From the History of Soviet Ancient History: Classical Studies in Samara in 1917—1922
Table of contents
Share
Metrics
From the History of Soviet Ancient History: Classical Studies in Samara in 1917—1922
Annotation
PII
S207987840008308-7-1
DOI
10.18254/S207987840008308-7
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Andrey Markelov 
Affiliation: Moscow City Pedagogical University (Samara Branch)
Address: Russian Federation, Samara
Abstract

The paper deals with the early stage of the history of Soviet classical studies. The main focus of the article is on the development of classical studies in the regions, namely in Samara city in 1917—1922. The formation of classical studies in Samara is associated with the organization of the Pedagogical Institute in 1917, which was transformed later in a year into a university. In total, over the course of five years, up to six classical scholars worked at the university. They came from universities famous for their long traditions of studying antiquity (St. Petersburg, Moscow, Kiev, Kazan universities) and were mainly masters. 1919—1920 can be considered as a peak of the development of classical studies in Samara university. Studying process was built largely according to the pre-revolutionary traditions.

Keywords
classical studies, classical studies in Russia, soviet classical studies, classical philology, classical philologists, classical scholars, Samara state university, I. A. Lezius, S. Ja. Lur'e, A. S. Bashkirov, P. F. Preobrazhenskij, Ju. A. Ivanov. G. M. Prigorovskij
Received
10.09.2019
Publication date
29.02.2020
Number of characters
72002
Number of purchasers
1
Views
29
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

К началу XX столетия русская наука об античности жила «полнокровной жизнью, одерживая одно достижение за другим и всячески расширяя сферу своей активности»1. Ее опорой были университеты с хорошо подготовленными кадрами, трудившимися как на кафедрах классической филологии, так и на других (например, всеобщей истории), сеть гимназий. Само антиковедение пользовалось покровительством государства2. Произошедшие в 1917 г. две революции, последовавшая за ними гражданская война и победа в ней большевиков коренным образом повлияли на развитие отечественного антиковедения.

1. Фролов Э. Д. Русская наука об античности. СПб., 1999. С. 217.

2. Фролов Э. Д. Русская наука. С. 218, 399—400.
2

В настоящее время история советской науки об античности стала одним из важных исследовательских полей3. Тем не менее, первые послереволюционные годы отечественного антиковедения в значительной степени остаются белым пятном в историографии. Уже отмечалось, что в «институциональном ландшафте» внимание привлекают центральные научно-педагогические учреждения (например, Институт истории РАНИОН, ГАИМК)4 и лишь за небольшим исключением «периферийные»5. Декларативно повествование о советской науке об античности начинается с 1917 г., фактически же — с начала 20-х гг.6 Таким образом, выпадает начальный период ее становления. Он приходится на время гражданской войны на территории бывшей Российской империи. Именно с этим, по нашему мнению, связано невнимание к этому времени в истории науки. Однако без изучения данного этапа история раннего советского антиковедения будет неполной. Между тем именно в это время ряд в будущем видных советских историков античности и филологов-классиков начали свою научно-педагогическую карьеру, для других это было время знакомства и становления на путь изучения древней истории.

3. Свидетельством этого, во-первых, является постоянно растущее количеств работ по указанной проблеме, во-вторых, проведение специализированных конференций не только в России, но и в странах СНГ в последние несколько лет (например, продолжающаяся конференция «Советская древность»). Из работ укажем лишь наиболее крупные: Формозов А. А. Русские археологи в период тоталитаризма. М., 2006; Метель О. В. Советская модель изучения первоначального христианства (1920 — 1990-е гг.). Омск, 2012; Крих С. Б., Метель О. В. Советская историография древности в контексте мировой историографической мысли. М., 2014; Крих С. Б., О. В. Метель. Историография древности в советский период: учебное пособие. Омск, 2018. Необходимо отметить, что в альманахе «Scripta Antiqua. Вопросы древней истории, филологии, искусства и материальной культуры» за 2017 г. присутствует раздел «Советская древность» (Scripta Antiqua. Вопросы древней истории, филологии, искусства и материальной культуры. Т. 6. М., 2017. С. 312—462).

4. Это отметили С. Б. Крих и О. В. Метель (Крих С. Б. Метель О. В. Историография древности в советский период. С. 27—28). Тем не менее, в указанном труде не ушли от сосредоточения на столичных институциях. Основные работы: Скворцов А. М. Антиковедение в первое десятилетие советской власти: время эксперимента // Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 30. С. 114—118; Скворцов А. М. Секция древней истории Института истории РАНИОН как центр антиковедения 1920-х гг. // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 14. С. 159—165; Скворцов А. М. Роль ГАИМК в становлении советского антиковедения // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 24. С. 197—201; Скворцов А. М. Повседневная жизнь антиковедов в первые годы советской власти // Scripta Antiqua. Вопросы древней истории, филологии, искусства и материальной культуры. М., 2017. Т.6. С. 452—462; Скворцов А. М., Гришина Н. В. Историческое образование в первое десятилетие советской власти: основные векторы развития // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 2. С. 49—56. Можно отметить, что подобная ситуация находит свои истоки в советской историографии античности. См. например раздел «Становление марксистской историографии античности» в коллективном труде «Историография античной истории» (Историография античной истории / под ред. В. И. Кузищина. М., 1980. С. 327—335).

5. Дружинина И. А. Изучение античности в Казанском университете (XIX — 20-е гг. ХХ вв.): автореф. дис. … канд. истор. наук, 07.00.09. Казань, 2001. С. 22—23. См. также другую работу этой исследовательницы: Дружинина И. А. Изучение античности в Казанском университете XIX— 20-е гг. XX в. Казань, 2006. Шмелева Л. М. Семья казанских ученых Шестаковых и развитие антиковедения и византиноведения в России (40-е гг. XIX— 30-е гг. XXв.). Казань, 2010.

6. Историография античной. С. 327—332; Крих С. Б., Метель О. В. Историография древности. С. 29. Некоторым исключением можно считать разве что следующую работу: Скворцов А. М. Антиковедение в первое десятилетие. С. 114—118.
3

Несмотря на малую изученность начального периода советского антиковедения, в историографии имеется общая оценка данного этапа. Она сводится к сосуществованию в названное время элементов дореволюционной науки и новой, советской7. Какие элементы превалировали? Существовала ли региональная специфика? На все эти вопросы невозможно ответить без обращения к истории становления советской науки об античности в «провинции».

7. «До этого времени в ранней советской науке фактически сосуществовали элементы старой (дореволюционной) системы российской науки и новой, революционной» (Крих С. Б., Метель О. В. Историография древности. С. 56). Ранее говорилось о борьбе двух направлений в антиковедении 20-х гг.: ученых старой дореволюционной школы и новых, стоявших на позициях марксизма (Историография античной. С. 331).
4

Цель моей работы — проанализировать начальный период советского антиковедения в регионах на примере развития науки об античности в г. Самара в 1917—1922 гг.

5

К началу рассматриваемого времени в Самаре не существовало высших учебных заведений. В общей сложности в городе функционировало восемь гимназий (мужских, женских, государственных и частных), в некоторых из которых преподавался латинский язык8. Известно, что гимназические преподаватели классических языков зачастую вели научную работу, часто они были известными учеными-антиковедами. К сожалению, нам известны только имена преподавателей древних языков самарских гимназий и нет возможности составить представление о том, имели ли они научные степени и вели ли какую-либо научную деятельность9.

8. Памятная книжка Самарской губернии на 1916 г. Самара, 1916. С. 65—69.

9. Например, Николай Владимирович Каминский — преподаватель латинского языка 1-й мужской гимназии, Владимир Дмитриевич Тиховидов, Георгий Николаевич Порай-Кошичь, Сергей Иванович Жуковский — преподаватели латинского языка в Самарской Романовской мужской гимназии (Памятная книжка Самарской губернии на 1916 г. Самара, 1916. С. 65).
6

Зарождение антиковедения в Самаре связано с формированием первого в городе высшего учебного заведения. Идея открытия университета зародилась еще в 70-х — 90-х гг. XIX в. в среде прогрессивных интеллигентов. Тем не менее, создать университет долгое время не получалось. Обстоятельства изменились в 1917 г. 21 августа 1917 г. в городе создается Педагогический институт (в составе двух факультетов историко-филологического и физико-математического) на базе местного Женского педагогического института и эвакуированного во время Великой войны учительского института из г. Вильно10. В составе историко-филологического факультета были организованы кафедры классической филологии и древней истории11. Через год — 10 августа 1918 г. приказом № 216 Комитета Членов Всероссийского Учредительного собрания Педагогический институт был преобразован в Самарский университет12. В первый год существования университета факультет был один: историко-филологический в составе двух отделений исторического и словесного13. На факультете была открыта кафедра классической филологии. К 1921 г. университет насчитывал пять факультетов: социально-исторический, физико-математический, медицинский, агрономический и рабочий. Социально-исторический факультет включал в себя историческое, педагогическое, литературно-художественное, социально-экономическое отделения14.

10. Отчет о деятельности Самарского педагогического института в осеннем полугодии 1917 г. // Ученые известия Самарского университета. Самара, 1918. Вып. 1. С. 3; Храмков Л. В. Самарский государственный университет и становление высшей школы в Среднем Поволжье // Самарский государственный университет 1969—2009: к 90-летию со дня основания и 40-летию со дня возрождения. Самара, 2009. С. 16—17; Лебедева Е. В. Профессорско-преподавательский состав Самарского государственного университета. 1918—1927 гг. // Самарский край в контексте российской истории. Самара, 2002. С. 225.

11. Отчет о деятельности Самарского педагогического института в осеннем полугодии. С. 5; Отчет о деятельности Самарского педагогического института в весеннем полугодии 1918 г. // Ученые известия самарского университета. Самара, 1918. С. 19.

12. ГАСО Ф. Р-3931. Оп. 1. Д. 5. Л. 4.

13. Вестник Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания. 1918. 24 августа. № 39. С. 3; Храмков Л. В. Самарский университет в 1918—1927 гг. // Самарский государственный университет 1969—2009: к 90-летию со дня основания и 40-летию со дня возрождения. Самара, 2009. С. 22.

14. Краткий обзор состояния Самарского государственного университета в 1921 г. // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара, 1922. С. 4.
7

В Центральном государственном архиве Самарской области в фонде15, посвященном Самарскому университету, сохранились дела преподавателей университета. На данный момент известно, что за период с 1917 по 1922 гг. в университете числилось шесть антиковедов: И. А. Лециус, С. Я. Лурье, А. С. Башкиров, П. Ф. Преображенский, Ю. А. Иванов, Г. М. Пригоровский.

15. ГАСО Ф. Р-28. Оп. 1.
8

Как указывалось выше, еще в Педагогическом институте были открыты кафедры классической филологии и древней истории. Их занял заслуженный ординарный профессор Киевского университета, доктор классической филологии — Иосиф Андреевич Лециус (1860 г. — после 1918 г.), прибывавший в Самаре с 1915 г.16. Он работал в Институте, (затем в Университете) с 1 сентября 1917 г. до 9 сентября 1918 г.

16. Там же. Д. 858. Л. 1; Отчет о деятельности Самарского педагогического института за 1917—1918 учебный год. Самара, 1918. С. 3; Моціяка П. Йосиф Лецiус на чолi iсторико-фiлологiчного iнституту князя Безбродька в Нiжинi (1913—1914 рр.) // Сiверянський лiтопись. № 3. 2011. С. 76
9

Кратко напомним его биографию до появления в стенах института/университета. Немец по происхождению, высшее образование получил в Германии, в Лейпциге. Учился у знаменитого текстолога и индогерманиста К. Бругмана17. Преподавательскую деятельность профессор И. А. Лециус начал в 1885 г. в Киевском университете св. Владимира, в котором проработал до 1911 г. Являлся председателем киевского общества классической филологии и истории с 1890 по 1899 гг. После выхода в отставку недолго работал директором Эстляндской дворянской гимназии в г. Ревель. С 1913 по 1914 гг. занимал пост директора Нежинского историко-филологического института. После начала Первой мировой войны властями Нежина была начата травля директора института, закончившаяся отставкой И. А. Лециуса. Вместе с семьей уехал в Самару18.

17. Пучков А. А. Адольф Сонни, киевлянин. К истории классической филологии в Императорском университете св. Владимира. Киев, 2011. С. 13.

18. См. подробнее: Моціяка П. Йосиф Лецiус на чолi iсторико-фiлологiчного iнституту. С. 76—86.
10

После преобразования Самарского педагогического института в университет И. А. Лециус был назначен ординарным профессором по кафедре классической филологии с зачетом времени службы в пединституте. В институте И. А. Лециус вел следующие предметы: «Чтение Од Горация с комментарием» и «Латинский язык для начинающих: грамматика и чтение латинских текстов (Гай Юлий Цезарь «О галльской войне»)», а также греческий язык и практические занятия по нему19. Помимо преподавательской деятельности И. А. Лециус занимался административной работой. Он являлся членом Попечительского Совета Института, входил в члены правления Института (позже Университета) от историко-филологического факультета20 и в ревизионную комиссию историко-филологического общества, открывшегося 22 ноября 1917 г21.

19. ГАСО. Ф. Р-28. Д. 858. Оп. 1. Л. 1; Журналы заседаний, приказы и материалы Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания (июнь—октябрь 1918 г.). Публикация / отв. ред. Б. Ф. Додонов. М., 2011. С. 250; Обозрение и план преподавания наук в Самарском институте, учрежденном Самарским губернским земством в память 19 февраля 1861 г., на 1917—1918. Самара, 1917. С. 2; Отчет о деятельности Самарского педагогического института за 1917—1918. С. 6.

20. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 858. Л. 1; Отчет о деятельности Самарского педагогического института за 1917 — 1918. С. 3; Там же. Л. 2.

21. Отчет о деятельности Самарского педагогического института за 1917—1918. С. 27.
11

Научная деятельность И. А. Лециуса в стенах Самарского института/университета была довольно скромной, однако необходимо учитывать тяжелые условия, в которых она проходила22. Несмотря на то, что Иосиф Андреевич присутствовал практически на всех заседаниях историко-филологического общества, только на одном из них он сделал доклад: «К вопросу о греческой хронологии»23. В конце августа 1918 г. И. А. Лециус написал прошение об отставке на основании того, что больше в Самару не вернется24. Ученый уехал за границу, в Германию, где работал одно время в Берлине, затем в Галле25.

22. В первом полугодии 1917—1918 учебного года шло формирование структур университета, соответственно на И. А. Лециуса ложилось много административных функций как на члена Попечительского Совета и Члена правления института от историко-филологического факультета (ГАСО Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 858. Л. 1). Проблемой было отсутствие необходимой литературы по истории античности. Формирование библиотеки Института в то время только началось, а удалось ли вывести личную библиотеку И. А. Лециусу из Нежина неизвестно.

23. Отчет о деятельности Самарского педагогического института за 1917—1918. С. 27—28, 30—32, 35—37.

24. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 858. Л.6.

25. Варнеке Б. В. Старые филологи (публикация и комментарии И. В. Тункиной) // Вестник древней истории. 2014. № 1. С. 156. Прим. 41.
12

Другим преподавателем кафедры классической филологии был Соломон Яковлевич Лурье. 25 марта 1918 г. С. Я. Лурье отправляет прошение об устройстве (с приложением curriculum vitae и списка своих печатных работ) на кафедру классической филологии историко-филологического факультета Самарского педагогического института. О вакантном месте преподавателя латинской и греческой литературы Соломон Яковлевич узнал от коллеги по столичному университету, известнейшего филолога-классика и библиографа А. И. Малейна26. Что заставило С. Я. Лурье подать заявление об устройстве на работу в Самару? В феврале было разогнано Учредительное собрание, сторонником которого он был, вероятно, это событие сыграло заметную роль в его желании уехать из столицы страны.

26. ГАСО Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 868. Л. 3—4, 9.
13

Сотрудник кафедры классической филологии Самарского пединститута заслуженный ординарный профессор И. А. Лециус должен был дать отзыв на научные труды С. Я. Лурье. Из публикаций молодого ученого в Самаре оказалась только статья “Observatiunculae Aristophaneae (Этюды из области Аристофановых глосс)”, напечатанная в «Журнале Министерства народного просвещения» за 1917 г. Она посвящена толкованию ряда сложных для понимания мест в произведениях этого древнегреческого комедиографа и анализу использования им внутренней рифмы27.

27. Лурье С. Я. Observatiunculae Aristophaneae (Этюды из области Аристофановых глосс) // Журнал Министерства народного просвещения. 1917. Новая серия. Ч. LXXI. Октябрь. С. 312—323; Он же. Observatiunculae Aristophaneae (Этюды из области Аристофановых глосс) // Журнал Министерства народного просвещения. 1917. Новая серия. Ч. LXXII. Ноябрь—декабрь. С. 325—354.
14

Ознакомившись со статьей С. Я. Лурье, маститый филолог-классик написал такие слова в отзыве: «…в этой работе имеются все данные, позволяющие мне иметь суждение о научной квалификации автора … Получается такое впечатление: г. Лурье обладает всеми приемами филологической критики и герменевтики, он умеет вести совершенно методическое историко-литературное исследование, он обнаруживает обширные познания в области греческой и римской литературы, он знаком с современными работами по всем интересующим его вопросам и он знаток такого трудного автора как Аристофан. На основании всего сказанного я позволяю себе рекомендовать Факультету г. Лурье как вполне достойного кандидата на должность либо доцента, либо — если у него окажется законченный преподавательский стаж — экстраординарного профессора по кафедре классической филологии»28. Совет факультета только частично прислушался к словам профессора И. А. Лециуса. 2 апреля 1918 г. в заседании историко-филологического факультета С. Я. Лурье был избран преподавателем по кафедре классической филологии с утверждением в должности с 1 мая 1918 г., но только нештатным29.

28. ГАСО.Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 868. Л. 5 об. — 6.

29. Там же. Л. 2.
15

Однако лето 1918 г. С. Я. Лурье провел в Могилеве, а конец года — в Петрограде30. Выезд в Самару то и дело задерживали неотложные дела, либо обстоятельства31. Когда в июне он готовился выехать в Самару, сообщение с ней прекратилось, так как город был занят чехословацким корпусом и в нем установилась власть Комитета членов Учредительного собрания. После ликвидации Комитета большевистская власть начала расследование по делу учреждения им вуза в городе. Последнее рассматривалось как контрреволюционная деятельность. В таких условиях выезжать в город для человека, хоть и являвшегося только формально сотрудником университета в годы властвования в Самаре Комуча, было просто опасно для жизни. С.Я. Лурье прямо отговаривали от поездки32. Были трудности с вывозом библиотеки, необходимой для преподавания33.

30. Копржива-Лурье Б. Я. История одной жизни. Paris, 1987. С. 86; Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье в Самарском государственном университете, 1918—1921 гг. // Вестник Волжского университета им. В. Н. Татищева. 2000. Вып. 2. С. 228.

31. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 868. Л. 13—16; Копржива-Лурье Б. Я. История. С. 86.

32. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 868. Л. 15—16.

33. Там же. Л. 15 об.
16

Все время до начала своей фактической работы в Самарском университете Соломон Яковлевич постоянно находился в переписке с руководством вуза34. В письме от 15 ноября 1918 г. и.о. декана академику В.Н. Перетцу он писал: «Очень извиняюсь, что все время подвожу Вас, но я совершенно в этом не виноват: я все время рвусь в Самару, так как (не говоря уже о продовольственных перспективах — здесь голод достиг крайнего предела) я хочу заняться, наконец, своей профессией: ведь приват-доцентура в Петрограде не оплачивается и приходится заниматься не своим и неинтересным делом»35. Университетское начальство отвечало пониманием и не только ожидало приезда молодого специалиста, но и повышало в должностях: еще 9 апреля 1918 г. он утвержден штатным преподавателем по кафедре классической филологии, а 10 августа этого же года — доцентом36. Голод и стремление к занятию любимым делом заставили С. Я. Лурье с женой покинуть бывшую столицу Российской империи. 26 декабря 1918 г. Соломон Яковлевич отправил телеграмму в Самарский университет, в которой сообщал о выезде и просил оказать помощь в поиске жилья37.

34. Там же. Л. 20, 21 об., 22 об, 23.

35. Там же. Л. 17.

36. Там же. Л. 1—2.

37. Там же. Л. 24; Копржива-Лурье Б. Я. История. C. 87.
17

В первой половине января 1919 г С. Я. Лурье приехал в Самару38. Сестра историка Б. Копржива-Лурье пишет следующее о приезде брата с семьей в этот волжский город: «Первые впечатления голодных жителей бывшей столицы были, естественно, связаны с едой: белые бублики здесь продавались без карточек и в неограниченном количестве. Коллеги по Петрограду приняли С. Я. в свою среду, и он был избран профессором Самарского университета»39. В этой должности его утвердили с 1 января 1919 г. как незаменимого для университета специалиста в своей области знаний40.

38. ГАСО.Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 281.

39. Копржива-Лурье Б. Я. История. C. 87.

40. Отчет о деятельности историко-филологического факультета Самарского государственного университета // Ученые записки Самарского университета. Самара, 1919. Вып. 2. С. 2; Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 228—229.
18

В Университете молодой антиковед преподавал широкий круг дисциплин о классической древности: вел курсы истории римской и греческой литератур, практические занятия по латинскому языку и источниковедению греческой истории, а также спецкурс «Эпиграфические памятники Юга России», часть курса по истории древней Греции41. На уроках древнегреческого языка С. Я. Лурье читал со студентами сочинения Эсхила «Скованный Прометей» и «Освобожденный Прометей»42. Помимо основного места работы Соломон Яковлевич работал в Самарском педагогическом институте и на Высших педагогических курсах Общества экспериментальной педагогики43. В сохранившемся отчете о работе за осенний семестр 1919/1920 учебного года Соломон Яковлевич пишет, что стремился приучить студентов к тому, чтобы они постоянно имели перед глазами источник, но в тоже время относились к нему критически и не переоценивали его44. На лекциях в Самарском университете Соломон Яковлевич полностью приводил необходимые цитаты из источников, комментировал в них отдельные места, знакомил слушателей со взглядами на те или иные проблемы истории древней Греции выдающихся ученых своего времени45.

41. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 196, 226, 281; Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского Университета в 1918—1919 учебном году. Самара, 1918. С. 2; Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 229.

42. Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского государственного Университета в 1919—1920 учебном году. Самара, 1919. С. 2.

43. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 229.

44. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 227.

45. Там же.
19

Несмотря на тяготы времен гражданской войны, в молодом Самарском университете профессорско-преподавательский состав старался организовать обучающий процесс по образцу крупного столичного вуза. Создавались различные семинары46, в дополнение к основным курсам открывались факультативные47. Ценивший и воспитывавший в студентах стремление к самостоятельной работе, исповедовавший принцип «ad fontes» Соломон Яковлевич был инициатором создания «Классического семинария». Согласно подготовленному им проекту: «Классический семинарий есть научное и учебно-вспомогательное учреждение при ист.-фил. фак. Сам. ун-та… Классический семинарий состоит в заведовании одного из представителей кафедры классической филологии». Семинар должен был иметь свою библиотеку вместе со вспомогательными материалами (рисунками, картами, эстампажами, фотографиями с папирусов и надписей). В штат семинара помимо заведующего входил его помощник. Согласно проекту семинар должен был организовывать экспедиции и экскурсии в научных и учебных целях на юг России для изучения памятников классической древности48. Эта идея будет реализована им позже, когда со своими студентами он будет предпринимать ежегодно экскурсии на раскопки античных городов в Крыму49.

46. «Исторический», «Археологии и искусств», «Русского языка и словесности», «Семинар истории западноевропейских литератур» и др. (Отчет о деятельности историко-филологического факультета. С. 11—12, 14).

47. Например, А. П. Баранников читал факультативный курс «Древнеиндийский язык» (ГАСО Ф. Р-28. Оп.1. Д. 90. Л. 186).

48. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 182—184.

49. Grinbaum N. S. Salomon Jakovlevič Lur’e. // Philologus. 1987. Bd. 131. № 2. S. 302. Так, например, в 1956/1957 гг. он путешествовал со студентами на археологические раскопки к Черному мору (Petrechko O. Professor of the Lviv University Solomon Lurie // Проблеми гуманiтарних наук. Серiя «Iсторiя». Вип. 36. С. 181).
20

24 декабря 1919 г. С. Я. избрали заведующим «Классическим семинарием». Его помощниками были Т. А. Гликман и А. И. Болтунова. Последняя позже переедет в Ленинград вслед за учителем и станет довольно известным в Советском Союзе археологом и специалистом по античной эпиграфике50. В основу фонда семинара легла личная библиотека Соломона Яковлевича, книги из которой он любезно предоставлял для пользования в другие научные организации вуза, в частности для «Лингвистического кабинета»51. Специально для вывоза этой библиотеки в Самару еще ранее — летом 1919 г. — ему была предоставлена командировка в Могилев52. Когда в стенах университета возникли толки о том, что семинары являются ничем иным как только средством самообразования заведующих ими и студентов, то С. Я. Лурье отказался от жалования за заведование и продолжил работать в нем на общественных началах53. В годы работы в Самаре С. Я. Лурье получал предложение читать лекции в Саратовском университете, но отказался. В Саратов он приедет много лет спустя54.

50. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 182—184; Оп.1. Д. 868. Л. 2. Об А. И. Болтуновой см.: Памяти А. И. Болтуновой // Вестник древней истории. 1992. № 2. С. 231—232; Копржива-Лурье Б. Я. История. С. 165, 195—196. Т. А. Гликман значился также лектором по латинскому языку на медицинском факультете (ГАСО Ф. Р.-28. Оп. 1. Д. 358. Л. 3).

51. ГАСО Ф. Р-28. Оп.1. Д. 90. Л. 192.

52. Там же. Д. 868. Л. 2, 26, 29.

53. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 229.

54. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 284.
21

С. Я. Лурье успешно совмещал преподавательскую работу с научной деятельностью. Он занимался не только научными проблемами, которые привлекали его ранее, но обратился к новым темам55. Как и до Самары, он продолжал заниматься творчеством греческого философа Антифонта56. Еще в 1918 г. опубликовал две статьи: одна из них посвящена анализу новонайденного папируса, являющегося отрывком из сочинения Антифонта, другая — проблеме влияния Демокрита на Антифонта57. Согласно отчету о научной и общественной деятельности преподавателей историко-филологического факультета Самарского университета эти работы рассматривались в качестве факультетской научной деятельности. Однако статьи были отданы в печать в редакцию «Известий Российской академии наук» весной-летом 1918 г. академиком М. И. Ростовцевым, как указано в самих работах58. В это время С. Я. Лурье только формально являлся сотрудником вуза59.

55. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 229.

56. Копржива-Лурье Б. Я. История. С. 88.

57. Лурье С. Я. Новый оксиринхский отрывок // Известия Российской Академии наук. Серия 6. Т. 12. 1918. Вып. 15. С. 1591—1618; Он же. К хронологии софиста Антифонта и Демокрита // Известия Российской Академии Наук. Серия 6. Т. 12 .1918. Вып. 18. С. 2285—2306.

58. Лурье С. Я. Новый оксиринхский. С. 1591; Он же. К хронологии софиста Антифонта. С. 2285.

59. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 229—230.
22

Непосредственно в Самаре Соломон Яковлевич изучал Евангелия как в связи с темой антифонтовского анархизма, так и проблемой антисемитизма в античном мире60. Последние штудии позже найдут отражение в фундаментальной монографии «Антисемитизм в древнем мире», являющейся одной из известнейших его научных работ61. В этот же период им была подготовлена исследовательская работа об Антифонте, названная «Антифонт — оратор, софист, трагик»62. В последующем ученый не раз обратится к исследованию Антифонта63. В Самаре С. Я. Лурье занимался исследованием творчества великого древнегреческого лирика Архилоха, обратившись к этой теме в 1917 г64. В последующие годы к творчеству этого поэта он не раз обратится в своей научной работе65.

60. Копржива-Лурье Б. Я. История. С. 88.

61. Лурье С. Я. Антисемитизм в древнем мире. Пг., 1922.

62. Отчет о деятельности историко-филологического факультета. С. 8; Е. В. Лебедева — исследовательница самарского периода жизни С. Я. Лурье — пишет о том, что это была книга (Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 230.). Она делает этот вывод, судя по всему, базируясь на информации о том, что ученый в 1920 г. выпустил небольшого размера монографию с похожим заголовком (Лурье С. Я. Антифонт — софист. Пг., 1920). Предположение самарского историографа — это гипотеза, выглядящая, правда, довольно привлекательно.

63. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 230.

64. К 70-летию профессора С. Я. Лурье // Вестник древней истории. 1960. № 4. С. 197; Отчет о деятельности историко-филологического факультета. С. 8.

65. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 230.
23

С. Я. Лурье входил в «Историко-филологическое общество» при университете с 10 марта 1919 г66. Он старался неизменно посещать его заседания: участвовал в обсуждении сообщений (в основном посвященных вопросам истории древнего мира) других членов общества и не раз выступал со своими докладами67. На заседании, где его избрали в состав общества, он сделал доклад «К вопросу о правовом положении метэков в Афинах», в котором проанализировал ряд афинских надписей, данные лексикографов и схолиастов. Автор сделал ряд важных наблюдений, касающихся положения метэков в афинском обществе. Так, по его мнению, метэки «права повсеместного жительства в Афинах не имели». Они могли жить только в том деме, к которому были приписаны. Кроме того, выдвинул гипотезу: метэк вносился в списки только на один год, по его истечении попадал снова в положение иностранца. На другом заседании он выступил с работой «Новелла Апулея». В этом сообщении С. Я. Лурье обратился к вопросу авторства «Метаморфоз». По его мнению, сочинение принадлежало Лукию из Патр, «обе дошедшие до нас версии и Апулея и Псевдо-Лукиана — восходят непосредственно к нему». На основании анализа источников романа Апулея автор делает вывод о том, «что уже с древнейших времен, наряду с общепризнанными типами литературных произведений, в Греции существовала богатая народная литература, в которой виднейшую роль играла новелла». Существовали сборники новелл, о чем, согласно докладчику, можно заключить из Аристофана. На заседании 23 ноября 1919 г. Соломон Яковлевич выступил с докладом «Миф о Калидонской охоте», в котором указал на недосказанности в гомеровском мифе о Калидонской охоте. По мнению докладчика, в мифе отразилась борьба зарождающегося патриархального общества и уходящего в прошлое матриархального. Кроме того, сопоставляя сохранившиеся исторические свидетельства, автор показал, что куреты «были одним из до-греческих так называемых «малоазиатских» племен Эллады, потомки которых жили в Этолии и в историческую эпоху»68.

66. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 229.

67. Отчет о деятельности историко-филологического общества при Самарском университете за 1918—1919 уч. год // Ученые записки Самарского университета. Самара, 1919. Вып. 2. С. 31—32; 34—35, 37—39; Отчет о деятельности историко-филологического общества // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара., 1922. С. 129, 130, 131; Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 231.

68. Отчет о деятельности историко-филологического общества при Самарском университете за 1918—1919. С. 31—32, 38; Отчет о деятельности историко-филологического общества. С. 131, 130.
24

После отъезда из Самары не всем сюжетам истории древней Греции, которыми занимался С. Я. Лурье в Самаре, будут посвящены специальные работы. Однако, так или иначе, они найдут воплощение в его обобщающем труде «История Греции»69.

69. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 231.
25

Помимо «Историко-филологического общества» Соломон Яковлевич состоял в «Обществе археологии, истории, этнографии и естествознания» — еще одной научной организации, объединявшей преподавателей вуза70.

70. Там же. С. 229.
26

В Самарском университете С. Я. Лурье занимался не только преподавательской, научной, но и административной деятельностью: он входил в состав ревизионной комиссии при библиотеке71.

71. ГАСО.Ф. Р-28. Оп.1. 868. Л. 1, 19.
27

Будучи профессором Самарского университета С. Я. Лурье, часто выезжал из Самары по заданию руководства вуза, в научных целях, по личным обстоятельствам72. В недавно открытом университете библиотека имела множество пробелов в научной литературе. Профессора вынуждены были часто отправляться в командировки «для пополнения знаний», таковые предпринимал и Соломон Яковлевич, в основном в Петроград73. Когда по надуманным обвинениям в дезертирстве и воровстве был приговорен трибуналом к расстрелу его младший брат Иона, С. Я. Лурье ездил в Москву для того, чтобы спасти юношу. Брата отпустили, однако, когда историк вернулся в Самару, брата там не оказалось. После своего отъезда из Самары Соломон Яковлевич в одном из писем А. С. Башкирову спрашивал о судьбе брата74. В дальнейшем каких-либо определенных сведений о нем С. Я. Лурье так и не получил. В самарский период жизни случилось еще одно печальное для историка событие: в один из его отъездов умерла мать. Относительное благополучие в волжском регионе закончилось: в Самаре наступал страшный голод и тиф75. Из командировки в Петроград, где находилась болеющая жена, он в Самару уже не вернулся. 12 ноября 1920 г. Соломон Яковлевич написал письмо А. С. Башкирову, в котором сообщал, что останется в Петрограде, а чуть позже отправил заявление об увольнении декану Самарского университета76.

72. Там же. С. 19, 26, 34 —35, 38.

73. Лебедева Е. В. Научная деятельность С. Я. Лурье. С. 232.

74. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 141. Л. 102.

75. Копржива-Лурье Б. Я. История. С. 90—91.

76. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 141. Л. 182, 191, 102.
28

Одновременно с С. Я. Лурье научную и преподавательскую деятельность в университете начал (формально с 1 мая 1918 г.) специалист по античному искусству и археологии — Алексей Степанович Башкиров. Он проработал в университете по 1 мая 1922 г., после чего выбыл за избранием в Московский университет. Его деятельность протекала на кафедре истории искусств77.

77. Там же. Д. 745. Л. 5; Оп. 1. Д. 358. Л. 3; Отчет о деятельности Самарского педагогического института в весеннем полугодии. С. 20; Журналы заседаний, приказы и материалы Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания. С. 250; Отчет о состоянии педагогического факультета Самарского государственного университета за 1922/1923 учебный год. Самара, 1923. С. 1.
29

А. С. Башкиров родился 18 августа 1885 г. в г. Кукморе Казанской губернии. Закончил в 1913 г. одновременно Петроградский университет и Петроградский археологический институт, действительным членом которого он стал с момента его окончания78. Учителями А. С. Башкирова были: известный специалист по античному искусству и археологии Б. В. Фармаковский79, а так же специалист по древнерусской и скифо-сарматской археологии А. А. Спицын80.

78. ГАСО. Ф. 28. Оп. 1. Д. 745. Л. 5, 18. Пятышева Н. А. С. Башкиров // Советская археология. М., 1963. № 3. С. 315.

79. О нем и вкладе в классическую археологию России см.: Бузескул В.В. Всеобщая история и ее представители в России в XIX и начале XX в. Л., 1931. Ч. II. С. 166—170.

80. О нем см.: Жебелёв С. А. Археолог-энтузиаст. (Памяти Спицына) // Советская археология. 1948. № 10. С. 9—12.
30

А. С. Башкиров побывал в Самаре еще в студенческие годы, когда изучал коллекции самарского публичного музея. После окончания вузов молодой антиковед был направлен министерством народного просвещения по рекомендации известных историков античности (М. И. Ростовцева. В. Б. Фармаковского и Д. В. Айналова) на работу в качестве археолога-инструктора в Русский археологический институт в Константинополе. В условиях начавшейся в 1914 г. войны институт отправил молодого сотрудника в командировку по Балканам, Италии и Франции для научных занятий. По возвращении из нее в Петроград в 1916 г. Алексей Степанович был оставлен на кафедре «Истории и теории искусств» Петроградского университета для подготовки к профессорскому званию сроком до 1 июля 1918 г.81

81. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 745. Л. 5—7.
31

В сентябре 1917 г. А. С. Башкиров отправил в Самарский педагогический институт прошение об участии в конкурсе на занятие кафедры «Истории искусств». 21 мая 1918 г. его выбрали на должность и.о. доцента по кафедре истории искусств, однако об этом А. С. Башкиров узнал только спустя 7 месяцев — 17 декабря 1918 г.82 К тому времени его избрали уже штатным доцентом по кафедре истории искусств, а сам институт уже давно был преобразован в университет. Позднее был избран на должность профессора Самарского университета83.

82. Там же. Л. 15—20. Университет слал телеграммы А. С. Башкирову на неправильный адрес. В Казани он жил на ул. Новогоршечной д. 60, а извещения приходили на адрес ул. Новогоршечная д. 70.

83. Там же. Л. 1—2; Алфавитный список педагогического персонала Университета к концу учебного 1921 г. // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара, 1922. С. 8.
32

Приступил к преподаванию с начала 1919 г. В университете молодой искусствовед читал следующие лекции по истории искусства: древнего Востока, античности, средних веков и Византии, эпохе Возрождения, нового времени и южно-русским древностям. Вел практические занятия по греко-римской архитектуре, древнегреческой скульптуре, греко-римским колониям на Юге России. Читал спецкурс «Эгейская культура» и спецкурс с семинарием по изучению памятников доисторических, греко-римских и сарматских. А. С. Башкиров читал лекции и вел практические занятия на «Высших этнологоархеологических курсах»84.

84. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 745. Л. 8. Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1918—1919. С. 9; Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1919—1920. С. 9. План и обозрение преподавания социально-исторического факультета Самарского государственного университета. Самара, 1920. С. 4, 10.
33

Преподавание удавалось сочетать с активной научной деятельностью. С 10 марта 1919 г. А. С. Башкиров состоял членом историко-археологического общества при университете, где неоднократно выступал с докладами, в основном посвященными искусству древней Эллады. В заседании общества от 4 мая 1919 г., посвященного памяти Леонардо да Винчи, по случаю 400-летия со дня смерти, он выступил с сообщением «Леонардо да Винчи как художник». В нем он дал очерк деятельности да Винчи как художника, дал исторический комментарий к наиболее выдающимся произведениям живописца. На заседаниях 23 ноября 1919 г. и 2 января 1921 г. прочитал доклады на темы «Легенда о каледонской охоте в древнегреческом искусстве» и «Эгейская культура в поэмах Гомера» соответственно. В первом докладе он проанализировал известные архитектурные элементы, скульптуры и вазовые рисунки, посвященные легенде о Калидонской охоте. Он отметил, что рельефы из Гельбаши и скульптурные фрагменты храма Афины Алеи в Тегее отражают две художественные эпохи греческой пластики: первые связаны с традициями, выработанными Полигнотом, вторые отражают искусство Эллады в IV в. до н. э. Обратил внимание на разницу в сюжетах: в Гельбаши мифологический сюжет общеэллинского порядка с малоазийским уклоном, а в Тегее местная обработка сюжета. К сожалению, не сохранилось даже краткой аннотации доклада об эгейской культуре в поэмах Гомера. Протокол заседания 2 января 1921 г. сохранил комментарии, сделанные некоторыми из присутствовавших на собрании, а именно историков П. П. Фридолина и В. Н. Перетца. Из приведенного в документе ответа А. С. Башкирова на замечания к докладу, сделанные П. П. Фридолиным, становится ясно, что, по мнению докладчика, выделение древнейших частей поэм Гомера возможно только через изучение эгейской культуры85.

85. Отчет о деятельности историко-филологического общества при Самарском университете за 1918—1919. С. 18—19, 39—40; Отчет о деятельности историко-филологического общества. С. 119, 121, 130, 174.
34

В период пребывания в Самаре научная деятельность А. С. Башкирова не ограничивалась периодом античности. Он являлся членом-учредителем и председателем «Общества археологии, истории и этнографии при Самарском государственном университете», целью которого было научное обследование и изучение в историко-археологическом и этнографическом отношении Среднего, Нижнего Поволжья, Южного Приуралья и Самарского края в частности. На одном из собраний общества им был сделан доклад «город Болгары в русской исторической и археологической литературе». В рамках «Общества археологии» и созданного А. С. Башкировым семинара «Археологии и искусств» ученым были организованы в мае 1919 г. экспедиции на территорию города Болгар и в Казань, осенью 1921г. на территорию Самарканда и одного из древнейших городов Средней Азии — Старого Мерва. Кроме того, летом 1921 г. археолог начал раскопки Барбашинского могильника (г. Самара). Помимо занятия археологией, за время работы в Самаре историк подготовил к печати несколько работ по истории античного и византийского искусства («Живопись Эгейской культуры по фрагментам Кандийского музея», «Византийские мозаичные иконы музея С. Мария делле фиоре во Флоренции», «Археологическое обследование памятников городища Древних Болгар», «Охота на калидонского вепря в древнегреческой скульптуре», «Искусство Эгеиды в эпосе Гомера»)86.

86. Отчеты семинариев социально-исторического факультета // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара, 1922. С. 90—91; Отчет общества Археологии, Истории и Этнографии при Самарском Государственном университете // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара, 1922. С. 109, 111, 115; ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 745. Л. 48—49.
35

А. С. Башкиров отличался значительными организаторскими способностями87. В 1919 г. он вошел в комиссию по организации отделения востоковедения. В университете он создал семинар «Археологии и искусств», который возглавил. Из своего семинара он планировал создать научно-исследовательский институт «Археологии и искусств». Именно поэтому А. С. Башкиров приложил огромные усилия для создания при семинаре крупной и богатой библиотеки с музеем, имевшим учебно-показательные функции. Основу книжного фонда составили личные книги профессора. К 1922 г. библиотека семинара насчитывала 7 279 томов различных изданий. Музей насчитывал коллекцию фотографий (до 5 тыс. штук), картины (акварельные и масляные), гравюры, бронзовые и фарфоровые изделия, древнерусские иконы88.

87. Это признает даже М. Н. Тихомиров, оставивший довольно нелестный отзыв о А. С. Башкирове в автобиографии «Самара в моей жизни» (Тихомиров М. Н. Самара в моей жизни // Классика самарского краеведения: антология. Вып. 2. Самара, 2006. С. 68—69, 77).

88. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 745. Л. 1, 48—49; Оп. 1. Д. 90. Л. 53; Отчеты семинариев социально-исторического факультета. С. 87—89. Из столичных антиковедов заметный вклад в создание библиотеки и музея сделал С. А. Жебелев.
36

А. С. Башкиров занимал также административные посты в университете: с декабря 1920 г. — должность секретаря факультета, с 1922 г. входил в члены президиума педагогического факультета, с апреля 1922 г. до своего отъезда из Самары занимал пост декана педагогического факультета89. С мая по сентябрь 1920 г. находился в командировке в Москве и Петрограде. Ее целью, помимо научных занятий в библиотеках и музеях столиц, были пополнение факультетских семинаров научно-учебными пособиями и переговоры с преподавателями по вопросу о приглашении их в Самару на работу. Как человек, занимавший различные административные посты в университете, А. С. Башкиров был выбран в качестве уполномоченного университетом для различных хлопот по делу арестованной студентки90.

89. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 745. Л. 2.

90. Там же. Л. 2, 32, 46; Отчет о деятельности Социально-исторического факультета Самарского государственного университета // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара, 1922. С. 79. К сожалению, в деле читаются только инициалы арестованной «А. Ф.» (ГАСО. Ф. 28. Оп. 1. Д. 745. Л. 34).
37

По воспоминаниям академика М. Н. Тихомирова, трудившегося в Самарском университете в 1920-е гг.: «Наиболее шумным успехом пользовался преподаватель античной истории П. Ф. Преображенский»91. Прекрасные лекторские данные П. Ф. Преображенского отмечал и будущий ректор Университета, специалист по истории Возрождения П. П. Фридолин. Петр Федорович Преображенский (1884—1937 гг.) числился в университете с марта 1919 г. по 11 февраля 1921 г. Кратко напомним предшествующую биографию П. Ф. Преображенского. Он родился в 1884 г. Москве, в семье священника. С отличием закончил гимназию. В 1917 г после окончания историко-филологического факультета МГУ был оставлен профессором Р. Ю. Виппером для подготовки к профессорскому званию. В приложенном им к заявлению на занятие кафедры древней истории curriculum vitae, указывает, что к моменту подачи занят написанием диссертации на тему «Африканская церковь при Северах». 15 марта 1919 г. избран преподавателем древней истории. С сентября 1919 г. избран профессором, несмотря на то, что не имел за плечами трех летнего стажа преподавания в качестве приват-доцента92.

91. Тихомиров М. Н. Самара в моей. С. 77.

92. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 905. Л. 2, 11; Оп. 1. Д. 358. Л.1. Отчет о деятельности Социально-исторического факультета. С. 80; В рекомендации на занятие П. Ф. Преображенским профессуры П. П. Фридолин указал, что тот является единственным историком древнего мира и незаменимым специалистом (ГАСО. Ф. Р-28. Оп.1. Д. 905. Л. 11).
38

Преподавательскую деятельность в Самарском университете фактически начал с осени 1919 г. В Университете он читал курсы «Истории Древнего Востока и Эгейской культуры», «История Греции», «История Римской империи» и этнологии, вел практические занятия по римской истории и истории раннего христианства, социальных идеалов древности. Так же преподавал в семинаре «Археологии и искусств» А. С. Башкирова, читал курс «Доисторическая материальная культура на Западе»93.

93. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 905. Л. 2; Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1919—1920. С. 8; План и обозрение преподавания социально-исторического факультета. С. 4—5; Отчеты семинариев социально-исторического факультета. С. 90.
39

Научная деятельность П. Ф. Преображенского по замечанию Е. В. Лебедевой не была широко развернута и сосредоточилась на проблемах новой истории94. Однако, в этот тезис стоит внести коррективы. В Самаре, как отметила Ю. В. Иванова, молодой антиковед закончил написание своей магистерской диссертации — «Тертуллиан и Рим», начатой еще в Москве, и увидевшей свет в 1926 г. в виде монографии95. Специализируясь на истории раннего христианства, молодой московский антиковед интересовался и религиозными течениями Нового времени. Эта тема нашла выражение в двух докладах, прочитанных на заседаниях историко-филологического общества в 1919 г. («Левеллерство» и его место среди радикальных течений Великой Английской революции», «Культ Верховного Существа в эпоху Великой Французской революции»). Интерес к различным периодам всеобщей истории и «умение проводить удачные исторические аналогии», отмечал в своем отзыве о П. Ф. Преображенском его научный руководитель профессор Р. Ю. Виппер96.

94. Лебедева Е. В. Научно-исследовательская деятельность Самарского государственного университета 1918—1927 г. Самара, 2000. С. 26.

95. Иванова Ю. В. Петр Федорович Преображенский: жизненный путь и... С. 237. Известно, что ко времени избрания в профессоры университета его диссертация уже была почти закончена и получила новое название «Тертуллиан и Рим» (ГАСО Ф. Р-28. Д. 905. Л. 11).

96. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 905. Л. 8; Отчет о деятельности историко-филологического общества // Известия Самарского государственного университета. Вып. 3. Самара, 1922. С. 122, 127.
40

В университете на П. Ф. Преображенского был возложен ряд административных функций. Он являлся председателем библиотечной комиссии (с октября 1919 г.), входил в комиссию по организации отделения общественных наук на историко-филологическом ф-те (с сентября 1919г.), неоднократно ездил в командировки в Астрахань, Саратов, Москву по делам университета, например, для решения вопроса об организации Института научной методологии при СамГУ97. В феврале 1921 г. П. Ф. Преображенский прекратил работать в СамГУ в связи с избранием его профессором МГУ по факультету общественных наук98.

97. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 905. Л. 25, 28. (11.11.1920 — поездка в Астрахань и Саратов, 24.12. 1920 — в Москву).

98. Иванова Ю. В. Петр Федорович Преображенский: жизненный путь и научное наследие // Репрессированные этнографы. Вып. 1. М., 1999. С. 238.
41

Еще одним антиковедом был Ю. А. Иванов (к сожалению, имя и отчество выяснить не удалось). Родился 13 апреля 1892 г. в г. Нежине. После окончания в 1912 г. гимназии поступил на историко-филологический факультет Казанского университета99.

99. ГАСО. Ф. P- 28. Оп. 1. Д. 828. Л. 3.
42

Наставниками Ю. А. Иванова в Казани были такие профессора, как: крупный историк античности и папиролог, специалист по экономике древнего мира М. М. Хвостов100, С. П. Шестаков, специалист по литературе древней Греции и истории Византии101, а так же специалист по истории средних веков М. В. Бречкевич102. В университетские годы стало ясно, что молодой человек планирует связать свою жизнь с научной деятельностью. За пять лет студенчества Ю. А. Иванов прочел 35 докладов в различных научных сообществах. Впечатляет не только количество, но и качество его научных работ. Статьи Ю. А. Иванова были опубликованы в авторитетных периодических и продолжающихся изданиях, в которых публиковались уже состоявшиеся историки: «Труды и протоколы Казанского педагогического общества», «Ученые записки Казанского университета», «Гермес» «Вестник Европы», «Журнал министерства народного просвещения»103! Все это говорит о незаурядных способностях молодого антиковеда, окончившего вуз с дипломом I степени. В 1918 г. оставлен при Казанском вузе для подготовки к профессорскому званию под руководством М. М. Хвостова и С. П. Шестакова со специализацией по истории Византии. Судьба после 1918 г. отмечена постоянными переездами и поисками работы. Известно, что он некоторое время работал в Пермском педагогическом университете, куда перевелся один из его учителей — М. М. Хвостов104. Последний, вероятно, помог своему ученику получить там работу. В 1920 г., с января по лето, работал в Иркутском университете, где вел семинары по Данте, и некоторых других образовательных учреждениях города. Не проработав и года, уехал снова в Казань, где ему поручили вести семинары по греческой эпиграфике.105

100. Бузескул В. П. Всеобщая история и ее представители. С. 185—187.

101. Шмелева Л. М. Семья казанских ученых Шестаковых и развитие антиковедения. С. 40—81.

102. ГАСО. Ф. P-28. Оп. 1. Д. 828. Л. 4.

103. Список научных работ Иванова Ю. А. содержится в его личном деле. Ученый указал, что опубликовал следующие работы в годы учебы в Казанском университете: «1. К вопросу о религиозном миросозерцании Д. М. Авзония // Журнал министерства народного просвещения. 1916. апрель. 2. Список трудов профессора С. П. Шестакова // Ученые записки Казанского Университета. 1917. апрель. 3. Из Д. М. Авзония. Стихотворный перевод 3-х эпиграмм // Гермес. 1912. №21. 4. Петрушевский Д. М. Великая хартия вольностей // Вестник Европы. 1915 апрель. 5. Зелинский Ф. Ф. История античной культуры Ч. 1—2. // Труд и протоколы Казанского педагогического общества. 1915. Т. 3».

104. Шмелева Л. М. Семья казанских ученых Шестаковых. С. 82.

105. ГАСО. Ф. P-28. Оп. 1. Д. 828. Л. 4—6.
43

В сентябре 1920 г. Самарский университет старался расширить свой педагогический состав, поэтому пригласил ряд преподавателей и профессоров из соседнего Казанского университета. Среди лиц, которым предложили работать в Самаре, оказался и Ю. А. Иванов106. Представители историко-филологического факультета Самарского государственного университета могли познакомиться с ним во время Всероссийского съезда историков, проходившего в Казани в 1918 г., так как молодой историк состоял секретарем Комиссии по созыву этого съезда107.

106. Отчет о деятельности Социально-исторического факультета. С. 81.

107. ГАСО. Ф. P-28. Оп. 1. Д. 828. Л. 4.
44

С 21 сентября 1920 г. он уже работал в должности преподавателя по кафедре Всеобщей истории (история античного мира)108. С достоверностью сказать, какие курсы вел молодой преподаватель, не представляется возможным. Возможно, он вел занятия, которые должен был преподавать прекративший работу в Университете С. Я. Лурье109. Несмотря на то, что Ю. А. Иванов был оставлен в Казани для подготовки к профессорскому званию со специализацией по истории Византии, в период работы в Самарском университете сфера научной деятельности охватывала античность и историографию античности. Необходимо отметить, что в будущем именно античность станет сферой научной работы Ю. А. Иванова110. В Самаре ученый готовил библиографию своего учителя М. М. Хвостова и изучал Гортинские законы — древнегреческий законодательный памятник с о. Крит111. Спустя несколько лет результаты своих изысканий по данному эпиграфическому памятнику он издаст в «Ученых записках Саратовского университета»112. До какого времени Ю. А. Иванов проработал в Самарском университете точно неизвестно, возможно, до декабря 1921 г., когда в Университете было проведено сокращение113. Это предположение подтверждается тем, что в списке профессоров, преподавателей и ассистентов за 1917—1922 гг. в соответствующей графе напротив фамилии пусто, в том время как у персонала, работающего на 1922 г., в вузе указано «здесь». Кроме того в списке наличного состава на конце 1921 г. Ю. А. Иванов отсутствует114.

108. ГАСО. Ф. P-28. Оп. 1. Д. 828. Л. 1; Оп. 1. Д. 358. Л. 6.

109. План и обозрение преподавания социально-исторического факультета. С. 5—6.

110. Иванов Ю. А. Заговор Катилины: Тезисы диссертации кандидата исторических наук Ю. И. Иванова. Пермь, 1939; Он же. Заговор Катилины и его социальная база // Вестник древней истории. 1940. № 1. С. 69—81.

111. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 828. Л. 8.

112. Иванов Ю. Рабы и зависимые по Гортинской надписи. // Ученые записки Саратовского университета. 1924. Т. II. Вып. 4. С. 3—21.

113. Краткий обзор состояния Самарского государственного университета. С. 8.

114. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 358. Л. 6; Алфавитный список педагогического персонала. С. 8—14.
45

В «Обозрении и плане преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского государственного университета в 1919—1920 учебном году» фигурирует имя Георгия Михайловича Пригоровского115. Он направил свое прошения занять кафедру классической филологии в университете в феврале и марте 1919 г. Напомним краткое биографию антиковеда до начала преподавательской деятельности в Самаре. Г. М. Пригоровский родился в 1884 г. В 1902 г. окончил 2-ую Московскую классическую гимназию. В 1908 г. окончил курс историко-филологического факультета. Занимался в семинарах у М. М. Покровского, С. И. Соболевского, Р. Ю. Виппера. Был оставлен при нем для подготовки к профессорскому званию по кафедре всеобщей истории. В 1909 г. в ученых записках университета вышла монография «Развитие колонатных отношений в Римской Африке». Был допущен к преподаванию еще до окончания магистерских экзаменов. В 1914 г. по сдаче экзаменов был зачислен в состав приват-доцентов Московского университета, в 1918 г. в профессора116.

115. Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1919—1920. С. 3.

116. ГАСО. Ф. Р-28. Оп.1. Д. 889. Л. 5, 8—10.
46

15 апреля 1919 г. избран профессором по кафедре классической филологии. О чем в мае ему отправлена телеграмма. В штате числился с 6 мая 1919 г.117. Заслуживает внимания процедура выбора Г. М. Пригоровского. Комиссия, рассматривавшая его кандидатуру на занятие кафедры классической филологии, не выработала единого мнения и воздержалась от общего заключения. Ее членами были С. Я. Лурье, А. П. Баранников, П. П. Преображенский. Комиссия считала, что Г. М. Пригоровский был бы в высшей степени ценным приобретением для университета, как историк античности. Из биографии, приложенной к прошению, комиссия сделала вывод, что Научный интерес кандидата сосредотачивался на памятниках преимущественно эллинистической истории, эпиграфике, папирологии и египтологии вообще, но не был специалистом по римской филологии. Г. М. Пригоровский хоть и проучился два года на классическом отделении, но потом перешел на историческое, затем был оставлен для подготовки к профессорскому званию по кафедре Всеобщей истории. В результате комиссия не пришла к единому мнению. Уместно привести заключительный абзац ее решения: «Таким образом, еще раз подчеркивая, что Г. М. Пригоровскийявился бы исключительно подходящим кандидатом для преподавания греч. Истории и греч. Древностей в Сам. Унив., комиссия принуждена считаться с тем, что Г. М. не удовлетворяет потребностям Сам. Унив., так как факультет, учреждая вторую кафедру классич. фил., имеет в виду филолога и вдобавок специалиста по римской филологии». На решение комиссии не повлияли даже очень лестные рекомендации, данные М. М. Покровским и А. А. Грушки118. 8 апреля 1919 г. баллотировке на кафедру классической филологии должно было баллотироваться еще двое помимо Пригоровского. Свою кандидатуру снял приват-доцент Московского университета Гвоздев, а священник, имя которого написано в документе неразборчиво, не имел ни научных работ, ни необходимого стажа. В итоге баллотировался только Г. М. Пригоровский, чья кандидатура была одобрена советом факультета единогласно119.

117. Там же. Д. 358. Л. 5; Оп. 1. Д. 889. Л.18—19.

118. Там же. Д. 889. Л. 11, 16—17, 20.

119. Там же. Л. 18.
47

Не ясно прибыл ли в Самару Г. М. Пригоровский. В списке профессоров, преподавателей и ассистентов за 1917—1922 гг. в графе о начале работы в вузе указано 6 мая 1919 г., в графе о выбытии указано лишь, что выбыл и назван город Москва. В плане и обозрении преподавания на 1919—1920 гг. указаны курсы, которые он должен читать с рекомендуемой литературой. В университете должен был читать следующие курсы «Эллинистический период греческой литературы», «История римской литературы», «Практические занятия по истории римской литературы», «История древнего Востока»120. В обозрении и плане преподавания за 1920—1921 гг. его фамилии не числится. Г. М. Пригоровский упомянут в списке лиц состоящих на службе университета и долженствующих в ближайшее время прибыть в Самару121.

120. ГАСО. Ф. Р-28. Оп.1. Д. 358. Л. 5; Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1919—1920. С. 3.

121. План и обозрение преподавания социально-исторического факультета. С. 3—12; ГАСО Ф. Р-28. Оп.1. Д. 645. Л. 109.
48

Из вышесказанного ясно, что можно говорить о существовании в университете маленького сообщества антиковедов начиная с 1919 г., работающих на кафедрах классической филологии, всеобщей истории и истории искусств. Судить о взаимоотношениях между ними довольно сложно. Известно, что С. Я. Лурье и А. С. Башкиров были соседями: оба жили по адресу ул. Советская, 121. Кв. 2. Семьи Лурье и Башкирова жили в соседних комнатах. Однажды из-за болезни (простудные заболевания были частыми у преподавателей из-за плохо отапливаемых помещений) С. Я. Лурье не мог присутствовать на совете факультета, где помимо всего прочего должен был решаться вопрос о приеме на работу преподавателя латинского языка. На этом совете Соломон Яковлевич передал свой голос по вопросу о лектуре латинского А. П. Баранникову, по всем остальным — А. С. Башкирову. К последнему он обращался после своего отъезда из Самары с просьбой о сохранении оставленных в квартире вещей до приезда за ними122. Можно предположить, что факт учебы в одном вузе сближал С. Я. Лурье и А. С. Башкирова. П. Ф. Преображенский жил по другому адресу: первоначально на ул. Саратовская 107, кв. 2, затем — на ул. Соборной 173 кв. 1123.

122. ГАСО.Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л. 93; Оп. 1. Д. 141. Л. 102—103; Оп. 1. Д. 645. Л. 100.

123. ГАСО.Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 645. Л. 43, 111.
49

Теперь обратимся к вопросу о влиянии советской на процесс преподавания антиковедческих дисциплин. Можно выделить организационный уровень и собственно преподавательский. Структура факультета с момента его создания и до января 1920 г. следовала дореволюционным традициям. Она практически копировала требуемый согласно университетскому уставу 1884 г. состав историко-филологического факультета124. Латинский и древнегреческий языки были обязательными общефакультетскими предметами. В весеннем полугодии к таковым будут отнесены также чтение греческого автора и история древней философии. Студентам предлагались также следующие курсы «Эллинистический период греческой литературы», «Эпиграфические памятники Южной России», «Южно-русские древности». «Практические занятия по истории Греции в эпоху пелопонесских войн», «Практические занятия по источниковедению греческой истории», «Практические занятия по истории римской литературы», «Семинар по римской истории» и др.125. Видно, что преподаватели следовали дореволюционным традициям, упор делался на работу с источниками.

124. Отчет о деятельности Социально-исторического факультета. С. 74; Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1918—1919. С. 12; Ср.: Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1887. Т. IV. 1884. № 2404. С. 464.

125. Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1918—1919. С. 9; Обозрение и план преподавания наук на историко-филологическом факультете Самарского университета в 1919—1920. С. 2, 12—15.
50

В январе 1920 г. историко-филологический факультет был преобразован в социально-исторический, просуществовавший до 1 июля 1921 г. Было открыто два новых отделения: социально-экономическое и педагогическое, причем до окончательного формирования преподавание по плану социально-экономического отделения предполагалось вести на историческом. Из древних языков общефакультетским предметом остается только латинский. В качестве общефакультетских преподаются «История хозяйственного строя древнего мира», «Экономия промышленности», «Учение о кооперации», «Текущее законодательство Советской России», Учение о кооперации». Семинарские и практические занятия по антиковедению велись по истории христианства, истории социальных идеалов древности, «Эгейская культуры», «Греко-Римская культуры на Юге России». Из общих курсов читаются «История древнего Востока и Эгейской культуры», «История Греции», «История римской империи»126.

126. План и обозрение преподавания социально-исторического факультета. С. 3—4, 12.
51

Нетрудно заметить, как постепенно сокращается число практических занятий по антиковедеческим темам, направленных на изучение источников, сокращается языковая подготовка и в качестве обязательных начинают преподаваться дисциплины социально-экономические. Тем не менее, сокращения курсов было связано с оттоком кадров: уехали С. Я. Лурье и, если приезжал, Г. М. Пригоровский. С отъездом в 1922 г. А. С. Башкирова антиковедение в Самарском университете фактически прекратило свое существование.

52

Если сравнивать положение дел с другими вузами, например Московским, то по количеству антиковедов в 1919—1920 гг. ситуация была одинаковой: в составе факультетов их было по трое. Если сравнить положение в Самарском университете в 1920—1921 учебный год с Московским в 1923—1924 учебный год, то дисциплины связанные с антиковедением оказываются в более выгодном положении в первом вузе. Латинский язык был обязательным, как и другие курсы по истории древнего мира127.

127. О положении антиковедческих дисциплин в Московском университете см.: Скворцов А. М. Антиковедение в первое десятилетие. С. 117.
53

За пределами организационного уровня, судя по имеющимся данным в все было сугубо индивидуально. Так у П. Ф. Преображенского в списке рекомендуемой литературы к курсам истории Греции и Рима указан: «Пельман. История античного коммунизма и социализма». У него же появляется «Семинарий по истории социальных идеалов древности»128. В тоже время в отчете о преподавании С. Я. Лурье за 1919—1920 гг. антиковед указывает, что при чтении курса по истории Греции руководствовался концепцией историко-культурных циклов Э. Мейера. Отмечает, что особое внимание в лекциях уделял истории нравственных взглядов и учреждений. Обращал внимание слушателей на влияние социально-психологического фактора в истории, географических и экономических условий129.

128. План и обозрение преподавания социально-исторического факультета. С. 4.

129. ГАСО. Ф. Р-28. Оп. 1. Д. 90. Л.226.
54

Из вышесказанного можно сделать вывод, что в Самарском университете сосуществовали элементы старой дореволюционной науки и новой, с явным превалированием первой.

55

Наличие одновременно в университете нескольких антиковедов, имевших хорошую подготовку дало плоды. Известно, что именно в Самарском университете к занятиям историей античности приобщились Н. А. Машкин, А. В. Мишулин и А. И. Болтунова130. Все они станут в будущем известными и крупными антиковедами. К сожалению, их дела как студентов Самарского университета отсутствуют в фонде государственного архива Самарской области, посвященном вузу. Тем не менее, в ряде университетских документов (зачетные ведомости, запись на курс древнеиндийского) сохранились упоминания об учебных годах Н. А. Машкина и А. И. Болтуновой131. Последняя, будучи еще студенткой, была привлечена С. Я. Лурье к научной работе в качестве помощницы в его Классическом семинаре132.

130. Профессор Александр Васильевич Мишулин // Вестник древней истории. 1948. №. 4. С. 135; Профессор Николай Александрович Машкин // Вестник древней истории. 1950. № 4. С. 188.

131. ГАСО Ф. Р-28. Оп.1. Д. 989. Л. 2—4, 6, 11; Оп. 1. Д. 90. Л. 186.

132. Копржива-Лурье Б. Я. История. С. 165.
56

Парадоксальным образом революционные годы способствовали зарождению Самарского университета и становлению в нем антиковедения. В общей сложности за период с 1917 по 1922 гг. на различных кафедрах (классической филологии, всеобщей истории, истории искусства) трудилось до шести специалистов по античному миру. За исключением заслуженного ординарного профессора И. А. Лециуса все остальные были магистрантами, сдавшими экзамены и подготовившими диссертацию или завершавшие работу над ней. В университете присутствовали представители не только основных российских антиковедческих центров: Санкт-Петербруга, Москвы, Казани, Киева. За время работы в Самаре ученые подготовили различного рода научные труды — статьи, монографии, диссертации — опубликованные уже после отъезда из города. 1919—1920 гг. можно считать пиком развития антиковедения в Самарском университете. По количеству специалистов по классической древности молодой вуз не уступал в те годы Московскому. Формирование новой советской науки проявлялось только на организационном уровне. Учебный план в значительной мере следовал еще дореволюционным традициям.

References

1. Alfavitnyj spisok pedagogicheskogo personala Universiteta k kontsu uchebnogo 1921 g. // Izvestiya Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. Vyp. 3. Samara, 1922. S.8—14.

2. Buzeskul V. V. Vseobschaya istoriya i eyo predstaviteli v Rossii v XIX i nachale XX v. Leningrad, 1931. Ch. II.

3. Varneke B. V. Starye filologi (publikatsiya i kommentarii I. V. Tunkinoj) // Vestnik drevnej istorii. 2014. № 1. S. 144—178.

4. Druzhinina I. A. Izuchenie antichnosti v Kazanskom universitete (XIX — 20-e gg. KhKh vv.): avtoref. dis. … kand. istor. nauk, 07.00.09. Kazan', 2001.

5. Druzhinina I. A. Izuchenie antichnosti v Kazanskom universitete XIX — 20-e gg. XX v. Kazan', 2006.

6. Zhebelyov S. A. Arkheolog-ehntuziast. (Pamyati Spitsyna) // Sovetskaya arkheologiya. 1948. № 10. C. 7—12.

7. Zhurnaly zasedanij, prikazy i materialy Komiteta chlenov Vserossijskogo Uchreditel'nogo sobraniya (iyun'—oktyabr' 1918 g.). Publikatsiya / otv. red. B. F. Dodonov. M., 2011.

8. Ivanov Yu. A. Zagovor Katiliny: Tezisy dissertatsii kandidata istoricheskikh nauk Yu. I. Ivanova. Perm', 1939.

9. Ivanov Yu. A. Zagovor Katiliny i ego sotsial'naya baza // Vestnik drevnej istorii. 1940. № 1. S. 69—81.

10. Ivanov Yu. A. Raby i zavisimye po Gortinskoj nadpisi. // Uchenye zapiski Saratovskogo universiteta. 1924. T. II. Vyp. 4. S. 3—21.

11. Ivanova Yu. V. Petr Fedorovich Preobrazhenskij: zhiznennyj put' i nauchnoe nasledie // Repressirovannye ehtnografy. Vyp. 1. M., 1999. S. 235—264.

12. Istoriografiya antichnoj istorii / pod red. V. I. Kuzischina. M., 1980.

13. Kratkij obzor sostoyaniya Samarskogo gosudarstvennogo universiteta v 1921 g. // Izvestiya Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. Vyp. 3. Samara, 1922. S. 4—7.

14. K 70-letiyu professora S. Ya. Lur'e // Vestnik drevnej istorii. 1960. № 4. S. 197.

15. Koprzhiva-Lur'e B. Ya. Istoriya odnoj zhizni. Paris, 1987.

16. Krikh S. B., Metel' O. V. Istoriografiya drevnosti v sovetskij period: uchebnoe posobie. Omsk, 2018.

17. Krikh S. B., Metel' O. V. Sovetskaya istoriografiya drevnosti v kontekste mirovoj istoriograficheskoj mysli. M., 2014.

18. Lebedeva E. V. Nauchnaya deyatel'nost' S. Ya. Lur'e v Samarskom gosudarstvennom universitete, 1918—1921 gg. // Vestnik Volzhskogo universiteta im. V. N. Tatischeva. 2000. Vyp. 2. S. 226—234.

19. Lebedeva E. V. Nauchno-issledovatel'skaya deyatel'nost' Samarskogo gosudarstvennogo universiteta 1918—1927 g. Samara, 2000.

20. Lebedeva E. V. Professorsko-prepodavatel'skij sostav Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. 1918—1927 gg. // Samarskij kraj v kontekste rossijskoj istorii. Samara, 2002. S. 225—239.

21. Lur'e S. Ya. Antisemitizm v drevnem mire. Pg., 1922.

22. Lur'e S. Ya. K khronologii sofista Antifonta i Demokrita // Izvestiya Rossijskoj Akademii Nauk. Seriya 6. T. 12 .1918. Vyp. 18. S. 2285—2306.

23. Lur'e S. Ya. Novyj oksirinkhskij otryvok // Izvestiya Rossijskoj Akademii nauk. Seriya 6. T. 12. 1918. Vyp. 15. S. 1591—1618.

24. Lur'e S. Ya. Observatiunculae Aristophaneae (Ehtyudy iz oblasti Aristofanovykh gloss) // Zhurnal Ministerstva narodnogo prosvescheniya. 1917. Novaya seriya. Ch. LXXI. Oktyabr'. S. 312—323.

25. Lur'e S. Ya. Observatiunculae Aristophaneae (Ehtyudy iz oblasti Aristofanovykh gloss) // Zhurnal Ministerstva narodnogo prosvescheniya. 1917. Novaya seriya. Ch. LXXII. Noyabr'—dekabr'. S. 325—354.

26. Metel' O. V. Sovetskaya model' izucheniya pervonachal'nogo khristianstva (1920-e — 1990-e gg.). Omsk, 2012.

27. Motsіyaka P. Josif Letsius na choli istoriko-filologichnogo institutu knyazya Bezbrod'ka v Nizhini (1913—1914 rr.) // Siveryans'kij litopis'. № 3. 2011. S. 76—86.

28. Obozrenie i plan prepodavaniya nauk v Samarskom institute, uchrezhdennom Samarskim gubernskim zemstvom v pamyat' 19 fevralya 1861 g., na 1917—1918. Samara, 1917.

29. Obozrenie i plan prepodavaniya nauk na istoriko-filologicheskom fakul'tete Samarskogo Universiteta v 1918—1919 uchebnom godu. Samara, 1918.

30. Obozrenie i plan prepodavaniya nauk na istoriko-filologicheskom fakul'tete Samarskogo universiteta v 1919—1920 uchebnom godu. Samara, 1919.

31. Otchet obschestva Arkheologii, Istorii i Ehtnografii pri Samarskom Gosudarstvennom universitete // Izvestiya Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. Samara, 1922. Vyp. 3. S. 109—117.

32. Otchet o deyatel'nosti istoriko-filologicheskogo obschestva // Izvestiya Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. Samara, 1922. Vyp. 3. S. 118—185.

33. Otchet o deyatel'nosti istoriko-filologicheskogo obschestva pri Samarskom universitete za 1918—1919 uch. god // Uchenye zapiski Samarskogo universiteta. Samara, 1919. Vyp. 2. S. 17—42.

34. Otchet o deyatel'nosti istoriko-filologicheskogo fakul'teta Samarskogo gosudarstvennogo universiteta // Uchenye zapiski Samarskogo universiteta. Samara, 1919. Vyp. 2. S. 1—16.

35. Otchet o deyatel'nosti Samarskogo pedagogicheskogo instituta v osennem polugodii 1917 g. // Uchenye izvestiya Samarskogo universiteta. Samara, 1918. Vyp. 1. S. 3—17.

36. Otchet o deyatel'nosti Samarskogo pedagogicheskogo instituta v vesennem polugodii 1918 g. // Uchenye izvestiya samarskogo universiteta. Samara, 1918. Vyp.1. S. 18—25.

37. Otchet o deyatel'nosti Samarskogo pedagogicheskogo instituta za 1917 — 1918 uchebnyj god. Samara: Tipografiya Gubernskogo zemstva, 1918.

38. Otchet o sostoyanii pedagogicheskogo fakul'teta Samarskogo gosudarstvennogo universiteta za 1922/1923 uchebnyj god. Samara, 1923.

39. Otchety seminariev sotsial'no-istoricheskogo fakul'teta // Izvestiya Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. Samara, 1922. Vyp. 3. S. 74—96.

40. Pamyati A. I. Boltunovoj // Vestnik drevnej istorii. 1992. № 2. S. 231—232.

41. Pamyatnaya knizhka Samarskoj gubernii na 1916 g. Samara, 1916.

42. Plan i obozrenie prepodavaniya sotsial'no-istoricheskogo fakul'teta Samarskogo gosudarstvennogo universiteta. Samara, 1920.

43. Professor Aleksandr Vasil'evich Mishulin // Vestnik drevnej istorii. 1948. №. 4. S. 135—142.

44. Professor Nikolaj Aleksandrovich Mashkin // Vestnik drevnej istorii. 1950. № 4. S. 188—195.

45. Puchkov A. A. Adol'f Sonni, kievlyanin. K istorii klassicheskoj filologii v Imperatorskom universitete sv. Vladimira. Kiev, 2011.

46. Pyatysheva N. A. S. Bashkirov // Sovetskaya arkheologiya M., 1963. № 3. S. 315—316.

47. Skvortsov A. M. Antikovedenie v pervoe desyatiletie sovetskoj vlasti: vremya ehksperimenta // Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta. 2013. № 30. S. 114—118.

48. Skvortsov A. M. Rol' GAIMK v stanovlenii sovetskogo antikovedeniya // Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta. 2015. № 24. S. 197—201.

49. Skvortsov A. M. Povsednevnaya zhizn' antikovedov v pervye gody sovetskoj vlasti // Scripta Antiqua. Voprosy drevnej istorii, filologii, iskusstva i material'noj kul'tury. M., 2017. T. 6. S. 452—462.

50. Skvortsov A. M. Sektsiya drevnej istorii Instituta istorii RANION kak tsentr antikovedeniya 1920-kh gg. // Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta. 2015. № 14. S. 159—165.

51. Skvortsov A. M., Grishina N. V. Istoricheskoe obrazovanie v pervoe desyatiletie sovetskoj vlasti: osnovnye vektory razvitiya // Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta. 2015. № 2. S. 49—56.

52. Tikhomirov M. N. Samara v moej zhizni // Klassika samarskogo kraevedeniya: antologiya. Samara, 2006. Vyp. 2. S. 20—78.

53. Formozov A. A. Russkie arkheologi v period totalitarizma. M., 2006.

54. Frolov Eh. D. Russkaya nauka ob antichnosti. SPb., 1999.

55. Khramkov L. V. Samarskij gosudarstvennyj universitet i stanovlenie vysshej shkoly v Srednem Povolzh'e // Samarskij gosudarstvennyj universitet 1969—2009: k 90-letiyu so dnya osnovaniya i 40-letiyu so dnya vozrozhdeniya. Samara, 2009. S. 14—21.

56. Khramkov L. V. Samarskij universitet v 1918 — 1927 gg. // Samarskij gosudarstvennyj universitet 1969—2009: k 90-letiyu so dnya osnovaniya i 40-letiyu so dnya vozrozhdeniya. Samara, 2009. S. 22—30.

57. Shmeleva L. M. Sem'ya kazanskikh uchenykh Shestakovykh i razvitie antikovedeniya i vizantinovedeniya v Rossii (40-e gg. XIX— 30-e gg. XX vv.). Kazan', 2010.

58. Grinbaum, Natan Solomonovič. Salomon Jakovlevič Lur’e // Philologus. 1987. Bd. 131. № 2. S. 300—308.

59. Petrechko O. Professor of the Lviv University Solomon Lurie // Problemi gumanitarnikh nauk. Seriya «Istoriya». Vip. 36. S. 175—185.

60. Scripta Antiqua. Voprosy drevnej istorii, filologii, iskusstva i material'noj kul'tury. T. 6. M., 2017.