Thesaurus Approach to the Study of Socio-Cultural Threats in Historical Dynamics
Table of contents
Share
Metrics
Thesaurus Approach to the Study of Socio-Cultural Threats in Historical Dynamics
Annotation
PII
S207987840008093-1-1
DOI
10.18254/S207987840008093-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Alexander Chubaryan 
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Vera Zabotkina
Affiliation: Russian State University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Pavel Shkarenkov
Affiliation: Russian State University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Olga Vorobieva
Affiliation:
Senior Research Fellow of the Istitute of World History
Institute of World History, RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Elena Pozdnyakova
Affiliation:
MGIMO University
Russian State University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article considers the application of the thesaurus approach to the analysis of socio-cultural threats that existed in previous historical periods (since the war with Napoleon of 1812) and exist nowadays. The authors propose the idea of a multidisciplinary, polythematic, multidiscursive thesaurus, based on the advanced expertise in thesauri building of the last decades in Russia and abroad. The methodology of the research is based on the principles of the cognitive paradigm: interdisciplinarity, conceptual analysis of the material, verifiability of the data received for various types of discourse and different historical periods. The main results of the research. It is demonstrated that within a cognitive approach thesaurus organization of knowledge about socio-cultural threats forms a cognitive macro-category, representing mental models of socio-cultural threats in different historical periods. The principles, that formed the basis for the creation of sociocultural threats thesaurus, are described. The conclusion is made about the predictive potential of the thesaurus with the appearance of new sociocultural threats in the 21st century. That defines the field of the thesaurus application.

Keywords
thesaurus, socio-cultural threats, cognitive sciences, history, conceptual system, mental models of socio-cultural threats
Received
08.08.2019
Publication date
30.12.2019
Number of characters
31374
Number of purchasers
10
Views
223
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Введение

 

В числе наиболее важных проблем, решаемых в рамках проекта «Когнитивные механизмы и дискурсивные стратегии преодоления социокультурных угроз в исторической динамике (мультидисциплинарное исследование)» можно назвать составление тезауруса социокультурных вызовов и угроз.

2 Само слово «тезаурус» переводится с греческого как «сокровище». Оно означает сопоставление и перечень «концептов» и понятий, тесно связанных с конкретной практикой.
3 Подобный «словарь», или такая классификация применительно к проблеме угроз, стоящих перед человечеством, осуществляется впервые. Надо отметить, что тема о вызовах и угрозах уже в течение ряда лет обсуждается на разных площадках, на конференциях и круглых столах. И в этом контексте работа по составлению тезауруса, проделанная как авторами статьи, так и группой специалистов самых разных областей знания, работающих по проекту, несомненно, является пионерской, особенно, когда мир постоянно сталкивается с угрозами в социально-культурной сфере.
4 Отметим также, что в трактовке значения «тезаурус социокультурных угроз» (далее ТСКУ) особое внимание уделено проблеме исторической динамики восприятия подобных угроз. Сама по себе задача изучения социокультурных угроз в соотнесении с периодами истории является новой и чрезвычайно сложной, в частности потому, что восприятие и понимание того, что есть социокультурная угроза, существенно различалось или менялось в те или иные исторические эпохи. И именно эта динамика восприятия угроз прослеживается в составленном тезаурусе. Кроме того, периодизация российской истории относительно социокультурных угроз никогда не проводилась. Для исследования и представления в тезаурусе взят период начиная с войны 1812 г. по настоящее время. Как показало исследование, до настоящего времени нет описания и анализа наиболее характерных социокультурных угроз для какого-либо из периодов российской истории в рамках выбранного временного диапазона.
5 Теоретической основой исследования стали положения когнитивной науки, что позволило исследовать как ментальные модели социокультурных угроз, так и их дискурсивные репрезентации (в художественной литературе, исторических и новостных текстах).
6

Тезаурусы в общественно-политической сфере: принципы построения и использования

 

Тезаурусы в современном их понимании являются инструментами информационно-поисковых систем. Прежде чем представить концепцию тезауруса социокультурных угроз, покажем основные тенденции разработки и использования тезаурусов в общественно-политических науках. Подобные тезаурусы служат не только информационно-поисковым целям, но и представляют определенную область общественно-политических наук в виде особым образом организованной иерархии понятий.

7

Крупные международные организации используют тезаурусы для индексации документов, находящихся в их документообороте. В качестве примера приведем тезаурусs EuroVoc и UNESCO Thesaurus. Эти тезаурусы созданы в соответствии с требованиями ISO (ISO 5964: Guidelines for the establishment and development of multilingual thesauri. Geneve, ISO, 1985). EuroVoc — это многоязычный (23 языка), мультидисциплинарный тезаурус, который отражает различные аспекты деятельности Евросоюза (>>>).

8

Тезаурус ЮНЕСКО (>>>) включает предметные термины в следующих областях знаний: образование, наука, культура, общественные науки, информация и коммуникация, политика, юриспруденция, экономика. Данный тезаурус предназначен для совершенствования предметной индексации в библиотеках, архивах и других подобных учреждениях. Как и в других тезаурусах, термины в тезаурусе ЮНЕСКО связаны тремя способами: отношениями иерархии, ассоциативными отношениями и отношениями эквивалентности1.

1. Severino F. What thesaurus to define EU/ACP relations? Analysis of the term development in the thesauri of the EU and other international organizations // European journal of developmental research, 19. 2007. № 2. P. 237—251.
9 В плане нашего исследования мы сопоставили ТСКУ с двумя тезаурусами, разработанными в России. Оба тезауруса привлекают внимание создателей ТСКУ тем, что концептуальные области, представленные в тезаурусе, не только относятся к общественно-политической сфере, но и тем, что их предметная область характеризуется обширными междисциплинарными связями.
10

Информационно-поисковый тезаурус ИНИОН по политологии2 включает лексические единицы, отобранные из кратких описаний содержания реального потока научной политологической литературы, поступающей в Фундаментальную библиотеку ИНИОН. Как указывают авторы, сложность создания подобного тезауруса состоит в междисциплинарном характере политологических текстов и документов, размытости границ предметной области. Тем не менее, тезаурус как информационно-поисковый инструмент успешно выполняет свои задачи.

2. Базарнова С. В., Верченов Л. Н., Слива А. И. Информационно-поисковый тезаурус по политологии как особый вид отраслевого терминологического словаря // Политическая наука. Изд-во Институт научной информации по общественным наукам РАН. М., 2010. № 3. С. 186—219.
11

Тезаурус социополитической области знаний разрабатывается с 1994 г. группой ученых МГУ им. М. В. Ломоносова3. В данном случае разработчики тезауруса привлекают в качестве текстовой основы для его создания законодательные и нормативные документы, международные договоры, статьи из газет и новостные сообщения. Все привлеченные источники, как указывается, отражают государственные и социальные отношения в современном обществе. Отсюда и происходит название тезауруса — социополитический. Еще одна важная мысль разработчиков данного тезауруса, присутствующая и в концепции разрабатываемого тезауруса социокультурных угроз, состоит в том, что привлекаемые источники (тексты) являются «политематическими»4. Социополитический тезаурус представляет собой иерархическую сеть концептов, которую авторы рассматривают как лингвистическую онтологию. Концепты представлены в нем словами или несколькословными сочетаниями.

3. Ageev M., Dobrov B., Loukachevitch N. Socio-Political Thesaurus in Concept-Based Information Retrieval // Conference: Accessing Multilingual Information Repositories, 6th Workshop of the Cross-Language Evaluation Forum, CLEF 2005. Vienna, 21—23 September 2005. Revised Selected Papers. P. 141—150.

4. Loukachevitch N., Dobrov B., Sociopolitical Domain as a Bridge from General Words to Terms of Specific Domains // Proceedings of Second International WordNet Conference GWC 2004. P. 163—168.
12 Приведенный краткий обзор показывает, что предложенный разработчиками ТСКУ подход к концептуальной организации исторического знания продолжает развитие концепции мультидисциплинарного, политематического, мультидискурсивного тезауруса с учетом передового зарубежного и российского опыта последнего десятилетия в области создания тезаурусов. В то же время ТСКУ, базирующийся на принципах исследования, заложенных в когнитивной парадигме знания, качественно отличается от тезаурусов информационно-поискового характера.
13

Общие вопросы тезаурусного подхода и когнитивные науки

 

Тезаурус — это некая система языковых знаков, репрезентирующих знания. Как известно, эпистемологическая функция языка теснейшим образом связана с коммуникативной функцией, поскольку только в процессе познания и коммуникации происходит освоение и передача нового знания. Поэтому при построении ТСКУ теоретической основой стали положения когнитивной науки, а также современных теорий дискурса, что позволило исследовать как ментальные модели социокультурных угроз, так и их дискурсивные репрезентации (в художественной литературе, исторических и новостных текстах).

14 Как было показано в предыдущем разделе, тезаурусы выполняют прикладную функцию организации человеческого знания. Однако в современных когнитивных исследованиях тезаурусам отводится более важная роль. Она состоит уже не в прикладном, а в методологическом характере тезаурусной организации знания. В таком случае речь идет не о конкретной области человеческого знания и опыта, а обо всем объеме знаний, свойственном как индивиду, так и человечеству в целом на определенном этапе исторического развития.
15 Так, Е. С. Кубрякова, подчеркивая связь тезауруса с функцией памяти, говорит об индивидуальном информационном тезаурусе: «Ближе всего стоят друг к другу понятия памяти и информационного тезауруса, и если первое характеризуется как полный набор воспоминаний о всех чувственных переживаниях и эпизодах человеческой жизни (это то, что он помнит, результат прошлого без дифференциации потока оставленных впечатлений), то второе определяется скорее как источник информации, накопившейся в памяти от опыта, оценок и знаний, которые можно использовать далее в разных структурах деятельности — не только в речи, но и в поведении»5.
5. Кубрякова Е. С. Язык и знание. М., 2004.
16 В концепции когнитивной истории О. М. Медушевской указывается, что «информационный ресурс человека, запечатленный в материальной форме вещей, интеллектуальных продуктов, составляет непрерывно пополняемый тезаурус человеческого рода. Он имеет вектор постоянного прирастания. Каждое новое поколение имеет информационный ресурс более полный, нежели предшествующее, что обеспечивает прогресс развития»6. В данной концепции мы видим проекцию тезауруса как информационного хранилища на человечество в целом. Кроме того, концепция О. М. Медушевской акцентирует внимание на исторической динамике самого тезауруса как информационной системы.
6. Медушевская О. М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2015.
17 Еще более широкое понимание тезауруса представлено в проекте «Тезаурусный анализ в гуманитарном знании», который осуществлялся в Московском гуманитарном университете в 2012—2014 гг. В рамках этого подхода тезаурус определяется как полный систематизированный свод освоенных социальным субъектом знаний, существенных для него как средство ориентации в окружающей среде, а сверх этого также знаний, которые непосредственно не связаны с ориентационной функцией, но расширяют понимание субъектом себя и мира7.
7. Луков Вал. А. Тезаурусный анализ в гуманитарном знании: итоги проекта // Знание. Понимание. Умение. 2014. № 4. С. 125—136.
18 «Тезаурусы рассматриваются как результат и процесс субъектной организации гуманитарного знания. Такая трактовка сближает тезаурусную концепцию с рядом философских, социологических, культурологических, антропологических теорий нашего времени»8.
8. Там же.
19 Как показывает краткий обзор концепций широкого понимания тезауруса как информационной (концептуальной) системы, в области гуманитарного знания родилась и активно развивается тенденция соотнесения информационно-поискового подхода с эпистемологическим, знаниево-организующим, применяемая к «большим данным» сферы гуманитарных наук.
20

Тезаурус как концептуальная система

 

Когнитивные науки существенно повлияли на понимание тезауруса как системы репрезентации знаний человека. В свете широкого понимания того, что такое тезаурус (эквивалент всей совокупности знаний человека или социума) изменились подходы к традиционным тезаурусам-онтологиям. В работе по проблеме9 указывается, что в настоящее время существует два подхода к репрезентации знания в тезаурусе. Первый рассматривает тезаурус как набор терминов, связанных в сеть различными типами семантических отношений (иерархических, ассоциативных, эквивалентных). Это классический подход, регулируемый ISO, а также ANSI/NISO. Второй вариант — предполагает рассмотрение тезауруса как набора концептов, репрезентирующих значения терминов, выраженных лексическими единицами. В классическом тезаурусе один единственный лексико-терминологический уровень, в то время как концептуально-ориентированный тезаурус подразумевает трехуровневую структуру для каждого репрезентанта (слова или словосочетания): (а) концептуальный уровень, на котором идентифицируются концепты и устанавливаются концептуальные связи; (b) семантический (понятийный, терминологический) уровень, на котором происходит соотношение значения слова и соответствующего концепта; (c) лексический уровень, на котором слово (словосочетание) соотносится со значением.

9. Pastor-Sanchez Juan-Antonio, Mendez F.J.M. and Rodriguez-Muсoz J.V. Advantages of thesaurus representation using the Simple Knowledge Organization System (SKOS) compared with proposed alternatives // Information Research 2009. V. 14. № 4. P. 1—16.
21 Когнитивная лингвистика как одна из важных составляющих когнитивных наук, развивает концепцию тезауруса как ментальной модели определенного концептуального домена (области знаний).
22 Человек активно конструирует ментальные модели на основе: (а) опыта, восприятия, (б) индивидуального субъективного опыта, (в) уже существующих моделей и (г) общего социокультурного знания. Мы ментально организуем постоянный «поток сознания», сегментируя жизнь на последовательности ментальных моделей, репрезентирующих отдельные эпизоды и события нашей деятельности. Эти эпизоды и их модели динамичны по своей природе. Меняются место, время, участники, цели и вид деятельности. Ментальные модели оязыковляются, «овнешняются» при помощи языковых средств (или как у Г. Гийома: «язык овеществляет ментальное»). Таким образом, мы рассматриваем триаду «событие-ментальные модели-дискурс». Ментальные модели отражают событие на первичном уровне репрезентации, в то время как дискурс репрезентирует событие посредством языка (вторичный уровень репрезентации)10.
10. Заботкина В. И. Интегративный подход к репрезентации событий в контексте когнитивной науки // Диалог со временем. 2016. № 57. С. 154—160.
23 В рамках проекта создания ТСКУ осуществлен анализ базового концепта УГРОЗА. Анализ проводился в несколько этапов.
24 На первом этапе был проведен концептуальный анализ концепта УГРОЗА, целью данного этапа исследования является выявление основных и периферийных признаков концепта УГРОЗА.
25 Концептуальный анализ был нацелен на определение релевантных признаков данного концепта, которые позволят описать и интерпретировать широкий перечень явлений, потенциально относящихся к категории УГРОЗА.
26 Как известно, концепты фиксируют информацию трех типов — универсальную, культурно-специфическую и индивидуально-личностную.
27 Цели проекта детерминируют необходимость анализа универсальной составляющей, присутствующей по умолчанию, и культурно-специфической составляющей концептов анализируемых категорий концептуальной картины мира носителя русского языка.
28 То есть то, что воспринимается как УГРОЗА носителями российской культуры, может не восприниматься таковой представителями иных культур и наоборот.
29 На основе анализа лексикографических источников, корпусных данных и текстов (художественных, исторических и историографических, новостных) была построена концептосфера СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ УГРОЗА в виде тезауруса. Динамичный характер концептуальной системы исследуемой концептосферы, открытость структуры концептов и размытость их границ обеспечивают кросс-активизацию концептуальных и категориальных связей внутри данной концептуальной системы.
30 В ходе разработки концептуальных основ тезауруса социокультурных угроз была выстроена когнитивная категория, в качестве суперординатного уровня которой выступает концептосфера СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ УГРОЗА (собственно тезаурус как структурированное знание о социокультурных угрозах).
31 Базовый уровень представлен видами угроз (угрозы индивиду, угрозы культуре, угрозы обществу).
32 Субординатный уровень представлен типами угроз и формирующими эти типы источниками угроз. Важным когнитивным фактором является выделение концептов, репрезентирующих источники угроз, и в свою очередь, составляющих наиболее подробный набор концептов субординатного уровня.
33 Тезаурус социокультурных угроз: принципы построения В основе создания ТСКУ лежит отказ от одностороннего рассмотрения проблемы цивилизационных вызовов как сугубо социально-политической проблемы, а также в рамках дисциплинарного знания (особенно политологии, социологии и экономики) и обращение к междисциплинарному по своей сути знанию общенаучного типа. Особенность рассмотрения цивилизационных вызовов заключается в использовании многоуровневой перспективы, позволяющей найти уровни сопряжения макро- и микроисторического анализа11.
11. Воробьева О. В. Введение // Цивилизационные вызовы во всемирно-исторической перспективе. Коллективная монография. Аквилон, 2018. С. 5—9.
34

Понятие «социокультурные угрозы» появилось в программных документах РФ сравнительно недавно12, но практически сразу приобрело характер понятия-знака, понятия-символа, в научной среде — концепта, необходимого для описания всей сложности современного мира и специфики восприятия действующих в нем угроз. Однако, несмотря на чрезвычайную распространенность этого понятия, оно зачастую никак не определяется, оставаясь, скорее, маркером, нежели объяснительным конструктом. Отдельные попытки придать ему операциональный характер, как правило, заключаются в создании условного перечня без какой-либо серьезной проработки и концептуализации этого понятия, без определения достаточных и необходимых признаков, определяющих специфику социокультурных угроз13. В результате за данным понятием закрепляется разная семантика и возникает ощущение терминологического хаоса, затрудняющего профессиональную коммуникацию по данному предмету. В этой связи попытка создания в рамках научного проекта14 тезауруса социокультурных угроз нуждается в пояснениях, раскрывающих как специфику социокультурных угроз, так и положенный в основу классификации замысел.

12. См., например: Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г. [Электронный ресурс]. URL: >>>; Доктрина информационной безопасности Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: >>>; Концепция общественной безопасности в Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: >>>; Федеральный закон О безопасности [Электронный ресурс]. URL: >>>; Концепция противодействия терроризму в Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 29.06.2019).

13. См., например, результаты семинара «Прогноз социокультурных угроз и рисков в современной России», проведенного 25 октября 2018 г. в МГУ им. Ломоносова в рамках проекта «Разработка прогноза реализации приоритета научно-технологического развития, определенного пунктом 20д стратегии научно-технологического развития Российской Федерации “Противодействие техногенным, биогенным, социокультурным угрозам, терроризму и идеологическому экстремизму, а также киберугрозам и иным источникам опасности для общества, экономики и государства”» [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 29.06.2019); Шестопал Е. Б., Селезнева А. В. Социокультурные угрозы и риски в современной России // Социологические исследования. 2018. № 10. С. 90—99.

14. Проект РНФ № 17-78-30029 «Когнитивные механизмы и дискурсивные стратегии преодоления социокультурных угроз в исторической динамике: мультидисциплинарное исследование», реализуемый на базе Научно-образовательного центра когнитивных программ и технологий РГГУ.
35 Основой создания тезауруса стало базовое понятие «социокультурные угрозы», которое, разумеется, является условным и многоплановым. Социокультурную угрозу можно определить как потенциальное нарушение нормативного порядка в сфере социальных связей, ценностных структур, публичных и приватных отношений, рассматриваемое индивидом или группой как опасность, которая ставит под вопрос воспроизводство того или иного общественно-культурного уклада.
36

Как показывает проведенный анализ, социокультурные угрозы имеют комбинированные источники и многоаспектные проявления (например, угроза религиозного фундаментализма связана и с процессами глобализации, и с социальными и культурными диспропорциями, и с возросшими возможностями информационных манипуляций; и наоборот: переход к информационному обществу порождает не одну, а целый спектр разнородных угроз). Поэтому социокультурные угрозы могут быть таковыми как по своему предмету (например, угрозы идентичности), так и по своим последствиям (например, рост преступности, демографический спад). Иногда их также пытаются классифицировать по формам проявления, по масштабам, по объектам социокультурной сферы, которым они угрожают, по направленности против социальных интересов граждан, а также делить на внутренние и внешние угрозы15. Поэтому любая классификация оборачивается неполнотой списка или гетерогенностью критериев.

15. См., например: Тургунова А. Т. Социальные угрозы и социальная безопасность // Психология: традиции и инновации: материалы III Международной научной конференции (г. Самара, март 2018 г.). Самара, 2018. С. 33—35; Кордонский С. Г. Классификация и ранжирование угроз // Отечественные записки. 2013. № 2(53). С. 52—73.
37 Безусловно, подобный способ работы с социокультурными угрозами, в определенном смысле, сохраняет свою правомерность. Но возможен и другой подход. Этот подход был выработан в ходе многочисленных дискуссий на заседаниях Лаборатории когнитивных исследований РГГУ и заключается в том, что социокультурные угрозы можно рассматривать не только как отдельный вид угроз, но в первую очередь как способ и специфику преломления любых угроз в социально-культурной сфере и, прежде всего, в сознании человека (и в этом, по-видимому, и заключается вся сложность их разведения с так называемыми «жесткими угрозами»). В такой логике любая угроза может рассматриваться как социокультурная, если она воспринимается человеком и обществом в качестве таковой. Например, военные угрозы, угрожающие в первую очередь жизни человека, его физическому уничтожению, могут одновременно иметь (и, как правило, имеют) гуманитарные последствия, не говоря уже о последствиях социальных или экономических. Угроза терроризма приобретает свое социокультурное измерение в виде ее репрезентаций в общественном сознании и исторической памяти (представления, мифы, стереотипы, способы восприятия и отношения). Аналогично и иные угрозы (например, природные и техногенные катаклизмы), имеющие материальное воплощение в виде разрушений и человеческих жертв, могут быть рассмотрены как социокультурные. В этом контексте социокультурные угрозы скорее предстают как конструкты, оказывающих важнейшее воздействие на ценностно-когнитивную (в том числе — языковую) сферу жизни людей, нежели как реальные феномены. Поэтому специалисты, работающие сегодня с социокультурными угрозами, не случайно подчеркивают их потенциальный и виртуальный характер. Потенциальными они являются в силу своего вероятностного характера: угроза — это то, что может случиться, но пока не произошло или, возможно, вообще не произойдет; виртуальными — вследствие того, что они относятся к разряду представлений и переживаний (порой, даже мнимых), а не (опять-таки) реальных объектов. Но являясь таковым и не имея онтологического статуса, они не перестают восприниматься людьми в качестве таковых, обладая реальной силой и оказывая воздействие на реальный мир.
38

Другими словами, если социокультурная сфера предстает перед нами как человеческое измерение всех процессов, происходящих в обществе и культуре, то социокультурные угрозы — как человеческое восприятие всего того, что этой сфере, так или иначе, угрожает. Это подвело нас к иному пониманию социокультурных угроз, распространив это понятие на более широкий круг явлений, и потребовало выработать новый вопросник. В центре внимания оказался человек, создающий и преобразующий своей деятельностью единство культуры и социальности. Как отмечал в свое время П. Сорокин, характеризуя личность, общество и культуру как неразрывную триаду, «структура социокультурного взаимодействия, если на нее посмотреть под несколько иным углом зрения, имеет три аспекта, неотделимых друг от друга: 1) личность как субъект взаимодействия; 2) общество как совокупность взаимодействующих индивидов с его социокультурными отношениями и процессами и 3) культура как совокупность значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социализируют и раскрывают эти значения <…> Ни один из членов этой триады (личность, общество и культура) не может существовать без двух других. <…> Неадекватна любая теория, которая концентрируется лишь на одном из них, исследуя социокультурный мир. Из дидактических соображений их можно изучать по отдельности; но когда анализ каждого члена триады завершен, этот элемент должен быть соотнесен с тройственным разнообразием, или матрицей, в которой он существует»16.

16. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 218, 219.
39 Опыт работы с социокультурными угрозами в подобном ракурсе продемонстрировал плодотворность такого понимания, и эта триада «угрозы индивиду — угрозы обществу — угрозы культуре» и легла в основу тезауруса. Но при всей оправданности такого разделения, мы подчеркиваем его условность, потому что в центре — живой человек как представитель общества, социальной группы, коллектива и одновременно как носитель культурной информации, системы ценностей, разлитых во всей толще общества и культуры. Именно в его внутреннем мире и сознании интегрируются и одновременно взаимодействуют разные угрозы. Отсюда неизбежная условность отнесения угроз к тому или иному уровню обозначенной выше триады: национальные, социальные, религиозные конфликты угрожают, с одной стороны, безопасности человека, его идентичности, с другой — единству общества в целом.
40 Очевидно, что эти угрозы по-разному преломляются в сознании людей, принадлежащих к разным стратам и группам общества и в разной степени затронутых образованностью, что заставило нас наряду с общественным дискурсом обратить внимание на научный дискурс как особый тип дискурса об угрозах. Встреча этих двух взглядов, по сути, есть встреча двух способов осознания угроз. Наконец, оказалось невозможным пройти мимо официального дискурса, использующегося для разъяснения государственных приоритетов и политики по преодолению угроз. Это дало новые ориентиры при наполнении нашего тезауруса текстами, в результате чего в нем, наряду с художественными и новостными текстами, оказались историографические тексты и официальные документы.
41 Следует отметить еще одну качественную особенность предлагаемого тезауруса — его системность и упорядоченность на уровне таксономии, тем не менее, не исключает возможности различных, конкурирующих и даже порой противоречивых утверждений на уровне семантики, отражающих разные мировоззренческие установки людей (групп), в сознании которых возникают те или иные угрозы. Например, угроза гендерной идентичности одними может усматриваться в пропаганде сексуальных меньшинств, а другими — в преследовании сексуальных меньшинств.
42

При выборе единиц тезауруса разработчики проекта отталкиваются от современных формулировок, фиксирующих, соответственно, современные представления об угрозах. Это неизбежно, поскольку никакой исследователь не может находиться в нейтральной позиции (позиции вовне) и вынужден смотреть на свой предмет из определенной точки во времени и пространстве. Между тем, мы осознаем, что социокультурные угрозы являются историчными явлениями, то есть могут иметь разные значения в разных историко-культурных контекстах, включаясь в ткань нарративных текстов и разных дискурсов. Например, понятие «гражданское общество» в начале и конце XIX в. означало прямо противоположные вещи, что не могло не влиять на понимание угрожающих ему факторов. Иначе говоря, в результате работы с текстами прошлых эпох была обнаружена относительность и ограниченность тех категорий, при помощи которых сегодня обозначаются угрозы. Существует определенный разрыв между угрозами прошлого и современным языком, которым они описываются. Поэтому неотъемлемым аспектом исследования при работе над тезаурусом стала работа с понятиями, метафорами и другими способами обозначения угроз, которыми пользовались представители прежних периодов российской истории17 и которые по необходимости изменили свое содержание и смысл сегодня. Было бы глубоко ошибочным применять их, не вдумываясь в специфику их восприятия людьми прошлого. В результате работа предельно усложняется, но одновременно и вознаграждается глубиной проникновения в предмет.

17. Для удобства разграничения российской истории XIX—XX веков члены научного коллектива договорились о разделении ее на три больших этапа — имперский период (дореволюционный), советский период (1917—1991) и постсоветский период (с 1991 г. и по сей день), — осознавая всю условность такого деления и внутреннюю сложность каждого из этапов.
43 Таким образом, в текстах и статьях, которые стоят за тезаурусом, социокультурные угрозы представлены не только как объекты семантического анализа, но и как индикаторы самопонимания прошедших эпох. При этом каждая угроза предстает, с одной стороны, как угроза с закрепленным значением, с другой — как абстрактный концепт, в котором аккумулируются многочисленные значения того или иного слова и связанные с ним представления. Рассматриваемые как элементы широкого семантического поля, они всегда многозначны и потому выступают как комплексы, объединяющие в себе разные смыслы. Такая двойная перспектива избрана для того, чтобы через обнаружение изменений угроз отразить и объяснить изменения в их восприятии. Синхронический срез отражает перечень и семантику угроз, диахронический — их трансформацию.
44 Обрисованное выше понимание было положено в основу создания тезауруса. Следует отметить, что такого словаря до сегодняшнего времени не существовало не только в отечественной, но и в зарубежной литературе. Немалое количество статей, посвященных тем или иным перечням социокультурных угроз, при всей их полезности все же преследуют иные цели. Таким образом, мы практически не имеем предшественников в нашем научном начинании, а отсюда следуют и неизбежные его достоинства, и возможные пробелы и недостатки. В частности, учитывая постоянную изменчивость социокультурной сферы и, следовательно, постоянное возникновение новых угроз, мы вынуждены были отказаться от полноты списка (он может расширяться), сделав акцент на самом принципе построения такого тезауруса. В этом плане тезаурус как бы подводит сегодняшний итог развитию представлений о социокультурных угрозах, а его составители надеются привлечь внимание к непростым вопросам, связанным с идентификацией социокультурных угроз.

References

1. Bazarnova S. V., Verchenov L. N., Sliva A. I. Informatsionno-poiskovyj tezaurus po politologii kak osobyj vid otraslevogo terminologicheskogo slovarya // Politicheskaya nauka. Izd-vo Institut nauchnoj informatsii po obschestvennym naukam RAN. M., 2010. № 3. S. 186—219.

2. Vorob'eva O. V. Vvedenie // Tsivilizatsionnye vyzovy vo vsemirno-istoricheskoj perspektive. Kollektivnaya monografiya. Akvilon, 2018. S. 5—9.

3. Zabotkina V. I. Integrativnyj podkhod k reprezentatsii sobytij v kontekste kognitivnoj nauki // Dialog so vremenem. 2016. № 57. S. 154—160.

4. Kubryakova E. S. Yazyk i znanie. M., 2004.

5. Lukov Val. A. Tezaurusnyj analiz v gumanitarnom znanii: itogi proekta // Znanie. Ponimanie. Umenie. 2014. № 4. S. 125—136.

6. Medushevskaya O. M. Teoriya i metodologiya kognitivnoj istorii. M., 2015.

7. Sabennikova I. V. Teoriya kognitivnoj istorii O. M. Medushevskoj i antropologicheskij metod v sovremennom gumanitarnom poznanii // Dialog so vremenem. 2013. № 44. S. 44—52.

8. Ageev M., Dobrov B., Loukachevitch N. Socio-Political Thesaurus in Concept-Based Information Retrieval // Conference: Accessing Multilingual Information Repositories, 6th Workshop of the Cross-Language Evaluation Forum, CLEF 2005, Vienna, Austria, 21—23 September, 2005, Revised Selected Papers. P. 141—150.

9. Eurovoc [Ehlektronnyj resurs]. URL: https://publications.europa.eu/en/web/eu-vocabularies/th-dataset/-/resource/dataset/eurovoc

10. ISO 5964: Guidelines for the establishment and development of multilingual thesauri. Geneve, 1985.

11. Loukachevitch N., Dobrov B. Sociopolitical Domain as a Bridge from General Words to Terms of Specific Domains // Proceedings of Second International WordNet Conference GWC 2004. P. 163—168.

12. Pastor-Sanchez Juan-Antonio, Mendez F. J. M., Rodriguez-Musoz J. V. Advantages of thesaurus representation using the Simple Knowledge Organization System (SKOS) compared with proposed alternatives // Information Research 2009. V. 14. №. 4. P. 1—16.

13. Severino F. What thesaurus to define EU/ACP relations? Analysis of the term development in the thesauri of the EU and other international organizations // European journal of developmental research, 19. 2007. № 2. P. 237—251.

14. The UNESCO Thesaurus [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://vocabularies.unesco.org/browser/thesaurus/en/