I. I. Tolstoy During the Years of the Great Patriotic War
Table of contents
Share
Metrics
I. I. Tolstoy During the Years of the Great Patriotic War
Annotation
PII
S207987840008369-4-1
DOI
10.18254/S207987840008369-4
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Marina Ponikarovskaya 
Affiliation: Saint Petersburg Branch of the Archive of RAS
Address: Russian Federation, Saint Petersburg
Abstract

The author observes the life of Ivan Ivanovich Tolstoy, the specialist in classical studies, and his relatives during the years of the Great Patriotic War (1941—1945). The article is based on the published memories of I. I. Tolstoy’s daughter L. I. Tolstaya, the letters by I. I. Tolstoy addressed to his friends and colleagues and some other documents stored in the Saint Petersburg Branch of the Archive of the Russian Academy of Sciences. The beginning of the war I.I. Tolstoy’s family faced in Leningrad. In the autumn of 1941 his son Ivan, who was called up to the people’s militia, went missing. The family did not want to believe in his death and for a long time refused to leave the besieged city as the departure from Leningrad meant for them the final loss of hope for the possibility of communication with Ivan. In April 1942 I. I. Tolstoy, being appointed as senior researcher at the Institute of Literature of the Academy of Sciences of the USSR, left Leningrad for Kazan by train with the other employees of the Institute. In July 1942 his family also went to Kazan for evacuation. On the way his wife S. V. Melikova-Tolstaya became seriously ill and soon died. In December 1942 I. I. Tolstoy started to work at N. Ya. Marr Institute of Language and Thought of the Academy of Sciences of the USSR. During his stay in Kazan he was actively engaged in research in the field of Greek language and ancient literature, as well as lecturing to the students of Kazan University. In July 1945 I. I. Tolstoy’s family returned to Leningrad.

Keywords
I. I. Tolstoy, classical studies, Academy of Sciences of the USSR, Great Patriotic war, siege of Leningrad
Received
14.11.2019
Publication date
29.02.2020
Number of characters
31544
Number of purchasers
1
Views
19
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

И. И. Толстой родился 26 августа 1880 г. в Санкт-Петербурге в семье выдающегося ученого, организатора науки и образования, государственного и общественного деятеля, будущего министра народного просвещения Российской империи (1905—1906 гг.) и городского головы Петербурга—Петрограда (1913—1916 гг.) графа Ивана Ивановича Толстого1 и Людмилы Платоновны Грязновой2, актрисы Императорского Александринского театра3.

1. Толстой Иван Иванович (1858—1916) — граф, археолог, нумизмат, государственный и общественный деятель; почетный член Императорской академии наук (13.12.1897). Выпускник юридического факультета Петербургского университета (1880). Член Императорской археологической комиссии (1886). Конференц-секретарь (1889), вице-президент (1893) Императорской Академии художеств. Действительный член (1882), почетный член (1896), секретарь (1885—1890), помощник председателя (1899—1916) Императорского Русского археологического общества. Министр народного просвещения (1905—1906). Городской голова Санкт-Петербурга (1913—1916).

2. Грязнова Людмила Платоновна (ум. 1913) — жена И. И. Толстого (старшего), мать И. И. Толстого (младшего), актриса Императорского Александринского театра.

3. Толстой Иван Иванович (1858—1916). Выпускник 1880 г. // Знаменитые студенты Санкт-Петербургского университета. Юридический факультет / Н. Г. Мацнева, Е. А. Яцук, О. В. Анисимов. СПб., 2012. С. 70.
2 В 1899 г., после окончания гимназии, И. И. Толстой-младший поступил на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, выбрав в качестве специализации классическое отделение. По окончании университетского курса и сдачи выпускных экзаменов в 1903 г. он был оставлен при кафедре классической филологии университета для подготовки к профессорско-преподавательской деятельности. В первой половине 1907 г. И. И. Толстой выдержал магистерский экзамен на историко-филологическом факультете, а через год, 1 июля 1908 г., после чтения двух пробных публичных лекций получил право преподавания в университете в звании приват-доцента по кафедре классической филологии4.
4. СПбФ АРАН. Ф. 847. Оп. 1. Д. 46. Л. 1.
3 Весной 1918 г. И. И. Толстой представил для защиты на историко-филологическом факультете Петроградского университета диссертацию на тему «Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте», в которой исследовались древности Северного Причерноморья, связанные с культом древнегреческих божеств на Босфоре, в Ольвии и в Херсонесе. Защита успешно прошла в публичном заседании факультета 17 марта 1918 г., и И. И. Толстому была присвоена ученая степень магистра греческой филологии5. В том же году диссертация была опубликована в виде монографии6 и сразу получила известность в русской и зарубежной науке.
5. Там же.

6. Толстой И. И. Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте. Птг., 1918.
4

Осенью 1918 г., в соответствии с декретом Совета народных комиссаров № 789 «О некоторых изменениях в составе и устройстве государственных учебных и высших учебных заведений Российской Республики» от 1 октября 1918 г., И. И. Толстой получил звание профессора классической филологии7. Основным местом его работы продолжал оставаться Петроградский университет, но одновременно с октября 1918 г. по июль 1922 г. он также вел преподавательскую работу в Первом Петроградском педагогическом институте8, где читал лекции по истории Греции и Рима и проводил занятия по древнегреческому языку. Кроме того, с 1920 г. по 1921 г. И. И. Толстой являлся ученым сотрудником Постоянной комиссии по изучению юга России, действовавшей при основанной в 1919 г. Российской академии истории материальной культуры9.

7. СПбФ АРАН. Ф. 847. Оп. 1. Д. 46. Л. 1.

8. В 1922—1923 гг. Первый и Третий педагогические институты были объединены в Петроградский государственный педагогический институт имени А. И. Герцена.

9. Академическая археология на берегах Невы (от РАИМК до ИИМК РАН, 1919—2014 гг.) / отв. ред.-сост. чл.-корр. РАН Е. Н. Носов. СПб., 2013. С. 389.
5

В 1921 г., находясь уже в достаточно зрелом возрасте, И. И. Толстой женился на филологе-классике Софье Венедиктовне Меликовой10, которая к тому времени тоже успела состояться как ученый. В 1922 г. в семье родилась дочь, которую назвали Людмилой11, а в 1923 г. появился на свет сын Иван12. И. И. Толстой относился к детям с вниманием и, по всей видимости, был счастлив в новой для себя роли отца и мужа. С. А. Жебелёв13 в письме Н. П. Кондакову14 от 13 июня 1923 г. писал следующее: «И. И. Толстой — pater familias15 (у него дочь полутора лет и недавно родился сын), весь ушедший в пеленки, что не очень-то близко моему сердцу»16. Из этой короткой характеристики, в которой, нельзя не отметить, чувствуется некоторое пренебрежение со стороны автора письма по отношению к коллеге, «променявшему» ученое общение на «пеленки», перед нами явственно проступает образ заботливого отца.

10. Меликова-Толстая Софья Венедиктовна (1885—1942) — филолог-классик. Родилась в дворянской семье. В 1902 г. окончила Императорское воспитательное общество благородных девиц (Смольный институт). Продолжила образование на словесно-историческом отделении Бестужевских высших женских курсов, которые окончила в 1909 г., получив право на командировку в Берлинский университет. Там определилось основное направление ее научных интересов — греческая диалектология. В Берлине стажировалась у У. фон Виламовица-Меллендорфа и Г. А. Дильса, выдающихся филологов-классиков и историков античной культуры. По возвращении в Петербург стала преподавать древние языки на Бестужевских курсах (с 1912 г.) и параллельно начала обучение на историко-филологическом факультете Петербургского университета, который окончила в 1917 г. После сдачи магистерского экзамена приняла приглашение Саратовского университета, где работала в должности экстраординарного профессора классической филологии и читала общие и специальные курсы по истории греческой и римской литературы, а также вела занятия по чтению древних авторов. В декабре 1920 г. покинула Саратов и вернулась в Петроград. С 1921 г. преподавала классическую филологию в Богословском институте до его закрытия в мае 1923 г. В 1924—1938 гг. работала в Библиотеке Академии наук СССР в должности старшего, а затем главного библиотекаря. В 1932—1936 гг. преподавала в Ленинградском институте философии, лингвистики и истории в должности доцента кафедры классических языков. С 1938 г. преподавала латынь на историческом факультете Ленинградского университета. В 1940—1942 гг. являлась старшим научным сотрудником Кабинета классической филологии Ленинградского института языка и мышления им. Н. Я. Марра (совр. Институт лингвистических исследований РАН). В 1942 г. была вместе с семьей эвакуирована в Казань, где скоропостижно скончалась.

11. Толстая Людмила Ивановна (1922—2006) — дочь И. И. Толстого и С. В. Меликовой-Толстой, филолог-славист. Окончила среднюю школу в Ленинграде и поступила в Педагогический институт им. А. И. Герцена. В 1944 г. в эвакуации закончила Казанский педагогический институт, а по возвращении в Ленинград завершила образование в аспирантуре Педагогического института им. А.И. Герцена. Работала в Ленинградском государственном университете и в ряде библиотек. Занималась публикацией мемуаров, дневников и писем деда — графа И. И. Толстого (старшего).

12. Толстой Иван Иванович (1923—1941) — сын И. И. Толстого и С. В. Меликовой-Толстой. В 1940 г. окончил с отличием среднюю школу в Ленинграде и поступил на химический факультет Ленинградского государственного университета. Летом 1941 г. добровольно вступил в Народное ополчение. Пропал без вести осенью 1941 г.

13. Жебелёв Сергей Александрович (1841—1909) — историк античности, филолог-классик; член-корреспондент Императорской академии наук (1914).

14. Кондаков Никодим Павлович (1844—1925) — историк византийского и древнерусского искусства, археолог, византинист, создатель школы археологов и историков искусства; член-корреспондент (1892), ординарный академик сверх штата (1898), ординарный академик (1900) Императорской академии наук, действительный член Императорской академии художеств (1893).

15. Лат. «отец семейства».

16. Цит. по: Мир русской византинистики: Материалы архивов Санкт-Петербурга / под ред. член-корр. РАН И. П. Медведева. СПб., 2004. С. 708.
6

В сентябре 1921 г. Коллегией Научно-исследовательского института сравнительной истории литературы и языков Запада и Востока (ИЛЯЗВ) И. И. Толстой был зачислен в штат этого Института, где руководил организованными им коллективными темами, сначала по исследованию рудиментарной тематики в греческой литературе, а позднее по изучению античного мифа и его связей с русской и западноевропейской сказкой. Действительным членом этого учреждения17 он оставался до 1935 г. Основным направлением научно-исследовательских интересов И. И. Толстого в этот период стало установление фольклорных истоков литературы и греческой религии. Ученый старался вести изучение греческой литературы в тесной связи с фольклористикой.

17. В 1930 г. Научно-исследовательский институт сравнительной истории литературы и языков Запада и Востока был преобразован в Государственный институт речевой культуры, ликвидированный в 1933 г. На основе его языкового сектора был создан Ленинградский научно-исследовательский институт языкознания, который просуществовал до 1937 г.
7 В 1930-е гг. И. И. Толстой продолжал читать лекции в Ленинградском университете, а с 1933 г. и вплоть до отъезда в эвакуацию из блокадного Ленинграда в 1942 г. также вел преподавательскую деятельность в должности профессора в Педагогическом институте им. А. И. Герцена. 24 января 1938 г. Высшей аттестационной комиссией И. И. Толстому была присвоена ученая степень доктора филологических наук без защиты диссертации, а 28 января 1939 г. Общим собранием Академии наук СССР он был утвержден в звании члена-корреспондента по Отделению общественных наук. Научно-исследовательская деятельность ученого в эти годы охватывала несколько тем и была сконцентрирована, главным образом, на вопросах, имеющих отношение к истории греческой литературы.
8

О жизни И. И. Толстого и его семьи в начальный период Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда мы знаем достаточно подробно благодаря воспоминаниям его дочери Людмилы18. В июне 1941 г. И. И. Толстому было уже 60 лет. О начале войны семья узнала не из радиосводок, а следующим образом: «В воскресенье поздним утром пошли в магазин купить черешню, пошли почему-то всей семьей. Вышли из дому и все узнали — война. Черешню купили, удовольствия не было, сразу вернулись домой. Так для нас начались дни войны»19.

18. Толстая Л. И. Блокада… блокада… для всех одна и для каждого ее пережившего, своя… // Лингвистика в годы войны: люди, судьбы, свершения. Материалы всероссийской конференции посвященной 60-летию победы в Великой Отечественной войне / отв. ред. Н. Н. Казанский. СПб., 2005. С. 304—307.

19. Толстая Л. И. Блокада… С. 304.
9 К этому времени дети И. И. Толстого окончили первый курс: Людмила — в Педагогическом институте им. А. И. Герцена, а ее брат Иван — на химическом факультете Ленинградского университета. По словам Л. И. Толстой, ее брат был удивительно способным, первым учеником в школе и «глубоко штатским юношей». Свою будущую профессию он избрал задолго до окончания школы и, по мнению сестры, стал бы настоящим крупным ученым20.
20. Там же.
10

Но судьба распорядилась по-другому. В первые дни войны Иван Толстой был отправлен на окопные работы под Белоостров21, с которых вернулся уже участником народного ополчения. Как вспоминает Л. И. Толстая, «в свою новую и трудную военную жизнь штатский юноша Ваня Толстой, так и не успевший стать Иваном Ивановичем, вошел легко, приняв ее как единственно возможный для него путь, больше всего боясь каких-либо поблажек»22. Хотя среди командиров ополчения были и ученики И. И. Толстого, которые, вероятно, могли бы «скрасить какой-нибудь мелочью нелегкую фронтовую жизнь сына их любимого учителя»23.

21. Белоостров — поселок в составе Курортного района города Санкт-Петербурга. До 1940 г. являлся пограничным пунктом на границе с Финляндией. В годы Великой Отечественной войны в районе Белоострова шли ожесточенные бои.

22. Толстая Л. И. Блокада… С. 304.

23. Там же. С. 305.
11 Уже осенью 1941 г. Иван погиб, по предположению семьи, где-то в районе Пулковских высот, однако сведения об этом не вполне достоверные. В конце октября 1941 г. в письме-треугольнике пришло стандартное извещение о гибели Ивана смертью храбрых. Коллеги И. И. Толстого по университету заметили в извещении непонятное несоответствие: местом смерти сына И. И. Толстого был назван населенный пункт в Прибалтике, захваченной немцами еще в первые недели войны, а временем гибели Ивана была объявлена более поздняя дата. И. И. Толстой начал писать письма с целью получить правдивую информацию о судьбе сына, но ответа на них долгое время не получал. В конце концов, пришло письмо следующего содержания: «да, у нас служил какой-то сержант Толстой, имени не знаем, вот и написали, что Иван Иванович»24.
24. Там же.
12 Той же осенью 1941 г. И. И. Толстого дважды вызывали в Смольный, где он «по полтора часа» убеждал высокопоставленных чиновников, что желает остаться в городе, отказываясь от эвакуации самолетом, и будет продолжать работать, так как «не верит в возможность сдачи родного Ленинграда врагу»25. Как отмечает Л. И. Толстая, уехать из Ленинграда означало для семьи окончательно потерять надежду на возможность связи с Иваном, в гибель которого они до конца не могли поверить26.
25. Там же.

26. Там же.
13 В конце декабря 1941 г. И. И. Толстой слег с тяжелой дистрофией, а в первые дни января 1942 г. у его жены С. В. Меликовой-Толстой случился инсульт. Дочери Людмиле удалось найти хорошего специалиста-невропатолога, который ежедневно посещал больную за гонорар в виде дневной нормы хлеба. Благодаря его усилиям к началу весны С. В. Меликова-Толстая уже была на ногах, лучше стал чувствовать себя и И. И. Толстой. Но теперь заболела Людмила — цингой, однако болезнь удалось победить27.
27. Там же. С. 306.
14

16 марта 1942 г. постановлением комиссии Президиума по делам ленинградских учреждений Академии наук СССР И.И. Толстой был утвержден в должности старшего научного сотрудника Института литературы АН СССР, а уже 1 апреля того же года он, в составе эшелона работников этого института, выехал из Ленинграда в Казань, где прожил все время эвакуации вплоть до возвращения в Ленинград в конце июля 1945 г.28 Его семья покинула Ленинград летом, с последним эшелоном Академии наук. К сожалению, в дороге из-за «чудовищных антисанитарных условий» все члены семьи, кроме дочери Людмилы, заболели дизентерией29. Через три дня после прибытия в Казань, 31 июля 1942 г., С. В. Меликова-Толстая скончалась в больнице30.

28. СПбФ АРАН. Ф. 847. Оп. 1. Д. 46. Л. 2.

29. Толстая Л. И. Блокада… С. 307.

30. Толстой И. И. София Венедиктовна Меликова-Толстая // Древний мир и мы: классическое наследие в Европе и России / отв. ред. А. К. Гаврилов. СПб., 1997. С. 149.
15

О дальнейшей жизни в эвакуации мы узнаем из письма И. И. Толстого, адресованного И. М. Тронскому31 и датированного 2 апреля 1943 г.32 В начале этого письма И. И. Толстой рассказывает о том, как нелегко ему было пережить смерть жены: «Вы хорошо знаете, как я был привязан к Софье Венедиктовне, и потому понимаете без комментариев, что обрушившийся на меня удар был страшен. Прошло больше полугода, а я до сих пор не могу придти в себя. Я здорово постарел, и физически, и духовно. Первый месяц я просто был не человеком, а какой-то тенью. За всю свою прежнюю жизнь я, понимаете ли, даже и не подозревал, что можно, вообще, так невероятно-мучительно, так безнадежно, так невыразимо-ужасно страдать»33.

31. Тронский Иосиф Моисеевич (Троцкий, 1897—1970) — филолог-классик, специалист по античной литературе.

32. Подробнее об этом письме см.: Белоусов А. В. И. И. Толстой — И. М. Тронскому: письмо 1943 г. // Индоевропейское языкознание и классическая филология. 2010. Т. 14. Ч. I. С. 141—150.

33. Цит. по: Белоусов А. В. И. И. Толстой… С. 143.
16

В приписке к данному письму, адресованной жене И. М. Тронского М. Л. Тронской34, И. И. Толстой еще раз говорит о переполняющем его чувстве боли от потери любимой жены: «… просто не нахожу слов, чтобы высказать Вам всю меру моих страданий после потери жены; я так любил ее! Мы были с ней, Вы это знаете, такими друзьями! Но я, все-таки, не хочу сдаваться, хочу работать, приносить, в меру сил своих и своего понимания, какую-то пользу. И, чтобы говорить уже без всяких фраз, ведь надо же мне жить и работать, хотя бы во имя дочки моей и во имя моей сестры35»36.

34. Тронская (Троцкая) Мария Лазаревна, урожд. Гурфинкель (1896—1987) — филолог-германист, жена И. М. Тронского.

35. Толстая Людмила Ивановна (1884—1948) — дочь графа И. И. Толстого (старшего), сестра И. И. Толстого.

36. Цит. по: Белоусов А. В. И. И. Толстой… С. 147.
17 В письме к В. Ф. Шишмарёву37 от 4 мая 1943 г. И. И. Толстой вновь делится болью и горечью от постигших его утрат: «Пригнетает и мысль о сыне, гложет все сильнее и сильнее. Никаких известий о нем с войны у меня так до сих пор и нет, и, хотя и теплится все еще где-то на дне души слабенькая надежда, но разумом я понимаю, что надеяться нечего: уверен, что его уже нет в живых, что он уже давно погиб смертью многих и многих русских погибших юношей, павших в бою на фронте»38.
37. Шишмарёв Владимир Фёдорович (1874—1957) — филолог; академик АН СССР (1946).

38. СПбФ АРАН. Ф. 896. Оп. 1. Д. 203. Л. 3 об.
18 Внешние условия жизни семьи И. И. Толстого в Казани, по его собственным словам, были не так уж плохи. Он вместе с сестрой Людмилой Ивановной и дочерью жил в общежитии, располагавшемся в бывшем Дворце труда по адресу ул. Комлева39, дом 9. Втроем они занимали просторную комнату «в два окна на тихую улицу в европейской части города»40. И. И. Толстой упоминает, что прошедшей зимой в доме было тепло, так как имелись дрова. «Соединенными усилиями научных работников» удалось добиться функционирования водопровода и чистоты в уборных, состояние которых при въезде «было кошмарно: нельзя было войти, делалось дурно от одного вида»41. И. И. Толстой с дочерью имел право пользоваться хорошей столовой, но, к сожалению, для сестры Людмилы Ивановны такая возможность не была предусмотрена. Кроме того, ученый сетовал, что приходится закупать кое-что на рынке, а «рынок дорог. И денег не всегда хватает»42.
39. Совр. улица Муштари.

40. Цит. по: Белоусов А. В. И. И. Толстой… С. 145.

41. Там же.

42. Там же.
19 Впрочем, в уже упомянутом выше письме к В. Ф. Шишмарёву И. И. Толстой отмечает: «жаловаться, строго говоря, не приходится. Академия проявляет об академиках и о нас, членах-корреспондентах, которые почти во всем, в смысле бытового обслуживания, приравнены к академикам, большую, вполне эффективную, совершенно реальную заботу»43.
43. СПбФ АРАН. Ф. 896. Оп. 1. Д. 203. Л. 3 об.
20 В октябре 1942 г. И. И. Толстой получил предложение перейти на работу в Институт языка и мышления им. Н. Я. Марра АН СССР. Об этом мы узнаем из его письма к И. И. Мещанинову44 от 7 октября 1942 г., который в 1935—1950 гг. являлся директором института: «…Вы склонны пригласить меня занять должность заведующего классическим кабинетом ИЯМа. Это очень мне лестно, но немного и страшно, поскольку я не являюсь чистым лингвистом в прямом смысле этого слова. Впрочем, по общему характеру своих научных интересов я, конечно, гораздо ближе к ИЯМу, чем к ИЛИ, и я с радостью готов переключиться и служить в меру сил своих именно ИЯМу»45.
44. Мещанинов Иван Иванович (1883—1967) — лингвист, археолог; действительный член Академии наук СССР (1932). В 1935—1950 гг. директор Института языка и мышления имени Н. Я. Марра АН СССР.

45. СПбФ АРАН. Ф. 969. Оп. 1. Д. 538. Л. 3.
21 В декабре 1942 г. Институт языка и мышления стал основным местом работы И. И. Толстого. В письме к И. И. Мещанинову от 7 декабря 1942 г. он рассказывает о собственном видении своей будущей работы в институте и предлагает тему научных исследований, которая могла бы им разрабатываться в наступающем 1943 г.: «Я бы мог… объявить на 1943 г. тему “Гомеровский язык” или “Язык гомеровского эпоса”. Имею в виду не поэтику, а грамматику, языковую картину гомеровского текста, реликты древнейших форм, искусственные формы, хронологические дифференции синтаксиса и так далее»46.
46. Там же.
22

Однако полностью разрывать связь с Институтом литературы ученый не торопился: «К [П. И.] Лебедеву-Полянскому47 я обратился в Москву с письмом, в котором прошу его не отчислять меня от Инст[итута] литературы, а разрешить мне продолжать в нем бесплатно мою работу: основной своей работой буду считать работу в ИЯМе, по которому я буду получать зарплату»48. Продолжать числиться в Институте литературы для И. И. Толстого было важно по двум причинам. Во-первых, как он считал, это дало бы ему возможность закончить и «продвинуть к печати» уже включенную в издательский план института монографию «Античная сказка»49, над которой он вел работу. Вторая причина носила более прагматический характер: «…это же позволит мне не порывать связи с месткомом ИЛИ, что жизненно интересно в смысле картофеля, папирос, страховки и тому подобного»50.

47. Лебедев-Полянский Павел Иванович (наст. фам. Лебедев, 1882—1948) — литературовед, литературный критик; член-корреспондент (1939), академик (1946) Академии наук СССР, профессор МГУ. В 1937—1948 гг. — директор Института литературы (Пушкинского Дома) АН СССР.

48. СПбФ АРАН. Ф. 969. Оп. 1. Д. 538. Л. 4 об.

49. К сожалению, работа над этой монографией затянулась, и автор так и не успел ее закончить.

50. СПбФ АРАН. Ф. 969. Оп. 1. Д. 538. Л. 4 об.
23

Осенью 1943 г. И. И. Толстой стал уполномоченным Казанской группы Института языка и мышления, о чем мы узнаем из его письма к И. И. Мещанинову от 23 октября 1943 г.: «Сердечно Вас благодарю за присылку мне Вашего распоряжения о назначении меня уполномоченным Казанской группы Института языка и мышления. Эта, полученная мною от Вас бумага, легализовавшая мое положение, существенно облегчила всяческие мои разговоры с руководителями КАХУ51, и подпись моя под различного рода к ним обращениями сразу же приобрела в их глазах должный авторитет и законную, так сказать, силу»52.

51. КАХУ — Казанское административно-хозяйственное управление Академии наук СССР. Существовало в годы ВОВ в связи с необходимостью решения вопросов, связанных с пребыванием научных учреждений АН СССР в эвакуации в Казани.

52. СПбФ АРАН. Ф. 969. Оп. 1. Д. 538. Л. 6.
24 В Казани, наряду с научно-исследовательской работой по вопросам греческого языка и античной литературы, И. И. Толстой вел и преподавательскую работу с докторантами и аспирантами Академии наук, а также читал лекции студентам Казанского университета. Кроме того он работал в лекционном бюро научной пропаганды Академии наук СССР и регулярно выступал с публичными лекциями и докладами53.
53. Там же. Ф. 847. Оп. 1. Д. 46. Л. 2.
25 В январе 1944 г. И. И. Толстой попал в больницу. Вот как описывал он случившееся в письме к В. М. Жирмунскому54 от 5 апреля 1944 г.: «У меня произошла неожиданная перфорация крупной язвы желудка. Я едва не погиб. Спасла мою жизнь экстренная операция в половине первого ночи после 5 часов с начала прободения. Четыре дня я был между жизнью и смертью. Оперировал меня превосходный казанский старый хирург, профессор Ник. Влад. Соколов. Сейчас все это уже в прошлом. Но поправляюсь медленно: все еще ощущаю большую слабость»55.
54. Жирмунский Виктор Максимович (1891—1971) — лингвист, литературовед; академик АН СССР (1966).

55. СПбФ АРАН. Ф. 1001. Оп. 3. Д. 804. Л. 2 — 2 об.
26

Летом 1944 г. многие сотрудники Академии наук начали постепенно возвращаться из Казани в Ленинград. В письме от 7 июля 1944 г., обращенном к Н. В. Пигулевской56, с которой семья И. И. Толстого познакомилась и сдружилась в эвакуации, И. И. Толстой пишет следующее: «О казанской жизни писать решительно нечего: она идет по-старому. Перелетные настроения, однако, усилились. Наш первый этаж пустеет… Ваша комната продолжает оставаться запертой на висячий замок: она все еще (знаменье времени и опустения Казани) пустует»57.

56. Пигулевская Нина Викторовна (урожд. Стебницкая; 1894—1970) — историк, специалист по истории стран Ближнего и Среднего Востока и Византии в раннее средневековье; член-корреспондент АН СССР (1946).

57. СПбФ АРАН. Ф. 1036. Оп. 3. Д. 389. Л. 3 об.
27 В том же письме ученый сообщает: «Мы собираемся остаться на эту зиму в Казани, по разного рода соображениям, среди которых имеются две главных. Первое — состояние моего здоровья. Через несколько месяцев, если провидению угодно будет продлить мне дни, я совершу, так я, по крайней мере, надеюсь, путешествие с высот многохолмной Казани к родным берегам неприступной нашей Невы, конечно, благополучно, и смогу быть полезен и там, при устройстве разных жизненно-бытовых вопросов. Сию же минуту это путешествие окажется для меня, разумеется, не таким уже легким. Второе и, пожалуй, еще более важное соображение, это экзамены Ляли. Ужасно не хочется перерывать ее экзаменационной сессии, очень хочется предоставить ей возможность сдать этой осенью государственные испытания. Вернуться нам сейчас в Ленинград, это значит сорвать ей всю ту огромную работу, какую она так доблестно и так успешно, но и с такой непомерно большой затратой своих умственных и физических сил, вела и продолжает дальше вести»58.
58. Там же. Л. 2—2 об.
28 Однако из письма И. И. Толстого к Н. В. Пигулевской от 26 августа 1944 г. мы узнаем, что планы ученого относительно возвращения в Ленинград изменились: «Как бы то ни было, а ехать надо и нам. Ляля только что сдала госэкзамены, получила диплом с отличием, и мы спешим в теперь в Л[енигра]д. Как скоро, однако, переезд наш фактически осуществится, предрешить сейчас еще трудно. Пропусков, вызова еще не имеем. Скорее всего, двинемся отсюда между 10 и 15 сентября, с эшелоном Физиологического института. Расставаться с Казанью мне жаль. Жалко ее покидать и обеим моим Людмилам Ивановнам59».
59. Там же. Л. 8.
29 Более позднее письмо к Н. В. Пигулевской, не имеющее даты написания, но относящееся, скорее всего, к поздней осени — началу зимы 1944 г., свидетельствует о том, что семья И. И. Толстого все-таки отложила свое возвращение в Ленинград и осталась в Казани еще на некоторое время60.
60. Там же. Л. 9 — 10 об.
30 Переезд состоялся в июле 1945 г. И. И. Толстой вернулся в Ленинград и продолжил работу в качестве старшего научного сотрудника Института языка и мышления им. Н. Я. Марра. 14 июля 1945 г. указом Президиума Верховного Совета СССР он был награжден орденом Ленина за выдающиеся заслуги в развитии науки в связи с 220-летием Академии наук СССР. В том же 1945 г. ученый также был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной Войне 1941—1945 гг.». В избирательную сессию Академии наук СССР в Москве 30 ноября 1946 г. Общим собранием Академии И. И. Толстой был избран в состав ее действительных членов по Отделению языка и литературы.
31 В мае 1947 г. И. И. Толстой стал руководителем нового сектора классической филологии Института языка и мышления и вошел в состав членов его Ученого совета61. В связи с переходом И. И. Толстого в систему Академии наук изменилось и направление его работ. Литературоведческие и фольклористические темы постепенно уступали место проблемам языкознания и эпиграфики, что в известной мере являлось для ученого возвращением к тематике его ранних, дореволюционных работ. И. И. Толстой считал, что важнейшей обязанностью национальных академий в области классической филологии является научная публикация античных текстов, найденных на территории той или иной страны62.
61. Там же. Ф. 847. Оп. 1. Д. 46. Л. 2.

62. Иван Иванович Толстой / вступ. статья И. М. Тронского. Библиография составлена Е. В. Заикиной // Материалы к библиографии ученых СССР. Серия литературы и языка. Вып. 3. М., 1958. С. 21.
32 В 1953 г. И. И. Толстому был вручен второй орден Ленина за выслугу лет и безупречную работу. В последние годы жизни он тяжело болел, но продолжал по мере сил вести научно-исследовательскую работу. 27 октября 1954 г. в Ленинграде на семьдесят пятом году жизни И. И. Толстой скончался.
33

* * *

В качестве послесловия хотелось бы упомянуть один довольно трогательный эпизод из жизни семьи И. И. Толстого в годы Великой Отечественной войны, о котором известно из воспоминаний его дочери Людмилы. У Толстых был домашний любимец — кот Аякс. Осенью 1941 г. его было решено усыпить, чтобы животное не мучилось и не страдало от голода. Кот был любимый, поэтому такое решение далось членам семьи чрезвычайно трудно. За день до того, как надо было нести Аякса в лечебницу, Людмила не выдержала и горько заплакала. И, по ее словам, всем стало легче. Кота оставили и делились с ним всю зиму скудным пайком. Он практически ослеп, шерсть, некогда густая и пушистая, почти облезла. А к лету 1942 г., когда жизнь стала чуть легче, кот прозрел и вновь покрылся шерстью. Когда Толстые уезжали в эвакуацию, Аякса взяла к себе М. Е. Сергеенко63, близкий друг семьи. До конца блокады она обменивала часть своего хлебного пайка на молоко для него. Вернувшись в Ленинград после войны, Толстые встретили Аякса роскошным пушистым котом, лишить новую хозяйку которого они, естественно, не решились64.

63. Сергеенко Мария Ефимовна (1891—1987) — филолог, историк античности.

64. Толстая Л. И. Блокада… С. 306—307.

References

1. Akademicheskaya arkheologiya na beregakh Nevy (ot RAIMK do IIMK RAN, 1919—2014 gg.) / otv. red.-sost. chl.-korr. RAN E. N. Nosov. SPb., 2013.

2. Belousov A. V. I. I. Tolstoj — I. M. Tronskomu: pis'mo 1943 g. // Indoevropejskoe yazykoznanie i klassicheskaya filologiya. 2010. T. 14. Ch. I. S. 141—150.

3. Ivan Ivanovich Tolstoj / vstup. stat'ya I. M. Tronskogo. Bibliografiya sostavlena E. V. Zaikinoj // Materialy k bibliografii uchenykh SSSR. Seriya literatury i yazyka. Vyp. 3. M., 1958.

4. Mir russkoj vizantinistiki: Materialy arkhivov Sankt-Peterburga / pod red. chlen-korr. RAN I. P. Medvedeva. SPb., 2004.

5. Tolstaya L. I. Blokada… blokada… dlya vsekh odna i dlya kazhdogo ee perezhivshego, svoya… // Lingvistika v gody vojny: lyudi, sud'by, sversheniya. Materialy vserossijskoj konferentsii posvyaschennoj 60-letiyu pobedy v Velikoj Otechestvennoj vojne / otv. red. N. N. Kazanskij. SPb., 2005. S. 304—307.

6. Tolstoj Ivan Ivanovich (1858—1916). Vypusknik 1880 goda // Znamenitye studenty Sankt-Peterburgskogo universiteta. Yuridicheskij fakul'tet / N. G. Matsneva, E. A. Yatsuk, O. V. Anisimov. SPb., 2012. S. 69—70.

7. Tolstoj I. I. Ostrov Belyj i Tavrika na Evksinskom Ponte. Ptg., 1918.

8. Tolstoj I. I. Sofiya Venediktovna Melikova-Tolstaya // Drevnij mir i my: klassicheskoe nasledie v Evrope i Rossii / otv. red. A. K. Gavrilov. SPb., 1997. S. 142—150.