Towards the Concept of the Slave-Owning Society at the Ancient Orient: the Manuscript Elements of the Ancient Oriental Society by Vsevolod Avdiev (1933)
Table of contents
Share
Metrics
Towards the Concept of the Slave-Owning Society at the Ancient Orient: the Manuscript Elements of the Ancient Oriental Society by Vsevolod Avdiev (1933)
Annotation
PII
S207987840008294-2-1
DOI
10.18254/S207987840008294-2
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Ivan Ladynin 
Affiliation:
Institute of World History RAS
Lomonosov Moscow State University
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article presents an analysis of unpublished manuscripts written in the early 1930s by Vsevolod Avdiev (1898—1978), a prominent personality in the Soviet research of the Ancient Near East, which are preserved now in his fond at the Archives of the Russian Academy of Sciences (no. 1782); one of these papers entitled Elements of the Ancient Oriental Society (1933) is fully published. These manuscripts allow concluding that their author was shuttling from one option to another in defining the nature of the Ancient Near Eastern society; and this shuttling largely depended on the trends in ideology and partly on fashions in academic approaches. Starting with a semi-biological interpretation of some objects of the Ancient Egyptian pre-dynastic art and with defining the Egyptian state as “the organizer of production” (1930) Avdiev gradually joined the concept of feudalism at the Ancient Orient and stressed the importance of the class struggle in it (1931, early 1933). In May 1933 he wrote the paper that is being published now: there he defined the Ancient Oriental societies as slave-owning, though with some reservations about their specifics. One should pay attention to the instantaneousness in the change of his position, which was probably backed by Stalin’s speech of 19 February 1933 claiming the struggle between slaves and slave-owners to have been the major factor of ancient history. Avdiev’s schemes were not only ideologically biased but also rather meagerly argued: they demonstrate a number of errors and correspond to the level of popularization rather than of real research.

Keywords
Vsevolod Avdiev, Ancient Orient, Egypt, social and economic system, slavery, Soviet Marxism, historiography
Received
20.12.2019
Publication date
29.02.2020
Number of characters
99617
Number of purchasers
1
Views
21
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

В фонде В. И. Авдиева в Архиве Российской академии наук находится работа этого ученого — как известно, одной из крупнейших фигур в советской науке о древнем Востоке 1930-х —1960-х гг., — которая никогда не публиковалась, хотя отражает его суждение по важнейшему теоретическому вопросу и некоторые ее материалы вошли в другие его теоретические статьи. Эта работа под названием «Элементы древневосточного общества» датирована 6 мая 1933 г., опровергает постулат о существовании на древнем Востоке феодализма и утверждает наличие там рабовладельческих отношений1. Это далеко не единственная из работ В. И. Авдиева — как опубликованных2, так и неопубликованных3, — в которых так или иначе обосновывается этот тезис, однако привлекает внимание ее дата: по справедливому наблюдению М. Д. Бухарина, В. В. Струве сделал в Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) в Ленинграде свой теоретический доклад, легший в основу официальной для советской науки концепции рабовладельческого способа производства на древнем Востоке, лишь 4 июня 1933 г.4, в то время как статья Авдиева была закончена примерно месяцем раньше5. Подобная ее датировка позволяет поставить вопрос если не о приоритете ученого в обосновании этой концепции, то во всяком случае о предпосылках к ее появлению и о той «атмосфере дискуссий с коллегами»6, в которой она должна была сложиться. «Жанр» этой работы определен в ее тексте дважды как «доклад» (л. 4 и 19), однако ее текст тщательно выверен, снабжен ссылками на литературу и производит впечатление скорее статьи, подготовленной к публикации (именно как статья эта работа и обозначена в описи архивного фонда В. И. Авдиева).

1. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 37. Л. 1—23.

2. Авдиев В. И. Рабовладение на Древнем Востоке // История в средней школе. 1934. № 2. С. 12—20; [Авдиев В. И.] За творческую разработку экономических проблем рабовладельческого строя. (Передовая статья) // ВДИ. 1953. № 1. С. 3—10; Авдиев В. И. Военная демократия и классовый характер древнейшего государства // Вопросы истории. 1970. № 1. С. 89—102.

3. Статьи «Основные проблемы древневосточной истории. Рабовладение на древнем Востоке» (АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 61; даты: 10 июля 1946 г. — 20 октября 1947 г.), «Рабство на древнем Востоке» (АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 89; дата: сентябрь 1964 г.), «Родовой строй, сельская система и возникновение рабства в древневосточных странах» (АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 103; дата: начало 1975 г.; опись фонда содержит пометку: «Приложено письмо от журн/ала/ “Вопросы истории” с отказом в опубликовании статьи»).

4. Публикация: Струве В. В. Проблема зарождения, развития и упадка рабовладельческих обществ Древнего Востока. М., 1934; см. об этом знаменитом докладе: Дьяконов И. М. Книга воспоминаний. СПб., 1995. С. 277—278 (впечатления его свидетеля); Крих С.Б. Образ древности в советской историографии. М., 2013. С. 89—102 (его подробный анализ).

5. Бухарин М.Д. Неизвестная работа В.В. Струве (к истории сложения категориального аппарата советской исторической науки) // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2019 (в печати; мы благодарны нашему коллеге, любезно познакомившему нас с рукописью этой статьи).

6. Там же.
2 Нужно заметить, что и эта работа оказывается не первым опытом обращения В. И. Авдиева к проблеме общественного строя древнего Востока, хотя предыдущие его статьи на эту тему также не были опубликованы и сейчас доступны лишь в его архивном фонде. Впервые к этой проблеме Авдиев обратился в статье «К вопросу о социальном значении древнеегипетского искусства», рукопись которой сохранилась в двух версиях. Первая версия датирована 24 апреля 1930 г.7, и в ней социологические оценки древнеегипетских памятников тесно переплетены с выявлением их религиозно-магического значения. Примечательны некоторые формулировки этой статьи, которые хорошо согласуются с эклектикой, царившей в советском гуманитарном мире 1920-х гг., и стали совершенно невозможны в последующие десятилетия. Так, о ряде памятниках додинастического Египта — об итифаллических статуях бога Мина из Коптоса и о «множестве статуэток обнаженных мужчин и женщин с резко подчеркнутыми половыми признаками» — Авдиев говорит, что в них проявился «социально-биологический, окрашенный в магические тона, сексуализм, который ясно просвечивает в статуарной пластике и лишь как далекое эхо звучит в более поздних статуэтках наложниц покойного»8. По мнению Авдиева, в древнеегипетских памятниках уже с эпохи додинастики обрисовываются «формы того тесного союза между церковью и государством, который нашел свое отражение в целом ряде художественных произведений, тем самым обусловив их социальное значение»9. Еще один социальный аспект этих памятников — присутствие в них образа царя: он с одной стороны «живой, воплощенный на земле бог и первосвященник», а с другой — «верховный правитель, организующий хозяйство в мирное время и побеждающий врагов на поле брани во время войны»10: так, сцена вскапывания царем земли на додинастическом навершии булавы Хора Скорпиона (характерно, что условное имя данного царя Авдиевым не названо) отображает «торжественное открытие полевых работ самим фараоном, напоминающее аналогичный китайский обычай», которое «ярко символизировало верховную власть фараона в деле хозяйственной организации страны»11. Наконец, социально обусловлены различия в «особых типичных чертах изображений фараона и окружавших его представителей правящих классов, но также и в особом типе изображения представителей угнетенных классов: крестьян, слуг и рабов»12.
7. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 27. Л. 1—14; см. дату: л. 13.

8. Там же. Л. 2—3.

9. Там же. Л. 3.

10. Там же. Л. 4.

11. Там же. Л. 5.

12. Там же. Л. 7.
3

Сюжет, избранный В. И. Авдиевым для социологической интерпретации, достаточно ожидаем: работая с 1924 г. в Государственном музее изобразительных искусств, а в период написания данной статьи возглавляя его Восточный отдел13, он и должен был анализировать прежде всего памятники древнеегипетского искусства14. Нельзя, однако, не заметить примитивности этого анализа: материал памятников привлекается Авдиевым чисто иллюстративно в обоснование общих тезисов, и такой способ построения аргументации сохранится у него и в дальнейшем. Тезис о древневосточном государстве как «организаторе хозяйства» позднее будет Авдиевым яростно отвергаться, а приверженность ему его оппонентов использоваться для нападок на них, в том числе носивших характер доноса15; но его присутствие в данном варианте статьи, скорее всего, объясняется его актуальностью в дискуссии об «азиатском способе производства», проходившей на рубеже 1920-х и 1930-х гг.16

13. Соловьева С. С. Всеволод Игоревич Авдиев и его музейная деятельность // Памятники и люди. М., 2003. С. 272.

14. Так, в качестве примеров пресловутых «статуэток обнаженных мужчин и женщин» Авдиев намеревался привести памятники собрания ГМИИ, правда, так и не дописав в ссылке их инвентарные номера: Авдиев. К вопросу о социальном значении древнеегипетского искусства. Л. 14 (ссылка 4).

15. Ладынин И. А., Тимофеева Н. С. «Глубокоуважаемый Лаврентий Павлович!» Из документов В.И. Авдиева 1950 г. // Aegyptiaca Rossica. 2017. Вып. 5. С. 345.

16. Ким О. В. Проблема азиатского способа производства в советской историографии (20-е гг.— начало 90-х гг.). Дисс.... к.и.н. Кемерово, 2001. С. 71—82; Крих. Ук. соч. С. 83—89.
4 Однако в феврале 1931 г. решающая фаза этой дискуссии, прошедшая в Ленинграде на базе Общества марксистов-востоковедов и Ленинградского восточного института им. А. С. Енукидзе, закончилась победой основной альтернативы теории «азиатского способа производства» — тезиса о феодальном характере восточных обществ, начиная с глубокой древности, озвученного М. С. Годесом17. Новая, радикально переработанная версия статьи В. И. Авдиева с несколько измененным названием датирована 3 октября 1931 г.18 В ней эклектика 1920-х гг. определенно оставлена в прошлом: ни о каком «социально-биологическом сексуализме» нет и речи, а почтительные слова о «патриархе египтологии Адольфе Эрмане» соседствуют с выпадом против «последнего могикана немецкой идеалистической философии» О. Шпенглера19. Меняется и сама тематика статьи: если в ее первом варианте Авдиев охотнее опирался на памятники египетской додинастики, удобные для интерпретации в разных контекстах, вплоть до этнографических, а также обильно цитировал Тексты пирамид20, то ее новый вариант основан прежде всего на формальном анализе памятников египетской архитектуры III—II тыс. до н. э. Социальная основа концепции царских и частных заупокойных построек обрисована Авдиевым скупо и скорее описательно, но вполне однозначно и в духе «феодальной концепции»: фараон, по его словам, возглавляет «правящий класс земельной аристократии», а государственный аппарат и «религиозно-магическая идеология» именуются «машиной классового порабощения и классовой пропаганды»21. В данном тексте еще нет прямых ссылок на классиков марксизма, но мотивы, связанные с классовой борьбой, выявлены по сравнению с первым вариантом статьи гораздо четче и агрессивнее.
17. См.: Дискуссия об азиатском способе производства. По докладу М.С. Годеса. Изд. 2-е. М., 2009.

18. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 27. Л. 15—24.

19. Там же. Л. 17.

20. Там же. Л. 8—10.

21. Там же. Л. 20; ср. л. 23.
5

Определенные проблемы вызывает датировка еще одной статьи В. И. Авдиева под названием «Общественный строй древнего Египта»22: ее текст хранится в картонной папке с надписью «Общественный строй и восстания рабов в древнем Египте», пометой «Москва. 1933—1935» и подписью Авдиева; однако, поскольку о восстаниях в ней не идет речи, можно допустить, что изначально в папке находилась рукопись еще одной статьи этого же автора, действительно, вышедшей в 1935 г.23 Тогда, очевидно, данная статья должна датироваться 1933 г., и, судя по ее теоретическим посылам, ее написание должно предшествовать созданию статьи «Элементы древневосточного общества» (во всяком случае, она должна была быть завершена в период января-мая 1933 г., что, разумеется, не исключает более раннего начала работы Авдиева над ней). В этой статье Авдиев отходит от тематики древнеегипетского искусства и пробует выстроить свою аргументацию на более значимом в социологическом контексте материале данных о египетской администрации III тыс. до н.э. Предварительность выводов этой статьи подчеркивается указанием, что многие стороны жизни древних египтян, в том числе «вопрос о структуре древнеегипетского общества», остаются слабо изучены24, однако в целом ее автор достаточно уверенно выстраивает схему, соответствующую «феодальной концепции». Авдиев повторяет мысль о том, что в образе царя на додинастических памятниках проявляется «момент хозяйственной организации», однако он тесно переплетается с «моментом экономического преобладания и властвования»25; уже в это время в Египте было «организованное придворное чиновничество, может быть, связанное с поместной знатью»26. В эпоху Древнего царства «Правящим классом, стоявшим у вершины власти и обладавшим наибольшим количеством материальных благ, была, очевидно, аристократия, происхождение которой теряется в седой древности архаической эпохи»: по мнению Авдиева, она могла восходить к родам «древних племенных вождей» (здесь он следует за Б. А. Тураевым27) и «потомков боковых линий династии»28. Автор статьи рассматривает ряд египетских титулов, отражающих, по его мнению, как истоки статуса их владельцев (их происхождение от древних племенных вождей или от дружинников первых царей), так и их положение в придворной иерархии29; при этом особой категорией знати Древнего царства, наряду «с древней родовой и поместной аристократией» было «чиновничество, из которого постепенно формировались кадры нового сперва служилого, а затем поместного дворянства»30. Авдиев подчеркивает, что «В эпоху Древнего царства в Египте основной хозяйственной формой было натуральное хозяйство»31, а падение Древнего царства связывает с процессом «децентрализации и эмансипации местных управителей»32. Характерным образом, он воздерживается от того, чтобы как-то определить статус непосредственных производителей в древнем Египте (по сути дела, не говорит о них вообще), однако характеристика «верхнего этажа» его иерархии в данной статье полностью совместима с определением социального строя Египта как феодального (правда, и это определение Авдиев «не договаривает»). Хорошо заметно влияние на выстраиваемую Авдиевым схему не только Б. А. Тураева, но и Эд. Мейера — одного из основоположников концепции феодализма на древнем Востоке: собственно, ссылки на «Историю древности» Мейера, хотя и в слегка полемическом ключе, прямо присутствуют в тексте статьи33. Примечательно, что, как и в вариантах статьи о социальном значении древнеегипетского искусства, в этой статье нет ссылок на классиков марксизма (вообще, единственным «непререкаемым классиком», который в ней цитируется, оказывается Аристотель34).

22. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 39. Л. 1—30.

23. Авдиев В. И. Восстание рабов в Египте за 2000 лет до н.э // Борьба классов. 1935. № 6. С. 89—98; по всей вероятности, рукопись этой статьи утрачена, так как в описи фонда В. И. Авдиева она не зафиксирована.

24. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 39. Л. 2; ср.: Там же. Д. 27. Л. 15.

25. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 39. Л. 4.

26. Там же. Л. 5.

27. Там же. Л. 5, 24 (ссылка 22 на: Тураев Б. А. История древнего Востока. Курс лекций, читанных в Санкт-Петербургском университете. 2-е изд. СПб., 1913. Ч. 1. С. 204).

28. Там же. Л. 5.

29. Там же. Л. 5—12.

30. Там же. Л. 12.

31. Там же. Л. 15.

32. Там же. Л. 19.

33. Там же. Л. 8, 24 (ссылка 24 на: Meyer Ed. Geschichte des Altertums. 3. Aufl. Bd. 1. 2. Halfte: Die ältesten geschichtlichen Völker und Kulturen bis zum sechzehnten Jahrhundert. Stuttgart; B., 1913. S. 157—159); об основаниях «феодальной концепции» в трудах Г. Масперо и Эд. Мейера см. подробнее: Ладынин И.А. Концепция феодализма на древнем Востоке и работы В.В. Струве 1910-х — начала 1930-х гг. // Диалог со временем. 2019. № 69. С. 250—267.

34. «Человек, по природе своей, — существо политическое» (АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 39. Л. 2; Arist. Pol. I.9, 1253а).
6 Повторим еще раз, что, судя по датировке данной статьи, которую можно установить по пометкам на папке с ее рукописью, ее появление (или, по крайней мере, завершение) должно было непосредственно предшествовать написанию В. И. Авдиевым работы «Элементы древневосточного общества». Разница между этой работой и более ранними текстами Авдиева очевидна: в последних их автор описывал общество древнего Египта явно в духе «феодальной концепции», воздерживаясь, однако, от его обязывающих определений и от подробных экскурсов в марксистскую теорию и не выходя за рамки египетского материала. В «Элементах древневосточного общества» Авдиев однозначно говорит о рабовладении на древнем Востоке и, как мы увидим по тексту этой работы, обосновывает свою позицию полемикой с современными ему социологами, высказываниями классиков марксизма и материалом древнего Ближнего Востока в целом. Иными словами, на первую половину 1933 г. в его работе приходится перелом, побудивший его изменить свою оценку общества древнего Востока и высказаться об этом определеннее и более социологично, чем прежде.
7

Думается, что природа этого перелома довольно очевидна, но прежде чем высказать наши предположения об этом, отметим еще раз следующее: в своих неопубликованных статьях 1930 — начала 1933 гг. Авдиев хотя и сдержанно, но все же весьма последовательно ориентируется на колебания преобладающей линии в оценке древневосточного общества. В дальнейшем написание Авдиевым статей на эту же тему (см. наши прим. 2—3) отчетливо соотносится с важными этапами в политико-идеологической жизни страны и с вехами его личной биографии: в середине 1940-х гг. начинаются послевоенные идеологические кампании, а Авдиев включается в сложную интригу по реорганизации Института востоковедения АН СССР35; в середине 1960-х гг., на фоне ужесточения идеологического прессинга в конце пребывания у власти Хрущева и после его смещения, Авдиев обращается с рядом охранительных инициатив в ЦК КПСС и одновременно разворачивает подготовку третьего издания своего учебника «История древнего Востока»36; в первой половине 1970-х гг. он пытается защититься от резкой критики профессиональных востоковедов37 как идейно выдержанными, с его точки зрения, публикациями в научной печати, так и опять же апелляциями к ЦК38. Очевидно, именно идеологическая конъюнктура в сочетании с поиском личных преимуществ должна была мотивировать и радикальную смену позиции Авдиева и в значительной мере жанра его теоретических исканий в первой половине 1933 г. Импульс к этому не приходится долго искать: 19 февраля 1933 г. в речи Сталина на первом всесоюзном съезде колхозников-ударников прозвучала знаковая для советской науки о древнем мире фраза о том, что «Революция рабов ликвидировала рабовладельцев и отменила рабовладельческую форму эксплуатации трудящихся»39. Номинально это суждение самого влиятельного секретаря ЦК ВКП(б) относилось к финалу античной истории, но фактически представляло собой «руководящее указание» о том, что структурообразующим для древних обществ в целом нужно считать классовое противоречие между рабами и рабовладельцами.

35. Шаститко П. М., Скворцова Н. И. Из истории востоковедения. Советское востоковедение после второй мировой войны (1943—1950) // Восток. 2000. № 5. С. 92—108; Ладынин, Тимофеева. «Глубокоуважаемый Лаврентий Павлович!» С. 352—358; см. также: Письмо в Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) о мерах по укреплению и развитию советского востоковедения // АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 290. Л. 1—3 (дата: 16 июня 1946 г.).

36. Письма зав. отделом науки ЦК КПСС С. П. Трапезникову о недостатках в изучении и преподавании всеобщей истории и об оказании содействия в издании трудов В. И. Авдиева // АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 321. Л. 1—6 (даты: 1967—1971 гг.); В. И. Абаев, С. С. Соловьева, И. А. Стучевский и др. Отзывы о рукописи учебника «История древнего Востока». Изд. 3-е. // Там же. Д. 261 (даты: 15 ноября 1966 г. — 27 февраля 1967 г.).

37. Гиоргадзе Г. Г., Дьяконов И. М., Коростовцев М. А., Менабде Э. А., Якобсон В. А., Герасимов А. В., Медведев Е.М., Переломов Л. С. Третье издание учебника по истории древнего Востока // НАА. 1972. № 5. С. 133—146; ср.: Вассоевич А. Л. О Юрии Яковлевиче Перепелкине и его научных открытиях // Перепелкин Ю. Я. История древнего Египта. СПб., 2000. С. 36.

38. АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 321. Л. 12—13.

39. Сталин И. Речь на первом всесоюзном съезде колхозников-ударников 19 февраля 1933 г. // Сталин И. Вопросы ленинизма. М., 1953. С. 447.
8

Немедленные, уже в ближайшие дни после речи Сталина последствия этого высказывания для советских историков древности хорошо известны40; однако нам кажется правдоподобным предположение С. Б. Криха о случайности этого экскурса вождя в историю социальных революций41. Импровизируя свое выступление по принципу «если не знаешь о чем говорить, говори об истории», Сталин аннотировал схему исторического процесса, которая «вызревала» уже не один год. Хорошо известны ее теоретические основания («Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса и лекция «О государстве» Ленина) и ясен ее идеологический «месседж»: наличие единой для всего человечества последовательности эпох, каждой из которых соответствовал определенный тип производственных отношений и классовых противоречий (древности — между рабами и рабовладельцами), подкрепляло закономерность торжества во всем мире социализма и коммунизма. Достаточно выяснена и роль, которую в отработке этой схемы для докапиталистических формаций сыграла в 1932—1934 гг. ГАИМК42, хотя в этой связи стоит пристальнее посмотреть на документы делопроизводства ее головной структуры в Ленинграде, отражающие планы ее деятельности уже на 1932 г. Из протоколов заседаний ее президиума видно, что В. В. Струве, сотрудничавший с ГАИМК внештатно с начала 1932 г., получил индивидуальное задание «Проблема непосредственного производителя в Египте и Вавилонии», по которому должен был отчитаться уже в ноябре этого года43; а непосредственно в плане работы сектора рабовладельческой формации это задание «расшифровывается» еще определеннее: «проблема рабства на древнем Востоке (в Египте и Вавилонии)». При этом задание Струве, наряду с заданиями С. И. Ковалева («проблема рабовладельческой формации») и А. И. Тюменева («социальный строй эллинистического Египта») получает показательный комментарий: «Все эти три проблемы имеют чрезвычайно важное значение, поскольку в них ставится вопрос о рабовладельческом способе производства вне рамок античного общества в узком смысле слова (Греция и Рим)»44. Выступление Сталина, безусловно, катализировало работу по формированию концепции рабовладения в древности (так, в 20—23 мая 1933 г. проходит пленум ГАИМК, на котором обсуждается проблематика восстаний рабов в древности45; и трудно не связать с тем же импульсом сталинской речи большой доклад Струве, состоявшийся в начале следующего месяца); однако ориентиры этой работы были обозначены задолго до этого. Так, В. В. Струве уже с начала 1932 г. выполнял задание по разработке концепции рабовладения на древнем Востоке, несмотря на ее противоречие содержанию его собственной статьи о древнем Египте для БСЭ, выдержанной еще в духе «феодальной концепции»46; а отчетный материал руководителя сектора рабовладельческой формации С. И. Ковалева в конце этого же года констатирует успешное выполнение этого задания на материале как Египта, так и Вавилонии47.

40. См., например: Копржива-Лурье Б.Я. История одной жизни. Париж, 1987. С. 143—144 (о срочной переделке уже отпечатанной брошюры Л. Л. Ракова).

41. Крих. Образ древности… С. 119—120; Он же. История одной цитаты. Откуда есть пошла «революция рабов» // Родина. 2014, июнь. № 6. С. 16—20.

42. Формозов А. А. ГАИМК как центр советской исторической мысли в 1932—1934 гг. // Формозов А. А. Русские археологи в период тоталитаризма. Историографические очерки. М., 2006. С. 162—184; Крих. Образ древности… С. 118.

43. Производственный план сектора рабовладельческой формации ГАИМК на 1932 г. // РО НА ИИМК РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 2. Л. 45.

44. План работы сектора рабовладельческой формации ГАИМК в 1932 г. // РО НА ИИМК РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 23. Л. 7.

45. Формозов. ГАИМК как центр советской исторической мысли в 1932—1934 гг. С. 171.

46. Струве В. В. Египет. Древняя история (до арабского завоевания) // Большая советская энциклопедия. Изд. 1-е. Т. 24. М., 1932. С. 356—371. Трудно сказать, почему Струве, несомненно, будучи в курсе конъюнктуры и, казалось бы, имея время для замены текста этой статьи (редакционная работа над томом БСЭ закончилась 13 июня 1932 г.; см. подробнее: Ладынин. Концепция феодализма на древнем Востоке и работы В. В. Струве… С. 261), не сделал этого: возможные объяснения могут варьироваться от предположения, что он все же не сознавал перспективы полного вытеснения «рабовладельческой концепцией» всех ее мыслимых альтернатив до неизвестных нам чисто личных или производственных моментов.

47. РО НА ИИМК РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 33. Л. 1.
9

Сказанное, по сути дела, решает вопрос о приоритете Авдиева или Струве в разработке концепции рабовладения на древнем Востоке: если Авдиев отказался от «феодальной концепции» в ее пользу лишь в первые месяцы 1933 г. (вероятнее всего, после сталинской речи), то Струве, судя по документам ГАИМК, нарабатывал материал для нее в течение предыдущего года, используя, в частности, столь специфический и отсутствовавший у Авдиева навык, как знание шумерского языка48. Внезапность и радикальность смены позиции Авдиева в первые месяцы 1933 г. невольно наводит на мысль, что до этого он не так уж верно оценил направленность теоретических работ в ленинградской штаб-квартире ГАИМК в 1932 г. и «среагировал» лишь на сталинскую речь. Примечательно, что его работа «Элементы древневосточного общества» датирована как раз тем временем, когда в Ленинграде полным ходом шла подготовка пленума ГАИМК по рабским восстаниям. К сожалению, мы не знаем, выступил ли Авдиев с докладом, текст которого, согласно его указаниям, и представляла собой работа «Элементы древневосточного общества», а также на какую аудиторию этот доклад мог быть ориентирован; однако, как мы уже упоминали, его текст, скорее всего, был в перспективе рассчитан на публикацию. Достаточно интересен и в то же время неясен вопрос, почему столь значительная часть теоретических работ В. И. Авдиева была написана «в стол»: особенности их рукописей и, в частности, их сопоставление с известными нам статьями Авдиева не создают впечатления, что перед нами лишь заметки, сделанные «для себя». Остается предполагать, что либо Авдиев с определенного момента считал полезным иметь наготове теоретические работы, написанные в соответствии с «последними веяниями», но не всегда отдавал их в итоге в печать, либо он не во всех случаях имел практическую возможность их напечатать, что в начале 1930-х гг. могло быть связано с преобладанием в науке о древнем Востоке ленинградских ученых49.

48. Первая исследовательская статья Струве, построенная на материале шумерских документов и выдержанная в духе «рабовладельческой концепции» (Струве В.В. Рабовладельческая латифундия в Сумире III династии Ура (ок. XXIII в. до н. э.) // Сергею Федоровичу Ольденбургу. К пятидесятилетию научно-общественной деятельности. 1882—1932. Л., 1934. С. 495—507), была, по его собственному свидетельству, сдана в печать в начале 1933 г. (Крих С. Б. Автоистория советского ученого: письмо В. В. Струве в редакцию ВДИ // ВДИ. 2017. № 3(77). С. 783).

49. Стоит заметить, что ревность к позиции, занятой в науке В.В. Струве после его знаменитого доклада, хорошо ощущается в неопубликованной рецензии Авдиева на т.н. «краткий курс» «Истории древнего Востока»: Авдиев В.И. /Рец. на:/ В.В. Струве. История древнего Востока. Краткий курс. Подготовлен к печати М. Черемных и Т. Шумовским. Предисловие А. Мишулина. ОГИЗ-ПОЛЭКГИЗ. Москва, 1934. // АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 193. Л. 1—5об.
10

* * *

Обратимся теперь непосредственно к работе В. И. Авдиева «Элементы древневосточного общества». Разумеется, ее текст скажет о своем содержании сам; однако, оценивая ее замысел, следует обратить внимание на определенную компромиссность использованных ее автором формулировок. Несогласие Авдиева с концепцией «азиатского способа производства» не является непримиримым или резким; более того, сам вопрос о нем «глубоко дискуссионен» (как будто эта дискуссия имела шансы на продолжение). Оспаривая концепцию феодализма на древнем Востоке, Авдиев вроде бы считает возможным говорить об «элементах феодализма в древневосточном обществе»; общая же оценка этого этапа истории сводится к тому, что он признается «переходной базой от родового строя к рабовладению», причем атрибутом в нем первого называется «пережиточное существование общины»50. Как видно, само название работы «Элементы древневосточного общества» не случайно51: Авдиев действительно считает это общество «многосоставным», включающим в себя сразу целый ряд довольно разных в стадиальном отношении укладов. С этим можно было бы согласиться и по существу; однако похоже, что главным мотивом этой позиции Авдиева (как двумя годами ранее и позиции Струве, озвученной в рамках дискуссии об «азиатском способе производства»52) было стремление сохранить «свободу маневра» на случай любого неожиданного поворота событий в советской науке о древности. Проявлением осторожности кажутся и слова Авдиева о недостаточной изученности древневосточного общества, присутствующие также в его более ранних статьях и для науки начала 1930-х гг., в общем, чрезмерные. Легко заметить, что, определяя характер древневосточного общества как переходного от первобытности к рабовладению, Авдиев в первую очередь ориентируется на суждения классиков марксизма, приведенные в работе в изобилии: обращение к древневосточным (по преимуществу, древнеегипетским) источникам в конце статьи, по сути дела, лишь иллюстрирует эти фундаментальные тезисы. Еще одна черта обрисованной Авдиевым картины древневосточного общества — ее статичность: в отличие от Струве, он не пытается очертить схему его эволюции. В рассматриваемой работе это в какой-то мере оправдано тем, что она представляет собой первый опыт Авдиева в оценке древневосточного общества в целом; но, по сути дела, ситуация не изменилась и в более поздних его трудах53.

50. В статье Авдиева 1934 г. это положение, проиллюстрированное цитатами из «Капитала», которые, кстати, есть и в публикуемой работе (см. наши прим. 74—75), приобретает, весьма вероятно, в порядке скрытой полемики с В.В. Струве, вообще весьма резкую формулировку: «Таким образом, нам становится совершенно ясным, что Маркс не находил возможным вдвигать (sic! — И. Л.) древневосточное общество в рамки рабовладельческой концепции» (Авдиев В. И. Сельская община и искусственное орошение в древнем Египте // Историк-марксист. 1934. № 6. С. 71).

51. Ср. появление этого выражения: Там же. С. 70.

52. Ладынин. Концепция феодализма на древнем Востоке и работы В. В. Струве… С. 259—261.

53. Ср., например, второе издание учебника Авдиева, которое, казалось бы, должно было отражать зрелую позицию, высказанную по итогам достаточно острой дискуссии: Авдиев В.И. История древнего Востока. 2-е изд. М., 1953. С. 5—11; см. также: Ладынин И. А., Тимофеева Н. С. Обсуждения учебника В. И. Авдиева «История древнего Востока» в конце 1940-х — начале 1950-х гг. // Scripta antiqua. Вопросы древней истории, филологии, искусства и материальной культуры. Вып. 6. М., 2017. С. 384—390.
11 Работа Авдиева сохранилась в машинописной рукописи на 23 листах, большая часть которых соответствует формату А4; лист 3 по своему размеру составляет в длину чуть больше половины этого формата. Текст содержит правку, внесенную как машинописью, так и от руки, фиолетовыми чернилами (по всей видимости, «вечным пером») и иногда простым карандашом, несомненно, самим автором; наличие правки мы в большинстве случаев не оговариваем. Ссылки на литературу (всего 59) обозначены в тексте цифрами, взятыми в косые скобки: листы с «расшифровкой» этих ссылок не сохранились, но во многих случаях они восстанавливаются достаточно легко и даются нами в примечаниях: восстанавливая ссылки на труды К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, мы приводим их по последним изданным в советское время собраниям сочинений, причем представленный в них русский перевод не всегда совпадает с использованным автором. Текст публикуется в современной орфографии и пунктуации, но с сохранением написаний некоторых собственных имен, обозначений дат и номеров царствований и системы скобок, которые использовал автор. Сокращенные написания слов расшифровываются, их части, восполненные нами, берутся в острые скобки. Номера листов даются в конце текста каждого из них в квадратных скобках.
12 Мы глубоко признательны А. В. Ивановой за копирование текста данной рукописи в Архиве Российской академии наук, Д. А. Изосимову и П. Д. Сенниковой — за его перепечатку в формате документа Word, А. А. Немировскому — за библиографические советы в связи с процитированными автором публикациями месопотамских источников. Следует также сказать об инициативе руководителя проекта РНФ 18-18-00367 «Всеобщая история в системе советской науки, культуры и образования в 1917—1947 гг.» чл.-корр. РАН М. Д. Бухарина, обратившего наше внимание на этот интересный текст и побудившего подготовить его публикацию.
13

Элементы древневосточного общества

 

В 1859 г. Маркс формулировал свое учение о прогрессивных эпохах экономической формации общества в следующих словах, которые должны лежать в основе всех последующих историко-марксистских построений: «В общих чертах азиатский античный феодальный и современный буржуазный способы производства могут быть установлены как прогрессивные эпохи экономической формации общества» /1/54.

54. Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 13. М., 1959. С. 7; см. о категориях марксистской формационной теории и в том числе о термине «азиатский способ производства» в трудах Маркса: Алаев Л. Б. Марксизм // Теория и методология истории. Учеб. для вузов / отв. ред. В. В. Алексеев и др. Волгоград, 2014. С. 68—72.
14 И поскольку эта формула дает всеохватывающую характеристику основных социально-экономических формаций, постольку после Маркса уже нельзя было при изучении социально-экономической структуры того или иного общества обойти вопросов затронутых в ней Марксом. Современный буржуазный способ производства подвергся классическому анализу в исторических трудах основоположников марксизма. Феодальный и антично-рабовладельческий способы производства достаточно ясны в своей структуре для того, чтобы можно было приступить к их исследованию во всеоружии методов диалектического материализма. Но что касается до азиатского способа производства, то вопрос о нем настолько еще глубоко дискуссионен, что в настоящее время приступать к его разрешению приходится с величайшей осторожностью.
15 Основными причинами этого является, во-первых, то, что классики марксизма в своих трудах лишь в самых общих и мимолетных чертах касались вопроса об «азиатском» или «восточном» обществе, не всегда отделяя друг от друга древневосточное и поздневосточное общества и, во-вторыx, то, что современная историческая наука не обладает еще достаточным количеством точных и исторически обоснованных и изученных фактов для раскрытия социально-экономического строения древневосточного общества. Историки, изучающие древний Египет, Переднюю Азию, древнейшие эпохи в истории Индии, Китая и Америки могут в настоящий момент лишь в самых общих чертах наметить основные элементы и вехи развития хозяйства и общества. Поэтому вполне естественно, что все эти построения еще не могут выйти из области «дискуссионных вопросов» и поэтому лишь очень немногие положения могут считаться здесь окончательно разъясненными.
16

С легкой руки консервативнейшего буржуазного историка Эдуарда Мейера, которого никак нельзя подозревать даже в самой слабой симпатии к марксизму, в буржуазной и марксистской [1] исторической науке установился сначала осторожный и обоснованный, а затем уже неосторожный и огульный взгляд на то, что древневосточное общество характеризуется либо элементами феодального строя, либо может быть охарактеризовано как особый тип «восточного феодализма»55. Буржуазные историки, говоря об элементах феодального строя в древневосточном, в частности, в древнеегипетском обществе, сосредоточивали свое внимание главным образом и почти исключительно на политическом строе, на политической форме правления. Так, Эдуард Мейер, а вслед за ним Брестед, Тураев и Виппер характеризовали эпоху Среднего царства в Египте, как развитие «феодального государства», так как некоторое раздробление функций центральной политической власти, ослабление центральной власти фараона и усиление власти местных правителей округов /номов/ — номархов, то что мы бы скорее назвали процессом децентрализации центральной государственной власти, напоминало им схожий процесс распада центральной политической власти в средневековой Европе, в эпоху феодализма. Конечно, одновременно с этим процессом все эти историки, к сожалению, в слишком общей форме, указывали на появление и постепенное усиление земельной знати, все более и более усиливающейся и эмансипирующейся от контроля центральной государственной власти. Так Мейер пишет: «Так как ввод во владение леном старшего сына после смерти отца или даже при его жизни становится неизменным правилом, то таким образом завершился процесс развития системы наследственных княжеств и превращение бюрократического государства Древнего Царства в феодальное государство» /2/56. И совершенно та же самая мысль о децентрализации политической власти вложена Брестедом в ходячую формулу об «образовании феодального государства»: «Страна состояла из агрегата небольших государств или маленьких княжеств, главы которых должны были быть лояльными по отношению к фараону, но не являлись ни его чиновниками, ни его слугами. Некоторые представители поместной знати были “великими владыками” или номархами, управлявшими каждый целым номом; другие владели меньшей вотчиной с укрепленным городом. Следовательно, Аменемхет организовал феодальное государство, не отличавшееся существенно от того, которое мы находим в позднейшей Европе» /3/57. [2]

55. См. в целом об исторической концепции Эд. Мейера: Семенов Ю. И. Эдуард Мейер и его труды по методологии и теории истории // Мейер Эд. Труды по теории и методологии исторической науки. М., 2003. С. 3—21.

56. Meyer Ed. Geschichte des Altertums. 3. Aufl. Bd. 1. 2. Halfte: Die ältesten geschichtlichen Völker und Kulturen bis zum sechzehnten Jahrhundert. Stuttgart; B., 1913. S. 227.

57. Брэстед Д. Г. История Египта с древнейших времен до персидского завоевания. М., 1915. Т. 1. С. 165—166.
17

И ту же самую точку зрения выразил и Тураев в следующих словах: «Много веков корона обессиливала себя, раздавая земли храмам и вельможам и освобождая их от повинностей. За это время образовалось новое поместное дворянство служилого происхождения, но превратившееся в родовое и феодальное» /4/58, и немного далее: «Долгое время везде, особенно в Среднем Египте существовали владетельные фамилии и государство носило характер феодальной державы» /5/59. И, наконец, к той же самой позиции примыкает и Виппер, который, впрочем, высказывается несколько осторожнее, так как указывает лишь на «сходство с событиями и порядками Европы IX—X вв. по Р. Х.» а также и на то, что мы еще ничего не можем сказать о более мелких вассалах в древнем Египте и который поэтому предлагает назвать эту эпоху «удельным или сеньериальным периодом истории Египта» /6/60.

58. Тураев Б.А. История древнего Востока. Л., 1935. Т. 1. С. 210.

59. Там же. С. 218.

60. Виппер Р.Ю. Древний Восток и эгейская культура: Пособие к университетскому курсу. 2-е, дополн. изд-е. М., 1916. С. 53. Скепсис Авдиева по отношению к взглядам Р. Ю. Виппера (кстати, одного из его учителей в Московском университете) на историю древнего Египта проявился в его реферате 1920 г.: АРАН. Ф. 1782. Оп. 1. Д. 237. Л. 1—19. О восприятии Виппером истории древнего Египта и древней Месопотамии см. теперь: Алмазова Н. С. Единая концепция истории древности в работах Р. Ю. Виппера дореволюционного периода // Аристей. 2019. Вып. ХХ. С. 260—283.
18 Так как я сейчас не имею возможности полностью рассмотреть вопроса об элементах феодализма в древневосточном обществе, я ограничусь лишь тем, что отмечу здесь, что вышеперечисленные историки, говоря о феодальном государстве в древнем Египте, указывали лишь на процесс децентрализации государственной власти и образования поместной аристократии, почти не вскрывая социально-экономического положения средних и низших слоев населения, взаимоотношений этих классов, производственных отношений и основных характерных черт данного способа производства. [3]
19

Но не только одни буржуазные историки защищали в своих трудах тезис о существовании на древнем востоке феодального строя. Эта же точка зрения была выдвинута также и рядом марксистских историков, в частности во время знаменитой дискуссии об азиатском способе производства, которая велась в отделениях Коммунистической академии в Тифлисе и в Ленинграде в 1930—1931 гг. /7/61. И во время этой дискуссии ярко обнаружились два поразительных факта: во-первых историки-марксисты странным образом попали в плен к буржуазной науке, повторяя методологические и принципально социологические и даже историологические положения, четко выраженные в трудах современных крупнейших буржуазных историков, а во-вторых, совершили крупную методологическую ошибку, соединив в один социологический комплекс различные виды «восточного» общества, начиная от древнеегипетского общества /5—1 тысяч. до х.э./, древнешумерийского общества, вавилонского общества эпохи Хаммурапи /3 тыс. до х. э./ и кончая поздневосточным обществом XIIX—XIX вв. эпохи внедрения европейской экспансии в Индию и в Китай. Считая методологически необходимым отделить древневосточное общество рабовладельческой эпохи от поздневосточного общества непосредственно докапиталистического периода, я сосредоточу в данном докладе свое внимание именно на древневосточном обществе и постараюсь в самых общих чертах подвергнуть социологическому анализу его социально-экономическую структуру.

61. См. выше и наши прим. 16—17. Очевидно, в данном случае была дана ссылка на издание материалов этой дискуссии.
20 Можем ли мы признать существование феодального строя на древнем Востоке в дорабовладельческую эпоху и подтверждается ли такая точка зрения историческими фактами и высказываниями классиков марксизма? Приступая к нашему анализу древневосточного общества, мы должны в первую очередь дать новый ответ на этот вопрос.
21

Тов. Годдес62, устанавливая отличительные признаки феодализма, выдвинул в качестве самых общих, специфических, характернейших и важнейших следующие признаки:

  1. Натуральное хозяйство при условии соединения земледелия и промышленности в домашнем хозяйстве.
  2. Земледелие, как основа хозяйства.
  3. Основой высасывания прибавочного продукта из [4] непосредственных производителей служит земельная собственность.
  4. Сочетание крупного землевладения с мелким производством, причем непосредственный производитель ведет здесь в основном самостоятельно свое хозяйство.
  5. Личная зависимость /ленные отношения/.
  6. Иерархия политической власти, соответствующая иерархии земельной собственности63.

Подводя итоги, Годдес в таких словах дает общее определение феодализма: «Феодализм можно определить так: земельная собственность — база присвоения прибавочного продукта, непосредственный производитель ведет самостоятельное хозяйство; в отношениях между собственником средств производства и непосредственным производителем господствует внеэкономическое принуждение, иерархии земельной собственности соответствует иерархия политической власти». /8/64.

62. Написание автора. Годес Михаил Соломонович (1901—1937) — участник революции и Гражданской войны, советский общественный деятель, преподаватель ряда военных, партийных и общегражданских вузов Ленинграда, специализировавшийся по новейшей истории Европы и Америки, китаеведению, экономике Востока. Репрессирован, посмертно реабилитирован; см.: Годес Михаил Соломонович // Люди и судьбы. Биобиблиографический словарь востоковедов — жертв политического террора в советский период (1917—1991). [Электронный ресурс]. 2004. URL: >>> (дата обращения: 10.06.2019).

63. См. доклад М. С. Годеса: Дискуссия об азиатском способе производства. С. 5—34.

64. Там же. С. 30.
22 Установив эти основные признаки феодализма, Годдес не дал себе труда проверить на конкретном материале и на соответствующих высказываниях основоположников марксизма насколько соответствуют эти признаки социально-экономическому строению древневосточных обществ. Но так как этот вопрос в настоящий момент вполне назрел, то мы должны теперь приступить к его разрешению. Итак, начнем с обзора признаков феодализма, следуя тому порядку в котором их привел Годдес.
23

1. Натуральное хозяйство в его чистом виде, ойкосное хозяйство, при котором каждое хозяйство себе довлеет, не завися от других, существуя в отрыве от рынков обмена и товарного производства без всякого сомнения уже не существовало в классических культурных странах древнего Востока в древнем Египте, в Шумере, в древнем Вавилоне, Ассирии и других странаx, связанных с ними типологическими, культурными и торговыми связями65. В древнем Египте уже в эпоху Древнего и Среднего Царства мы можем говорить о развитии как внутренней, так и внешней торговли, произошедшей в результате отделения ремесла от земледелия. О торговых сношениях с Пунтом мы читаем уже на Палермском камне, где говорится о том, что «были привезены из страны малахита … Пунта 30.000… мирры, электрума 2 600 … досок» /9/66. И в этих же древнейших анналах сохранилась запись о доставке 40 кораблей, груженных кедровым лесом, очевидно, [5] из Сирии, славившейся даже в более поздние времена своим знаменитыми ливанскими кедрами /10/67. Эта внешняя торговля с Сирией и с Пунтом получила свое дальнейшее развитие в эпоху Среднего и Нового Царства. Известными строго установленными историческими фактами в данном отношении являются экспедиция, совершенная египтянами в вост пустыню при Ментухотепе 3-ем, колонизация ими восточных оазисов и побережья Красного Моря, колонизация Нубии, связанная с целым рядом военных походов при Сенусертах, торговля с Сирией, в частности доставка кедров из Библа при Аменемхете III, расцвет торговли с Пунтом и знаменитая экспедиция в Пунт, снаряженная при Хатшепсут, наконец, развитие торговых связей со странами Эгейского моря и Передней Азии вплоть до Месопотамии и Кавказа. При этом следует указать на то, что Египет, ведя эту широкую внешнюю торговлю, ввозит главным образом сырье. Но об этом, впрочем, несколько подробнее дальше. /11/. Не меньшее значение имела и внутренняя торговля, зафиксированная на целом ряде изображений сцен рыночной торговли и в целом ряде документов, среди которых особенный интерес приобретает документ о продаже дома, восходящий к эпохе Древнего царства /12/68. И к этой же эпохе относится, очевидно, появление весовых единиц обмена в виде металлических золотых или медных колец — своего рода еще нечеканенной монеты. История Месопотамии эпохи городов Древнего Шумера и Агадэ69 дает нам возможность констатировать аналогичные факты. Одна таблетка из Лагаша эпохи Агадэ красноречиво говорит о широкой внешней торговле в следующих словах: «Чтобы построить храм Нингирсу, эламит приходил из Элама, житель Суз приходил из Суз, Маган и Мелуха из гор доставляли лес; чтобы построить храм Нингирсу, в своем городе Гирсу всех их собрал Гудеа» /13/70. Все более и более развивающийся внешний и внутренний товарный обмен требовал также как и в Египте появления зачаточных форм денежного хозяйства, о которых нам говорит другой клинописный текст той же эпохи Агадэ: «Выдача серебра произведена за покупку 1/ рабов, 2/ овощей и ячменя, 3/ сала71, 4/ на уплату садовнику, 5/ в уплату недоимки с процентами, 6/ в виде вкладов от разных лиц» /14/72. Наконец, кодекс Хаммурапи и документы этой эпохи дают нам возможность установить факт необычайного роста этой торговли, которая теперь проводится [6] уже на комиссионных началах через специальных агентов /15/. Развитие ремесла и торговли влечет за собой развитие городов, как центров ремесла и обмена, центров скрещения торговых путей, военных крепостей и центров политической власти, административного управления. Таковы в Египте древние Мемфис, Гелиополь, Кахун, Фивы, целый ряд городов в древней Месопотамии, начиная от эпохи Шумера: Урук, Эриду, Ворсиппа, Сиппар, Ширпурла, Ур, недавно раскопанный Пенсильванской экспедицией, древние ассирийские города, которые уже в 3-ем тыс. вели оживленную торговлю со своими далекими каппадокийскими колониями в Малой Азии, как то явствует из знаменитого архива, недавно найденного в Гюль-Тепе, таковы древние города Сирии, островные центры, как например, Крит, наконец, недавно раскопанные города древней Индии, обнаруженные в Пенджабе в долине Инда, около Мохенджо-Даро и Хараппа, необычайно близкие по своей культуре к древнешумерийским городам /16/. И этот этап в развитии исторического процесса, характерный именно для древневосточного общества дорабовладельческой античной эпохи прекрасно обрисован в своих типологических чертах Энгельсом:

65. Данный аргумент Авдиева очень напоминает оценку древневосточного общества Эд. Мейером в контексте его возражений против «ойкосной теории» К. Бюхера: Мейер Эд. Экономическое развитие древнего мира. М., 1910. С. 11—19. Нет сомнений, что данная брошюра Мейера с кратким изложением его теории исторического процесса была Авдиеву известна.

66. Палермский камень — погодная летопись событий, происходивших при царях Египта Раннего и Древнего царств, которая была составлена в эпоху V династии; путешествие в Пунт, свидетельство о котором приводит Авдиев, относится ко времени царя V династии Сахура (видимо, к его Году 13): BAR I 70 (§ 161); Wilkinson T. A. H. The Royal Annals of Ancient Egypt: The Palermo Stone and its Associated Fragments. L.; N. Y., 2000. P. 168—171.

67. Царствование Снофру (IV династия): BAR I 66 (§ 146); Wilkinson. The Royal Annals… P. 141—143.

68. Несомненно, имеется в виду купчая на дом из Гизы, известная по крайней мере с начала 1910-х гг.: Перепелкин Ю. Я. Меновые отношения в староегипетском обществе // Советское востоковедение. Вып. VI. М.; Л., 1949. С. 303—304 (прим. 4 — доступные к началу 1930-х гг. издания этого памятника).

69. Написание, используемое Авдиевым для передачи термина «Аккад», очевидно, вслед за М. В. Никольским (с некоторым искажением его написания: см. наше прим. 72).

70. Шилейко В. К. Вотивные надписи шумерских правителей: Клинописные тексты памятников Южной Месопотамии, собрания Н.П. Лихачева. Петроград, 1915. С. XXX.

71. Приводим данное слово согласно цитируемому изданию; у Авдиева из-за машинописного исправления неясно (возможно, «сада»).

72. Никольский М. В. Документы хозяйственной отчетности древнейшей эпохи Халдеи из собрания Н. П. Лихачева. Т. 2. Эпоха династии Агаде и эпоха династии Ура. М., 1915. С. 17. Обратим внимание, что Никольский в данном случае не переводит конкретный документ, а суммирует своими словами содержание сразу целого ряда документов, так что «цитата», приведенная Авдиевым якобы из клинописного текста, сугубо мнима.
24

«Город, окружающий своими каменными стенами, башнями и зубцами каменные или кирпичные дома, сделался средоточием племени или союза племен; громадный прогресс в строительном искусстве, но вместе с тем и признак увеличивавшейся опасности и потребности в защите. Богатство быстро возрастало, но это было богатство отдельных лиц; ткачество, обработка металлов и другие все более обособляющиеся ремесла становились все многостороннее и искуснее; земледелие стало давать теперь наряду с хлебом, стручковыми растениями и овощами также масло и вино, изготовлению которых научились. Столь разнообразная деятельность не могла уже выполняться одним и тем же лицом; произошло ВТОРОЕ КРУПНОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА: ремесло отделилось от земледелия. Непрекращающийся рост производства, а вместе с ним и производительности труда повышал ценность человеческой рабочей силы; рабство, только возникавшее и случайное на предыдущей ступени развития, становится теперь существенной частью общественной системы; рабы перестают быть простыми помощниками, десятками их гонят теперь работать на поля и в мастерские. С распадением производства на две крупные основные отрасли, земледелие и ремесло, возникает производство [7] непосредственно для обмена, товарное производство, вместе с ним появляется торговля не только внутри племени и на границах его, но уже и морская торговля. Все это еще в весьма мало развитом виде; благородные металлы начинают становиться преобладающим — всеобщим товаром — деньгами, но еще не чеканятся, обмениваясь лишь по простому весу» /17/73. Таким образом, первый и основной тезис Годдеса о натуральном хозяйстве и соединении земледелия и промышленности в домашнем хозяйстве не может быть применен к древневосточному обществу, ибо он противоречит конкретно-историческим фактам и не подтверждается соответствующими высказываниями классиков марксизма, больше того даже противоречит той яркой картине, которая была широкими мазками нарисована Энгельсом в «Происхождении семьи, частной собственности и государства».

73. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 21. М., 1961. С. 163.
25 2. Земледелие — основа хозяйства. Уже то, что нами было сказано относительно развития ремесел в древневосточных странах, ясно указывает на то, что все еще переоценивается аграрный характер экономической структуры древневосточных государств. А ведь мы точно знаем, исходя из свидетельств абсолютно достоверных источников, что такие страны, как древний Египет, начиная с эпохи Древнего царства, ввозили большое количество сырья. С Синайского полуострова, а затем из Кипра доставляли медь, основной материал, необходимый для египетской металлургии. А в более позднее время из глубинных стран передней Азии, а, может быть, даже из Малой Азии привозили в Египет железо. Золото в Египет привозили из южных нубийских колоний. Таким же импортным сырьем было и олово, необходимое для приготовления бронзы. Уже с эпохи архаики египтяне делали различные предметы, а в том числе и орудия из обсидиана, который они привозили из очень далеких стран, весьма возможно даже из областей центр. Кавказа. Большое количество разнообразнейшего сырья привозилось из Сирии. Так, Тураев указывает на то, что египтяне импортировали из Сирии ладан, древесное масло, мед, вино, пшеницу, мелкий и крупный рогатый скот, олово, лазурит, малахит, различные лекарственные растения, смолы, необходимые для бальзамирования, строевой и мачтовый лес, слоновую кость. Поставщиком сырья для древнего Египта была и южная страна Пунт, откуда египтяне вывозили мирру /деревьями и мешками/, [8] слоновую кость, дерево /в частности черное/, корицу и прочие пряности, обезьян, собак, шкуры пантер, электрум и рабов. Все это указывает на то, что значительную долю древнеегипетского импорта составляли различные виды сырья, которые были необходимы для нормального функционирования и органического развития древнеегипетских ремесл, которые достигли довольно крупного развития особенно в эпоху развития Нового Царства, когда торгово-колониальная экспансия Египта достигла высшей точки своего развития. Об этом высоком развитии ремесл в древнем Египте говорят древнеегипетские памятники, свидетельствующие о высоко развитых формах металлургии, обработки глины, камня, дерева и кости, выделки тканей, предметов из кожи и папируса /18/. И те предметы, которые с таким искусством выделывали древнеегипетские ремесленники, потреблялись частью на внутреннем рынке, а частью служили для целей экспорта. Раскопки в Нубии, на Крите, в Сирии, в частности в Библе, который, как известно, был одним из древнейших опорных пунктов египетской торговли на востоке, показали наличие целого ряда разнообразнейших предметов местной древнеегипетской продукции, которые, очевидно, были экспортированы еще в древности из Египта в эти страны, с которыми, как мы знаем из источников, древние египтяне в течение всей своей истории поддерживали оживленную торговлю. Итак, рост производительных сил на базе первых крупных общественных разделений труда, отделения скотоводства от земледелия и выделения ремесла из земледелия вызвали первичные формы меновой торговли, дальнейшее развитие которой форсировало захват рынков сырья и рост ремесл, отчасти потреблявших это привозное иноземное сырье, которое египтяне обменивали на продукты своих местных ремесл.
26 3. Если два первых признака, установленных Годдесом для феодализма, могут быть приняты для древневосточного общества лишь с такими оговорками, которые разрушают их основное значение, то третий признак не имеет в себе ничего специфического. Ведь если мы говорим, что основой высасывания прибавочной собственности является земельная собственность, то мы этим еще не вскрываем основных классовых и производственных отношении, так как мы не указываем, кому принадлежала земля, и кто присваивает и продает прибавочный продукт, [9] являясь его юридическим и фактическим собственником. Ведь земельная собственность играла крупную роль при высасывании прибавочной собственности не только в феодальном, но и в рабовладельческом обществе, особенно в эпоху крупного латифундиального хозяйства. Однако мы имеем здесь различные общественно-экономические формации. И Маркс это различие очень тонко и глубоко вскрыл в 3-ем томе «Капитала» в словах:
27

«При рабовладельческих отношениях, при крепостных отношениях, при отношениях, в основе которых лежит обложение данью /поскольку имеется в виду первобытная община/ присваивает, а следовательно и продает продукты рабов рабовладелец, феодал, взимающее дань государство»74; и дальше: «При указанных прежде способах производства главные владельцы прибавочного продукта, с которыми имеет дело купец — рабовладелец, феодальный сеньер, государство /например в лице восточного деспота/ являются представителями потребляющего богатства»75 /19/. А поскольку владение прибавочным продуктом в докапиталистических формациях теснейшим образом было связано с правом собственности на землю, постольку важнейшее значение в данном случае для вскрытия социально-экономической структуры приобретает вопрос о том, кто являлся собственником земель в той или иной формации.

74. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том третий. Книга III: Процесс капиталистического производства, взятый в целом. Часть первая (главы I—XXVIII) // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 25. Ч. 1. М., 1961. С. 358.

75. Там же. С. 363.
28

4. Совершенно не соответствует структуре древневосточного хозяйства и общества четвертый признак, установленный Годдесом для феодального строя, а именно сочетание крупного землевладения с мелким производством, причем непосредственный производитель ведет здесь в основном самостоятельно свое хозяйство. Громадное количество древнеегипетских изображений показывает нам крупное хозяйство с крупным концентрированным производством, в котором хозяйство ведется не непосредственным производителем, а владельцем всего крупного хозяйства. Таково поместье крупного чиновника 6-ой династии «начальника припирамидного города пирамид Исеси, Усер-ен-Ра и Менкаура, первого под царем, начальника жрецов, судьи, местного управителя, состоящего при тайнах, хранителя всех свитков царя Птахотепа», изображенное на стенах его гробницы76 /20/ где мы видим интереснейшие сцены крупных организованных охот, скотоводства, птицеводства, рыболовства и кораблестроения и где даже указаны цифровые данные, характеризующие размер [10] птицеводческого хозяйства этого крупного чиновника, жившего в 4-ом тысячелетии до х.э. Так, надписи указывают на то, что у него было гусей «ра»77 121.200, гусей «терп»78 121.200, гусей «смен»79 11.110, лебедей 1225, уток 241.2280 и голубей 111.200. Если эти цифры и несколько преувеличены, то все же они настолько велики, чтобы даже при некотором сокращении характеризовать крупное землевладение, соединенное с крупным хозяйством. Крупное поместье изображено далее на рельефах, покрывающих стены81 такого же крупного чиновника времени Среднего Царства, бывшего номархом в Бенихассане Хнумхотепа /21/82. И такой же тип крупного поместья характерен также и для Нового Царства. На стенах гробницы Хаэмхета изображены земледельческие работы, вспахивание земли плугами, вскапывание земли мотыгами и разрыхление земли молотками, которые выполняются 20-ю людьми83. Вряд ли все эти люди, соединенные вместе, по представлению древнеегипетского художника, вели самостоятельно свои мелкие хозяйства. Здесь перед нами типичный образец латифундиального хозяйства, в котором все работы выполняются, очевидно, при помощи рабского труда /22/. Наряду с концентрированными земледельческими хозяйствами большое значение в древнеегипетской экономике имели и сосредоточенные ремесленные производства, как например, та литейная мастерская, которая изображена на стенах гробницы Ипу-им-Ра /Н. Ц./ /23/84, где мы видим 12 работающих мастеров, или та металлургическая мастерская, которая изображена на стенах гробницы Менхепер-Ра-сенеба времени 18-ой династии Н. Ц. и где также работает 10 человек /24/85. Известным фактом является существование крупных храмовых хозяйств, в которых производство было в значительной степени концентрированным. Так, например, на стенах гробницы Нефер-ренпет 19-ой династии времени Нового Царства изображены мастерские храма Амона, в которых работает свыше 20 человек /25/86. Наконец, самым разительным образцом крупного концентрированного производства времени Нового Царства является то грандиозное хозяйство, которое изображено на стенах гробницы Рехмира /26/87. Здесь в этом громадном хозяйстве храма Амона, судя по прекрасным фрескам из гробницы Рехмира, работало до 150 ремесленников: металлистов, деревообделочников, кожевников, стоойтелей, скульпторов и тому подобных. Все это нам ясно говорит о наличии крупного концентрированного производства в древнем Египте. [11]

76. См. издания и полную библиографию текстов и изображений гробницы по PM2 III.2. 600—605 (так называемый«Птаххотеп II»).

77. Wb. II.393: rA. См. характеризуемый здесь рельеф: Quibell J. E. The Ramesseum. With translations and comments by W. Spiegelberg. And the tomb of Ptah-hetep / Сopied by R. F. E. Paget and A. A. Pirie. With comments by F. Ll. Griffith. L., 1898. Pl. XXXI (слева внизу).

78. Id. V.387: Trp; гусь или утка.

79. Id. IV.136: smn.

80. Так у Авдиева. Этой цифры в надписи на рельефе нет: в его нижнем регистре присутствует, очевидно, неправильно прочитанная цифра 121022.

81. Так в тексте: явно пропущено слово «гробницы».

82. Гробница BH 3; см. PM IV. 144—149.

83. Гробница TT 57; см. PM2 I.1. 113—119.

84. Гробница TT 39; см. PM2 I.1. 71—75.

85. Гробница TT 86; см. PM2 I.1. 175—178.

86. Гробница TT 133; см. PM2 I.1. 249—250.

87. Гробница TT 100; см. PM2 I.1. 206—214.
29

Такие же крупные хозяйства, очевидно, стоящие в связи с крупным патэсиально-храмовым землевладением находим мы и в Ширпурле88 шумерийской эпохи в царствование Урукагины, Лугальанды и Энлитарзи. Реестры выдачи провианта лицам, работавшим в поместье, очевидно принадлежавшем богине Бау, так как зерно выдается из запаснов храма этой богини, насчитывают от 190 до 230 мужчин, женщин и детей, разбитых на ряд рабочих партий или артелей /26/89. Таким образом, крупные хозяйства и крупные производства были характерны не только для древнего Египта, но и для древних культурных стран Передней Азии.

88. Принятое в первые десятилетия ХХ в. (в частности, у Б. А. Тураева: Тураев. История древнего Востока. Т. 1. С. 358) чтение названия месопотамского города и нома Лагаш.

89. Исследования архива храма богини Бау в Лагаше в 1920-е — в начале 1930-х гг. велись прежде всего А. Даймелем: Deimel A. Sumerische Tempelwirtschaft zur Zeit Urukaginas und seiner Vorgänger. Abschluss der Einzelstudien und Zusammenfassung der Hauptresultate. Roma, 1931 (Analecta orientalia, 2); см. Козырева Н.В., Козлова Н.В. Историография истории древней Месопотамии с древнейших времен до конца II тыс. до н.э. // Историография истории древнего Востока. Учеб. для вузов / Под ред. В. И. Кузищина. Ч. 1. М., 2008. С. 393.
30 5. Чрезвычайно сложным и важным вопросом является вопрос о личной зависимости человека в эпоху феодального строя, которая устанавливается в связи с земельными наделами и пожалованиями и образует тип так называемых ленных отношений. Конечно, нельзя отрицать того факта, что на древнем Востоке центральная власть в некоторые эпохи и в некоторых странах раздавала земли из государственного земельного фонда, содействуя тем самым процессу образования земельной поместной знати. Но все же, несмотря на это, мы не можем здесь говорить о ленных феодальных отношениях, так как здесь на основании этих земельных раздач создаются отношения лишь между государством и отдельными лицами, а не между отдельными людьми, как то было в феодальной Европе. Ведь государство на древнем Востоке было, как на то не один раз указывали Маркс и Энгельс, верховным собственником всей земли, и поэтому здесь отношения возникали не между феодалами и крепостными, а между государством, взимающим дань в лице отдельных правителей, и тех лиц, кои получали земли от короны. Поэтому и на древнем востоке нам не приходится говорить ни о коммендациях, ни о тех отношениях, которые создавали категорию людей, называвшихся в феодальной Франции hommes liges. И поэтому прав Виппер, когда он говорил относительно древнего Египта: «Что же касается порядков быта мелких вассалов или характерных для европейского средневековья феодальных хартий, то о них ничего не известно. Поэтому осторожнее будет назвать эпоху удельными или сеньериальным периодом истории Египта» /27/90.
90. См. выше наше прим. 60.
31 6. И равным образом нет никакой возможности говорить о иерархии политической власти, которой соответствовала [12] иерархия земельной собственности. Ведь в понятие иерархии входит понятие ступенчатого строения власти, а на древнем Востоке мы видим лишь две основные ступени: государственную власть и местных областных правителей, которые лишь в некоторые эпохи в некоторой степени эмансипируются от постоянного контроля центрального аппарата, что ни в коей степени не похоже на постоянную многоступенную иерархию феодального строя. И наконец на древнем Востоке мы не видим того многоступенного дробления земельного фонда, которое соответствует лестнице феодальных отношений. Таким образом, и в этом последнем пункте неправильно было бы находить аналогию между древневосточным и феодальным обществом.
32

Итак, подробный разбор теории «древневосточного феодализма» показал нам, что эта теория в своих исходных точках и корнях восходит к буржуазной историографии, в частности к классической работе реакционнейшего немецкого историка Э. Мейера91 и не только не подтверждается конкретно-историческими фактами, но как раз наоборот, как мы это только что показали, противоречит тому социально-экономическому строю древневосточного общества, который теперь уже отчасти может быть восстановлен на основании сохранившихся памятников и документов. Далее, эта теория древневосточного феодализма в корне противоречит теории Маркса о прогрессивности социально-экономических формаций, ибо она устанавливает наличие феодального строя до рабовладельческого общества и после него. Таким образом, эта теория устанавливает не прогрессивность формации, а их круговращение, возвращаясь к старой буржуазной теории Джан-Батиста Вико /1668—1744 гг./, получившей новую редакцию в блестящей, но архиреакционной буржуазной концепции Освальда Шпенглера92.

91. В схожем контексте, но еще более агрессивно Авдиев приводит цитату из брошюры: Мейер Эд. Рабство в древности. Петроград, 1923. С. 25—26; см. Авдиев. Рабовладение на Древнем Востоке. С. 12.

92. См. об историософском значении концепций Дж. Вико и О. Шпенглера: Ламберг-Карловски К., Саблов Дж. Древние цивилизации: Ближний Восток и Мезоамерика. М., 1992. С. 22—23, 29—31. Ссылка на Шпенглера в этом контексте — вне сомнения, рефлекс общеевропейского и в том числе свойственного советской интеллигенции культурного багажа 1920-х гг. Ср. с гораздо более агрессивным упоминанием теорий и Вико и Шпенглера как реакционных: Авдиев. Рабовладение на Древнем Востоке. С.12—13.
33 И уже поэтому нам должно конечно быть ясно, что теория древневосточного феодализма ни в коей мере не основывается на высказываниях основоположников марксизма, но прямо таки им противоречит. Ведь даже автор этой теории Годдес сам указывал на то, что «Маркс в ряде своих высказываний об азиатском способе производства имел в виду именно специфическую формацию» /29/93. Не подвергая в данный момент критике теорию об азиатском способе производства, как о специфической формации, так как эта теория уже достаточно подробно была [13] разобрана и подверглась достаточно строгой критике во время дискуссии об азиатском способе производства, я хочу теперь указать лишь на то, что имеется ряд веских оснований для того, чтобы отвергнув теорию «древневосточного феодализма», а также теорию «азиатской формаций», выдвинуть совершенно иную точку зрения.
93. Дискуссия об азиатском способе производства. С. 21.
34 В целом ряде своих произведений классики марксизма указывали на то, что восточное и в частности древневосточное общество теснейшими нитями связано с одной стороны с родовым строем, с эпохой первобытно-коммунистической формации общества, с другой стороны с эпохой рабовладения и античного способа производства. Эти взгляды Маркса и Энгельса нашли свое выражение, как в ряде их классических произведений, так и в их переписке. Так в письме Маркса к Энгельсу от 2 июня 1853 г. мы читаем:
35 «У всех восточных народов можно, с тех пор как этот процесс происходит, установить общее взаимоотношение между оседлостью одной части этих племен и продолжающимся кочевничеством другой части» /30/94.
94. Маркс К. Маркс — Энгельсу, 2 июня 1853 г. // // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 28. М., 1962. С. 214.
36 Так как кочевничество характеризует охотничье и скотоводческое хозяйство эпохи родового коммунизма и так как Маркс в данном случае ясно указывает на продолжающийся характер этого исторического факта, то мы здесь имеем ясное указание то, что восточное общество в своих корнях связано с родовым строем, а в своей заключительной фазе с какой-то новой уже социальной формой.
37 И эта новая социально-экономическая форма, которая характеризуется наличием рабства и тем, что прибавочный продукт присваивает рабовладелец, несомненно, восходит своими корнями к родовому строю, ибо рабство рождается в недрах родового строя. Об этом абсолютно ясно пишет Энгельс в «Происхождении семьи»:
38 «Наряду с разделением на свободных и рабов появляется различие между богатыми и бедными — обусловленное новым разделением труда новое разделение общества на классы. Имущественные различия между отдельными главами семей разрушают древнюю коммунистическую семейную общину везде, где она еще сохранилась, вместе с тем исчезает и совместная обработка земли за счет этой общины» /31/95 [14]
95. Энгельс. Происхождение семьи… С. 163—164.
39

И дальше96:

«Из первого общественного разделения труда возникло и первое крупное разделение общества на два класса — господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируемых» /32/97.

96. Вопреки этому указанию, нижеследующая цитата находится в тексте Энгельса не после, а перед предыдущей.

97. Там же. С. 161.
40 «Непрекращающийся рост производства, а вместе с ним и производительности труда, повышал ценность человеческой рабочей силы: рабство, только возникавшее и случайное на предыдущей ступени развития становится теперь существенной частью составной общественной системы: рабы перестают быть простыми помощниками, десятками их гонят теперь работать на поля и в мастерские» /33/98.
98. Там же. С. 163.
41 «Так постепенно отрываются органы родового строя от своих корней в народе, в роде, в фратрии, в племени, а все родовое общественное устройство превращается в свою противоположность: из организации племен для заведования своими собственными делами оно превращается в организацию для грабежа и угнетения соседей, и соответственно этому его органы из орудий народной воли превращаются в самостоятельные органы государства и угнетения против собственного народа. Но это никогда не могло бы случиться, если бы алчное стремление к богатству не раскололо членов рода на богатых и бедных, если бы “имущественные различия внутри одного и того же рода не превращали общность интересов в антагонизм между членами рода” /Маркс/ и если бы распространившееся рабство не повело уже к тому, что добывание средств к существованию собственным трудом стало признаваться делом достойным раба, более унизительным, чем грабеж» /34/99.
99. Там же. С. 165.
42

И эта же самая точка зрения нашла свое яркое выражение в «Лекции о государстве», прочитанной Лениным в 1919 г., где Ленин говорит:

«развитие всех человеческих обществ в течение тысячелетий во всех без изъятия странах показывает нам общую закономерность, правильность, последовательность этого развития, таким образом, что вначале имеем общество без классов — первоначальное патриарxальное, первобытное общество, в котором не было аристократов; затем общество, основанное на рабстве, общество рабовладельческое... Рабовладельцы и рабы — первое крупное деление на классы» /35/100. [15]

100. Ленин В.И. О государстве // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 39. М.: Изд-во полит. лит-ры, 1974. С. 70.
43 И если таким образом древневосточное общество еще тесно связано с эпохой родового коммунизма, причем в недрах этого самого родового строя уже зарождаются первичные формы рабства, то тем самым должно быть совершенно ясно, что древневосточное общество, типологически предшествуя эпохе развитого рабовладения, должно находиться между ним и родовым строем, образуя таким образом переходную базу от родового строя к рабовладению.
44 И такая точка зрения целиком подтверждается как высказываниями классиков марксизма, так и имеющимся в нашем распоряжении конкретно-историческим материалом. И Маркс и Энгельс в целом ряде своих работ указывали на то, что в древневосточном и даже шире в восточном обществе крепко держалась в качестве реально существующего пережитка родового строя сельская деревенская община, причем взаимоотношения между этой пережиточной существующей общиной и древнейшей формой классового государства, возникшего из необходимости «силой охранять условия существования и господства эксплуатирующих классов от классов эксплуатируемых» /36/101 являются главными причинами застойности восточного общества.
101. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 20. М., 1961. С. 152.
45

«Причинами, — пишет Маркс в письме к Энгельсу, — вполне объясняющими застойный характер этой части Азии несмотря на всю безрезультатность движений, происходивших на политической поверхности, являются следующие два обстоятельства, друг друга взаимно усиливающие: 1/ общественные работы являются делом центральной власти, 2/ наряду с последней вся страна, не считая двух-трех больших городов, расчленена на множество деревень, образующих совершенно обособленную организацию и являющихся совершенно замкнутым в себе мирком» /37/102. И там же дальше: «Должность Potail /в Индии/ обычно наследственна. В некоторых из этих общин земли обрабатываются сообща, в большинстве случаев каждый обрабатывает свой собственный участок. Внутри общины продолжают существовать рабство и кастовый строй»103. Прекрасную характеристику индийской общины дал Маркс в «Письмах об Индии», где он пишет:

«Эти два обстоятельства, то есть, с одной стороны, тот факт, что индусы наравне со всеми восточными народами предоставляли центральному правительству нести заботу об обширных общественных [16] работах, этой основе сельского хозяйства и торговли, а с другой стороны то обстоятельство, что это сельское хозяйство и эта торговля, разбросанные по всей стране, были объединены лишь мелкими центрами на основе домашней связи земледельческого и ремесленного труда — эти два обстоятельства с незапамятных времен создали специфическую социальную систему, так называемую деревенскую общину, которая каждому из этих центров давала самостоятельную организацию и самостоятельную жизнь» /38/104. И наконец, в первом томе «Капитала» Маркс дал отточенный анализ экономического и социального значения этой восточной общины, прочно существующей в качестве пережитка родового строя.

102. Маркс К. Маркс — Энгельсу, 14 июня 1853 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 28. М., 1962. С. 228.

103. Там же. С. 229.

104. Маркс К. Британское владычество в Индии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 13. М., 1957. С. 134.
46 «Те формы кооперации, господство которых в процессе труда мы находим на первых ступенях человеческой культуры... покоятся с одной стороны на общем владении условиями производства, с другой стороны на том, что отдельный индивидуум не порвал еще пуповины, связывающей его с племенем или общиной и спаян с ними столь же тесно, как отдельная пчела с пчелиным ульем» /39/105.
105. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том первый Книга I // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 23. М., 1960. С. 346.
47

И дальше:

«Простота производственных механизмов этих самодовлеющих общин, которые постоянно воспроизводят себя в одной и той же форме и будучи разрушены возникают снова в том же самом месте под тем же самым именем, объясняет тайну неизменности азиатских обществ... Структура основных элементов этого общества не затрагивается бурями, происходящими в облачной сфере политики» /40/106.

106. Там же. С. 371.
48 Характерными чертами хозяйственного и общественного строя этого восточного и в частности древневосточного общества, тесными нитями связанного с родовым коммунизмом, пережитком которого в эту эпоху является сельская община, следует считать земледелие, основанное на сложной системе искусственного орошения, устройство крупных общественных работ центральной государственной властью, в частности по регулированию водоснабжения, отсутствие частной собственности на землю и концентрацию всего земельного фонда в руках деспотического государства. [17]
49

И все эти черты прекрасно характеризованы в целом ряде мест основоположниками марксизма. Так Энгельс в письме к Марксу от 5 июня 1853 г.107 пишет:

«Земледелие здесь построено главным образом на искусственном орошении, а это орошение является уже делом общины, области или центральной системы» /41/108.

107. Описка Авдиева: письма Маркса Энгельсу, датированного этим числом, нет (см. наше следующее примечание).

108. Маркс К. Маркс — Энгельсу, 5 июня 1853 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 28. М., 1962. C. 221.
50

В третьем томе «Капитала» Маркс пишет:

«Если не частные земельные собственники, а государство непосредственно противостоит им, как это наблюдается в Азии в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена, то рента и налог совпадают, или точнее, тогда не существует никакого налога, который был бы отличен от этой формы земельной ренты. При таких обстоятельствах возможно, что отношение зависимости имеет политически и экономически не белее суровую форму, чем та, которое характеризует положение всех подданных по отношению к этому государству. Государство здесь верховный собственник земли. Суверенитет здесь — земельная собственность, концентрированная в национальном масштабе. Но зато в этом случае не существует никакой частной собственности, хотя существует, как частное, так и общинное владение и пользование землей» /42/109.

109. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том третий. Часть вторая (главы XXIX—LII) // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 25. Ч. 2. М., 1961. С. 354.
51 Наконец, в первом томе «Капитала» Маркс сопоставляет азиатский и античный способы производства, устанавливая между ними типологическую близость и тесную связь и подчеркивая в них наличие еще существующих естественно-родовых связей, говорящих о еще не окончательной изжитости форм родового коммунизма, и вместе с нем образование начал классового государства, основывающихся на господстве и подчинении на эксплуатации правящим меньшинством трудящихся масс населения.
52 «Эти старые общественно-производственные организации несравненно более просты и ясны по своему устройству, чем буржуазный, но они покоятся или на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественно-родовых связей с другими людьми, или на непосредственных отношениях господства и подчинения» /43/110.
110. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том первый Книга I. С. 89.
53

Таким образом, становится совершенно ясно, что Маркс и Энгельс смотрели на древневосточное общество, как на переходные от родового строя к рабовладению [18]111.

111. Обратим внимание, что в целом это суждение в целом совпадает с оценкой, которую дает Л. Б. Алаев понятию о специфическом азиатском обществе в работах Маркса до его знакомства с трудами Г. Л. Маурера, выявившими универсальное значение общины в раннеклассовых структурах: Алаев. Марксизм. С. 69.
54 И эта точка зрения классиков марксизма находит свое подтверждение в том историческом материале, который теперь уже находится в нашем распоряжении. К сожалению мы все еще не имеем достаточного материала для того, чтобы целиком вскрыть социально-экономическую структуру древневосточного общества, и поэтому этот вопрос до сих пор еще недостаточно изучен, однако хотя мы и не можем в кратком докладе подвергнуть исследованию весь этот вопрос в полном объеме, мы все же считаем необходимым теперь же указать на две существенные характерные черты древневосточного общества, которые позволяют нам говорить о древневосточном обществе, как переходном от родового строя к рабовладению. Я имею в виду пережиточное существование общины и наличие элементов рабовладения.
55

Целый ряд древнеегипетских текстов говорит нам о существовании в древнем Египте с эпохи Древнего Царства особого древнего общинного совета, суда сару112, кенбет113 или джаджат114, который ведал в отдельных округах делами местного самоуправления, следил за содержанием в порядке оросительной сети и в то же время являлся судом низшей инстанции, ведавшим дела, как гражданские, так и уголовные, причем специальной его юрисдикции подлежали дела, связанные с семейным правом. Пережиточный характер этого совета сару, этого древнего общинного совета особенно резко сказывается в том, что именно в присутствии членов этого совета происходит процедура ввода во владение земельным участком. В надписи Меса мы читаем:

«И тогда привели жреца носилок Иани, который состоял сару Великой Кенбет, и дали земельный участок в присутствии почтенных жителей /нотаблей/ города» /44/115.

112. Корректно сер (Wb. IV. 188—189); см.: Лурье И. М. Очерки древнеегипетского права XVI—X вв. до н.э.: памятники и исследования. Л., 1960. С. 24—25.

113. Wb. V. 53—54. Лурье. Очерки древнеегипетского права. С. 22—42.

114. Wb. V. 528—529; Лурье. Очерки древнеегипетского права. С. 42—45 (исследователь обращает внимание на вероятную связь с далеким общинным прошлым именно этого института, в отличие от кенбета, который можно считать чисто судебным органом). Между тем для Авдиева связь всех этих судебных институтов с общиной стала важным теоретическим положением, в том числе обосновывающим существование общины в Египте в историческое время: Авдиев. Сельская община и искусственное орошение в древнем Египте. С. 70—72, 83; Авдиев. История древнего Востока. С. 189—191. При этом Авдиев не обращает внимания на важнейшее свидетельство о существовании в Египте общины — упоминание известной ему надписи Мечена (Метена в его транскрипции) о приобретении этим вельможей значительного участка земли у коллектива земельных собственников (Urk. I. 2.8, 4.8). Отсутствие более поздних упоминаний таких коллективов привело отечественных исследователей к противоречащему построениям Авдиева выводу о полном исчезновении в Египте свободной сельской общины по крайней мере с середины — второй половины III тыс. до н. э.; см. об этом подробно, с отсылками к литературе: Ладынин И. А. Об одном сюжете социальной истории Египта III тыс. до н. э. // Aegyptiaca Rossica. 2018. Вып. 6. С. 130—147.

115. Gardiner A. H. The Inscription of Mes. A Contribution to the Study of Egyptian Judicial Procedure. Leipzig, 1905. (Untersuchungen zur Geschichte und Altertumskunde Ägyptens; 4/3). P. 9, 32—38. Гробница Меса относится ко времени XIX династии.
56

Судебный характер этого древнего общинного совета, ведавшего главным образом семейными тяжбами и спорами о праве наследования, ясно выступает в следующих текстах из Хатнуба и Абидоса эпохи Среднего Царства:

«Я делаю так, что два брата уходят удовлетворенные благодаря решению кенбет» /45/116 и [19]

«Ибо сын человека, который сделает это /воровство или несправедливость/, подвергнется тому, что его отец /покинет его/ перед кенбет» /46/117.

«Я не брал вещей из наследства, я свободен от обвинений перед кенбет» /47/.

116. Anthes R. Die Felseninschriften von Hatnub. Leipzig, 1928. (Untersuchungen zur Geschichte und Altertumskunde Ägyptens; 9). S. 35. Как можно понять из сносок в статье Авдиева 1934 г. (Авдиев. Сельская община и искусственное орошение в древнем Египте. С. 72. Прим. 10, 12—14), цитаты, «расшифровываемые» нашими прим. 116—119, стали известны ему через посредство публикации: Gabra S. Les conseils de fonctionnaires dans l’Égypte pharaonique: scènes de récompenses royales aux fonctionnaires. Le Caire, 1929.

117. Petrie W. M. F. Abydos. Pt. 3. L., 1904. Pl. XXII.
57 Наконец, целый ряд надписей Нового Царства говорит о том, что совет кенбет ведал делами местного самоуправления, главным образом теми, которые были связаны с искусственным орошением.
58

В Инструкции визирю, сохранившейся в гробнице Рехмира, мы читаем:

«Это он посылает членов кенбет округа, чтобы сделать каналы во всей стране118. Это он призывает членов кенбет округа. Это он их посылает, чтобы они ему сказали то, что касается их местных дел» /43/119.

118. Urk. IV. 1113; BAR II 279 (§ 698). Авдиев совершенно неоправданно слил эту фразу и следующую за ней в единую цитату, неверно поняв их соседство в: Gabra. Op. cit. P. 20.

119. Urk. IV. 1111; BAR II 277 (§ 687).
59

А в рассказе Синухета древний общинный совет джаджат назван «управляющим водой» /49/120.

120. В действительности, «совет, находящийся на воде» (Sin. B209). Появление этого эпитета посреди перечисления богов, которые должны обратить свое благоволение на царя, не оставляет сомнений, что это обозначение группы божеств, что, кстати, оговаривает и С. Габра (Gabra. Les conseils de fonctionnaires. P. 35). По существу, апелляция Авдиева к этому примеру как к обозначению реального общинного совета носит характер откровенного передергивания.
60 Все это нам ясно указывает на то, что в древнем Египте мы находим пережиточные формы древней общины в виде древних общинных советов.
61

Но наряду с этими пережитками эпохи родового коммунизма мы видим также и новые элементы, характеризующие новую социально-экономическую формацию, рабовладение. Как мы уже говорили выше, рабство в своих первичных формах зарождается в недрах родового строя, благодаря распаду родовой коммуны, который объясняется имущественным расслоением. В результате первых крупных общественных разделений труда на базе роста производительных сил происходит накопление избыточного продукта в руках группы имущественно богатых, которые концентрируют эти богатства в одних руках благодаря праву единонаследия, которое в своих пережиточных формах сохраняется в древнем Египте. Так в надписях Д<ревнего> Ц<арства> египтяне часто называют себя «старшим сыном, наследником своего отца» или «хозяином всех его вещей». На одной каирской стеле один египтянин называет себя «старшим сыном, наследником» /50/121.

121. Невозможно установить, какой из многочисленных эпиграфических памятников Каирского музея имеется в виду в данном случае.
62

Это имущественное расслоение, происxодившее еще в недрах [20] родового строя, привело в своем результате к семейно-кабальным отношениям, которые лежат в основе древнейшей формы домашнего рабства. Древнеосетинский быт ярко рисует нам этот процесс, ибо в древнеосетинской семье при наличии еще существующих форм родового строя мы находим полукабальных детей от второй жены номулус так называемых кавдасардов, неполноправных членов семьи, название которых /кавдасард/ означает «родившийся на сене, в хлеву» вместе со скотом, причем слово «кавдасард» вскоре стало приобретать значение «раб» /51/122. Если мы вспомним древнеегипетскую повесть «О двух братьях», то мы найдем в ней поразительную аналогию этому социологическому факту. В этой повести списывается древнеегипетская крестьянская семья, в которой младший сын «готовил одежду, ходил позади скота в поля, справлял пахоту, жал. Он делал все, что ему поручалось в поле. Был его младший брат прекрасный работник» /52/123. Наконец, о таких же семейно-кабальных отношениях читаем мы в надписи на одной пелене Каирского Музея, относящейся к 6-ой династии и содержащей письмо к покойному, в котором вдова призывает помощь покойного мужа, чтобы охранить сына от того, чтобы тот не попал в кабальную зависимость от своего родственника, который незаконным образом овладел его наследством /53/124.

122. См. об этой социальной категории: Гагиев В. Т. Побочные дети феодалов Северного Кавказа. Дисс.... к. и. н. Владикавказ, 2011. С. 104—141.

123. LES 10; Повесть Петеисе III: Древнеегипетская проза / пер. и комм. М. А. Коростовцева. М., 1977. С. 46. Слово, употребленное в данном случае явно в значении «сильный юноша, молодой мужчина» (Wb. I.217.11), Авдиев в порядке своего рода «социологической сверхинтерпретации» понял как «работник».

124. Gardiner A. H., Sethe K. Egyptian Letters to the Dead, Mainly from the Old and Middle Kingdoms. L., 1928. P. 1—3, 13—16, pl. 1; см. теперь: Willems H. The End of Seankhenptah's Household (Letter to the Dead Cairo JdE 25975) // JNES. 1991. Vol. 50. P. 183—191.
63

Эти семейно-кабальные отношения привели в своем результате к первичным формам рабства, которые были известны в древнем Египте уже в эпоху Древнего Царства. В автобиографической надписи Метена, относящейся к 3-уй династии мы читаем:

Метену было пожаловано 12 статов125 земли: «там были люди и скот»126.

125. Явно транскрипция египетской меры площади сечат (Wb. IV.356. греч. арура, 2756,5 м2).

126. Urk. I.2.13-14; Савельева Т. Н. Надписи из гробницы Мечена (перевод и комментарий) // Древний Египет и древняя Африка. Сборник статей, посвящённый памяти академика В. В. Струве / под ред. И. С. Кацнельсона. М., 1967. С. 117.
64 А после смерти Метена в его доме «не было зерна ничего иного в доме, но были люди и мелкий скот» /54/127. Эти люди, которые упоминаются в доме и которые перечисляются наряду со скотом, конечно, являются рабами.
127. Id. 3.17—4.2; Савельева. Там же (Авдиев не понял, что речь о завещании не Мечена, а его отца Инпуэманха).
65 И таких же рабов находим мы и в древнем Шумере. В реестрах служащих и рабочих эпохи Ширпурлы мы находим упоминание «сирот, бесприютных», буквально «не имеющих одежды», так как эти люди образуют целые группы наряду с мужчинами, женщинами и детьми, то очевидно, они являются социальной категорией неполноправных, рабов, наподобие осетинских кавдасардов /55/. [21]
66

В связи с ростом производительных сил появляется потребность в увеличении количества рабочих рук, в увеличении кадров рабов, и эта потребность приводит к грабежам, захватническим войнам, экономической целью которых является захват живой рабочей силы, богатство соседних племен, рынков и древнейших торговых путей. Об этом ярко и образно пишет Энгельс в «Происхождении семьи»:

«Представлялось желательным привлечение новых рабочих сил. Война доставляла их: военнопленные стали обращаться в рабов... Богатства соседей подстрекают жадность народов, которым приобретение богатства представляется уже одной из важнейших жизненных целей. Они варвары: грабеж им кажется более легким и даже более почетным чем упорный труд. Война, которая раньше велась только для отомщения за нападения или для расширения ставшей недостаточной территории, ведется теперь только ради грабежа: становится постоянным промыслом. Недаром высятся грозные стены вокруг новых укрепленных городов: в их рвах зияет могила родового строя, а их башни упираются уже в цивилизацию» /56/128.

128. Энгельс. Происхождение семьи… С. 164.
67 Об этих древнейших захватнических войнах мы читаем на одном из древнейших исторических документов, сохранившихся от древнего Египта, на так называемом Палермском камне, который содержит анналы времени Древнего Царства. Под одним из годов царствования фараона 3-ей династии Снофру стоит: «Опустошение страны негров. Приведено 7 000 живых пленников и 200.000 крупного и мелкого скота. Постройка стены Южной и северной страны, которая названа “Дома Снофру”. Доставка 40 кораблей, груженных кедрами» /57/129.
129. См. прим. 67.
68

Особенно крупного размера достигли эти захватнические войны в древнем Египте в эпоху торгово-колониальной экспансии так наз Нового Царства. Целый ряд надписей этого времени говорит нам о захвате большого количества военнопленных, об обращении их в рабство и раздаче их вельможам и храмам, которые пользовались ими как живой рабочей силой. В надписи Аменхотепа эпохи Аменхотепа III мы читаем: [22]

«Я пересчитал пленных победы Его Величества, ибо это было мне поручено» и там же дальше:

«Я снабдил подданных лучшими пленными рабами, которых Его Величество взял в плен на полях битвы» /58/130.

130. Автобиографическая надпись Аменхотепа, сына Хапу: Urk. IV. 1822.2-3, 1821.6-9; BAR II. 375—376 (§ 916). Первая цитата следует в тексте после второй.
69

Эксплуатация этих военнопленных рабов ясно показана на одной фреске из гробницы Рехмира, где мы видим как военнопленные, превращенные в рабство азиаты приготавливают кирпич и переносят его к месту постройки. Помещенная тут же рядом гиероглифическая надпись гласит:

«Военнопленные рабы, которых привело Его Величество для работ при храме бога Амона» /59/131.

131. Davies N. de G. The Tomb of Rekh-mi-Rē' at Thebes. N. Y., 1943. Vol. II. Pl. LIX.
70

Эти надписи и соответствующие изображения можно было бы увеличить до бесконечности. Мне кажется, что приведенных мною совершенно достаточно для того, чтобы показать каким образом пополнялись запасы живой рабской силы на древнем востоке и какое значение имело рабство и рабский труд в древневосточном обществе. В заключение приведу еще один текст, ясно говорящий нам о награждении вельмож наряду с золотом и землями также и рабами. Этот текст гласит:

«Я был награжден семь раз золотом в присутствии всей страны, /я был награжден/ рабами и рабынями в равном числе, я был награжден полями весьма многочисленными» /60/132.

132. Надпись Яхмоса, сына Абен: BAR II. 6 (§ 6); Urk. IV. 2.
71 Характерным здесь является то обстоятельство, что отдельно перечисляются три: основные и отдельные друг от друга виды наград: золото, рабы и поля.
72 Таким образом, конкретно-исторический материал целиком подтверждает те высказывания классиков марксизма и те основные принципы марксистско-ленинского учения о прогрессивно социально-экономических формациях, исходя из которых мы характеризуем древневосточное общество, как переходное от родового строя к рабовладению. Москва 6 мая 1933.В. И. Авдиев.
73

Сокращение

 

ВДИ — Вестник древней истории. М.

НАА — Народы Азии и Африки. М.

BAR — Breasted J. H. Ancient Records of Egypt. 3rd / ed. Chicago, 1927. Vol. 1—5.

BH — номер гробницы правителя в некрополе Бени-Хасана.

JNES — Journal of Near Eastern Studies. Chicago.

LES — Gardiner A. H. Late Egyptian Stories. Bruxelles, 1932. XV. 101, 100a p. (Bibliotheca Aegyptiaca; 1).

PM2 I.1 — Porter B., Moss R. L. B. Topographical Bibliography of Ancient Egyptian Hieroglyphic Texts, Reliefs and Paintings. 2nd ed. Oxford, 1960. Vol. I. The Theban Necropolis. Part 1. Private Tombs. XX.

PM2 III.2 — Porter B., Moss R. L. B. Topographical Bibliography of Ancient Egyptian Hieroglyphic Texts, Reliefs and Paintings. 2nd ed. Oxford, 1978. Vol. III: Memphis. Part 2: Ṣaqqâra to Dahshûr. Fasc. 1. XXIV.

PM IV — Porter B., Moss R. L. B. Topographical Bibliography of Ancient Egyptian Hieroglyphic Texts, Reliefs and Paintings. Oxford, 1934. Vol. IV: Lower and Middle Egypt. XXVII.

Sin. — «Рассказ Синухета» (Blackman A. M. Middle-Egyptian Stories. Bruxelles, 1932. (Bibliotheca Aegyptiaca; 2). P. 1—41).

TT — номер частной гробницы Фиванского некрополя.

Urk. I. — Sethe K. Urkunden des Alten Reichs. Leipzig, 1903. (Urkunden des ägyptischen Altertums; 1).

Urk. IV — Sethe K. Urkunden der 18. Dynastie. Leipzig: Hinrichs, 1906—1909. Bd. 1—4, Hft. 1—16; Helck W. Urkunden der 18. Dynastie. B., Akademie-Verlag, 1956—1961. Hft. 17—22. (Urkunden des ägyptischen Altertums; 4).

Wb. — Erman A., Grapow H. Wörterbuch der ägyptischen Sprache. Neudruck. B., 1955. Bd. I—V.

References

1. Avdiev V. I. Rabovladenie na Drevnem Vostoke // Istoriya v srednej shkole. 1934. № 2. S. 12—20.

2. Avdiev V. I. Sel'skaya obschina i iskusstvennoe oroshenie v drevnem Egipte // Istorik-marksist. 1934. № 6. S. 70—83.

3. Avdiev V. I. Vosstanie rabov v Egipte za 2000 let do n. eh // Bor'ba klassov. 1935. № 6. S. 89—98.

4. Avdiev V. I. Istoriya drevnego Vostoka. 2-e izd. M., 1953.

5. [Avdiev V. I.] Za tvorcheskuyu razrabotku ehkonomicheskikh problem rabovladel'cheskogo stroya. (Peredovaya stat'ya) // VDI. 1953. № 1. S. 3—10.

6. Avdiev V. I. Voennaya demokratiya i klassovyj kharakter drevnejshego gosudarstva // Voprosy istorii. 1970. № 1. S. 89—102.

7. Alaev L. B. Marksizm // Teoriya i metodologiya istorii. Ucheb. dlya vuzov / otv. red. V. V. Alekseev i drugie. Volgograd, 2014. S. 55—89.

8. Almazova N. S. Edinaya kontseptsiya istorii drevnosti v rabotakh R. Yu. Vippera dorevolyutsionnogo perioda // Aristej. 2019. Vyp. KhKh. S. 260—283.

9. Brehsted D. G. Istoriya Egipta s drevnejshikh vremen do persidskogo zavoevaniya. M., 1915. T. 1—2.

10. Bukharin M. D. Neizvestnaya rabota V. V. Struve (k istorii slozheniya kategorial'nogo apparata sovetskoj istoricheskoj nauki) // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Istoriya. 2019 (v pechati).

11. Vassoevich A. L. O Yurii Yakovleviche Perepelkine i ego nauchnykh otkrytiyakh // Perepelkin Yu. Ya. Istoriya drevnego Egipta. SPb., 2000. S. 5—54.

12. Vipper R. Yu. Drevnij Vostok i ehgejskaya kul'tura: Posobie k universitetskomu kursu. 2-e, dopoln. izd-e. M., 1916.

13. Gagiev V. T. Pobochnye deti feodalov Severnogo Kavkaza. Diss.... k. i. n. Vladikavkaz, 2011.

14. Giorgadze G. G., D'yakonov I. M., Korostovtsev M. A., Menabde Eh. A., Yakobson V. A., Gerasimov A. V., Medvedev E. M., Perelomov L. S. Tret'e izdanie uchebnika po istorii drevnego Vostoka // NAA. 1972. № 5. S. 133—146.

15. Godes Mikhail Solomonovich // Lyudi i sud'by. Biobibliograficheskij slovar' vostokovedov — zhertv politicheskogo terrora v sovetskij period (1917—1991) [Ehlektronnyj resurs]. 2004. URL: http://memory.pvost.org/pages/godes.html (data obrascheniya: 10.06.2019).

16. Diskussiya ob aziatskom sposobe proizvodstva. Po dokladu M. S. Godesa. M.; L., 1931.

17. D'yakonov I. M. Kniga vospominanij. SPb., 1995.

18. Kim O. V. Problema aziatskogo sposoba proizvodstva v sovetskoj istoriografii (20-e gg.— nachalo 90-kh gg.). Diss.... k. i. n. Kemerovo, 2001.

19. Kozyreva N. V., Kozlova N. V. Istoriografiya istorii drevnej Mesopotamii s drevnejshikh vremen do kontsa II tys. do n.eh. // Istoriografiya istorii drevnego Vostoka. Ucheb. dlya vuzov / pod red. V. I. Kuzischina. Ch. 1. M., 2008. S. 310—456.

20. Koprzhiva-Lur'e B. Ya. Istoriya odnoj zhizni. Parizh, 1987.

21. Krikh S. B. Obraz drevnosti v sovetskoj istoriografii. M., 2013 (Razmyshlyaya o marksizme).

22. Krikh S. B. Istoriya odnoj tsitaty. Otkuda est' poshla «revolyutsiya rabov» // Rodina. 2014, iyun'. № 6. S. 16—20.

23. Krikh S. B. Avtoistoriya sovetskogo uchenogo: pis'mo V. V. Struve v redaktsiyu VDI // VDI. 2017. № 3(77). S. 778—795.

24. Ladynin I. A. Ob odnom syuzhete sotsial'noj istorii Egipta III tys. do n. eh. // Aegyptiaca Rossica. 2018. Vyp. 6. S. 130—147.

25. Ladynin I. A. Kontseptsiya feodalizma na drevnem Vostoke i raboty V. V. Struve 1910-kh — nachala 1930-kh gg. // Dialog so vremenem. 2019. № 69. S. 250—267.

26. Ladynin I. A., Timofeeva N. S. Obsuzhdeniya uchebnika V. I. Avdieva «Istoriya drevnego Vostoka» v kontse 1940-kh — nachale 1950-kh gg. // Scripta antiqua. Voprosy drevnej istorii, filologii, iskusstva i material'noj kul'tury. Vyp. 6. M., 2017. S. 384—390.

27. Ladynin I. A., Timofeeva N. S. «Glubokouvazhaemyj Lavrentij Pavlovich!» Iz dokumentov V. I. Avdieva 1950 g. // Aegyptiaca Rossica. 2017. Vyp. 5. S. 337—360.

28. Lamberg-Karlovski K., Sablov Dzh. Drevnie tsivilizatsii: Blizhnij Vostok i Mezoamerika. M., 1992.

29. Lenin V. I. O gosudarstve // Lenin V. I. Polnoe sobranie sochinenij. T. 39. M., 1974. S. 64—84.

30. Lur'e I. M. Ocherki drevneegipetskogo prava XVI—X vv. do n.eh.: pamyatniki i issledovaniya. L., 1960.

31. Marks K. K kritike politicheskoj ehkonomii // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. T. 13. M., 1959. S. 1—167.

32. Marks K. Kapital. Kritika politicheskoj ehkonomii. Tom I. Kniga I // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. T. 23. M., 1960.

33. Marks K. Kapital. Kritika politicheskoj ehkonomii. Tom III. Kniga III: Protsess kapitalisticheskogo proizvodstva, vzyatyj v tselom. Chast' pervaya (glavy I—XXVIII) // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 25. Ch. 1. M., 1961.

34. Marks K. Kapital. Kritika politicheskoj ehkonomii. Tom tretij. Chast' vtoraya (glavy XXIX—LII) // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 25. Ch. 2. M., 1961.

35. Marks K. Marks — Ehngel'su, 2 iyunya 1853 g. // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 28. M., 1962. S. 212—216.

36. Marks K. Marks — Ehngel'su, 5 iyunya 1853 g. // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 28. M., 1962. S. 216—223.

37. Marks K. Marks — Ehngel'su, 14 iyunya 1853 g. // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 28. M., 1962. S. 225—230.

38. Mejer Ehd. Ehkonomicheskoe razvitie drevnego mira. M., 1910.

39. Mejer Ehd. Rabstvo v drevnosti. Petrograd: Priboj, 1923.

40. Nikol'skij M. V. Dokumenty khozyajstvennoj otchetnosti drevnejshej ehpokhi Khaldei iz sobraniya N. P. Likhacheva. T. 2. Ehpokha dinastii Agade i ehpokha dinastii Ura. M., 1915. [4].

41. Perepelkin Yu. Ya. Menovye otnosheniya v staroegipetskom obschestve // Sovetskoe vostokovedenie. Vyp. VI. M.; L., 1949.

42. Povest' Peteise III: Drevneegipetskaya proza / per. i komm. M. A. Korostovtseva. M., 1977.

43. Semenov Yu. I. Ehduard Mejer i ego trudy po metodologii i teorii istorii // Mejer Ehd. Trudy po teorii i metodologii istoricheskoj nauki. M., 2003. S. 3—21.

44. Savel'eva T. N. Nadpisi iz grobnitsy Mechena (perevod i kommentarij) // Drevnij Egipet i drevnyaya Afrika. Sbornik statej, posvyaschyonnyj pamyati akademika V. V. Struve / pod red. I. S. Katsnel'sona. M., 1967. S. 113—132.

45. Solov'eva S. S. Vsevolod Igorevich Avdiev i ego muzejnaya deyatel'nost' // Pamyatniki i lyudi. M, 2003. S. 270—279.

46. Stalin I. Rech' na pervom vsesoyuznom s'ezde kolkhoznikov-udarnikov 19 fevralya 1933 g. // Stalin I. Voprosy leninizma. M., 1953. S. 446—448.

47. Struve V. V. Egipet. Drevnyaya istoriya (do arabskogo zavoevaniya) // Bol'shaya sovetskaya ehntsiklopediya. Izd. 1-e. T. 24. M., 1932. S. 356—371.

48. Struve V. V. Problema zarozhdeniya, razvitiya i upadka rabovladel'cheskikh obschestv Drevnego Vostoka // Izvestiya Gosudarstvennoj akademii istorii material'noj kul'tury. 77. M., 1934.

49. Struve V. V. Rabovladel'cheskaya latifundiya v Sumire III dinastii Ura (ok. XXIII v. do n. eh.) // Sergeyu Fedorovichu Ol'denburgu. K pyatidesyatiletiyu nauchno-obschestvennoj deyatel'nosti. 1882—1932. L., 1934. S. 495—507.

50. Turaev B. A. Istoriya drevnego Vostoka. Kurs lektsij, chitannykh v Sankt-Peterburgskom universitete. 2-e izd. SPb., 1913. Ch. 1—2.

51. Turaev B. A. Istoriya drevnego Vostoka. L., 1935. T. 1—2.

52. Formozov A. A. GAIMK kak tsentr sovetskoj istoricheskoj mysli v 1932—1934 gg. // Formozov A. A. Russkie arkheologi v period totalitarizma. Istoriograficheskie ocherki. M., 2006. S. 162—184.

53. Shastitko P. M., Skvortsova N. I. Iz istorii vostokovedeniya. Sovetskoe vostokovedenie posle vtoroj mirovoj vojny (1943—1950) // Vostok. 2000. № 5. S. 92—108.

54. Shilejko V. K. Votivnye nadpisi shumerskikh pravitelej: Klinopisnye teksty pamyatnikov Yuzhnoj Mesopotamii, sobraniya N. P. Likhacheva. Petrograd, 1915. [8]. XXXIV.

55. Ehngel's F. Anti-Dyuring // Marks K., Ehngel's F. Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 20. M., 1961. S. 5—342.

56. Ehngel's F. Proiskhozhdenie sem'i, chastnoj sobstvennosti i gosudarstva // Marks K., Ehngel's F. Sochineniya. Izd. 2-e. T. 21. M., 1961. S. 23—178.

57. Anthes R. Die Felseninschriften von Hatnub. Leipzig, 1928. 120 S.; 33 Taf. (Untersuchungen zur Geschichte und Altertumskunde Ägyptens; 9).

58. Davies N. de G. The Tomb of Rekh-mi-Rē' at Thebes. N. Y., 1943. Vol. 1—2.

59. Deimel A. Sumerische Tempelwirtschaft zur Zeit Urukaginas und seiner Vorgänger. Abschluss der Einzelstudien und Zusammenfassung der Hauptresultate. Roma, 1931. (Analecta orientalia, 2).

60. Gabra S. Les conseils de fonctionnaires dans l’Égypte pharaonique: scènes de récompenses royales aux fonctionnaires. Le Caire, 1929. VIII.

61. Gardiner A. H. The Inscription of Mes. A Contribution to the Study of Egyptian Judicial Procedure. Leipzig, 1905. (Untersuchungen zur Geschichte und Altertumskunde Ägyptens; 4/3).

62. Gardiner A. H., Sethe K. Egyptian letters to the dead, mainly from the Old and Middle Kingdoms. London, 1928.

63. Meyer Ed. Geschichte des Altertums. 3. Aufl. Bd. 1. 2. Halfte: Die ältesten geschichtlichen Völker und Kulturen bis zum sechzehnten Jahrhundert. Stuttgart; B., 1913. XXVI.

64. Petrie W. M. F. Abydos. Pt. 3. L., 1904. LII pl.

65. Quibell J. E. The Ramesseum. With translations and comments by W. Spiegelberg. And the tomb of Ptah-hetep / sopied by R. F. E. Paget and A. A. Pirie. With comments by F. Ll. Griffith. L., 1898. IV.

66. Wilkinson T. A. H. The Royal Annals of Ancient Egypt: The Palermo Stone and its Associated Fragments. L.; N. Y:, 2000.

67. Willems H. The End of Seankhenptah's Household (Letter to the Dead Cairo JdE 25975) // JNES. 1991. Vol. 50. P. 183—191.