, согласно Конкордату, передача ей ряда церквей и зданий82.

80. Герман Албат (Херманис Албатс / Hermanis Albats), 1879—1942 гг. С 1919 г. работал в МИД Латвии, с 1920 г. по 1923 г. заместитель министра иностранных дел (ārlietu ministra biedrs), с 1923 г. по 1933 г. генеральный секретарь МИД, с декабря 1925 г. по май 1926 г. также министр иностранных дел, с 1925 г. по 1940 г. посол Латвии при Святом Престоле с резиденцией в Риге.

81. Письмо Я. Ранцанса из Аглоны от 20 декабря 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1921—1922. Pos. 1020—1022. Fasc. 369. F. 67rv.

82. Письмо Л. Лаури — кард. П. Гаспарри от 23 декабря 1921 г. // AA.EE.SS. Paesi Baltici. 1921—1925. Pos. 1. Fasc. 1. F. 36rv.
61

Перед обсуждением проекта Конкордата в парламенте Комиссия Министерства иностранных дел внесла в согласованный в Риме текст значительные изменения83, касавшиеся как вопросов регистрации браков и рождений84, так и имущества Церкви.

83. Письмо Г. Альбата — кард. П. Гаспарри от 29 июля 1921 г. // AA.EE.SS. Russia. 1921—1922. Pos. 1020—1022. Fasc. 369.F. 66; 25 августа 1921 г. Проекты Конкордата (сравнительные) // Ibid. F. 63r — 65v.

84. Вот забавный факт из письма Дзеккини: по его утверждению, согласно новому проекту, выбрать имя для ребенка имеют право государственные чиновники, которыми обычно являются либо протестанты, либо евреи. По словам Дзеккини, такой случай уже однажды произошел (правда, еще во время правления большевиков), и ребенок был назван Револьвером. Священники же обязаны вносить в метрические книги именно те имена, которые уже внесены в гражданские реестры.
62

Продолжить переговоры об изменениях в тексте Конкордата З. Мейеровиц поручил Герману Албату и Язеп Ранцансу, которые должны были обсудить их с нунцием в Мюнхене Эудженио Пачелли85.

85. Те же лица уже вели переговоры о заключении Конкордата с 1 марта 1921 г. См. распоряжение о направлении Я. Ранцазса и Г. Албата для переговоров об изменениях в Конкордате от 1 марта 1921 г. Подписано К. Ульманисом и З. Мейровицем // AA.EE.SS. Russia 1921—1922. Pos. 1020—1022. Fasc. 369. F. 47r.
63 Ознакомившись с изменениями, внесенными в Конкордат, Дзеккини написал в Рим отчаянное письмо (11 марта 1922 г.), где, перечисляя пункты, в которые были внесены изменения, утверждал, что они будут иметь фатальные последствия для Католической церкви, которая не будет иметь никакой юридической основы для защиты от государства86. Все латвийское духовенство протестует против этих изменений, писал Дзеккини.
86. Письмо А. Дзеккини — кард. П. Гаспарри от 8 марта 1922 г. // ASV. Arch. Nunz. Lettonia. Busta 3. Fasc. 7. F. 2 — 5rv.
64 Имущество Церкви, согласно этим изменениям, должно полностью перейти к государству и передается государством только в пользование Церкви. Передаче государству подлежали и метрические книги. «Мы находимся в гораздо худшем положении, чем это было при русском правительстве, — утверждал Дзеккини, — которое хотя бы оставляло каждой церкви столько имущества, скольким обладает бедняк».
65 Так же, согласно сделанным поправкам, осужденные священники подлежали заключению в общих тюрьмах, тогда как царское правительство позволяло им отбывать наказание в монастырях.
66 К тому же Мейровиц высказался весьма решительно по вопросу о внедрении в Латвии католических орденов, пообещав в палате, что в Латвию не будут допущены иезуиты87.
87. Письмо А. Дзеккини — кард. П. Гаспарри от 8 марта 1922 г. // ASV. Arch. Nunz. Lettonia. Busta 3. Fasc. 7. F. 2v.
67 Первые письма Дзеккини по поводу положения в Латвии во многом касались нового рижского епископа А. Спринговича и в чем-то перекликались как с упомянутыми выше польскими материалами, так и с последним отчетом О’Рурка88. Согласно Дзеккини, горизонт Спринговича весьма узок и ограничивается, по преимуществу, интересами Аглоны, дальше которой он ничего не видит. Он не пользуется уважением в Риге. По мнению Дзеккини, Латвия нуждается в более цивилизованном и образованном епископе, епископе-миссионере, достойном противопоставления с протестантами. Латгальцы же рассматриваются латышами, как простые крестьяне, каковыми они, в действительности, и являются. Епископ Спрингович говорит только на латгальском языке, сильно отличающемся от латышского. Последний в Латвии считается языком знати, в то время как латгальский — языком крестьян. С латышами из других частей Латвии Спрингович общается по-русски.
88. Письма А. Дзеккини — кард. П. Гаспарри от 25, 28 марта и 12 апреля 1922 г. // AA.EE.SS. Paesi Baltici. 1921—1925. Pos. 2—5. Fasc. 2. F. 54r — 58v.
68 Впрочем, столь же нелестное мнение Дзеккини высказывал и относительно профессоров семинарии в Аглоне и ее ректора Ранцанса, который был рекомендован Спринговичем в качестве помощника (ausiliare) рижского епископа и для хиротонии во епископа. По мнению Дзеккини, Ранцанс не подготовлен к этой роли по многим причинам. Во-первых, потому, что он известен в Латвии, как «латгальский фанатик… и шовинист». Во-вторых, для помощи рижскому епископу в общении с католиками и протестантами Курляндии и Ливонии нужен человек более образованный, знающий большее количество языков, особенно немецкий.
69 Выбор Спринговичем Аглоны в качестве резиденции в ожидании, пока правительство предоставит ему резиденцию в Риге, достойную его сана, вызвал большое неудовольствие Дзеккини, который считал это место совершенно не соответствующим сану епископа. Удаленная от других населенных пунктов и даже от железной дороги, которая находится в 10 км от нее, и от телеграфа, находящегося в 5 км, Аглона в определенные периоды времени, например, зимой, становится просто недоступной в связи с ужасными дорогами и в связи с возможностью встретиться с волками, которые часто появляются в окрестностях. Епископ не может не только добраться до Риги, но и посещать приходы в Латгалии. «Почему он не остался простым сельским священником?», — в недоумении восклицал Дзеккини89.
89. Письмо А. Дзеккини — кард. П. Гаспарри от 28 марта 1922 г. // Ibid. F. 56v.
70 Письма Дзеккини вызвали большую обеспокоенность в Риме, тем более что 22 января 1922 г. скончался папа Бенедикт XV. Под именем Пия XI папский престол занял кард. Акилле Ратти, который хорошо разбирался в делах балтийских стран не только потому, что ранее был нунцием в Польше и Литве, но и потому, что принимал личное участия в разработке проекта Конкордата во время своего визита в Ригу в марте 1920 г. В ответе кард. Гаспарри (от 9 мая 1922 г.) А. Дзеккини решительно заявлялось, что «Святой Престол никогда не согласится подписать Конкордат, в котором ущемляются священные права Церкви»90.
90. Письмо кард. П. Гаспарри — А. Дзеккини от 9 мая 1922 г. // ASV. Arch. Nunz. Lettonia. Busta 3. Fasc. 7. F. 9.
71 30 мая 1922 г. во время своего визита в Рим Мейеровиц подписал Конкордат фактически без внесения ранее предложенных поправок. Несмотря на это Конкордат был утвержден латвийским парламентом (Сеймом) и 3 ноября вступил в силу. Согласно Конкордату, Рижской епархии был придан статус архиепархии, рижский епископ получил возможность назначить двух помощников (ausiliari), однако все они должны были быть этническими латышами. Также, учитывая недостаточное число латышского духовенства, Католическая церковь в Латвии получила право приглашать священников-иностранцев, и католические ордена допускались на территорию Латвии. Для подготовки латышских священников в Риге должна была быть основана семинария, а в Риме Латышская коллегия.
72

Как уже говорилось, при воссоздании Рижской епархии в ее состав вошли как территория Латвии, так и территория Эстонии. Следует, однако, учитывать, что проблемы Католической церкви в Латвии были намного сложнее, чем в Эстонии (если в Латвии католики составляли около 1/5 части населения страны, то в Эстонии менее 1 %), поэтому в рассматриваемой переписке преобладала латышская тематика. Эстония, однако, представляла для Святого Престола значительный интерес в связи с рядом других обстоятельств.

73 Эстония, как и Латвия, была оккупирована Германией, а после ухода в ноябре 1918 г. немецких войск большевики попытались установить в Эстонии советскую республику. Однако, с помощью войск Антанты, Эстонии довольно быстро удалось освободить страну от большевистских формирований. Как уже было сказано выше, в марте 1919 г. Национальный совет Эстонии направил в Рим Эдуарда Вирго для переговоров о признании страны странами запада. В ответ на запрос Вирго кард. Гаспарри сообщил последнему о готовности Святого Престола признать Национальный совет Эстонии де-факто91.
91. Письмо кард. П. Гаспарри — Э. Вирго от 11 апреля 1919 г. // AA.EE.SS. Russia. 1919—1920. Pos. 1005—1007. Fasc. 363. F. 13rv — 14.
74 Сообщая монс. Пачелли в марте 1919 г. о том, что есть перспектива установления с Эстонией дипломатических отношений, кард. Гаспарри запрашивал его и монс. Ратти о своевременности этих отношений92. Ответ монс. Ратти заключался в том, что у него нет связи с Эстонией уже несколько месяцев и он не может ответить на этот вопрос93. Монс. Пачелли, однако, передал кард. Гаспарри более развернутую информацию. 20 марта он сообщил о том, что военное положение в Эстонии стабильное, а у власти находятся буржуазные партии с временным мандатом. В начале апреля ожидается созыв Парламента, но уже известно, что правительство не имеет ничего против установления дипломатических отношений. Однако в Парламент, по имеющимся сведениям, будет представлен закон об отделении Церкви от государства94.
92. Письма кард. П. Гаспарри — Э. Пачелли и А. Ратти от 10 марта 1919 г. // AA.EE.SS. Russia. 1919—1920. Pos. 1001—1005. Fasc. 362. F. 48—49.

93. Письмо А. Ратти — кард. П. Гаспарри от 13 марта 1919 г. // Ibid. F. 51.

94. Письма Э. Пачелли — кард. П. Гаспарри от 12 и 20 марта 1919 г. // Ibid. F. 50, 52rv.
75

О’Рурку также не удалось попасть в Эстонию из-за отсутствия коммуникаций. Однако, он сообщал, что из беседы с представителем Эстонии в Риге, у него создалось впечатление, что они охотно пойдут на контакт со Святым Престолом95. Однако его впечатление об эстонском правительстве было скорее отрицательным. Правительство, писал О’Рурк, состоит из крайних радикалов и социалистов, а их программа по своему содержанию близка к большевикам96. Это правительство провело аграрную реформу, которая лишила собственности многих немецких землевладельцев, покровительствовавших католикам. Но правительство рассматривает положительно Католическую церковь, и для заключения договора с Эстонией, по мнению О’Рурка, достаточно того, чтобы эстонское правительство гарантировало свободу католическому культу и образованию, не препятствовало назначению священников и признало власть над ними епископа Риги97, так как пока эстонское правительство не возражает против вхождения Эстонии в состав Рижской епархии. Католиков в Эстонии мало и после войны их число сильно уменьшилось, а священников всего двое.

95. Отчет О’Рурка папе Бенедикту XV от 21 октября 1919 г. // AA.EE.SS. Russia 1918—1920. Pos. 991. Fasc. 352. F. 22.

96. Отчет О’Рурка папе Бенедикту XV от 21 октября 1919 г. // Ibid. F. 21v — 22r.

97. Памятная записка Э. О’Рурка от 6 октября 1919 г. // Ibid. F. 18.
76 Положение католиков в Эстонии наилучшим образом описано в письме настоятеля церкви в Тарту Михаила Дукальского, направленного О’Рурку в начале 1920 г.98 Дукальский сообщал, что в Тарту всего 114 католиков, причем из них 53 говорят по-польски, 23 — по-немецки, 15 — по-эстонски, 12 — по-литовски, 5 — по-белорусски, в число паствы также входят 3 латыша, 1 итальянец, 1 англичанин, 1 француз. Некоторые священники, сообщал Дукальский, после войны покинули Эстонию из-за крайней бедности. Сам он выполняет все работы по ремонту и в огороде самостоятельно, но прожить было бы невозможно, если бы его не поддерживала его паства. Кроме того, никто из священников кроме него самого, не знал эстонский язык, а в Эстонии такое знание необходимо. Дукальский даже сообщил о своем проекте издать катехизис на эстонском языке. Он перевел его сам, но этот перевод даже никто не может проверить из-за незнания эстонского языка.
98. Письмо М. Дукальского — Э. О’Рурку. 1920 г. Точная дата неразборчива // AA.EE.SS. Russia. 1919—1921. Pos. 1005—1007. Fasc. 363. Л. 16—18.
77

Эстонские католики были сгруппированы в 3 прихода — в Ревеле (Таллине99), Нарве (к 1922 г. пастырские обязанности в Нарве исполнял священник Ревельского прихода) и Дерпте (Тарту); священник г. Тарту окормлял также прихожан церкви г. Валга100). Помимо городов, католики проживали рассеянно в различных частях Эстонии. Священник г. Тарту посещал время от времени (примерно раз месяц) отдельные семьи, совершая богослужения в частных домах. В общей сложности численность католиков после окончания Первой мировой войны составляла около 2 000 чел. (более половины из них проживали в Таллине)101.

99. Отчет Л. Файдутти о состоянии дел в Эстонии от 18 сентября 1924 г. // ASV. Arch. Nunz. Estonia. Busta 2. Fasc. 8. F. 17. В Ревеле была также часовня на католическом кладбище, была часовня и в Аренсбурге (Курессааре) на о. Эзеле (Сааремаа) в бывшем епископском замке.

100. Согласно первому отчету Дзеккини, в Эстонии было четыре прихода, включая приход г. Валга. Однако, согласно составленной им же позднее карте территорий приходов, канонически их было только три.

101. Сокращение численности католиков произошло вследствие репатриации поляков, — главным образом солдат, служащих и рабочих.
78 2 февраля 1920 г. был заключен Тартуский (Юрьевский) мирный договор между РСФСР и Эстонией, в соответствии с которым Советская Россия отказалась от каких-либо прав на Эстонию и признала де-юре Эстонскую Республику, а 10 октября 1921 г., как уже было сказано, Эстония была признана де-юре Ватиканом.
79

А. Дзеккини, посетивший Эстонию в марте 1922 г. сообщал, что положение католиков в этой стране гораздо хуже, чем он полагал. Дзеккини с беспокойством писал о том, что католическая религия в Эстонии умирает. Дзеккини жаловался на отсутствие достаточного количества католических священников, из-за чего католики вынуждены обращаться «либо к православным попам, либо к протестантским пасторам»102. Вместе с тем Дзеккини приходит к выводу, что «Эстония — это поле для миссий, где миссионеры могут работать для блага малочисленных католиков и обращения инакомыслящих»103. Дзеккини считал, что в Эстонию для работы следует посылать иезуитов, так как, в отличие от Латвии, они там оставили о себе хорошую память.

102. Отчет А. Дзеккини о состоянии дел в Эстонии. Март—апрель 1922 г. Без обращения и подписи // AA.EE.SS. Paesi Baltici. 10Р. О. Fasc. 15. F. 7—12об.

103. Отчет А. Дзеккини о состоянии дел в Эстонии. Март—апрель 1922 г. Без обращения и подписи // Ibid. F. 31v.
80 Хотя Эстония еще находилась в юрисдикции Рижского епископа, по словам Дзеккини, сам рижский епископ заинтересован в том, чтобы избавиться от ответственности за Эстонию и, в случае прибытия туда миссионеров, готов уступить им все имущество. Дзеккини считал, что «некоторые из них смогут остаться в Эстонии как миссионеры, а другие как авангард двинутся в Россию в первый же подходящий момент. Рига и Латвия в целом в этом отношении менее удобны, поскольку народ менее любезен и более ревнив к своей национальности и неохотно воспринимает иностранцев, в то время как в Эстонии народ более цивилизованный и не столь нетерпимый»104.
104. Отчет А. Дзеккини о состоянии дел в Эстонии. Март—апрель 1922 г. Без обращения и подписи // Ibid. F. 35.
81 После войны в Эстонии, как и в Латвии начали широко распространяться националистические настроения, затронувшие и православное духовенство. Национальное крыло эстонского православного духовенства решило само активно организовывать церковную жизнь. Это направление «в значительной степени скрывало под собой стремление преодолеть негативную репутацию православия в среде эстонцев»105. Эти настроения, однако, никак не были связаны с католическими священниками, поскольку в Эстонии не было священников эстонской национальности.
105. Швак Тоомас. Проблема канонической юрисдикции в православной церкви Эстонии // Русский сборник / редакторы-составители О. Р. Айрапетов, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, А. Ю. Полунов, Пол Чейсти. Т. XIX. М., 2016. С. 549
82

Часть же православного духовенства Эстонии стремилась к отдалению Эстонской Православной церкви от Русской. Эти настроения поддерживались и правительственными кругами Эстонии, ставившими задачу освобождения Эстонии от иностранного влияния. В частности, наиболее влиятельный из государственных деятелей Эстонии, — Константин Пятс, а вместе с ним и ряд других членов эстонского правительства, неоднократно сообщали представителям Ватикана о том, что желали бы более широкого распространения в стране католичества и подчинения Православной церкви Эстонии Католической Церкви, избавив ее тем самым от русского влияния, «в том числе на случай возможности восстановления русской империи»106. Эстонское правительство было заинтересовано иметь католических священников, так как это, как они полагали, может способствовать отрыву эстонских православных верующих от Москвы, и они вместо того, чтобы присоединиться к Константинопольскому патриарху, или к какой-либо другой Церкви, присоединятся к Риму107. Они поддерживали идею унии Православной и Католической церквей, подчеркивая, что эстонское правительство будет смотреть с «удовольствием» на распространение католичества, потому что «католицизм — религия, направленная на поддержку государства». Католическая церковь рассматривалась эстонскими государственными деятелями в качестве силы, способной сплотить и укрепить национальную идентичность.

106. Конфиденциальное письмо церковного советника Представительства Венгрии при Святом Престоле Франческо Луттора — М. Д’Эрбиньи от 4 мая 1933 г. // AA.EE.SS. Paesi Baltici. 73Р. О. Fasc. 76. F. 70rv. — 71.

107. Отчет А. Дзеккини — кард. П. Гаспарри о религиозной ситуации в Эстонии от 1 апреля 1922 г. // AA.EE.SS. Paesi Baltici. 10Р. О. Fasc 15. F. 31r — 35v.
83

Из сказанного можно сделать следующие выводы.

84 Итоги первой мировой войны привели не только к распаду великих империй, но и способствовали образованию новых национальных государств, в том числе государств Прибалтики. Следует отметить, что в рассматриваемый период Ватикан стал играть более заметную роль во внешнеполитической сфере. Подтверждением этому может послужить тот факт, что количество аккредитованных при Святом Престоле дипломатов из разных стран в 1922 г. значительно выросло по сравнению с 1914 г. Возросла готовность Ватикана заключать конкордаты и усилилась миссионерская деятельность.
85 В новообразовавшихся странах, в частности, в Латвии и Эстонии внутриполитическая ситуация в 1918—1922 гг. была нестабильна. В странах наблюдался мощный национальный подъем, сопровождавшийся усилением националистических движений и радикализацией правительств. И в той и в другой стране были проведены аграрные реформы, усложнившие экономическое положении Церквей. Церковь в Латвии де-факто, а в Эстонии и де-юре была отделена от государства.
86 В статье предпринята попытка взглянуть на отношения между Ватиканом с одной стороны и Латвией и Эстонией с другой в первые годы непосредственно после Первой мировой войны. Представленная картина отношений базируется в основном на документах, извлеченных из Архивов Ватикана, и, таким образом, отражает точку зрения Святого Престола на положение в Латвии и Эстонии. Эта точка зрения основывалась как на дипломатических депешах эмиссаров Ватикана из указанных страна, так и их обширной переписке, в которой, среди прочего, нашли отражения результаты бесед с представителями местного духовенства.
87 Учитывая изменившиеся геополитические реалии, Ватикан стремился закрепиться в отпавших от Российской империи регионах, а лидерам новых государственных образований нужно было укреплять свою государственность и добиваться международного признания. Рассчитывая получить гарантии своей независимости, лидеры Латвии и Эстонии стремились к установлению и развитию связей, с одной стороны, с великими державами, а с другой стороны, с Ватиканом, обладавшим значительным моральным авторитетом и духовной силой. Эта заинтересованность в установлении добрых отношений со Святым Престолом была связана не столько с религиозным фактором, сколько являлась политическим решением, направленным на укрепление своих внешнеполитических позиций и достижение внутренней консолидации и стабилизации, а также связанным с желанием укрепить свою национальную идентичность и ослабить российское и немецкое влияние.

References

1. Belyakova N. A. Pravoslavnaya tserkov' v obschestvenno-politicheskoj zhizni pribaltijskikh gosudarstv // Pravoslavnaya tserkov' pri novom patriarkhe / pod red. A. Malashenko i S. Filatova. Moskovskij tsentr Karnegi. M., 2012. C. 341—400.

2. Gavrilin A. V. Arkhipastyrskij put' Ioanna Garklavsa. Pravoslavnye latyshi: vvedenie vo khram. Gl. 1 // Russkij mir i Latviya: Russkaya intelligentsiya. № 21 / Seminarium hortus humanitatis; gl. red. S. Mazur. Riga: Izd-vo gumanitarnogo seminara Seminarium hortus humanitatis, 2010. S. 29—50.

3. Gavrilin A. V. O kanonicheskom statuse Pravoslavnoj Tserkvi v Ehstonii i Latvii v nachale 1920-kh gg. // Pravoslavie v Baltii. 2018. № 7(16). S. 101—112.

4. Gavrilin A. V. Polozhenie Latvijskoj Pravoslavnoj Tserkvi v 20—30 gg. XX v. // Ezhegodnaya bogoslovskaya konferentsiya PSTBI. Materialy. 2000. M., 2000. S. 298—303.

5. Komarov A. A. Konkordat Vatikana s Latviej 1922 g. i interesy sovetskoj politiki // Rossiya i Baltiya. Vypusk 2: Ehpokha peremen. 1914—1924 / otv. red. A. O. Chubar'yan. M., 2002. S. 225—232.

6. Komarov A. A. Sovetskaya Rossiya i katolicheskij vopros v Latvii v nachale 1920-kh gg. // Rossiya i Vatikan. Vypusk 2 / otv. red.: E. S. Tokareva, A. V. Yudin. M., 2007. S. 249—259.

7. Komarov A. A., Tokareva E. S. «To, chto est' nekaya sklonnost' k unii, v ehtom net somneniya…». Doneseniya apostol'skogo delegata v Ehstonii Antonino Dzekkini. 1924‒1929 gg. // Istoricheskij arkhiv. 2016. № 5. S. 114—129.

8. Komarov A. A., Tokareva E. S. Vatikan i Ehstoniya: ot priznaniya Svyatym Prestolom molodoj respubliki do ustanovleniya diplomaticheskikh otnoshenij: 1921—1933 gg. // Baltijskoe sosedstvo: Rossiya, Shvetsiya, strany Baltii na fone ehpokh i sobytij. XIX—XXI vv. / otv. redaktor A. A. Komarov. M., 2014. S. 75—87.

9. Komarov A. A., Tokareva E. S. Vatikan i Ehstoniya: ot priznaniya Svyatym Prestolom molodoj respubliki do ustanovleniya diplomaticheskikh otnoshenij: 1921—1933 gg. // Baltijskoe sosedstvo: Rossiya, Shvetsiya, strany Baltii na fone ehpokh i sobytij. XIX—XXI vv. / otv. redaktor A. A. Komarov. Izd. 2-e. M., 2019. S. 75—87.

10. Komarov A. A., Tokareva E. S. Katolicheskaya tserkov' i nekotorye problemy formirovaniya natsional'nogo samosoznaniya naseleniya Ehstonii v mezhvoennyj period (po dokumentam arkhivov Vatikana) // Gosudarstvo, religiya, Tserkov' v Rossii i za rubezhom. 2014. № 4. S. 136—159.

11. Komarov A. A., Tokareva E. S. Orthodoxy and Catholicism in correspondence of Vatican envoys to Estonia (1928—1940) // ISTORIYA. 2016. Issue 9 (53). URL: https://history.jes.su/s207987840001653-7-1

12. Komarov A. A., Tokareva E. S. Religioznyj faktor i formirovanie identichnosti v gosudarstvakh Pribaltiki v period mezhdu dvumya mirovymi vojnami // Pribaltijskie issledovaniya v Rossii. 2017—2018 / pod red.: N. Mezhevicha, I. Novikovoj i V. Simindeya. M., 2018. S. 115—134.

13. Latviya. 100 istorij. B. m., 2018.

14. Musaev V. I. Pravoslavie v Pribaltike v 1890—1930-e gg. SPb., 2018.

15. Nazarova E. L. Latviya // Pravoslavnaya ehntsiklopediya. T. 40 / pod red. Patriarkha Moskovskogo i vseya Rusi Kirilla. M., 2015. S. 88—101.

16. Nazarova E. L. The Latvian Exodus in 1915—1916 and the National Intelligentsia // ISTORIYA. 2017. Issue 4 (58). URL: https://history.jes.su/s207987840001853-7-1

17. Nazarova E. L. Natsional'nyj vopros kak faktor raspada Rossijskoj imperii. Latviya i Ehstoniya na puti k nezavisimosti. 1914—1917 // Al'manakh severoevropejskikh i baltijskikh issledovanij. Vyp. 3. 2018. [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://nbsr.petrsu.ru/journal/article.php?id=1121 (data obrascheniya: 17.06.2019).

18. Patriarkh Aleksej II. Pravoslavie v Ehstonii. M., 1999.

19. Pravoslavie v Pribaltike: religiya, politika, obrazovanie. 1840-e — 1930-e gg. / otv. red. I. Pyart. Tartu, 2018.

20. Pravoslavie v Ehstonii. Issledovaniya i dokumenty v dvukh tomakh // pod red. protoier. N. Balashova, S. L. Kravtsa. T. 1. Issledovaniya. T. 2. Dokumenty. M., 2010.

21. Protoierej N. Balashov, protoierej I. Prekup. Problemy pravoslaviya v Ehstonii. O knige arkhimandrita Grigoriya Papatomasa «Neschast'e byt' malen'koj tserkov'yu v malen'koj strane». Tallin, 2013.

22. Shvak Toomas. Problema kanonicheskoj yurisdiktsii v pravoslavnoj tserkvi Ehstonii // Russkij sbornik / redaktory-sostaviteli O. R. Ajrapetov, M. A. Kolerov, Bryus Menning, A. Yu. Polunov, Pol Chejsti. T. XIX. M., 2016. S. 543—583.

23. Archivio Segreto Vaticano (ASV). Arch. Nunz. Estonia.

24. Archivio Segreto Vaticano (ASV). Arch. Nunz. Lettonia.

25. Archivio storico della II sezione della Segreteria di Stato (già Congregazione per gli Affari Ecclesiastici Straordinari, AA.EE.SS). Russia.

26. Archivio storico della II sezione della Segreteria di Stato (già Congregazione per gli Affari Ecclesiastici Straordinari, AA.EE.SS). Paesi Baltici.

27. Blasen P. H., Reuter A. “…Une vie singuliere, avec de nombreuse bonnes pensees”: Henri Werling SJ et la mission catholique en Estonie. Cluj-Napoca, 2016.

28. Komarov. A. A. Il Concordato del Vaticano con la Lettonia nel 1922 e gli interessi della politica sovietica. // Santa Sede e Russia da Leone XIII a Pio XI. Libreria Editrice Vaticana. Cittá dell Vaticano, 2006. P. 252—261.

29. Komarov A. A., Tokareva E. S. I problemi dell’Unione tra le Chiese cattolica e ortodossia nell’Estonia indipendente (1918—1940) // Incorrupta Monumenta Ecclesiam defendunt. Studi offerti a mons. Sergio Pagano, prefetto dell’Archivio Segreto Vaticano, a cura di Andreas Gottsmann — Pierantonio Piatti — Andreas E. Rehberg. Vol. I. La Chiesa nella storia. Religione, cultura, costume, tomo 2, Città del Vaticano, Archivio Segreto Vaticano, 2018. P. 859—876.

30. Malahovskis V. Katoļu un luterāņu attiecību atspoguļojums latviešu nacionāli un klerikāli konservatīvajā presē (1920—1934) // Saleniece, I., atb. red. Vēsture: avoti un cilvēki. XXII. Daugavpils, 2019. 121—130. lpp.

31. Perna V. Relazioni tra Santa Sede e Rebubbliche Baltiche (1918—1940). Monsignor Zecchini diplomatico. Udine, 2010.

32. Runce I. Mainīgās divspēles. Valsts un Baznīcas attiecības Latvijā: 1906—1940 (The Vacillating Double Games: The Relations between The State and Church in Latvia: 1906—1940). Rīga, 2013.

33. Strods H. Latvijas Katoļu Baznīcas Vēsture. 1075—1995. Rīga, 1996.

34. Vizulis I. Latvijas—Vatikāna diplomātiskās attiecības. Rīga, 1996.

35. Wrembek K. SJ. Jesuiten in Estland. 1923 bis 1961. Tartu, 2002.