Doomed Project: the Institute of History of the Communist Academy and Its Legacy
Table of contents
Share
Metrics
Doomed Project: the Institute of History of the Communist Academy and Its Legacy
Annotation
PII
S207987840008183-0-1
DOI
10.18254/S207987840008183-0
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Anna Ivanova 
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Sergey Karpyuk
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The Institute of History of the Communist Academy was founded at the time when a series of institutional changes inspired by the Revolution of 1917 was almost over. So the tragic fate of the institute could be explained by the fact that even at the moment of its “birth” it was not really needed what was proved later during the short period of its existence (1929—1936). On the contrary, the Institute of History of the Academy of Sciences of the USSR had more possibilities for studying both global and Russian history. Although the former members of the Communist Academy occupied the key posts at the Institute of History of the Academy of Sciences, they could influence the choice of the research strategies in the field of history in a very limited way. That made the approaches used by the Institute of History of the Academy of Sciences more universal and raised their scientific value.

Keywords
institutional history, Institute of History of the Communist Academy, Institute of History of the AS USSR, early Soviet scienc, archives
Received
18.11.2019
Publication date
29.02.2020
Number of characters
44026
Number of purchasers
1
Views
46
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 «Откуда есть пошла» современная российская историческая наука — вопрос, не лишенный и теоретического, и практического интереса. Радикальное изменение направления развития науки, к которому привела революция 1917 г., позволяет говорить о двух источниках современной российской исторической науки — «дореволюционном» и «советском». Существование этих двух систем приводит к тому, что при частой апелляции к дореволюционному прошлому современная российская историческая наука существует в практически тех же организационных рамках, что и 80 лет назад, в 1930-е гг. Именно в это время началось строго дозированное возвращение в жизнь советских граждан элементов «старого мира» и их приспособление к новым реалиям; изучение истории и восстановление преподавания «гражданский истории» в школах — один из таких примеров. Параллельное основание «отдельных» исторических факультетов в университетах и педагогических институтах (сначала в Москве, Ленинграде и Саратове в 1934 г., затем — повсеместно) также отвечало требованиям времени. Но изменения касались не только образовательных учреждений. В этот период происходил активный процесс централизации управления наукой и сворачивание «революционных» экспериментов 1920-х гг.
2 В настоящей статье будет рассмотрен процесс оформления институций, призванных обеспечить изучение (в большей степени) и преподавание (в меньшей степени) отечественной и всеобщей истории в СССР, а также вопрос, какую роль в этом процессе сыграл Институт истории Коммунистической академии (формальные даты существования: 1929—1936 гг.), в судьбе которого нашли отражение все изменения в организации научной деятельности, случившиеся в 1930-е гг.
3

Институт истории Комакадемии рассматривался (скорее походя) в историографических исследованиях советского времени, но именно в последние годы в связи с возрастанием интереса к советскому прошлому в целом и к советскому опыту развития научных исследований в частности, появились публикации и исследования по этой тематике. Особо следует отметить сборник архивных документов и исследований, опубликованный сотрудниками Архива РАН1, а также работы О. В. Метель2, которые изменили ситуацию. Кроме того, следует отметить статью А. В. Шаровой, посвященную первым годам существования академического Института истории, которая также затрагивает и переходный период от Комакадемии к АН СССР3.

1. Козлов Б. И., Савина Г. А. «Коммунистическая академия ЦИК (1918—1936)», Материалы к социальной истории. Вып. 1. М., 2008; Загребаева В. Н. Козлов Б. И., Савина Г. А. «Коммунистическая академия ЦИК (1918—1936)». Материалы к социальной истории. Вып. 2. М., 2009.

2. Метель О. В. «Институт истории Комакадемии в отражении документальных свидетельств», Мир историка. Историографический альманах. Вып. 11. Омск, 2017. С. 419—430.

3. Шарова А. В. «Маленькие радости большого террора: первые годы Института истории АН СССР», Одиссей. Человек в истории. М., 2004. С. 318—350.
4

Целью авторов данной статьи является не только описание недолгого пути Института истории Комакадемии (при этом упор будет сделан на 1934—1936 гг., когда уже наметился переход института в систему Академии наук), но и попытка показать причины того, почему «коммунистический проект» в советской исторической науке перетек в «академическое» русло. Материалы последнего периода существования Института истории Комакадемии позволяют рассмотреть, каким образом происходил переход от «правильной» марксистской истории конца 1920-х к историзму 1930-х гг., и можно ли его проследить на институциональном уровне, уровне организации науки; не менее важен вопрос о том, можно ли (и в какой степени можно) говорить о преемственности между «комакадемической» и «академической» исторической наукой в СССР.

5

В первые годы своего функционирования Институт истории Комакадемии, будучи преемником Института истории РАНИОН, ставил своей целью охватить все этапы мировой истории в рамках разрабатывавшегося тогда формационного подхода. В 1929 г. в состав института входили: секция истории империализма, секция истории эпохи промышленного капитала, секция социологическая, секция методологическая, секция по истории пролетариата СССР и секция докапиталистических формаций4. Помимо тематических заданий сотрудникам, секциями были организованы командировки и экспедиции, велась библиографическая работа. В начале существования института в нем числилось 44 сотрудника5 с учетом технического персонала6. Помимо этого Институт истории занимался подготовкой собственных кадров, о чем свидетельствует наличие в институте аспирантов (на 1931 г. — 31 аспирант)7. Поскольку аспирантура была крайне важна для формирования нового поколения советских историков, и многие аспиранты Комакадемии стали в дальнейшем видными научными деятелями и преподавателями, позволим себе несколько подробнее остановиться на данном аспекте деятельности института.

4. АРАН [Архив Российской академии наук]. Ф. 359. Оп. 1. Д. 5. Л. 5.

5. Там же. Д. 20. Л. 2.

6. В это число не входили сотрудники редакции журнала «Историк-марксист», который тоже относился к Институту истории Комакадемии.

7. Поскольку Институт истории Комакадемии не являлся учебным заведением, обучение студентов не было предусмотрено.
6

Первыми аспирантами Института истории Комакадемии стали аспиранты Института истории РАНИОН. Затем аспирантура пополнилась значительным количеством обучающихся благодаря включению в ее состав также аспирантов Института красной профессуры8. Этот процесс нашел отражение и в документах: в анкете аспиранта А. В. Мишулина аффилиация РАНИОН была зачеркнута, а сверху было надписано «Комакадемия». Однако, часть аспирантов РАНИОН не была зачислена в Комакадемию, вероятно, и по идеологическим, и академическим причинам: в Институте истории РАНИОН на 1 января 1928 г. числились 64 аспиранта9. В 1930 г. из 31 аспиранта 22 человека были партийными (членами и кандидатами в члены ВКП(б) или комсомольцами). Обучение в аспирантуре длилось три года и предполагало не столько написание диссертации, сколько регулярное посещение занятий, а также активную общественную и педагогическую деятельность (табл. 1). Аспиранты получали небольшую стипендию — 100 рублей.

8. Иванова Л. В. У истоков советской исторической науки (Подготовка кадров историков-марксистов в 1917—1929 гг.). М., 1968. С. 172.

9. Калистратова Т. И. Институт истории ФОН МГУ — РАНИОН (1921—1929). Нижний Новгород, 1992. С. 88.
7

Табл. 1. «Бюджет времени аспиранта» в часах, затраченных на различные виды работы10.

  1 курс 2 курс 3 курс
Педработа 5 5 14
Организационная работа в ВУЗах и другое. НИУ 2 5 10
Платная работа в проч. учрежд. 3 2
Партийная работа 8 4 10
Др. виды обществ. работ 2 2 6
Литературная работа 3 1 4
Академическая работа 9 6 16
10. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 75. Л. 3.
8

Подавляющее большинство аспирантов специализировалось на исторических периодах, близких к современности, или важных для изучения марксизма эпохах промышленного капитализма и империализма. Древняя и средневековая история за редким исключением оставалась за пределами аспирантских интересов, возможно, в связи с тем, что курс отечественной истории для аспирантов мало затрагивал данные темы, а курс истории Запада начинался с Великой Французской революции11. Впрочем, выбор темы не ограничивал карьерные возможности аспиранта. Так, А. В. Мишулин, единственный аспирант, специализировавшийся по истории Древнего мира, в дальнейшем стал старшим научным сотрудником Института истории Комакадемии, затем перешел на работу в ГАИМК, после чего стал ведущим организатором изучения истории древнего мира в Москве12.

11. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 139. Л. 23.

12. Крих С. Б. «А. В. Мишулин и его Спартак», Вестник древней истории. М., 2015. С. 178—189.
9

Согласно учебному плану, часы для работы над диссертацией были выделены только на третьем курсе, что некоторым аспирантам казалось неправильным. Недовольство вызывала и чрезмерная занятость академической, педагогической и общественной работой. Вот что писал в своей анкете аспирант Института истории Иван Глебович Киврин: «Если принять во внимание необходимость удовлетворения культурных потребностей, хотя бы в самой минимальной степени, и всякую непроизводительную потерю времени, чего, кстати говоря, более чем достаточно, то на непосредственно научно-исследовательскую работу остается не более 2-х часов в день. Вывод: так готовить научные кадры больше нельзя!»13.

13. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 75. Л. 14.
10

Хотя стенограммы собраний Института и полны жалоб сотрудников на нехватку кадров, финансирования и нормальных библиотек,14 список разрабатываемых тем, от античного способа производства до истории революционного движения в национальных областях Советского Союза, свидетельствует о масштабе проводившейся работы и, главное, о наличии в институте разноплановых специалистов. В 1932 г. Институт истории перешел на бригадный метод работы (тогда считалось, что бригады, заменившие секции, повысят эффективность труда), ставки некоторым сотрудникам были повышены.15 К 1932 г. в институте на постоянной основе работало 35 научных сотрудников. При этом Институт истории в те годы не был особо стабильной структурой: менялись и сами секции, и кадровый состав. Много было сотрудников, работавших по договору, причем они не всегда выполняли работу в срок.16 Все эти факторы осложняли выполнение плана, который, очевидно, и так был завышен, и не мог быть осуществлен силами сотрудников Института истории.

14. Там же. Д. 84. Л. 15.

15. Там же. Д. 153. Л. 2.

16. Там же. Д. 174 Л. 52.
11

На функционирование института оказывала огромное влияние обстановка в стране, прежде всего борьба Сталина с отклонениями от «генеральной линии» партии. Первая «чистка» в институте прошла в 1931—1932 гг. На заседании 5 января 1932 г. было объявлено, что «в составе научных сотрудников имеется значительное количество бывших троцкистов, выходцев из других партий и беспартийных. Это обязывало дирекцию пересмотреть штаты Института, исключить из состава и штатных, и нештатных сотрудников значительное количество людей, которые в своей работе извращали историю нашей партии, извращали роль Ленина и большевизма на международной арене, протаскивали в историческую науку контрабандным путем идеи контрреволюционного троцкизма, проявляли в своей работе гнилой либерализм и так далее и тому подобное. Заодно были отсечены люди, совершенно не работавшие, или плохо работавшие в Институте»17.

17. Ibid. Л. 33.
12

Эта кампания была отражением процессов, происходивших в партии, где с 1929 г. до конца 1933 г. проводились постоянные чистки. Тем не менее, «первый удар» Институт истории выдержал и продолжил работу. Сохранились бригады по различным темам: история пролетариата в эпоху его диктатуры, международный пролетариат против интервенции, «Октябрь в национальных районах», ленинская концепция капиталистического развития России эпохи промышленного капитализма 1861—1905 гг.; Маркс, Энгельс и Ленин о докапиталистических формациях, история промышленного переворота в России, в Западной Европе и в Америке.18 Велась библиографическая работа, функционировали две комиссии: по истории фабрик и заводов и по истории профессионального движения. Можно утверждать, что вплоть до 1935 г. Институт истории вел активную и достаточно разностороннюю научную деятельность. В 1934 г. в «Объяснительной записке к смете расходов» институт запросил увеличение бюджета на разработку новых тем: «этапы национального строительства в СССР», история России XVI в., история античного мира и средневековья. Значительное место в планах института должны были занять учебники по истории.

18. Ibid. Л. 36—43.
13

Однако в 1935 г. в кадровом составе Института произошли очень серьезные изменения, которые, несомненно, сказались на работоспособности института: «На 1 января 1935 г. в штате института состояло 32 научных сотрудника; из них было (включая членов дирекции) 28 старших научных сотрудников и 4 младших... В течение января — марта из состава Института истории выбыло 10 научных сотрудников; 4 из них были отстранены как разоблаченные двурушники и контрреволюционеры (Анатольев, Парадизов, Рубач, Зельцер). Файнштейн, Бочаров, Ясинский отчислены из штата за политические ошибки и как имеющие партвзыскания; в настоящее время в штатах института состоит 23 научных сотрудника,19 из них — 2 члена дирекции, 19 старших научных сотрудников (один из них на полставки) и 2 младших научных сотрудника».20 При этом за институтом закрепилась репутация политически неблагонадежного учреждения: из членов партии, работающих в Институте истории «подавляющая часть партийцев имеет стаж пребывания в партии свыше 15 лет». Поскольку к 1935 г. Сталин стал относиться с большим подозрением к «старым партийным кадрам», институту ставилось в вину, что «в наличном составе партийцев все еще значительной остается прослойка выходцев из других партий и примыкавших к ним (Зинич, Панкратова, Пионтковский, Фрейдлин, Шапиро, Штокк). Ряд товарищей имели в прошлом литературные и политические ошибки; ряд работников имеет партвзыскания, часть которых наложена в последний период в связи с разоблачительной работой после письма ЦК и раскрытием внутри института контрреволюционной группы двурушников»21.

19. В более поздней версии — 24 научных сотрудника.

20. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 339. Л. 1—3.

21. Ibid.
14

То, что в Комакадемии было выявлено большое количество так называемых «враждебных элементов» среди сотрудников, сыграло значимую роль в судьбе Института истории Комакадемии. В записке зав. Отделом науки ЦК ВКП(б) К. Я. Баумана в Секретариат ЦК «Об укреплении кадрами Отделения общественных наук АН СССР» особо подчеркивалось, что «Президиум б[ывшей] Комакадемии и дирекция Института истории настаивали в 1934 г. перед ЦК о посылке 25 человек историков на научную работу, из которых теперь 8 чел. оказались врагами народа. Даже в 1936 г. в заявке дирекции Института истории в Отдел науки ЦК о командировании на научную работу, которая была отклонена Отделом науки, были включены ряд людей оказавшихся активными участниками контрреволюционной троцкистско-зиновьевской банды (Фридлянд, Далин, Дубровский, Ловинский, Тихомиров, Попов, Граве и другие). В общественных институтах академии наук СССР (Институт истории и [Институт] истории науки и техники) Бухарин и Волгин в течение 1932—1935 гг. фактически бесконтрольно насаждали своих людей»22. Из приведенных выше документов следует, что Комакадемия воспринималась партийным руководством как идеологически «враждебное» учреждение, организованное по инициативе противников Сталина (Бухарина и его сторонников).

22. Академия наук в решениях Политбюро ЦК РКП(б)—ВКП(б). 1922—1952 / cост. Есаков В. Д. М., 2000. C. 216—224.
15

Увольнение сотрудников вызвало дефицит кадров, в результате чего значительно сократился и список разрабатываемых тем. Руководство учреждения признавало, что «состав научных работников показывает необеспеченность ряда участков специалистами той или иной области. В институте нет ни одного научного работника по истории докапиталистических формаций, истории древнего мира, истории эпохи феодализма на Западе и в России, истории Востока и колониальных стран. Не обеспечены работниками также участки работы по истории партии (1 чел.) и истории Коминтерна (1 чел.)»23.

23. Там же.
16

При этом значительная часть сотрудников параллельно была занята подготовкой учебников по Новой истории и истории СССР, что негативно сказывалось на ведении научной работы. К 1935 г. издание учебников стало приоритетной задачей института. Еще одной причиной, препятствовавшей эффективной научной деятельности сотрудников, была их работа по совместительству в других учреждениях (из 24 сотрудников 19 работали по совместительству24). Институт терял сотрудников и по другим причинам: «Изменения в составе института продолжались и после 1 апреля (вычеркнуто: когда закончился просмотр под углом политической устойчивости). … Были отозваны ЦК ВКП(б) и посланы на другую работу: т. Далин (в Институт Маркса-Энгельса-Ленина), т. Генкина (в главную редакцию по Истории гражданской войны), т. Фрумкина (на партработу), т. Панкратова (перешла на работу при Президиуме К[оммунистической] А[кадемии]), т. Граве (послана на работу в Ленинград), т. Чаадаева (в БСЭ)»25. Таким образом, в 1935 г. институт покинули 18 сотрудников. Единственный путь к восстановлению работоспособного коллектива руководство института видело в привлечении новых, идеологически подготовленных кадров. Но к работе в институте удалось привлечь лишь двух новых научных сотрудников.26 Недостаток сотрудников был столь существенным, что по этой причине институту пришлось кардинально изменить план научно-исследовательской работы27.

24. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 339. Л. 12.

25. Там же. Д. 336. Л. 11—12.

26. Там же.

27. Там же. Л. 1—20.
17

В последние годы своего существования Комакадемии пришлось столкнуться с проблемой присуждения ученых степеней, которые были восстановлены советским правительством в 1934 г28. Комакадемия, как и Академия наук СССР, имела право присуждения ученых степеней, но активная деятельность в этом направлении развернулась в Институте истории только с середины 1935 г. Ученый секретарь Комакадемии Станкевич в письме от 19 августа 1935 г. предупреждал директоров институтов, что «на основании постановления Совнаркома от 13 января 1934 г. о порядке присуждения ученых степеней и званий, с 1 января 1936 г. все научные работники, не получившие соответствующих ученых степеней, не могут оставаться на занимаемых ими должностях»29. Ученый секретарь Аттестационной комиссии при Президиуме Комакадемии В. М. Познер 11 ноября 1935 г. также обратился в Институт истории с напоминанием о том, «что льготный срок присуждения ученых званий на основании постановления Совнаркома СССР от 13/1-1934 г., примечание к ст. 8—9, истекает 1 января 1936 г. В связи с этим Президиум устанавливает последний срок приема заявлений и материалов от учреждений и отдельных лиц 10 декабря 1935 г.»30.

28. Загребаева В. Н., Савина Г. А. «Ученая степень с грифом «Секретно»», Коммунистическая академия ЦИК (1918—1936). Материалы к социальной истории. Вып. 2. М., 2009. C. 144—161.

29. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 350. Л. 1.

30. Там же. Л. 13.
18

Тот же ученый секретарь Аттестационной комиссии Комакадемии В. М. Познер предлагал директору Института истории Н. М. Лукину присвоить будущим докторам наук кандидатскую степень всем сразу: «... К защите докторской диссертации будут допускаться лица, имеющие степень кандидата наук. На этом основании ... обсудить на высшей квалификационной комиссии все кандидатуры с точки зрения присвоения им кандидатской степени без защиты диссертации».31 О том, что процесс присуждения степеней приводил к очевидным злоупотреблениям, свидетельствует письмо заместителя председателя Комакадемии Е. Б. Пашуканиса «о недостатках при присуждении степеней (особенно в институтах экономики, философии, аграрном институте) и приостановке процесса присуждения без защиты»32.

31. Там же. Л. 2.

32. Там же. Л. 7.
19

Тем не менее, на основании постановления Совета народных комиссаров СССР от 13 января 1934 г. президиумом Коммунистической академии при ЦИК СССР в 1935 г. были присвоены ученые степени доктора исторических наук 8 сотрудникам Комакадемии (в список вошли: Дубровский С. М., Кнорин В. Г., Короткий Е. И., Крамольников Г. И., Минц И. И., Попов К. А., Пятницкий И. А., Сорин В. Г.). Список получивших степень кандидата исторических наук состоял из 41 фамилии33.

33. Там же. Л. 8.
20

Ученые степени присваивались специалистами высшей квалификации, которые выступали в качестве рецензентов и консультантов по Институту истории Комакадемии. По специальности «всеобщая история» в качестве таковых были назначены: 1. Лукин. 2. Далин. 3. Козлов. 4. Фридлянд. 5. Серебрянский. 6. Лурье. 7. Бантке. 8. Ефимов. 9. Иерусалимский. 10. Зоркий. 11. Мирошевский. По специальности «история СССР» экспертов было еще больше: 1. Ванаг. 2. Пионтковский. 3. Дроздов. 4. Панкратова. 5. Минц. 6. Ломакин. 7. Кин. 8. Генкина. 9. Дубровский. 10. Граве. 11. Кривошеина. 12. Рубинштейн Н. 13. Фролов. 14. Шекун. Списки датированы ноябрем 1935 г.34 Любопытно, что И. И. Минц, которому была в том же 1935 г. присуждена докторская степень, сразу же был инкорпорирован в состав экспертов по присуждению ученых степеней.

34. Там же. Л. 9.
21

На каком основании присуждались степени? Аттестационная комиссия Президиума Комакадемии информировала 28 октября 1935 г. председателей квалификационных комиссий и ученых секретарей Институтов, «что в отношении всех т.т., о которых ставится вопрос перед Аттестационной комиссией об утверждении им ученых степеней, необходимо представлять в Аттестационную комиссию следующие материалы: а) заявление соискателя; б) заверенную автобиографию; в) список научных трудов соискателя; г) отзыв о научных трудах; д) отзыв от общественных организаций. Без перечисленных материалов Аттестационная комиссия не будет иметь возможности обсуждать вопрос о присуждении ученых степеней»35. Таким образом, зарождалась советская система присвоения ученых степеней, включавшая в себя не только признание научных заслуг, но и подтверждение лояльности (характеристику от общественных организаций), а специалисты, получившие степени, стали основой отделов по современной истории в конце существования Института истории Комакадемии, а в последствии и в Институте истории АН СССР. В институтах Комакадемии сложилась довольно сложная система ученых званий (младший и старший научные сотрудники, ученые специалисты, научные консультанты, действительные члены института). Ученые звания отражались, конечно, и на обязанностях сотрудников, и на их зарплате.

35. Там же. Л. 12.
22

Комакадемия была крупным научным учреждением, и на ее содержание выделялись по линии ВЦИК значительные средства. Так, согласно главной бухгалтерской книге Института истории только за апрель 1935 г. финансовые операции (дебет/кредит) составили 124 284 руб. 32 коп.36 Однако Комакадемию финансировал все же ВЦИК, а не располагавший гораздо более обширными финансовыми ресурсами Совнарком. Поэтому постоянно возникали проблемы с финансированием: «На научные средства мы просили 105 тыс. руб., нам дали 47 тыс. Из этих 47 тыс. мы уже израсходовали 37 тыс., причем Президиум Комакадемии по нашей просьбе дал нам дополнительно 13 тыс. руб. плюс 5 тыс. руб. на премиальный фонд, который является неприкосновенным до 1 января 1933 г.»37.

36. Там же. Д. 342. Л. 44.

37. Там же. Д. 174. Л. 53.
23

Зарплаты сотрудников были не слишком высокими. Впрочем, если работа выполнялась для сторонних более «богатых» организаций, то ставки увеличивались. Сохранилось письмо от Института истории Комакадемии в ГАИМК с просьбой выделить деньги для оплаты двух библиографов до 700 руб. в месяц и переводить деньги из Ленинграда в Москву за согласие издать научную библиографию по «Истории пролетариата в эпоху царизма»38.

38. Там же. Д. 349. Л. 7.
24

При этом значительными были расходы на обслуживание руководства. Сохранилась копия письма в «Госплан СССР, сектор авто- и аэрофикации» от 20 декабря 1934 г., в котором Институт истории Комакадемии просит включить в план на закупку одну легковую машину для Института. Она предназначалась директору Н. М. Лукину и его заместителю Н. Н. Ванагу для их поездок в АН СССР, в вузы и на предприятия. В качестве аргументации указывалось, что во всей Комакадемии всего один персональный автомобиль39.

39. Там же. Л. 6.
25

Но уже в 1935 г. Институт истории рассматривался руководством Комакадемии как «отрезанный ломоть», о чем свидетельствует протокол № 11-б заседания Бюро Президиума Коммунистической академии от 14 мая 1935 г., на котором обсуждался вопрос «о распределении площади в новом доме РЖСКТ Комакадемии между сотрудниками Коммунистической академии». Среди счастливых получателей квартир были сотрудники Института экономики (15 квартир), ИМХиМП (10 квартир), Аграрного института (5 квартир, в том числе проф. Преображенский), других институтов и библиотеки Комакадемии, «всего 49 человек». Из сотрудников Института истории квартиру получил только директор института Н. М. Лукин, но это была площадь, предоставленная от Президиума Комакадемии лично ему, как члену Президиума, а не как сотруднику Института истории40.

40. Там же. Ф. 350. Оп. 1. Д. 1006. Л. 29 — 31 об.
26

Судьба Комакадемии в действительности была уже окончательно решена к концу 1935 г. 4-м января 1936 г. датированы материалы, (заключительный баланс, акт, описи) о передаче имущества и архивной документации Комакадемии в АН СССР.41 7 февраля 1936 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О ликвидации Коммунистической академии», в котором ее упразднение было объяснено рационализацией научной деятельности: «Ввиду нецелесообразности параллельного существования двух академий, Академии наук и Коммунистической академии, и в целях объединения в одном государственном научном центре деятелей науки признать целесообразным ликвидацию Коммунистической академии и передачу ее учреждений, институтов и основных работников в Академию наук СССР»42. В проекте Постановления ЦК говорилось также о том, что «отдельное существование Комакадемии и ее институтов приводит к распылению научных сил, к дублированию научной работы по ряду родственных научных учреждений»43. Отделения Института истории Комакадемии (в Москве и Ленинграде) объединялись с Археографическим институтом Академии Наук СССР и были реорганизованы в единый Институт истории Академии Наук СССР. Место директора Института истории АН СССР занял бывший директор Института истории Комакадемии Н. М. Лукин, все постоянные научные сотрудники Института истории Комакадемии были переведены в штат Института истории Академии наук (об этом свидетельствует сопоставление фамилий в штатном расписании обоих институтов44). Сохранялся за Институтом истории и журнал «Историк-марксист».

41. Там же. Д. 1075. Л. 1—178; См. Савина Г. А. «Деятельность Президиума и Бюро Президиума Коммунистической академии ЦИК СССР», Коммунистическая академия. Вып. 1. М., 2008. С. 488.

42. Академия наук в решениях Политбюро. С. 216.

43. Ibid. С. 218.

44. АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 68. Л. 4—12; АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 338. Л. 1—3.
27

С одной стороны, можно сказать, что сотрудники Института истории Комакадемии просто сменили место работы (фактически, сменилась только вывеска, поскольку Институт истории сохранил за собой старое помещение45), составив основу секторов Новой истории и истории СССР в Институте истории АН СССР. Директор Н. М. Лукин в своем выступлении об организации работы Института истории АН СССР 27 февраля 1936 г. говорил, что «реорганизацию нашего института нужно рассматривать в связи с целым рядом правительственных и партийных постановлений, касающихся преподавания истории и развития исторической науки у нас в Советском Союзе. … Эти мероприятия начались, как вы знаете, реформой преподавания истории в начальной и средней школе, созданием истфаков в Ленинграде, в Москве, а затем и в Саратове. И вот, реорганизация нашего Института и является как раз одним из важнейших актов в системе правительственных мероприятий по линии реорганизации научно-исследовательской работы на историческом фронте»46. Другой причиной, по которой была необходима реорганизация Института истории Комакадемии, была его неспособность охватить всю мировую историю. Требование расширить список разрабатываемых тем было вызвано необходимостью противопоставить марксистскую историческую науку фашистской. Вот что говорилось по этому поводу в объяснительной записке о работе нового Института истории: «Фашистская Германия и Япония сейчас усиленно занимаются вопросами истории, в частности, и вопросами древнего мира, средних веков, новой истории и пр. Институт истории должен организовать разработку таких исторических вопросов, которые имеют наибольшее значение для разоблачения фашистских фальсификаторов истории»47.

45. Москва, ул. Волхонка. Д. 14.

46. АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 68. Л. 1.

47. Там же. Д. 20. Л. 24; Cм. Шарова. «Маленькие радости…». C. 324.
28

Отчет АН СССР на 1 марта 1936 г. фиксирует только численность сотрудников учреждений АН СССР, без «добавленных» к ним сотрудников Комакадемии. Научный и научно-технический персонал Комакадемии (551 человек) включен только в общий итог. Всего в АН СССР на тот момент числилось 4 483 сотрудника («без академиков, фактическое состояние»). Фонд зарплаты составлял 1 228 742 руб. Всего, вместе с 94 действительными членами АН СССР численность составляла 4 577 человек. При этом в сводку не вошли сведения по филиалам и базам, Институту антропологии и этнографии и Камчатской вулканической станции. Таким образом, сотрудники Комакадемии на момент перехода составили 12 % от численности научных и научно-технических сотрудников АН СССР48.

48. АРАН. Ф. 411. Оп. 1 (1936). Д. 62. Л. 2.
29

Численность научных сотрудников Института истории Комакадемии на 31 марта 1935 г. составляла 23 человека. Первоначально в Академию Наук были переведены только ведущие научные сотрудники Института истории Комакадемии. На 25 января 1936 г. в списке числилось 11 человек: Ванаг Н. Н., Зинич С. И., Кабакчиев Х. С., Кин Д. Я., Кривошеина Е. П., Ломакин А. И., Панкратова А. Н., Пионтковский С. А., Тинеев Ш. И., Фролов И. В., Шапиро Ц. Я. Список научных сотрудников Комакадемии по Ленинграду, переходящих на научную работу в институты Академии Наук СССР состоял из 10 человек, из них один был отчислен с 1 марта49.

49. Там же. Д. 56. Л. 3—4.
30

На 1 августа 1936 г. в Институте истории числилось 111 научных сотрудников: 42 в Москве и 69 в Ленинграде. К концу 1936 г. утвержденный штат научного персонала ИИ АН СССР составил 166 человек.50 Помимо сотрудников Института истории Комакадемии в состав Института истории АН СССР перешли сотрудники учреждений Академии наук. Самым крупным из них был Историко-археографический Институт (дирекция его находилась в Ленинграде). Этот институт получал ассигнования на 72 штатных сотрудника по госбюджету, и целевые средства, которые, похоже, не были полностью использованы, еще на 18 сотрудников. Фактически в штате института насчитывалось 83 единицы с фондом зарплаты 27 819 руб. Из них: старших ученых специалистов — 8, ученых специалистов — 17, научных сотрудников I разряда — 34, II разряда — 13, научно-технический персонал — 1. Сравнение составов институтов истории Комакадемии и Академии Наук приведено в таблице 2.

50. Шарова. «Маленькие радости…». C. 332.
31

 Табл. 2 Характеристики сотрудников Институтов истории Комакадемии и Академии наук

  Институт истории Коммунистической академии 31 марта 1935 г. Институт истории АН СССР Ленинградский отдел Института истории
1 августа 1936 г.
Академики Члены дирекции 2 1 1
Доктора наук Старшие научн. сотрудники 19 3 5
Кандидаты наук Младшие научн. сотрудники 2 5 21
Без ученой степени 33 42
Образование
Высшее 19 38 62
Среднее 3 4 7
Партийность
Члены ВКП(б) 18 (в том числе 1 кандидат, 1 член германской компартии) 18 13
Члены ВЛКСМ - - 2
Беспартийные 4 - -
Социальное происхождение
Рабочие >Из более позднего отчета: «В общем составе сотрудников (53 человека) по социальном происхождению преобладают служащие 60,4 %, процент рабочих равен 9,4 %. В составе Института числятся 13 человек выходцев из среды торговцев и лиц духовного звания и проч.» - 3
Крестьяне 9 10
Дворяне 5 12
Служители культа 2 1
Купцы и землевладельцы - 1
Служащие, кустари, ремесленники и т.д. 26 42
 
Всего научных сотрудников: 23 42 69
32

Перед самым упразднением Комакадемии наиболее видным сотрудникам было присвоено звание «действительного члена Института истории», что подтверждает Постановление Бюро Президиума Комакадемии.

«Выписка из Постановления Бюро Президиума К[оммунистичесуой]. А[кадемии]. от 27/XII-35 г.

Утвердить постановление Президиума Аттестационной комиссии Президиума К.А. от 15/Х-35 г. протокол № 17 о присвоении ученого звания действительного члена Института.

Институт Истории.

1. Лукин Н. М. 2. Дроздов П. С. 3. Ванаг Н. Н. 4. Кривошеина Е. П. 5. Кин Д. Я. 6. Пионтковский С. А. 7. Нечкина М. В. 8. Панкратова А. М. 9. Фридлянд Г. С. 10. Дубына Т. М. 11. Дубровский С. М.

Председатель /Савельев/

Члены Бюро президиума /Пашуканис/

/Островитянов/»51

Очевидно, это было сделано с целью подтвердить впоследствии эти звания в системе Академии наук. Сохранились специально оформленные листы с печатями о присвоении ученого звания действительного члена от 27 декабря 1935 г. Лукину Н. М., Панкратовой А. М., Фридлянду Г. С., Ванагу Н. Н., Пионтковскому С. А.52 Однако действительные члены институтов Комакадемии не стали академиками АН СССР. Именно поэтому листы остались невостребованными, и после упразднения Комакадемии в феврале 1936 г. оказались в архиве. Мотивы принятия решения о том, что звание действительного члена комакадемического института не переводилось автоматически в звание действительно члена АН СССР, проясняет письмо Карла Радека Сталину в самом начале 1936 г.:

«Как мне говорили, вливание Комакадемии в Академию Наук сопровождается переводом ряда комакадемиков в «настоящих» академиков. За малым исключением, наши комакадемики очень мало знают. Понятно, что они хотят въехать на белом коне. Но это не выйдет. Если они хотят действовать на стариков, сидящих в Академии Наук, то им надо подучиться, подготовить конкретные доклады, а не щеголять только тем, что Маркс и Энгельс были умнее всех буржуазных ученых. Это также говорит за то, чтобы подождать и подготовиться, а не спешить и людей насмешить.

С сердечным приветом

К. Радек

На копии письма отпечатано: Т.т. Молотову, Жданову. По-моему, т. Радек прав. И. Сталин»53.

51. АРАН. Ф. 359. Оп. 1. Д. 350. Л. 29.

52. Ibid. 17—21.

53. Академия наук в решениях Политбюро. C. 226—227; Cм. Шарова. «Маленькие радости…». C. 327—328.
33

В отличие от ситуации в Комакадемии, структура Института Истории АН СССР была рассчитана на разработку тем, относящихся ко всем периодам истории54. План устройства института был представлен в «Проекте постановления (Президиума АН СССР) и объяснительной записке к нему об организации исторической группы в составе Отделения общественных наук и о работе института истории АН СССР, подготовленных директором Института Лукиным Н. М.»

54. «...Наш Институт Истории будет просто институтом истории именно потому, что он будет охватывать в порядке научно-исследовательской работы почти все эпохи, а не только новую и новейшую Западной Европы и отчасти, может быть, Америки и нашего Союза, как обстояло дело внутри нашего института Коммунистической Академии». (АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 68. Л. 2 об.).
34 Общее руководство Институтом осуществляли директор и три его заместителя (из них один по Отделению Института в Ленинграде), а также ученый секретарь Института. Институт был разделен на следующие отделы:
35
  1. Сектор древней истории (Древний Восток, Греция, Рим)
  2. Сектор истории Средних веков
  3. Сектор новой истории
  4. Сектор истории СССР
  5. Сектор археографический
  6. Сектор вспомогательных исторических дисциплин.
  7. Редакция изданий Ин-та
  8. Сектор колониальных стран
  9. Сектор библиографии
  10. Комиссия по преподаванию истории55

В отличие от многих известных ученых56 директор Института истории Н. М. Лукин с оптимизмом смотрел на новообразованный институт. 27 февраля 1936 г. на общем собрании сотрудников Института истории он так обрисовал сотрудникам открывающиеся перспективы: «Наш институт, товарищи, должен обладать такими людскими кадрами и такими средствами, чтобы, — как мы теперь говорим, — с русским размахом и американской деловитостью развернуть работу, действительно достойную нашей великой эпохи»57.

55. АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 20. Л. 4.

56. Шарова. «Маленькие радости…». C. 321, 325.

57. АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 68 Л. 2.
36

После перехода Института истории Комакадемии в Академию наук сотрудники института влились в новые структуры и продолжили свою деятельность, которая не претерпела радикальных изменений. В прошлом остался и революционный пафос времен создания Комакадемии. Институт истории АН СССР был призван продолжать научную работу своего предшественника в рамках марксистско-ленинской идеологии, но с учетом актуальных требований своего времени. С точки зрения власти, вся советская наука должна была представлять единое целое, что делало ненужным существование отдельных «коммунистических» институций. К тому же, наличие множества однотипных институтов с часто совпадающей тематикой исследований58 значительно затрудняло централизованное руководство и планирование единой советской науки.

58. АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 30. Л. 103.
37

Для советской исторической науки существовала альтернатива: перенести научно-исследовательскую деятельность на историко-филологические факультеты, план возрождения которых был представлен в проекте докладной записки, исходившем из отдела науки ЦК ВКП(б) и датированным 27 марта 1937 г.59 Но децентрализованная университетская наука в глазах руководства страны в гораздо меньшей степени соответствовала представлению о единой советской науке, а также имперской идее, утвердившейся в середине 1930-х гг.

59. Хрестоматия по отечественной истории (1914—1945 гг.) / под ред. А. В. Киселева. Э. М. Щагина. М., 1996. C. 759—760.
38

От всей науки требовалось активное участие в идеологическом обосновании правильности выбранного Советским Союзом пути развития. Оппозиция между «коммунистической» и «буржуазной» наукой внутри страны была снята к 1936 г. при принятии новой Конституции СССР. Свою роль сыграл и перевод Академии наук СССР из Ленинграда в Москву в 1934 г. Это еще более обессмысливало существование отдельной Коммунистической академии и ускорило ее упразднение. Не случайно, что Институт истории АН СССР был создан именно в Москве.60 Таким образом, в новую единую систему организации науки, которую возглавляла АН СССР,61 были включены и старые, и новые кадры.

60. Ленинградское отделение Института истории АН СССР сохранилось, но лидерство быстро перешло к Москве.

61. АРАН. Ф. 1577. Оп. 5. Д. 20. Л. 22.
39

При создании Института истории Академии наук в его состав в итоге вошли почти все научные сотрудники Института истории Комакадемии,62 причем руководители Института истории Комакадемии сохранили свои должности. Но сотрудников Института истории Комакадемии было слишком мало, и тематика их исследований была слишком узка, чтобы соответствовать новым задачам, поставленным перед Академией наук. Руководство страны ожидало от историков написания «советской» всемирной истории и истории СССР, с чем Институт истории Комакадемии справиться заведомо не мог. Тематика Комакадемии, узость которой усугубилась с 1932 г., ограничивалась историей современного капитализма и революционных движений. В связи с этим в состав Института истории АН СССР вошли ученые из разных учреждений (Археографического института АН СССР, ГАИМКа и других), которые в итоге составили в новом институте большинство. Причем многие из этих исследователей не являлись членами ВКП(б), в отличие от бывших сотрудников Комакадемии, в которой существовал определенный «идеологический ценз».

62. Ibid. C. 13—18.
40 Структурное деление Института истории АН СССР оказалось более логичным, так как в его основе лежало деление на сектора по историческим эпохам. Стабильной работе Института истории Академии наук способствовало прекращение экспериментов по организации коллективного труда, которые были свойственны ранним годам существования Института истории Комакадемии. Ушли в прошлое жалобы сотрудников на «новые» методы работы (бригады, группы и так далее).
41

Постепенно стало увеличиваться и финансирование академических учреждений, что контрастировало с низкими зарплатами сотрудников Комакадемии63. Впрочем ситуация в Институте истории АН СССР в первые несколько лет его существования тоже была далека от идеальной.

63. Зарплаты в «некоммунистическом» ГАИМКе были выше, что вызывало отток квалифицированных кадров.
42

Институт истории Комакадемии появился в то время, когда череда революционных преобразований уже подходила к концу. Трагизм судьбы этого института заключался в том, что уже в момент своего рождения он не был нужен, и немногие годы его существования проясняли это все больше и больше. Институт истории АН СССР, напротив, имел больше возможностей для изучения и всемирной, и отечественной истории. Хотя сотрудники, которые пришли из Комакадемии, и заняли руководящие должности в Институте истории Академии наук, они определяли направление лишь части исторических исследований, не препятствуя изучению и развитию других тем. Таким образом, в более стабильной и универсальной Академии наук стало больше места для развития «чистой» науки.

References

1. Esakov V. D. (sost.) Akademiya nauk v resheniyakh Politbyuro TsK RKP(b)—VKP(b)—KPSS. 1922—1991. T. 1. 1922—1952. M., 2000.

2. Zagrebaeva V. N., Kozlov B. I., Savina G. A. Kommunisticheskaya akademiya TsIK (1918—1936). Materialy k sotsial'noj istorii. Sbornik statej. Vyp. 2. M., 2009.

3. Zagrebaeva V. N., Savina G. A. Uchenaya stepen' s grifom «Sekretno» // Zagrebaeva V. N., Kozlov B. I., Savina G. A. (red.), Kommunisticheskaya akademiya TsIK (1918—1936). Materialy k sotsial'noj istorii. Sbornik statej. Vyp. 2. M., 2009. S. 144—161.

4. Ivanova L. V. U istokov sovetskoj istoricheskoj nauki (Podgotovka kadrov istorikov-marksistov v 1917—1929 gg.). M., 1968.

5. Kalistratova T. I. Institut istorii FON MGU—RANION (1921—1929). Nizhnij Novgorod, 1992.

6. Kiselev A. V., Schagin Eh. M. (red.) Khrestomatiya po otechestvennoj istorii (1914—1945 gg.). M., 1996.

7. Kozlov B. I., Savina G. A. Kommunisticheskaya akademiya TsIK (1918—1936). Materialy k sotsial'noj istorii. Vyp. 1. M., 2008.

8. Krikh S. B. A. V. Mishulin i ego Spartak // Vestnik drevnej istorii. № 1. 2015. S. 178—189

9. Metel' O. V. Institut istorii Komakademii v otrazhenii dokumental'nykh svidetel'stv // Mir istorika. Istoriograficheskij sbornik. Vyp. 11. 2017. S. 419—430.

10. Sharova A. V. Malen'kie radosti bol'shogo terrora: pervye gody Instituta istorii AN SSSR // Odissej. Chelovek v istorii. M., 2004. S. 318—350.

11. Savina G. A. Deyatel'nost' Prezidiuma i Byuro Prezidiuma Kommunisticheskoj akademii TsIK SSSR // Kozlov B. I., Savina G. A. (red.), Kommunisticheskaya akademiya TsIK (1918—1936). Materialy k sotsial'noj istorii. Vyp. 1. M., 2008. S. 44—489.