The Process of Strengthening by Germany Its Military-Political Presence in the World: the Concept of Regional Circles
Table of contents
Share
Metrics
The Process of Strengthening by Germany Its Military-Political Presence in the World: the Concept of Regional Circles
Annotation
PII
S207987840008090-8-1
DOI
10.18254/S207987840008090-8
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Philipp Trunov 
Affiliation:
Institute of World History RAS
Institute of Scientific Information for Social Sciences RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article tries to conceptualize the process of creation by Germany its military-political presence in the world arena. The author explores this process based on the idea of “regional circles”. The key principle of it is the step-by-step spread of influence over the nearest regions and only after it over far ones. In this regard, the example of Germany is the most interesting. During the period of “first editions” of the Cold war Germany was led by senior partners in the military-political sphere. In the 1990s Germany had been going to the role of regional power, and from the beginning of the 21st century it has been going to the role of global actor. The statues of regional power was a result of playing a role of constructor of Post-Yugoslavian political landscape and parallel keeping of strong military-political positions in Eastern European countries in the circumstances when regional states was entering NATO and the EU. During the begging of the 21st century Germany tries to create strong military-political positions in the Central Asia (since the beginning of the 2000s), Middle East (since the middle of the decade) and Sahel regions (since beginning of the 2010s). The article also explores the question of exceptions from the concept of “regional circles” in German security policy and the reasons of them. The paper also investigates the problem of zigzag character of strengthening and the loss of German military-political positions on the regional levels first of all since the middle 2010s. The author concludes about the reasons of this dynamics.

Keywords
Germany, the concept of “regional circles”, Bundeswehr, the regulation of armed conflicts
Received
03.11.2019
Publication date
30.12.2019
Number of characters
63082
Number of purchasers
10
Views
132
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 На протяжении «первых изданий» «холодной войны» Боннская республика во многих сферах — прежде всего, в военно-политической — находилась в положении ведомого старшими партнерами в лице «западных держав». Практически все военные усилия ФРГ были сосредоточены на обеспечении территориальной обороны самой себя, а также государств-союзников по НАТО, а потому географически ограничивались центральной частью европейского континента. Последовательно позиционируя себя в качестве органичной части «коллективного» Запада, Боннская республика стремилась к развитию отношений с широким кругом государств, расположенных за пределами Евро-Атлантического сообщества. Однако при этом ФРГ ограничивалась использованием исключительно разнопланового экономического (прежде всего, увеличение товарооборота с положительным для Боннской Республики сальдо; промышленная кооперация и предоставление официальной помощи развития) и дипломатического инструментария. По этой причине вряд ли уместно говорить о наличии полноценного присутствия Федеративной Республики в большинстве регионов мира до начала 1990-х гг.
2 В условиях распада биполярного миропорядка сложились объективные предпосылки для качественно иного внешнеполитического позиционирования — прежде всего, в сфере обеспечения безопасности и обороны — ФРГ. Во-первых, факт вхождения в состав Федеративной Республики бывшей ГДР привел не только к существенному росту ее ресурсной базы, но и серьезному укреплению имиджевых позиций. На фоне процессов прекращения юридического существования и распада СССР и СФРЮ одним из немногих государств в мире (и единственным среди стран «коллективного» Запада), которые обрели новые границы не в результате сецессии, а, напротив, приращения территории, стала именно ФРГ. Это стало символом последующего в целом поступательного внешнеполитического развития — как в смысле наращивания ресурсной базы, так и укрепления влияния на мировой арене. Во-вторых, чему в огромной степени способствовало свертывание противостояния «первых изданий» «холодной войны». Оно позволило ФРГ перенаправить значительные ресурсы (прежде всего, военные) с обеспечения территориальной обороны, то есть деятельности вдоль периметра зоны ответственности НАТО, на деятельность вовне. Соответственно, это означало переход Федеративной Республики от оборонительного характера линии в области обеспечения безопасности и обороны к наступательному. Объединенная ФРГ стала постепенно позиционировать себя в качестве актора, готового и способного участвовать в политическом, экономическом и военном отношениях в урегулировании разнохарактерных проблем во многих частях земного шара. Это позволяло Германии встраиваться в региональные подсистемы в качестве значимого внешнего игрока.
3 При этом подход ФРГ к использованию вооруженных сил за пределами своей территории основывался на важном и крайне выгодном в имиджевом плане положении: стремлении к минимизации собственно боевого применения бундесвера в пользу доминирования несиловых форм. Детерминированность данной отличительной черты определялась двумя тесно связанными факторами. Первый из них — признаваемая Германией ответственность за развязывание и разжигание Второй мировой войны — самого страшного и истребительного, в том числе с точки зрения уничтожения мирного населения, военного конфликта в истории человечества. Формула «мира и только мира», должного исходить с территории ФРГ была закреплена в договоре об окончательном урегулировании в отношении Германии (от 12 сентября 1990 г.)1. Де-юре и де-факто это документ, представлявший собой оформление «стратегической сделки» между бывшими державами-победительницами (прежде всего, СССР) и двумя германскими государствами с доминирующей ролью ФРГ. Договор стал «краеугольным камнем» вновь выстраиваемой политики объединившейся страны в области безопасности и обороны. В обмен на согласие бывших держав-победительниц на образование единой ФРГ и предоставление ей полного формального суверенитета (важнейшими составляющими которого являлись согласие СССР на сохранение Германии в Североатлантическом альянсе и вывод своих войск с ее территории) германская сторона принимала ряд масштабных самоограничений в области безопасности и обороны. Это отказ от производства, владения и распоряжения ОМП/ОМУ всех основных видов, установление общего «потолка» численности военнослужащих бундесвера (370 тысяч), в том числе суммарный для сухопутных войск и люфтваффе (345 тысяч), тесно увязанные с формулой «мира и только мира, исходящего с немецкой земли»2.
1. Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии от 12 сентября 1990 г. //Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации. Выпуск XLVII. М., 1994. С. 34—37.

2. Там же.
4 Второй фактор — исключительная роль Бундестага в предоставлении и продлении мандата (с детальным определением всех характеристик) на использование бундесвера, а также строгий и достаточно эффективный парламентский контроль над его заграничным применением. Втягивание бундесвера в ведение реальных боевых действий (даже в случае самообороны) и тем более заранее запланированное его подобное использование чреваты высоким риском достаточно существенных безвозвратных и санитарных потерь. Если германская заграничная миссия понесет таковые, то это может привести не только к отзыву мандата (скорее всего, сразу нескольких), но и жесткой критике правительства со стороны общества и оппозиции (включая парламентскую) вплоть до объявления вотума недоверия действующему кабинету.
5 Соответственно, эти факторы определяли и еще две значимые особенности применения бундесвера — под эгидой профильных международных структур (прежде всего, ООН и НАТО, с 2003 г. ЕС) и в тесной кооперации с государствами-партнерами по евро-атлантическим институтам. Прежде всего, второе положение было важно в тех зонах нестабильности, где стояла задача нанесения поражения (в идеале — разгрома) достаточно организованных и многочисленных (порядка 5 тысяч и более «активных штыков») незаконных вооруженных формирований — особенно в случае необходимости проведения полномасштабной наземной операции. Обычно ключевая роль в решении данной задачи принадлежала одной или нескольким «старым» «западным державам» (США, Великобритания и Франция). В свою очередь, ФРГ принимала на себя функции по «разгрузке» вооруженных сил государств-партнеров. Прежде всего, это охрана коммуникаций и в целом тыловой (условно тыловой) зоны посредством реализации мер по миротворчеству и поддержанию мира, а также участие в проведении реформы сектора безопасности. Последнее включало развертывание тренировочных миссий для подготовки личного состава вооруженных сил, кадров полиции (с поставками вооружений, особенно нелегальных), консультирование силовиков страны оперирования от уровня командира подразделений до генерального (главного) штаба. Как ни парадоксально это покажется на первый взгляд, обращение к данным формам использования оказывалось со многих политических точек зрения более выгодным, чем боевое применение. Так, ФРГ получала возможность легально и в ряде случае даже легитимно (на основании официальной просьбы правительства страны оперирования, а также соответствующих санкций профильных международных структур — советом ЕС, НАТО и реже Совета Безопасности ООН) и органично встраиваться в реформируемые сектора безопасности. Соответственно, это создавало предпосылки для возникновения и упрочения германского военно-политического присутствия на перспективу. Во-вторых, это создание благоприятного имиджа военнослужащих бундесвера как миротворцев, способствующих обеспечению мира и процветания в различных регионах мира3.
3. См.: The Bundeswehr on Operations: Publication to Mark the 15th Anniversary of the First Parliamentary Mandate for Armed Bundeswehr Missions Abroad. Berlin, 2009.
6 По убеждению автора, наличие интереса ФРГ к политико-военному проникновению и закреплению позиций (а также объем присутствия) в конкретном регионе определялось сочетанием интеграционных и геополитических/геоэкономических составляющих. Германия рассматривала исключительно значимым обеспечение оформленного юридически сближения значимых государств-партнеров — прежде всего, из числа соседей и расположенных в относительной близости стран — с евро-атлантическими институтами. Формами выражения этого процесса могли быть как прямое вхождение в НАТО и (или) ЕС, так и заключение соглашения о стабилизации (стабилизации и ассоциации) с Европейским союзом и (или) получения статуса основного союзника вне Североатлантического альянса. Две последние из указанных форм особенно широко применяются по отношению к государствам, имеющим одно или нескольких существенных различий от государств-членов Евро-Атлантического сообщества. Это разница географическая (удаленность от Европы и Северной Америки), социокультурная (включая религиозные особенности), политическая (формальная степень развитости демократии) и секьюритизированная (наличие вооруженного конфликта на территории, то есть нестабильность). Вместе с тем, именно от данных ассоциированных с «коллективным» Западом государств, а также (в несколько меньшей степени) «новых» стран-участниц НАТО и ЕС все более зависит безопасность и процветание самих «старых» государств-членов евро-атлантических институтов, включая и саму ФРГ. С точки зрения автора, это уместно проиллюстрировать двумя сюжетами. Процесс расширения НАТО на восток, который отодвинул линию зоны ответственности Альянса от восточных границ Федеративной Республики, придал мощный импульс сокращениям бундесвера — это процесс особенно резко ускорился как в количественном, так и качественном (в частности, расформирование корпусных управлений и резкое уменьшение числа дивизий и бригад) в первой половине 2000-х гг., когда страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) вступили в Североатлантический Альянс. Другой пример — миграционный кризис 2015—2016 гг., сопровождавшийся активизацией террористических группировок на территории самого ЕС. Его государства-члены во главе с неформальным лидером объединения — Германией — были поставлены во многом в оборонительное положение в условиях притока масс беженцев из зоны сирийско-иракского конфликта через «балканскую тропу» и Средиземное море. ФРГ и ее партнерам приходилось идти на реализацию широкого комплекса негативных по своему характеру, направленных на приостановку потоков беженцев. Так, в средиземноморской акватории была запущена операция «София», а также резко возросли объемы ОПР, предоставляемой Ливану и Иордании с целью строительства новых школ, больниц и создания новых рабочих мест с целью временного оседания здесь беженцев из Сирии и Ирака4. При этом с момента возникновения вооруженного конфликта в САР стратегической, имевшей уже позитивную коннотацию, германской целью в отношении этой страны являлось обеспечение подписание ей соглашения об ассоциации и стабилизации с ЕС. Это должно было превратить Сирию, с одной стороны, в одну из несущих опор «пояса безопасности» в относительной близости от границ Европейского союза, с другой, — платформу для привития западных демократических ценностей. В качестве основного метода решения данных задач официальный Берлин избрал поддержку «умеренной» оппозиции. Однако к середине 2010-х гг. сценарий развития (далекий от решения) «сирийского вопроса» оказался иным — территория САР превратилась в огромный «рассадник» угроз нестабильности, поставив не только ФРГ в оборонительное положение впервые с рубежа 1980-х — 1990-х гг., но и вопрос об эффективности и правильности линии Германии в сфере международной безопасности в целом.
4. См.: Antrag der Bundesregierung Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der “United Nations Interim Force in Lebanon” (UNIFIL) auf Grundlage der Resolution 1701 (2006) und nachfolgender Verlängerungsresolutionen des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen, zuletzt Resolution 2236 (2015) vom 21. August 2015. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/8624/ 01.06.2016. S. 5—6.
7 Соответственно, в середине — второй половине 2010-х гг. возникла проблема реальной способности ФРГ как минимум сохранить имеющиеся военно-политические позиции на мировой арене — к этому времени Германия вплотную подошла к положению полновесного глобального игрока, неотъемлемой частью чего является готовность и способность эффективно использовать бундесвер. Для оценки перспектив развития данной тенденции (то есть деградации, удержания или упрочения позиций) требуется, прежде всего, выявить закономерности ее формирования в 1990-е — второй половины 2010-х гг. Выше был раскрыт ряд их функциональных черт. Задача данной статьи — изучить процесс расширения военно-политического присутствия ФРГ на мировой арене с географической точки зрения, используя концепцию «региональных кругов». В ее основе лежит принцип поступательного рационального расширения сфер влияния — от близко расположенных регионов к более удаленным. При этом следует учитывать ограниченность ресурсной базы любого государства (и разумное стремление его руководства резервировать определенную часть сил и средств). Поэтому для закрепления в регионах определяются реперные зоны — значимые с геополитической/геоэкономической (второй аспект, учитывая экономические возможности и способность к их использованию, имеет для ФРГ исключительное значение) точек зрения территории и акватории. Как показывает практика, встраивание в региональные подсистемы в качестве значимого внешнего игрока может происходить двумя основными способами: либо через включение в урегулирование вооруженных конфликтов (то есть закрепления присутствия в нестабильных государствах), либо углубление кооперации с наиболее значимыми региональными игроками. При этом часто наблюдается переплетение обоих вариантов.
8 В 1990-е гг. объединившаяся ФРГ стала практически параллельно прилагать основные усилия для обеспечения сближения бывших стран-участниц ОВД, а также бывших прибалтийских республик СССР с ЕС и НАТО, а также активно участвовать в формировании постюгославского политического ландшафта. С начала 2000-х гг. в число фокусных направлений линии ФРГ области безопасности и обороны вошел Афганистан (то есть Центральная Азия), с середины 2000-х гг. — Ближний и Средний Восток, а к середине 2010-х гг. — регион Сахеля и наметилась тенденция политико-военного проникновения Германии в Латинскую Америку.
9 Следуя географическому принципу, ниже будет предпринята попытка исследовать общую динамику укрепления военно-политических позиций ФРГ в каждом из данных регионов. Необходимо оговориться, что, учитывая формат публикации и ее ограниченный объем, автор не имеет возможности и не ставит перед собой задачи изучить в мелких деталях каждый из указанных региональных векторов линии ФРГ в сфере обеспечения безопасности и обороны — целеполаганием является попытка концептуализации процесса движения Германии к положению глобального игрока.
10

Европейское направление: Германия — конструктор вновь возникающих политических пространств?

 

В 1990-е гг. в тесной параллели стало происходить политико-военное проникновение ФРГ в два региона постсоциалистического пространства: Восточную Европу и территорию распадавшейся Югославии. До 1994 г. объединившаяся Германия — прежде всего, в военном плане — находилась на «низком старте» в вопросах активизации использования своего инструментария. Главной причиной этого автор считает ожидание завершения вывода Западной группы российских (советских) войск (ЗГВ) из «новых земель» ФРГ, что означало демонтаж ключевой опоры военного присутствия РФ за пределами ее границ в Европе. Соответственно, усилия официального Бонна были сосредоточены в этот период в дипломатической плоскости. Это, в частности, весьма быстрое, неоднократно в опережение партнеров по НАТО и ЕС, политическое признание провозглашавших независимость республик СФРЮ, а также переформатирование взаимоотношений с бывшими восточноевропейскими государствами-членами ОВД и СЭВ5. Из числа последних фокусным партнером ФРГ стала Польша. С ней был подписан 17 июня 1991 г. открывающий цикл аналогичных документов со странами ЦВЕ договор о добрососедстве и сотрудничестве6, а уже 28—29 августа 1991 г. создан трехсторонний (с участием Франции) «Веймарский треугольник». Действуя в формате глав МИД, а также государств, он стал значимой площадкой для обсуждения и решения вопросов безопасности в регионе7.

5. См.: Zeittafel vom 12.9.1990 bis 20.12.1993 // Deutsche Aussenpolitik nach der Einheit 1990—1993. Eine Dokumentation herausgeben vom Auswärtigen Amt. Bonn, 1993. S. 17—32.

6. Ibid.

7. Die wechselseitigen Beziehungen Deutschlands, Frankreichs und Polens seit Wegfall des “Eisernen Vorhangs” unter besonderer Berücksichtigung der Initiative “Weimarer Dreieck”. Materialversammlung / Wissenschaftliche Dienst Deutscher Bundestag. Dokumentation WD 2 — 3000 — 075/16. Berlin, 2016. S. 12—26.
11

Завершение вывода ЗГВ (31 августа 1994 г.) открыло возможность для активизации усилий ФРГ — уже в декабре 1994 г. Германия поддержала запуск программы «партнерство ради мира» как инструмент сотрудничества с потенциальными странами-участницами НАТО и вслед за этим стала демонстрировать благожелательное отношение к возможности расширения Альянса за счет стран ЦВЕ8. На Мадридском саммите НАТО (1997) правительство Г. Коля/К. Кинкеля поддержало вхождение в Альянс Польши, Венгрии и Чехии, а на Пражском (2002) уже кабинет Г. Шрёдера/Й. Фишера — вхождение в Альянса Словакии, Румынии, Болгарии, трех стран Балтии, а также Словении. Развитием этой тенденции стало развертывание военного присутствия ФРГ в Восточной Европе под эгидой НАТО: с 2004 г. военно-воздушного (учреждена Миссия по патрулированию воздушного пространства стран Балтии), с 2008 г. — военно-морского (формирование I постоянной морской и I постоянной контрминной групп) с ротационным участием люфтваффе и марине соответственно. С 2016—2017 гг. они были дополнены развертыванием наземных частей — прежде всего, германской компоненты батальонной тактической группы НАТО в Литве9 и штабной инфраструктуры в регионе10. Параллельно бундесвер активно участвует в широком комплексе учений в регионе, прежде всего проводимых группировками сил передового развертывания и быстрого реагирования Североатлантического альянса11. Реализуя эти шаги, ФРГ позиционирует их как вклад по линии НАТО в процесс сдерживания «российской угрозы» (с 2014 г.).

8. Varwick J. Nordatlantische Allianz // Handbuch zur deutschen Außenpolitik / S. Schmidt, G. Hellmann, R. Wolf (Hrsg.). Wiesbaden, 2007. S. 767—788.

9. В НАТО заявили об участии 16 стран в ротации сил в Восточной Европе // РБК [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

10. См.: Trilateral Statement on HQ Multinational Corps Northeast at NATO Defence Ministers Meeting 5 February 2015. Brussels, 2015.

11. Anakonda 2016: starkes Signal oder unnötige Provokation? 2016. //Bundeswehr [Электронный ресурс]. URL: www.bundeswehr-journal.de/anakonda-2016-starkes-signal-oder-unnoetige-provokation/ (дата обращения: 26.08.2019).
12

На Балканах германская сторона сделала ставку на поддержку создания государств с преимущественно католическим и мусульманским населением, то есть формально этнорелигиозных меньшинств. В этой связи наиболее показательно использование бундесвера в двух военно-воздушных операциях против югославских/сербских войск и мирного населения — в целях поддержки сил, оппозиционных официальному Белграду, в Боснии и Герцеговине (БиГ) (в сентябре 1995 г.) и Косово (в марте — июне 1999 г.). Более того, именно ФРГ, особенно во втором случае, стала одним из ключевых инициаторов военно-политического кризиса, то есть периода нарастающего военного давления на югославскую сторону. Логическим продолжением каждой из этих операций стало направление крупных (с «потолком» в 3 и 8,5 тысяч соответственно) контингентов бундесвера в состав миссий по миротворчеству и поддержанию мира, учрежденных под эгидой НАТО12. Кроме того, германские военные были в 2001—2003 гг. направлены в состав аналогичной миссии Альянса в Македонии13. С одной стороны, в собственно военном плане германские военные внесли значимый вклад в «разведение» сторон, разоружение комбатантов, а также последующее обеспечение мира и спокойствия. С другой стороны, в политическом плане использование бундесвера (равно как войск партнеров ФРГ по НАТО) в случае БиГ было направлено на жесткое пресечение любых протестных выступлений на территории Республики Сербски, а Косово — обеспечения провозглашения независимости (2008) этим краем. Совокупность этих фактов позволяет утверждать о роли ФРГ как одного из конструкторов постюгославского политического пространства. Важнейшими элементами закрепления вновь созданной конструкции стали: интеграция зрелых государств региона в ЕС и НАТО (с середины 2000-х гг.), а также обеспечение заключения соглашений об ассоциации и стабилизации теми государственными образованиями, которые еще не завершили процесса институционального строительства — в частности, Боснии и Герцеговины. Их внутренние проблемы существенно обострились в условиях движения по «балканской» тропе в ЕС из зоны сирийско-иракского конфликта масс беженцев, особенно в 2015—2016 гг.

12. The Bundeswehr on Operations: Publication to Mark the 15th Anniversary of the First Parliamentary Mandate for Armed Bundeswehr Missions Abroad. Berlin: Federal Ministry of Defense, 2009. P. 63—73.

13. Ibid. P. 54.
13

Реальное осуществление интеграции во всех ее измерениях, включая военное, стран ЦВЕ в состав Евро-Атлантического сообщества заложило в понимании истеблишмента ФРГ предпосылки для стратегического проникновения на постсоветское пространство на рубеже 2000-х — 2010-х гг. Этот процесс включал два основных трека. Первый из них — подключение Германии к урегулированию вооруженных конфликтов — как «замороженных» с начала 1990-х гг. (приднестровский), так и «размороженного» в 2008 г. грузино-югоосетинского (и вставшего перед этой реальностью грузино-абхазского) конфликтов. В отличие от России, традиционно игравшей роль ключевого миротворца на постсоветском пространстве, ФРГ не была готова поддержать курс на признание независимости Абхазии и Южной Осетии после попытки Грузии в ходе «августовской войны» (2008) силового решения имевшихся проблем14. Общим же отличием позиций РФ и ФРГ при урегулировании всех конфликтов на постсоветском пространстве являлось стремление последней сделать его неотъемлемой составляющей подписание соглашений об ассоциации с ЕС государствами, на территории которых имели место вспышки организованного насилия. Эта же цель, но в более широком географическом диапазоне была основополагающей и при запуске ЕС программы «Восточного партнерства» (с 2008 г.) для Украины, Белоруссии, Молдовы и трех закавказских республик, что де-факто шло вразрез с созданием евразийского пространства при активном участии России. Различия ФРГ и РФ в полной мере проявились в ходе украинских событий (2014—2015 гг.). В условиях глубокого спада во взаимоотношениях, сопровождавшегося критической потерей доверия, между РФ и «коллективным» Западом, запущенный по инициативе ФРГ «Нормандский формат», стал площадкой для демонстративно вынужденного взаимодействия с целью урегулирования вооруженного конфликта на востоке Украины15. Договоренности «Минск-2» (от 12 февраля 2015 г.), ставшие результатом переговорного процесса «Нормандской четверки» (Германия, Франция, Россия и Украина), с одной стороны, закрепили значимую роль ФРГ в урегулировании вооруженных конфликтов на постсоветском пространстве. С другой, — это вынужденное признание официальным Берлином наличия интересов России на постсоветском пространстве. Будучи помножен на принцип «стратегической сдержанности», данное положение обуславливает крайне низкую вероятность развертывания Германии полноценного военного присутствия на постсоветском пространстве на обозримую перспективу.

14. См.: Ein sehr fragiler Waffenstillstand — Bundesaußenminister Steinmeier im Interview zu Georgien mit der Welt am Sonntag, 17.08.2008 //Auswaertiges Amt [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

15. Cм.: Bundeskanzlerin Merkel führt Gespräch mit dem russischen Präsidenten Putin, 6. Juni 2014. //Bundesregierung [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).
14

Концепция «региональных кругов» в 2000-е — начале 2010-х гг.: ближне-, средневосточное и африканское измерения

 

Войдя в состав I западной антитеррористической коалиции, созданной США после актов мегатеррора 11 сентября 2001 г., ФРГ включилась в военном отношении и стала последовательно наращивать объемы использования бундесвера в мерах по обеспечению мира и безопасности в Афганистане. В 2002—2011 гг. «потолок» численности германского контингента в составе миссии ISAF (МССБ) увеличился с 1,216 до 5 тысяч17 военнослужащих, после чего началось сокращения присутствия — в параллели с его динамикой у других стран-участниц МССБ. Контингент бундесвера был дислоцирован на севере афганской территории — в провинциях Бадахшан, Кундуз, Мазари-Шариф, Тахар и в самом Кабуле18. В каждой из первых двух ФРГ с 2003—2014 гг. взяла на себя руководство провинциальной восстановительной командой (ПВК). Это был межведомственный механизм (с участием МИД, МВД, Министерства экономического сотрудничества и развития, Министерства обороны), задачами которого являлось воссоздание системы управления, восстановление и постройка новых значимых социальных и экономических объектов, а также комплектование из местных жителей сил безопасности (армия и полиция) и их обучение. Подразделения бундесвера также участвовали в разоружении комбатантов, патрулировании территорий и охране военных баз. При этом следует отметить, что германские военнослужащие в целом избегали регулярного «прочесывания» труднодоступных мест, в основном передвигаясь по одним и тем же маршрутам19. В районе Мазари-Шариф была построена крупнейшая заграничная военная база ФРГ Мармаль с аэродромом20. До начала 2010-х гг. войска западной коалиции (в первую очередь, представленные контингенты англо-саксонских стран) в целом успешно сдерживали «Талибан», постепенно восстанавливавший свои силы после поражения 2001—2002 гг. Соответственно, это обеспечивало относительно спокойную обстановку на севере Афганистана, создавая благоприятные действия для усилия Германии по обеспечению стабильности.

16. Antrag Bundesregierung. Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz einer Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan auf Grundlage der Resolution 1386 (2001), 1383 (2001) und 1378 (2001) des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen. Deutscher Bundestag, 14. Wahlperiode. Drucksache 14/7930. 21.12.2001. S. 3—4.

17. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz der Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan (International Security Assistance Force, ISAF) unter Führung der NATO auf Grundlage der Resolutionen 1386 (2001) und folgender Resolutionen, zuletzt Resolution 1943 (2010) des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen. Deutscher Bundestag, 17. Wahlperiode. Drucksache 17/4402. 13.01.2011. S. 3—4.

18. The Bundeswehr on Operations: Publication to Mark the 15th Anniversary of the First Parliamentary Mandate for Armed Bundeswehr Missions Abroad. Berlin, 2009. P. 81.

19. Hett J. Provincial Reconstruction Teams in Afghanistan. Das amerikanische, britische und deutsche Modell. Berlin, 2005. P. 18—30.

20. Schwarzbuch. Kritisches Handbuch zur Aufrüstung und Einsatzorientierung der Bundeswehr. Berlin, 2016. S. 122.
15

В первой половине — середине 2000-х гг. ФРГ начала создавать военно-политические позиции на Ближнем Востоке. Закрепление Германии на Балканах создавало географически необходимый стратегический тыл для проникновения в данный регион. Одной из значимых вех на этом пути следует выделить последовательный отказ правительства Г. Шрёдера/Й. Фишера от оказания не только собственно военной, но и политической поддержки планам США и их партнеров по подготовке боевой операции против Ирака (2003). Более того, кооперируя свои усилия с Францией и Россией, Германия, поддерживая усилия профильных мониторинговых миссий ООН и ОБСЕ, считала возможным доказать отсутствие у Ирака химического ОМП, тем ликвидировав бы повод для подготовки операции21. Несмотря на неудачу этих попыток, ФРГ не только продемонстрировала самостоятельность от США в крайне значимом вопросе боевого использования войск за пределами Европы и приверженность принципу «стратегической сдержанности», но и де-юре сняла с себя ответственность за последующий рост нестабильности в Ираке. Наиболее масштабным с военной точки зрения в урегулировании вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке в 2000-е — начале 2010-х гг. стало использование контингента бундесвера в составе миссии ООН UNIFIL на юге Ливана — в зоне только что завершившегося 33-дневного конфликта между Израилем и движения «Хезболлах». Имея численность до 2,4 тысяч военнослужащих22, германский контингент свои основные усилия сосредоточил на снятии морской блокады Ливана и в целом обеспечении мира и спокойствия в прилегающей акватории Средиземного моря. В тесной связи с этими задачами решалась и еще две: обучения и переоснащения (прежде всего, катерами и РЛС) сил охраны побережья правительственных войск Ливана. Именно Германия стала основным донором этого процесса, передавая официальному Бейруту подержанную технику23. Решая эти задачи, ФРГ, с одной стороны, минимизировала риск атак бойцами «Хезболлы» территории Израиля, тем самым на практике демонстрируя свою особую, исторически детерминированную (прежде всего, вследствие холокоста в годы Второй мировой войны) ответственность за безопасность еврейского государства. С другой, — ФРГ, действуя под эгидой ООН, одновременно пресекала и возможные попытки Израиля возобновить наступательные боевые действия на юге Ливана. Тем самым Германия показала себя как значимого внешнего игрока в деле урегулирования арабо-израильского конфликта в целом. Это подкреплялось динамичным развитием отношений одновременно с Палестинской автономией, самим Израилем и Египтом, составляющей которых в последних двух случаях являлось масштабное военно-техническое сотрудничество. К концу 2000-х гг. Германия стала сокращать свое военное присутствие в Ливане. Это объяснялось как сохранением спокойствия в зоне бывшего конфликта и прибрежной акватории и ростом боеспособности правительственных войск, так и риском нападения на германских военных боевиков «Исламского государства» 24 в условиях его успешного наступления в Сирии в 2013—2015 гг. Так, к августу в составе сил UNIFIL осталось всего 116 германских военнослужащих25, хотя внутренняя напряженность в Ливане возрастала — в том числе, из-за потоков беженцев из зоны сирийско-иракского конфликта.

21. См.: Совместное заявление России, Франции, Германии, 15 марта 2003 г. // МИД РФ [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

22. Antrag der Bundesregierung. Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der United Nations Interim Force in Lebanon (UNIFIL) auf Grundlage der Resolution 1701 (2006) des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen vom 11. August 2006. Deutscher Bundestag, 16. Wahlperiode. Drucksache 16/2572. 13.09.2006. S. 3.

23. Einsatz der Bundeswehr im Libanon (UNIFIL) //Verteidigungsministerium [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

24. Запрещенная в России террористическая организация. — Прим. авт.

25. Anzahl der an internationalen Einsätzen beteiligten deutschen Soldaten der Bundeswehr (Stand: 12. August 2019) //Statistische Amt [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).
16

В условиях разрастания вооруженного конфликта в Мали между официальным Бамако и сепаратистами-туарегами с участием террористических группировок «Аль-Каида в Магрибе» и «Ансар Ан-Дин» возникла реальная возможность обрушения института государственной власти в этой африканской стране. В ответ на обращение ее властей Франция в январе 2013 г. начала военную операцию «Сервал», а ФРГ выделила контингенты военнослужащих в состав военно-тренировочной миссии ЕС EUTM Mali (с «потолком» в 180 военнослужащих26) и миротворческой под эгидой Африканского союза, а затем ООН — AFISMA/MINUSMA (предельная численность — 150 солдат и офицеров) 27. В первом случае германские военные стали обучать батальоны малийских правительственных войск (со сроком подготовки в 16 месяцев), а во втором приняли на себя функции по логистической и медицинской поддержке партнеров28, то есть стали заниматься их «разгрузкой» в тактическом и оперативном тылу. Уже в январе 2015 г. предельная численность контингента бундесвера в составе военно-тренировочной миссии ЕС была увеличена до 350 офицеров и солдат29 — к этому времени ФРГ стала играть ключевую роль в подготовке малийских войск. А в январе 2016 г. до 650 военных возрос «потолок» германского контингента в составе MINUSMA30. Это было обусловлено появлением полноценной миротворческой компоненты в деятельности германских войск (прежде всего, патрулирование территории и борьбе с отдельными боевиками в тылу), а также расширением зоны их оперативной деятельности на северные провинции Мали — прежде всего, Кидаль и Гао31. Они были населены туарегами, лидеры «умеренного» крыла которых лишь в 2015 г. пошли на примирение с официальным Бамако; именно здесь находились остатки пытающихся перегруппироваться и восстановить сил отрядов «Ансар Ад-Дина» и «Аль-Каиды в Магрибе». Тем самым ФРГ демонстрировала существенно возросшую готовность за урегулирование проблем безопасности в Сахеле.

26. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Ausbildungsmission EUTM Mali. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/437, 05.02.2014. S. 2—3.

27. Antrag der Bundesregierung. Entsendung bewaffneter deutscher Streitkräfte zur Unterstützung der Internationalen Unterstützungsmission in Mali unter afrikanischer Führung (AFISMA). Deutscher Bundestag, 17. Wahlperiode. Drucksache 17/12368. 19.02.2013. S. 2—3.

28. Ibid.

29. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der Militärmission der Europäischen Union als Beitrag zur Ausbildung der malischen Streitkräfte (EUTM Mali). Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/3836. 28.01.2015. S. 3.

30. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der Multidimensionalen Integrierten Stabilisierungsmission der Vereinten Nationen in Mali (MINUSMA). Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/7206, 06.01.2016. S. 2—3.

31. Hanish M. A new quality of engagement Germany’s extended military operation in northern Mali // Bundesakademie für Sicherheitspolitik. Security Policy Working Paper. No. 8/2015. P. 1—2.
17

Исключения из принципа «региональных кругов»

  

При рассмотрении стремления ФРГ к постепенному укреплению своих военно-политических позиций в мире возникает вопрос: существовали ли исключения, нарушающие общую закономерность? Раскрывая положительный ответ, следует привести два основных примера, когда нарушалась планомерность движения от более близких к удаленным регионам. Во-первых, это использование бундесвера в зонах вооруженных конфликтов в Камбодже, Ираке (и Персидском заливе), Сомали и Руанде в первой половине 1990-х гг.32 Однако это применение своей целью имело прежде всего демонстрацию самой способности эффективно задействовать бундесвер в решении проблем безопасности, а не закрепление в отдаленных регионах, особенно Юго-Восточной Азии и Восточной Африки. О наличии последней задачи с большой долей условности можно говорить лишь в отношении Сомали (то есть региона Африканского Рога). В пользу этого свидетельствует масштаб использования германских военнослужащих. Во всех случаях (кроме сомалийского) их численность колебалась от 15 до 150 офицеров и солдат, преимущественно входивших в состав подразделений медицинской службы и военно-транспортной авиации бундесвера33. Лишь в случае Сомали наличествовала межвидовая группировка (хеер, марине и люфтваффе) численностью свыше 2,4 тысяч военнослужащих34. Однако эта ограниченная попытка закрепления на Африканском роге в 1992-1993 гг. провалилась — в условиях втягивания контингентов миссии UNOSOM II в гражданскую войну в Сомали силы миротворцев ООН были эвакуированы. Более успешным, хотя также не приведшим к полномасштабному военно-политическому закреплению в регионе, стало применение бундесвера для разминирования акватории Персидского залива после окончания операции «Буря в пустыне» 35. Эти шаги опирались на поддержку США, и, что, не менее важно, влиятельных региональных игроков в лице партнеров ФРГ из числа ССАГПЗ — Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов.

32. The Bundeswehr on Operations: Publication to Mark the 15th Anniversary of the First Parliamentary Mandate for Armed Bundeswehr Missions Abroad. Berlin, 2009. P. 52—53.

33. Ibid.

34. Ibid.

35. Zeittafel vom 12.9.1990 bis 20.12. 1990. //Deutsche Aussenpolitik nach der Einheit 1990-1993. Eine Dokumentation herausgeben vom Auswärtigen Amt. Bonn: Auswärtiges Amt, 1993. S. 13
18

Во-вторых, это использование бундесвера в Афганистане (где была развернута крупнейшая из заграничных миссий бундесвера) еще до создания прочных военно-политических позиций на Ближнем и Среднем Востоке, а также Средней Азии. В данном случае кабинет Г. Шрёдера/Й. Фишера попытался использовать инициированную США и поддержанную широким кругом игроков на мировой арене глобальную борьбу с международным терроризмом для «броска на опережение» в смысле закрепления в геополитически значимых регионах. Сразу после событий 11 сентября 2001 г. лидеры «красно-зеленого» кабинета отдавали приоритет использованию бундесвера в операциях «Enduring Freedom» (OEF) и «Active Endeavour» (OEA) с глобальным охватом деятельности, а не сил ISAF (МССБ) под эгидой ООН, зона оперирования которых до 2003 г. ограничивалась лишь Кабулом. Лишь под давлением общественного мнения была произведена перестановка изначально планируемых приоритетов. Однако и при этом кабинет Г. Шрёдера/Й. Фишера добился согласия на использование крупных сил (с «потолком» до 3,9 тысяч военнослужащих) для решения задач операций OEF и OEA, направив их в акватории Средиземного, Красного и Аравийского морей, Оманского и Аденского заливов, а также в Кувейт36. Тем самым ФРГ, вновь опираясь на поддержку США и монархий Аравийского п-ова, стремилась обеспечить военное (кроме Кувейта — силами марине) присутствие в регионах БСВ и Африканского Рога. Однако уже к середине 2000-х гг. афганское направление прочно утвердилось в качестве наиболее вектора использования бундесвера37. Широко декларируемые Германией и ее партнерами по НАТО успехи в деле стабилизации Афганистана, достигаемые посредством задействования значительных ресурсов (особенно финансовых и военных) с середины 2010-х гг. демонстрируют свою эфемерность. Группировка сил ISAF (предельная численность германских военных в составе которой доходила до 5 тысяч военнослужащих)38 была выведена в конце 2014 г., не решив до конца поставленных перед ней задач по разгрому незаконных вооруженных формирований. Вновь развернутая с начала 2015 г. миссия НАТО «Resolute Support» едва ли способна обеспечить сохранение даже ограниченных результатов в деле стабилизации Афганистана в условиях возрастающего давления со стороны «Талибана». Показателен в этой связи вновь начавшийся с 2016 г. рост присутствия бундесвера на афганской территории — с 850 до 1,2 тысяч военнослужащих к 2019 г.39 Сыграл ли фактор «броска через регион» в случае Афганистана роль в итоговой низкой результативности действий ФРГ на данном направлении? С точки зрения автора, безусловно, хотя эта детерминанта и не стала определяющей. Официальный Берлин делал ставку на сотрудничество с государствами-партнерами по МССБ — прежде всего, своими союзниками по НАТО и ЕС, при этом практически не используя возможности кооперации с влиятельными региональными игроками. Прежде всего, речь в данном случае идет об Иране, чье полноценное включение в решение «афганской проблемы» могло бы существенно способствовать ее урегулированию. Однако США и их партнеры (в том числе Германия) не демонстрировали заинтересованности в этом; показателен и тот факт, что германо-иранские отношения стали выходить на достаточно высокий уровень лишь после заключения «ядерной сделки» по ИРИ (2015).

36. Antrag Bundesregierung. Fortsetzung des Einsatzes bewaffneter deutscher Streitkräfte bei der Unterstützung der gemeinsamen Reaktion auf terroristische Angriffe gegen die USA. Deutscher Bundestag, 16. Wahlperiode. Drucksache 16/26. 03.11.2005. S. 3.

37. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung und Erweiterung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz einer Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan. Deutscher Bundestag, 15. Wahlperiode. Drucksache 15/1700. 15.10.2003. S. 2.

38. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz der Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan (International Security Assistance Force, ISAF) unter Führung der NATO. Deutscher Bundestag, 17.Wahlperiode. Drucksache 17/654. 09.02.2010. S. 3.

39. Anzahl der an internationalen Einsätzen beteiligten deutschen Soldaten der Bundeswehr (Stand: 12. August 2019) //Statistische Amt [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).
19

Является ли исключением из общего правила концепции «региональных кругов» военно-политическое проникновение ФРГ в регион Сахеля с 2013—2014 гг. через «малийскую дверь»? Иными словами, имелись ли к этому моменту у ФРГ сколько-нибудь весомые военно-политические позиции в Северной Африке? С одной стороны, Германия не принимает какого-либо активного участия в решении «ливийской проблемы». При этом именно ее наличие стало одной из ключевых причин вовлечения ФРГ в урегулирование вооруженного конфликта в Мали. Учитывая опыт миграционного кризиса 2015—2016 гг., спровоцированного резким предшествующим усилением террористических группировок в зоне сирийско-иракского конфликта, Германия стремилась не допустить реализации даже более масштабного сценария, но уже с африканского направления. Прилагая усилия для превращения Мали в «бастион стабильности» (задача максимум) или зоны относительного (контролируемого на определенном уровне) спокойствия (как минимум), ФРГ стремилась не допустить прибытия масс беженцев из глубинных районов Африки уже далее через Ливию в ЕС40. С другой стороны, в деле урегулирования малийского конфликта Германия самым тесным образом сотрудничала с Алжиром. Именно на его территории при посреднической (то есть де-факто координирующей) роли ФРГ были организованы переговоры между официальным Бамако и «умеренными» туарегами, завершившиеся подписанием мирных договоренностей 15 мая и 20 июня 2015 г.41

40. См.: Hanish M. A new quality of engagement Germany’s extended military operation in northern Mali //Bundesakademie für Sicherheitspolitik. Security Policy Working Paper. No. 8/2015. P. 1—2.

41. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der Multidimensionalen Integrierten Stabilisierungsmission der Vereinten Nationen in Mali (MINUSMA). Deutscher Bundestag, 19. Wahlperiode. Drucksache 19/8972. 03.04.2019. S. 8—12.
20

Показательно, что на современном этапе Алжир является одним из крупнейших импортеров германских вооружений и военной техники (ВиВТ) не только среди арабских стран, но и в целом в мире. В 2016—2018 гг. алжирская сторона стабильно занимает первое место (!) в списке государств-закупщиков германских ВиВТ. Экспорт этой продукции ФРГ в страну составил в 2016 г. — 1 млрд 418 млн евро42, в 2017 г. — 1 млрд 358 млн евро43, а в 2018 г. — 818 млн евро44 — при участии Германии были модернизированы надводные ВМС страны (прежде всего, обновлен парк фрегатов) и сухопутные войска45. Это иллюстрирует наличие достаточно прочных военно-политических позиций ФРГ в Северной Африке, которые стали одной из опор для проникновения Германии в Мали и Сахель в целом. В свою очередь, данное положение свидетельствует о том, что данный вектор не является исключением из общего принципа концепции «региональных кругов».

42. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2016 (Rüstungsexportbericht 2016). Berlin, 2017. S. 74.

43. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2017 (Rüstungsexportbericht 2017). Berlin, 2018. S. 73.

44. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2018 (Rüstungsexportbericht 2018). Berlin, 2019. S. 109.

45. См.: Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2017 (Rüstungsexportbericht 2017). Berlin, 2018. S. 73.
21

Концепция «региональных кругов»: сугубо линейный характер?

 

При рассмотрении избранной концепции применительно к внешней политике ФРГ возникает и еще фундаментальный вопрос: насколько линейным был это процесс — иными словами, был ли он зигзагообразным и если да, то насколько (притом как в целом, так и применительно к конкретным регионам)? Ответ на него также является положительным: в зоне Африканского Рога уже произошла существенная утрата военно-политических позиций, а в регионе Ближнего и Среднего Востока наблюдаются отчетливые симптомы реализации данной возможности.

22

ФРГ предприняла две попытки создания военно-политического присутствия на Африканском Роге и в прилегающей акватории. Первая, включавшая масштабную сухопутную компоненту (1,7 тысяч при общей численности в 2,42 тысячи военнослужащих), была предпринята в 1992—1994 гг.46 и закончилась провалом. Вторая попытка была существенно более продолжительной по времени. С 2002 г. в акватории Красного моря и Аденского залива в рамках операции OEF стала оперировать военно-морская оперативная группа бундесвера. На фоне свертывания участия ФРГ в OEF (к началу 2010-х гг.) в Аденском заливе для борьбы с пиратством была с 2008 г. запущена миссия ЕС «Atalanta» с участием марине — «потолок» ее численности изначально был установлен в 1,4 тысячи военнослужащих47. С 2010 г. под эгидой Европейского союза была развернута уже наземная миссия по обучению вооруженных сил официального правительства Сомали. Бундестаг одобрил запрос федерального правительства на направление в состав данной миссии контингента численностью до 20 военнослужащих48. Этот показатель был кратно (!) меньшим, чем у военно-тренировочных миссий бундесвера в Афганистане, Ираке, Мали. Данное отличие не только отражало неудачный предшествующий опыт использования бундесвера (в составе миссии UNOSOM II), но и свидетельствовало о признании исключительно сложной ситуации в Сомали. С одной стороны, на юге его территории действовала террористическая группировка «Аш-Шабаб», с другой — на севере наличие де-факто самостоятельных от официального Могадишо Сомалиленда (стремится к полной независимости) и Пунтленда (стремится к широкой автономии). Значительная часть вновь принимаемых на обучение миссией EUTM Somalia подразделений и часть создавалась с нуля, что, безусловно, усложняло и удлиняло срок подготовки. Реально процесс обучения стартовал с 2011—2012 гг., а в районе Могадишо — лишь с 2014 г.49 Соответственно, темпы подготовки оказались невысокими: к 2016 г. было подготовлено до 5 тысяч бойцов, а к 2017 г. данное количество возросло до 5,4 тысяч50. Это внесло существенный вклад в оттеснение «Аш-Шабаба» от Могадишо и продвижении правительственных войск от столицы на юг. Однако, полностью разгромить данную террористическую структуру (несмотря на ее существенно меньшую численностью по сравнению с ИГ и «Джебхат Ан-Нусрой») не удалось. Более того, «Аш-Шабаб» вновь вернулся от ведения «регулярных» боевых действий к преимущественно террористической тактике — в частности, организуя теракты в самом Могадишо. Весьма напряженными, вплоть до открытого применения силы, остаются и отношения между власти Сомали и Сомалиленда. В этих условиях в январе — феврале 2018 г. федеральное правительство не стало запрашивать у Бундестага продления мандата контингента бундесвера в составе миссии EUTM Somalia51, не придавая данному решению особой огласки. Чем был вызван этот шаг? С одной стороны, отмеченной активизаций «Аш-Шабаб», создающей угрозу жизни германскими военнослужащим; с другой — неготовности допустить втягивания германской миссии (даже в опосредованном качестве) в возможным вооруженный конфликт между Сомали и Сомалилендом. Параллельно до минимума упала реальная численность сил марине в составе миссии ЕС “Atalanta” — до 22 (!) военнослужащих52. Вкупе с отсутствием сколько-нибудь значительных объемов военно-технической кооперации со странами Африканского Рога это означает резкое, почти до нулевой отметки, ослабление военно-политических позиций ФРГ в регионе.

46. The Bundeswehr on Operations: Publication to Mark the 15th Anniversary of the First Parliamentary Mandate for Armed Bundeswehr Missions Abroad. Berlin, 2009. P. 53.

47. Antrag der Bundesregierung. Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Operation Atalanta zur Bekämpfung der Piraterie vor der Küste Somalias. Deutscher Bundestag, 16. Wahlperiode. Drucksache 16/11337. 10.12.2008. S. 2—4.

48. Die European Union Training Mission Somalia (EUTM SOM) // Verteidigungsministerium [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

49. См.: Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Ausbildungs- und Beratungsmission EUTM Somalia. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/11273. 22.02.2017. S. 5—6.

50. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Ausbildungs- und Beratungsmission EUTM Somalia. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/11273. 22.02.2017. S. 5—6.

51. Bundeswehr zieht aus Somalia aus. 1.02.2018. //Spiegel [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

52. Anzahl der an internationalen Einsätzen beteiligten deutschen Soldaten der Bundeswehr (Stand: 12. August 2019) //Statistische Amt [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).
23

Существенные вызовы для сохранения германского военно-политического присутствия возникли во второй половине 2010-х гг. на Ближнем Востоке. В отличие от I, к деятельности II западной антитеррористической коалицией, созданной в сентябре 2014 г. по инициативе США для борьбы с ИГ в ближневосточном регионе, ФРГ присоединилась с большим опозданием — лишь с декабря 2015 г. Отличительными чертами использования бундесвера под эгидой II коалиции являлись: отказ от собственно боевого и наземного (до 2018 г., включая небоевую составляющую) применения в пользу поддержки партнеров люфтваффе и марине, развертывание их частей за пределами Сирии и Ирака и преимущественное использование ВВС в воздушном пространстве последнего, а не САР53. В политическом плане важно отметить первоочередное ориентирование Германии на Францию, а не на США при использовании своего контингента (с изначальным «потолком» до 1,2 тысяч солдат и офицеров)54. Главными причинами весьма осторожного подхода к использованию своих войск на иракском и особенно сирийском театрах военных действий следует признать, во-первых, традиционную неготовность ФРГ использовать бундесвер непосредственно в боевых действиях с незаконными вооруженными формированиями. Вместо этого официальный Берлин вновь обратился к концепции «разгрузки». Во-вторых, говоря исключительно о Сирии, Германия стремилась избежать боестолкновений с коалицией законных властей САР — РФ — ИРИ. Это было чревато резким ухудшением и без сложных отношений «коллективного» Запада с Россией, а также с Ираном (хотя отношения самой ФРГ с каждым из этих двух государств находятся на более высоком уровне, чем у Евро-Атлантического сообщества в целом). Параллельно в Ираке была развернута военно-тренировочная миссия («потолок» которой составил 150 военнослужащих к 2017 г.), изначально не интегрированная в состав сил коалиции55 — это решение было изменено лишь в январе 2018 г. Изначально силы разведывательной и заправочной авиации Германии базировались на базе НАТО Инджирлик на турецкой территории. Однако в условиях резкого спада двусторонних отношений ФРГ и официальной Анкары (недовольство первой было, прежде всего, вызвано недостаточно энергичными действиями турецкой стороны по пресечению миграционных потоков; второй — отсутствием строгого осуждения со стороны германских властей участников мятежа 15/16 июля 2016 г. против президента Р.-Т. Эрдогана) указанные силы были вынуждены перебазироваться к сентябрю 2017 г. на базу Аль-Ашрак в Иордании. Поводом и одной из причин этого стал запрет Турции на инспекционное посещение германского контингента в Инджирлике депутатами Бундестага56. А 15 мая 2019 г. федеральное правительство приняло решение о досрочном прекращении военно-тренировочной миссии бундесвера в Ираке — наиболее значимой составляющей участия ФРГ в деятельности II западной антитеррористической коалиции и одной из ключевых компонент военного присутствия на БСВ в целом57. Позиционировавшееся как временная мера, это решение объяснялось резким увеличением угрозы жизни германских военнослужащих в Ираке в условиях перегруппировки и частичного восстановления боеспособности ИГ в стране58. Тем самым косвенно признавался итоговый провал предшествующих мер, реализованных ФРГ и ее партнерами — прежде всего, США — на иракском направлении борьбы с международным терроризмом. Успехи, достигнутые в борьбе с ИГ, особенно взятие Мосула после длительного штурма (ноябрь 2016 г. — июнь 2017 г.) правительственными войсками (официальный Багдад) во взаимодействии с курдами, не привели к прохождению «точки невозврата» в борьбе с террористической опасностью. Перейдя от «регулярных» действий к партизанской тактике и продолжая ощущать поддержку части местного населения, «Исламское государство» стало восстанавливать свои силы. К числу причин приостановки германской военно-тренировочной миссии, которые официальный Берлин не стремился афишировать, относилось опасение перерастания возможных стычек между правительственными иракскими властями (патронируемых США и их партнерами по II коалиции, в том числе ФРГ) и милиционных формирований шиитов с юга Ирака (поддерживаемых ИРИ). Это может быть использовано в качестве повода для усиления военного давления группы стран Запада, Израиля и монархий Аравийского п-ова на официальный Тегеран вплоть до начала полномасштабных боевых действий. Официальный Берлин прикладывает разноплановые усилия для недопущения реализации данного сценария, осознавая все более, что он чреват катастрофическим ослаблением позиций самой ФРГ на БСВ, а также масштабными угрозами безопасности для Германии и ее партнеров по ЕС.

53. См.: Rede von Ursula von der Leyen //Plenarprotokoll 18/142. Deutscher Bundestag, 18 Wahlperiode. Stenografischer Bericht 142. Sitzung. Berlin, Mittwoch. Den 2. Dezember 2015. S. 13876C-13877А.

54. Ibid.

55. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung deutscher Streitkräftezur Ausbildungsunterstützung der Sicherheitskräfte der Regierung der Kurdistan-Irak und der irakischen Streitkräfte. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/10820/ 11.01.2017. S. 2—3.

56. Parlamentsbeteiligung beim Abzug der Bundeswehr aus Incirlik. Deutscher Bundestag: Wissenschaftliche Dienste. WD 2 - 3000 - 056/17. 8. Juni 2017. S. 1—2.

57. Bundestag beschließt Anti-IS-Einsatz der Bundeswehr im Irak. 2019 // Deutscher Bundestag [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 12.07.2019).

58. Ibid.
24 В 1990-е гг. Германия планомерно и достаточно успешно наращивала свои военно-политические позиции в Европе, не без успеха с начала 2000-х гг. развивая данный процесс на азиатском и (в меньших объемах) африканском континентах. При этом формы проникновения в регионы, расположенные в Европе, существенно отличались от используемых в отношении регионов, расположенных за ее пределами — в первую очередь, в вопросах применения механизмов ассоциации с евро-атлантическими институтами и интеграции в них. Однако к середине — второй половине 2010-х гг. стало явственным, что изменение военно-политических позиций ФРГ на региональных подуровнях приобретает зигзагообразный характер с растущей амплитудой колебаний. Почему? Это определяется широким комплексом причин, из которых основными следует признать:
25 - сохраняющаяся неготовность ФРГ к использованию бундесвера непосредственно в боевых действиях против незаконных вооруженных формирований (прежде всего, создаваемых террористическими структурами). Помимо Ирака, этот вопрос актуализируется в условиях перегруппировки террористических сил в Мали (в условиях сращивания с организованной преступностью) и Афганистане. Неизбежные изменения подхода официального Берлина к использованию бундесвера на этих направлениях являются ключевыми детерминантами, определяющими характер эволюции рассматриваемой позиции ФРГ.
26

В этой связи дополнительной трудностью для находящейся у власти элиты выступает неуклонное в XXI в. сужение пространства для внешнеполитического маневра партий-«китов» — блока ХДС/ХСС и СДПГ вследствие утраты ими электоральной поддержки в пользу оппозиционных, прежде всего крайне правых («Альтернатива для Германии) и левых («Левая») политических сил59:

59. См.: Ergebnisse der Bundestagswahlen //Wahlrecht [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).
27

- перенаправление с 2014-2015 гг. фокуса внимания Германии в военно-политической области с деятельности вне зоны ответственности НАТО на сдерживание «российской угрозы». На практике это означало резкое увеличение числа частей и подразделений бундесвера (из числа наиболее боеспособных) в состав ротационных группировок Альянса в Восточной и Центральной Европе. Практическим результатом этого стало существенное сокращение — с 7 до 3,5 тысяч военнослужащих60 — и без того ограниченных объемов применения бундесвера в зонах нестабильности в Азии и Африке. Это требует от официального Берлина определения не более двух направлений, где могут использоваться группировки, эквивалентные батальонной тактической группе (БТГ) или усиленной БТГ. Таковыми направлениями в реалиях конца 2010-х гг. избраны Афганистан и Мали61;

60. См.: Anzahl der an internationalen Einsätzen beteiligten deutschen Soldaten der Bundeswehr (Stand: 12. August 2019) //Statistische Amt [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 26.08.2019).

61. Ibid.
28 - растущее число разногласий — как латентных, так и открытых — во взаимоотношениях ФРГ и США, глубинной причиной которых, с точки зрения автора, является обеспокоенность элит Соединенных Штатов растущими лидерскими амбициями Федеративной Республики Германия. Это ведет к увеличению удельного веса в дихотомии «кооперация — конкуренция» применительно к отношениям официального Берлина и Белого дома;
29 - параллельность попыток ФРГ усилить свои военно-политические позиции и аналогичных по направленности шагов незападных держав — прежде всего России и Ирана. Следствием этого в условиях весьма напряженных отношений «коллективного» Запада с каждой из этих стран является растущий интерес Германии к интенсификации контактов как с РФ, так и ИРИ. Постепенно со стороны официального Берлина переговорный процесс с каждой из этих держав эволюционирует от попыток навязывания ФРГ исключительно своего видения проблем к действительному выстраиванию систем кооперативной безопасности — прежде всего, на постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке.

References

1. V NATO zayavili ob uchastii 16 stran v rotatsii sil v Vostochnoj Evrope // RBK [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.rbc.ru/politics/26/10/2016/581105489a7947ab15d62082 (data obrascheniya: 26.08.2019).

2. Dogovor ob okonchatel'nom uregulirovanii v otnoshenii Germanii ot 12 sentyabrya 1990 g. // Sbornik mezhdunarodnykh dogovorov SSSR i Rossijskoj Federatsii. Vypusk XLVII. M., 1994. S. 34—37.

3. Sovmestnoe zayavlenie Rossii, Frantsii, Germanii, 15 marta 2003 g. // MID RF [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.mid.ru/bdomp/ns-reuro.nsf/348bd0da1d5a7185432569e700419c7a/432569d80022027e43256cec0029ceb5!OpenDocument (data obrascheniya: 26.08.2019).

4. Anakonda 2016: starkes Signal oder unnötige Provokation? 2016. // Bundeswehr [Ehlektronnyj resurs]. URL: www.bundeswehr-journal.de/anakonda-2016-starkes-signal-oder-unnoetige-provokation/ (data obrascheniya: 26.08.2019).

5. Antrag Bundesregierung. Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz einer Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan auf Grundlage der Resolution 1386 (2001), 1383 (2001) und 1378 (2001) des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen. Deutscher Bundestag, 14. Wahlperiode. Drucksache 14/7930, 21.12.2001.

6. Antrag Bundesregierung. Fortsetzung des Einsatzes bewaffneter deutscher Streitkräfte bei der Unterstützung der gemeinsamen Reaktion auf terroristische Angriffe gegen die USA. Deutscher Bundestag, 16. Wahlperiode. Drucksache 16/26. 03.11.2005.

7. Antrag der Bundesregierung Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der “United Nations Interim Force in Lebanon” (UNIFIL) auf Grundlage der Resolution 1701 (2006) und nachfolgender Verlängerungsresolutionen des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen, zuletzt Resolution 2236 (2015) vom 21. August 2015. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/8624. 01.06.2016.

8. Antrag der Bundesregierung. Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der United Nations Interim Force in Lebanon (UNIFIL) auf Grundlage der Resolution 1701 (2006) des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen vom 11. August 2006. Deutscher Bundestag, 16. Wahlperiode. Drucksache 16/2572. 13.09.2006.

9. Antrag der Bundesregierung. Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Operation Atalanta zur Bekämpfung der Piraterie vor der Küste Somalias. Deutscher Bundestag, 16. Wahlperiode. Drucksache 16/11337. 10.12.2008.

10. Antrag der Bundesregierung. Entsendung bewaffneter deutscher Streitkräfte zur Unterstützung der Internationalen Unterstützungsmission in Mali unter afrikanischer Führung (AFISMA). Deutscher Bundestag, 17. Wahlperiode. Drucksache 17/12368. 19.02.2013.

11. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz der Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan (International Security Assistance Force, ISAF) unter Führung der NATO. Deutscher Bundestag, 17.Wahlperiode. Drucksache 17/654. 09.02.2010.

12. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz der Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan (International Security Assistance Force, ISAF) unter Führung der NATO auf Grundlage der Resolutionen 1386 (2001) und folgender Resolutionen, zuletzt Resolution 1943 (2010) des Sicherheitsrates der Vereinten Nationen. Deutscher Bundestag, 17. Wahlperiode. Drucksache 17/4402. 13.01.2011.

13. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Ausbildungsmission EUTM Mali. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/437. 05.02.2014.

14. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der Militärmission der Europäischen Union als Beitrag zur Ausbildung der malischen Streitkräfte (EUTM Mali). Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/3836. 28.01.2015.

15. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der Multidimensionalen Integrierten Stabilisierungsmission der Vereinten Nationen in Mali (MINUSMA). Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/7206. 06.01.2016.

16. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der EU-geführten Ausbildungs- und Beratungsmission EUTM Somalia. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/11273. 22.02.2017.

17. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an der Multidimensionalen Integrierten Stabilisierungsmission der Vereinten Nationen in Mali (MINUSMA). Deutscher Bundestag, 19. Wahlperiode. Drucksache 19/8972. 03.04.2019.

18. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung der Beteiligung deutscher Streitkräftezur Ausbildungsunterstützung der Sicherheitskräfte der Regierung der Kurdistan-Irak und der irakischen Streitkräfte. Deutscher Bundestag, 18. Wahlperiode. Drucksache 18/10820. 11.01.2017.

19. Antrag der Bundesregierung. Fortsetzung und Erweiterung der Beteiligung bewaffneter deutscher Streitkräfte an dem Einsatz einer Internationalen Sicherheitsunterstützungstruppe in Afghanistan. Deutscher Bundestag, 15. Wahlperiode. Drucksache 15/1700. 15.10.2003.

20. Anzahl der an internationalen Einsätzen beteiligten deutschen Soldaten der Bundeswehr (Stand: 12. August 2019) //Statistische Amt [Ehlektronnyj resurs]. URL: https://de.statista.com/statistik/daten/studie/72703/umfrage/anzahl-der-soldaten-der-bundeswehr-im-ausland/ (data obrascheniya: 26.08.2019).

21. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2016 (Rüstungsexportbericht 2016). Berlin: Bundesministerium für Wirtschaft und Energie, 2017.

22. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2017 (Rüstungsexportbericht 2017). Berlin: Bundesministerium für Wirtschaft und Energie, 2018.

23. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2018 (Rüstungsexportbericht 2018). Berlin: Bundesministerium für Wirtschaft und Energie, 2019.

24. Bericht der Bundesregierung über ihre Exportpolitik für konventionelle Rüstungsgüter im Jahre 2017 (Rüstungsexportbericht 2017). Berlin: Bundesministerium für Wirtschaft und Energie, 2018.

25. Bundeskanzlerin Merkel führt Gespräch mit dem russischen Präsidenten Putin, 6. Juni 2014. // Bundesregierung [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.bundesregierung.de/Content/DE/Pressemitteilungen/BPA/2014/06/2014-06-06-merkel-putin.html (data obrascheniya: 26.08.2019).

26. Bundestag beschließt Anti-IS-Einsatz der Bundeswehr im Irak. 2019. // Deutscher Bundestag [Ehlektronnyj resurs]. URL: https://www.bundestag.de/dokumente/textarchiv/2018/kw-12-de-bundeswehr-irak-547546 (data obrascheniya: 12.07.2019).

27. Bundeswehr zieht aus Somalia aus. 1.02.2018. // Spiegel [Ehlektronnyj resurs]. URL: https://www.spiegel.de/politik/ausland/bundeswehr-zieht-aus-somalia-ab-a-1190832.html (data obrascheniya: 26.08.2019).

28. Die European Union Training Mission Somalia (EUTM SOM) //Verteidigungsministerium [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.einsatz.bundeswehr.de/portal/a/einsatzbw/start/aktuelle_einsaetze/eutm_som/info/!ut/p/z1/hY7NCoJAFIUfKPBMhmVLbTaGVGKkczdxUzFrckTE6u2baC2d3fnh44CQg1oem5qHxrSsrVe0PId-fIzdtetKKTYi2u1PiS_juR8JZP8GZGsxoUAgLSsoy1hNMzykINCNR345nekHXQ0OF9-HUFduS10dTBH8gi2o1uZir2chVFj3s3eC7pE_xcK7fwBAooKb/dz/d5/L2dBISEvZ0FBIS9nQSEh/#Z7_B8LTL2922DD0C0INOVQ8DL18I5 (data obrascheniya: 26.08.2019).

29. Die wechselseitigen Beziehungen Deutschlands, Frankreichs und Polens seit Wegfall des ,,Eisernen Vorhangs,, unter besonderer Berücksichtigung der Initiative ,,Weimarer Dreieck,,. Materialversammlung / Wissenschaftliche Dienst Deutscher Bundestag. Dokumentation WD 2 — 3000 — 075/16. Berlin, 2016. S. 12—26.

30. Ein sehr fragiler Waffenstillstand“ - Bundesaußenminister Steinmeier im Interview zu Georgien mit der Welt am Sonntag, 17.08.2008. //Auswaertiges Amt [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.auswaertiges-amt.de/DE/Infoservice/Presse/Interviews/2008/080817-BM-WamS.html (data obrascheniya: 26.08.2019).

31. Einsatz der Bundeswehr im Libanon (UNIFIL) //Verteidigungsministerium [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.einsatz.bundeswehr.de/portal/a/einsatzbw/start/aktuelle_einsaetze/libanon/!ut/p/z1/hU5PC4IwHP0sHbzutxTTuq2UKIQCi3SXWLmmsTaZS_v4LToFRe_2_vKAQgFUsb4RzDZaMel4SSfHeZztMn_q-8luT_AqDfEmXyTBMo3g8C9AnY1_gGDIKw6l24h-buzHkAMFemU9e6BWGyu5Rez8eghlzVQl-VafyVtYAxVSn97XiToFsQBq-IUbbtDdOLm2tu1mHvbwMAxIaC0kR-bu4W-NWncWio8gtLdiwEEo-4yMnu0lCaQ!/dz/d5/L2dBISEvZ0FBIS9nQSEh/#Z7_B8LTL2922DTUA0IE50OSCD3GU1 (data obrascheniya: 26.08.2019).

32. Ergebnisse der Bundestagswahlen // Wahlrecht [Ehlektronnyj resurs]. URL: www.wahlrecht.de/ergebnisse/bundestag.htm (data obrascheniya: 26.08.2019).

33. Hanish M. A new quality of engagement Germany’s extended military operation in northern Mali //Bundesakademie für Sicherheitspolitik. Security Policy Working Paper. No. 8/2015.

34. Hett J. Provincial Reconstruction Teams in Afghanistan. Das amerikanische, britische und deutsche Modell. Berlin, 2005.

35. Parlamentsbeteiligung beim Abzug der Bundeswehr aus Incirlik. Deutscher Bundestag: Wissenschaftliche Dienste. WD 2 - 3000 - 056/17. 8 Juni 2017.

36. Rede von Ursula von der Leyen // Plenarprotokoll 18/142. Deutscher Bundestag, 18 Wahlperiode. Stenografischer Bericht 142. Sitzung. Berlin, Mittwoch. Den 2. Dezember 2015. S. 13876C — 13877A.

37. Schwarzbuch. Kritisches Handbuch zur Aufrüstung und Einsatzorientierung der Bundeswehr. Berlin, 2016.

38. The Bundeswehr on Operations: Publication to Mark the 15th Anniversary of the First Parliamentary Mandate for Armed Bundeswehr Missions Abroad. Berlin, 2009.

39. Trilateral Statement on HQ Multinational Corps Northeast at NATO Defence Ministers Meeting 5 February 2015. Brussels, 2015.

40. Varwick J. Nordatlantische Allianz //Handbuch zur deutschen Außenpolitik /S. Schmidt, G. Hellmann, R. Wolf (Hrsg.). Wiesbaden, 2007. S. 767—788.

41. Zeittafel vom 12.9.1990 bis 20.12.1993. // Deutsche Aussenpolitik nach der Einheit 1990—1993. Eine Dokumentation herausgeben vom Auswärtigen Amt. Bonn, 1993. S. 17—32.