Towards Characteristic of Scientific Investigations of Ivan Umnyakov
Table of contents
Share
Metrics
Towards Characteristic of Scientific Investigations of Ivan Umnyakov
Annotation
PII
S207987840008370-6-1
DOI
10.18254/S207987840008370-6
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Edward Rtveladze 
Affiliation: Academy of Sciences of the Republic of Uzbekistan
Address: Uzbekistan, Tashkent
Abstract

The work is devoted to the analysis of scientific life of one of the leading orientalists of the first half of the 20th century I. I. Umniakov, who continued traditions of Russian pre-revolutionary orientalism. The main directions of his scientific creativity are highlighted: research of the Tokhar history, research and preservation of monuments of ancient and medieval culture, research of international relations of Central Asia in the era of Amir Timur. The main works of I. I. Umniakov on each of the directions are analyzed, in particular the possibility of comparing Tokhar and Kushaṇa, which is one of the key problems for the history of ethnogenesis and polytogenesis of Central Asia in antiquity. The conclusions obtained by Umniakov are compared with the modern level of research on the selected problems, their high relevance for modern science is highlighted. The important side of I. I. Umniakov’s activity was the popularization of science. In this context, a previously unknown document is published: a letter from I. I. Umniakov to M. E. Masson dated April 3, 1957, in which the author speaks about the unenviable fate of the book “Samarkand”, which was published only in 1957.

Keywords
history of Oriental studies, preservation of monuments of culture, history of Central Asia, Tikharians, Amir Timur, archives
Received
13.12.2019
Publication date
29.02.2020
Number of characters
19652
Number of purchasers
1
Views
17
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 Особое место в жизни замечательного ученого и педагога И. И. Умнякова занимали научные исследования, которые отличались оригинальностью, новаторством, глубиной и широтой изучения, хотя по ряду причин он, к сожалению, уделял им не столь много времени. Как говорил нам на лекциях проф. М. Е. Массон, который был давним коллегой И. И. Умнякова еще по работе в Средазкомстарисе в 20-х гг. прошлого столетия, «Иван Иванович любил больше говорить, чем писать», подчеркивая тем самым не обыденное понятие этих двух глаголов, а тот факт, что Иван Иванович уделял больше внимания лекциям в вузах, чем научным исследованиям.
2 Тем не менее И. И. Умняков был, если не основоположником, то основным разработчиком ряда важнейших проблем истории и культуры Средней Азии, до него очень поверхностно или вовсе не изученных отечественными учеными, под коими с учетом времени, в котором творил И. И. Умняков, я понимаю как дореволюционных русских ученых, так и советских — уроженцев Средней Азии или приехавших из разных краев и республик Советского Союза.
3

Отечественными учеными являлись многие исследователи конца XIX—XX вв., от перечисления имен которых захватывает дух: В. В. Бартольд, Д. Д. Букинич, В. Л. Вяткин, В. Ф. Минорский, А. А. Семенов, Б. А. Литвинский, М. Е. Массон, В. И. Масальский, Г. А. Пугаченкова, С. П. Толстов, В. А. Шишкин, А. Ю. Якубовский, Я. Г. Гулямов и многие другие, коим нет числа.

4 К этой блестящей плеяде принадлежал и И. И. Умняков, чья жизнь и научная деятельность прошли по большей части в Самарканде — древней Мараканде, столичном городе Великой согдийской цивилизации и могущественного царства Амира Темура. Не случайно, И. И. Умняков посвятил множество страниц своего научного творчества Амиру Темуру и его связям с государствами Западной Европы.
5

Рис. 1

6

Рис. 2

7

Интересно заметить, что свою трудовую деятельность И. И. Умняков, как и его коллега — выдающийся русский востоковед В. Ф. Минорский, начал в должности драгомана (переводчика) в Русском политическом агентстве в Бухаре, что, впрочем, не помешало ему не прерывать своих научных изысканий.

8 Большое внимание И. И. Умняков уделял исторической науке и востоковедению. Среди разработанных им проблем особо выделяются следующие: 1. Тохарская проблема; 2. Охрана памятников истории и культуры; 3. Международные связи с государствами Европы в эпоху Амира Темура.
9 Рассмотрим первое из этих направлений — исследование тохарской проблемы. Неизвестно, когда и по какой причине И. И. Умняков, будучи прекрасным специалистом по Средневековью, обратил внимание на весьма сложную тему, связанную с тохарами, — народом, участвовавшим в конце II в. до н. э. наряду с асианами, пасианами, сакараулами в крушении последнего оплота эллинов в Центральной Азии — Греко-Бактрийского царства. Не исключено, что началу этих исследований способствовал его учитель В. В. Бартольд, в трудах которого нередко встречаются упоминания о тохарах.
10 Огромный вклад в изучение тохаров, начиная с XVIII в., был внесен западноевропейскими, особенно немецкими учеными. В русской же научной литературе проблема тохаров анализируется с конца XIX в., в частности в работах В. В. Григорьева, Н. А. Аристова, Г. Е. Грум-Гржимайло, В. В. Бартольда, Н. А. Бронникова. Однако в них затрагивались лишь отдельные ее вопросы, тогда как в статье И. И. Умнякова, опубликованной в 1940 г., проблема тохаров анализируется во всей ее полноте, что делает ее не только первой в русской и советской научной литературе, но и эталонной для подобного рода исследований. А то, что она написана ученым, жившим и работавшим в Узбекистане, еще раз показывает высокий уровень науки, достигнутый в республике в советское время.
11 Статья была опубликована в авторитетнейшем академическом журнале «Вестник древней истории», основанном по инициативе А. С. Сванидзе. Заметим, кстати, что И. И. Умняков стал первым ученым из Узбекистана, опубликовавшим статью в этом журнале; позже последовали статьи М. Е. Массона, Г. А. Пугаченковой и автора этих строк.
12

Статья «Тохарская проблема» состоит из четырех разделов. Первый посвящен в основном анализу сведений древнегреческих и римских письменных источников, повествующих о тохарах, в частности Страбона (ок. 63 г. до н. э. — ок. 23 г. н. э.), в сообщениях которого, тохары названы в числе завоевателей Бактрии наряду с асиями, пасианами и сакараулами, Помпея Трога (I в. до н. э.), который в отличие от Страбона причислял к завоевателям Бактрии только сакарауков и асиан, называя последних «царями тохаров». Приведены также известия Юстина о войне парфянских царей Фраата II (138—128 гг. до н. э.), Артабана (128—123 гг. до н. э.) и Митридата II (123—87 гг. до н. э.) против тохаров, учтены и сведения Плиния (I в. н. э.), Дионисия Периегета (II в. н. э.), Птолемея (II в. н. э.), Аммиана Марцеллина (IV в. н. э.).

13 При этом И. И. Умняков обращается к идентификации и локализации племен, упомянутых у античных авторов в одном контексте с тохарами, в частности асиев и сакараулов Страбона, широко используя работы Г. Е. Грум-Гржимайло, Н. А. Бронникова, В. В. Бартольда, Ф. фон Рихтгофена, Й. Маркварта, А. фон Гутшмидта, Э. Шаванна, Г. Халоуна, В. Тарна и многих других западноевропейских ученых.
14 Не менее интересно представлен и второй раздел статьи, где И. И. Умняков, используя переводы Иакинфа Бичурина, анализирует сведения китайских письменных источников о юечжах. Не будучи специалистом по древнекитайскому языку, в отличие от древнегреческого и латинского, он широко использует труды ведущих синологов того времени — Г. Масперо, О. Франке, Г. Халоуна, Я. Шарпантье, приводя обстоятельный анализ различных гипотез об идентификации тохаров, в частности отождествление их с юечжами, впервые предложенное еще Дегинем (Deguignes) (XVIII в.).
15 Третий раздел посвящен рассмотрению вопроса о принадлежности тохарских языков, называемых «тохарский А» и «тохарский В», представленных рукописями, найденными в Восточном Туркестане1. Впервые они были прочитаны немецкими учеными Э. Зигом и В. Зиглингом, которые убедительно доказали их принадлежность к индоевропейским языкам. В четвертом разделе дан подробный разбор мнений ученых относительно прародины индоевропейцев, споры о коей обострились после открытия так называемого тохарского языка в Восточном Туркестане, зачисленного учеными в круг индоевропейских языков Азии. Так, одни ученые придерживались точки зрения Э. Мэйера, который, основываясь на результатах изучения тохарского языка, предполагал, что одна часть индоевропейцев из Центральной Азии «шла через арало-каспийские степи на запад, а другая часть двигалась на юго-восток (Иран, Индия); часть же (из группы centum), остаток которых сохранился в тохарах, отстала на востоке».
1. О датировке рукописей и тохарских языков см. Иванов В. В. Тохары // Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. Этнос. Языки. Религии. М., 1992. С. 26 сл.
16 Другие исследователи считали, что тохарский язык, открытый в Восточном Туркестане, вовсе не служит аргументом в пользу азиатской прародины индоевропейцев, доказывая, что тохары двигались в Центральную Азию с Северного или Балтийского морей и через Тянь-шань вторглись в бассейн Тарима в Восточном Туркестане.
17 Последующее открытие в бассейне Тарима в Восточном Туркестане погребений II тыс. до н. э. с хорошо сохранившимися мумиями, имевшими черты европеоидной расы (что впоследствии подтвердил генетический анализ) побудило многих ученых вновь вернуться к давно высказанной гипотезе о том, что прародиной индоевропейцев — а следовательно, и тохар, был Восточный Туркестан.
18 Не менее интересное открытие сделано в Оренбургских степях, где Г. Б. Здановичем был найден комплекс городищ, доминантным центром которых был Аркаим. Именно отсюда, как считает ряд ученых, началось движение индо-арийских племен в Индостан.
19 Проблема прародины индоевропейцев до сих пор остается нерешенной, несмотря на множество исследований, ей посвященных. В 1984 г., к примеру, вышел двухтомный труд В. Иванова и Т. Гамкрелидзе, в котором авторы высказывают мнение о том, что прародиной индоевропейцев была Малая Азия, откуда они двигались на восток2.
2. Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры (в двух частях). Тбилиси, 1984.
20 Касательно же вопроса об историческом расселении тохаров, то И. И. Умняков склонен был выделять в нем «два этнических комплекса: 1) тохары, упоминаемые античными писателями среди завоевателей греко-бактрийского царства во II в. до н. э., по имени которых часть Бактрии еще в мусульманское время носила название “Тохаристан”, когда его этнографическое происхождение было уже давно забыто, и 2) народ или народы, обитавшие в Центральной Азии, языку которых в западноевропейской литературе было присвоено название “тохарский”». Как и многие другие исследователи, И. И. Умняков считал, что тохары древнегреческих источников — это юечжи древнекитайских летописей, переселившиеся в Бактрию с территории своего обитания в китайской провинции Ганьсу под давлением хуннов поэтапно — примерно с 174 по 129 гг. до н. э.: сначала на берега Или, а затем из Тянь-Шаня в Бактрию.
21 В преамбуле первого раздела своей статьи И. И. Умняков подчеркивает значимость рассматриваемой проблемы, отмечая, что «Среди задач, которые оставил для решения народ “тохаров”, особо сложной является решение вопроса об их историческом расселении». Этот вопрос по-прежнему требует решения, несмотря на то, что в области расселения тохаров открыты и исследованы многие выдающиеся археологические памятники, в особенности Халчаян (Г. А. Пугаченкова), где был открыт дворец-храм, скульптурные композиции которого повествуют о покорении тохарами — юечжами Бактрии и сражении легковооруженных тохаров — юечжи с тяжеловооруженными парфянами.
22 По вопросу о прародине тохаров весьма интересны доводы Ю. Покорного, обратившего внимание на слово “laks” в тохарском языке (В) в значении «рыба», соответствующее немецкому “Lachs” и рус. «лосось». Исходя из того, что лосось встречается только в реках, впадающих в Атлантический океан, исследователь заключил, что первоначальную родину тохаров надо искать на реках, в которых водится лосось, по соседству со славянами.
23 К этому можно добавить и еще один пример, оставшийся незамеченным другими исследователями. Так, в имени кушанского царя, основателя Кушанского царства Куджулы Кадфиза, передаваемом в монетных легендах как Κοζολο или Κοζουλο обнаруживается явная параллель с одним из славянских по происхождению терминов, а именно с чеш. “kouzlo” «колдовская сила»3.
3. Гиндин Л. А. Некоторые ареальные характеристики Хеттского. II // Этимология. 1972. М., 1974. С. 152. Прим. 17.
24 Предложенная нами трактовка имени Κοζολο вполне согласуется с объективными данными: до прихода в Бактрию тохары — юечжи еще не были зороастрийцами или буддистами, они исповедовали языческие культы, в том числе шаманизм, широко распространенный у народов Центральной Азии и Сибири, где шаман воспринимался как человек, наделенный сверхъестественными, колдовскими знаниями. В определенной степени это сообразуется и с последующим изображением кушанских царей на монетах, начиная с Кадфиза II, творящими обряд над алтарем огня, т. е. царь был наделен сакральными сверхъестественными функциями, в том числе колдовскими. Подобными изображениями они, вероятно, воздавали дань тому времени, когда юечжи = тохары = кушаны придерживались шаманских верований, а верховный владыка (влад) воспринимался не как царь-жрец, а как владыка, наделенный колдовской силой.
25 Имя Κοζολο зафиксировано также и на серебряной пластине из Таксилы I в. до н. э.
26 Интерес к тохарам, проблеме их происхождения и homeland не утихает. В Европе, Америке Индии и Китае появилось множество статей и книг, в которых авторы высказывают все новые мнения и предположения. Продолжая традиции отечественной науки (по почину И. И. Умнякова), «тохарской проблеме» были посвящены работы и некоторых узбекских ученых, в том числе несколько моих статей.
27 Решению этой проблемы, на мой взгляд, может помочь дешифровка так называемой неизвестной письменности, являвшейся, как показали надписи из Дашт-и Навура, опубликованные Ж. Фуссманом, третьей государственной письменностью в Кушанском царстве. Некоторые исследователи считают эту письменность сакской, я же думаю, что она относится к юечжам — тохарам, к которым принадлежали и кушаны, перешедшие при царе Канишке на бактрийскую письменность на греческой основе, о чем свидетельствует надпись из Рабатака.
28 Статья «Тохарская проблема» Ивана Ивановича Умнякова написана в 1940 г., но не потеряла своей актуальности до сих пор и имеет первостепенное значение для дальнейшего полного и объективного исследования данной проблемы.
29 Особого внимания заслуживают статьи И. И. Умнякова, связанные с исследованием восточных письменных источников, в чем Иван Иванович был признанным авторитетом. Особо отмечу четыре его статьи по данной проблематике. Две из них посвящены изучению международных связей Средней Азии эпохи Амира Темура и Темуридов, в которых впервые на русском языке приведены сведения католического монаха Иоанна. Эти работы широко используются в современных изданиях, в отличие от двух других, полузабытых ныне, но между тем представляющих большое научное значение — это «Самая старая турецкая карта мира (XI в.)» и «Компендиум испанско-арабского географа Исхака ибн ал-Хусейна и его сведения о хазарах и тюрках».
30 В первой — «Самая старая турецкая карта мира (XI в.)» — анализируется географическая карта мира, приложенная к труду Махмуда ал-Кашгари «Словарь тюркских языков». В ней И. И. Умняковым впервые высказано небезосновательное предположение, что «дошедшая до нас карта мира не есть первоначальная карта, составленная самим автором текста».
31 Не меньший интерес представляет и компендиум Исхака ибн ал-Хусейна, где содержится немало ценных сведений о хазарах и тюрках, впервые переведенные И. И. Умняковым на русский язык.
32 Замечательную страницу в научном творчестве И. И. Умнякова занимают его статьи, посвященные охране архитектурных и археологических памятников Узбекистана, написанные им в бытность работы в Средазкомстарисе. В них теоретически и на конкретных примерах обрисовано положение в деле охраны и реставрации памятников в 20-е гг. прошлого столетия. Многие выводы этих работ удивительно актуальны и сегодня.
33 Наконец, нельзя не упомянуть и о научно-популяризаторской деятельности И. И. Умнякова. Совместно с Ю. Н. Алескеровым и К. М. Михайловым он написал первый справочник по архитектурным памятникам Самарканда. Надо отметить, что до этого в 1920—1930 гг. публиковались многочисленные брошюры М. Е. Массона о Регистане, Обсерватории Улугбека, Гур-и Амире и других памятниках. Но первый обобщающий справочник по Самарканду был составлен И. И. Умняковым в соавторстве с Ю. Н. Алескеровым и К. М. Михайловым. Впоследствии и до настоящего времени было издано большое количество различных справочников, в том числе и на европейских языках, богато и красиво иллюстрированных, но скромно оформленная книга И. И. Умнякова, Ю. Н. Алескерова и К. М. Михайлова является первой в этом ряду.
34 В связи с этим небезынтересно привести письмо Иван Ивановича Умнякова М. Е. Массону, отражающее некоторые детали подготовки и публикации этой книги.
35

3. IV. 57

Самарканд

Глубокоуважаемый

Михаил Евгеньевич,

      Сегодня получил из госиздата УзССР копию Вашего отзыва на недавно выпущенную в Ташкенте книгу о Самарканде (краткий справочник-путеводитель). Завредакцией соц.-экон. Литературы просит меня сообщить мои соображения по существу сделанных Вами замечаний.

      Прежде чем давать ответ в редакцию, я решил написать Вам и искренне Вас поблагодарить за сделанные краткие (к сожалению) замечания. Вашим мнением я особенно дорожу и, по правде сказать, ожидал, что Вы откликнитесь на книгу в печати. Может быть Вы это еще и сделаете?

      Я не буду Вам писать мои переживания и всякого рода qui pro quo, которые неизбежны, когда авторы сидят в Самарканде, а книга печатается в Ташкенте при наличии совершенно неопытного в делах издательства ответредактора. Много путаницы и отсебятинь внесли ташкентские корректорши (невежественные бабы), безответственно исказившие мысли авторов книги. Достаточно сказать, что я имел возможность чистить в спешном порядке лишь первую корректуру, сделал ряд существенных замечаний; мои исправления не были полностью учтены. Я просил прислать вторую корректуру с фотоснимками, но этого сделано не было. Вы, вероятно. Обратили внимание, что один и тот же памятник носит различные наименования (мавзолей Шади-мульк-ака и Туркан-ака). Подписи для печати авторы не давали. Совершенно изъяли все, что у меня было сказано об изучении городища Афрасиаб. Со схемой города я познакомился, когда получил авторский экземпляр (всего лишь один) из Ташкента. И в ней имеются недоразумения. Обложка книги оказалась настолько неудачной (конфетной, как я ее называю), что иностранцам, приезжающим в Самарканд. Велено книги не давать. Словом, если бы печатание шло нормальным путем, а редактор и корректорши не исказили бы мысли автора, Ваших замечаний возможно совсем не было бы. Уже при чтении первой корректуры я свою статью не узнал. Она была исковеркана, донельзя сокращена и местами искажена. Я теперь заклялся иметь дело с ташкентским госиздатом.

      Такова краткая история печатания книги «Самарканд», которую давно с нетерпением ожидали многие люди.

      Из 10 000 экз. Самарканд получил 240 экз. Все экз. забронированы за различными учреждениями и организациями. Книга здесь в продажу не поступила. Авторы получили по одному экземпляру. Вот почему я лишен возможности выслать Вам на память эту книгу о Самарканде, с которым у Вас связано столько воспоминаний.

      Получили ли Вы оттиск моей статьи о сношениях Тимура с Византией и Францией, посланный Вам еще в декабре м.

      На Всесоюзной конференции востоковедов мне предложили сделать доклад о творчестве В. В. Бартольда. Дал согласие прочитать доклад о международном значении трудов Бартольда.

      Привет с наилучшими пожеланиями Вам и Вашей семье.

      С искренним уважением (подпись)

36

Рис. 3а

37

Рис. 3б

38

Рис. 3в

39

Рис. 3г

References

1. Gamkrelidze T. V., Ivanov V. V. Indoevropejskij yazyk i indoevropejtsy. Rekonstruktsiya i istoriko-tipologicheskij analiz prayazyka i protokul'tury (v 2 ch.). Tbilisi, 1984.

2. Gindin L. A. Nekotorye areal'nye kharakteristiki Khettskogo. II // Ehtimologiya. 1972. M., 1974. S. 148—159.

3. Ivanov V. V. Tokhary // Vostochnyj Turkestan v drevnosti i rannem srednevekov'e. Ehtnos. Yazyki. Religii. M., 1992. S. 6—32.