From Brazil to the USSR and Back: the Life Trajectory of Laura and Otávio Brandão
Table of contents
Share
Metrics
From Brazil to the USSR and Back: the Life Trajectory of Laura and Otávio Brandão
Annotation
PII
S207987840008086-3-1
DOI
10.18254/S207987840008086-3
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Liudmila Okuneva 
Affiliation: MGIMO University
Address: Russian Federation, Moscow
Olga Okuneva
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article analyzes the life of the family of prominent Brazilian revolutionaries — Otávio and Laura Brandão, personalities of the left movement, who fled from the authoritarian dictatorship of Vargas and arrived in the USSR, where they joined the work of the Comintern. Otávio Brandão was one of the founders of the Brazilian Communist Party, worked in Moscow at the Executive Committee of the Comintern, was criticized for ideological reasons. Laura Brandão — poetess, participated in the labor and women's movement of Brazil in the 1920s. In Moscow, she worked for the Moscow Radio in the Portuguese language broadcasting section. Their four daughters (Sáttva, Dionysa, Vólia, Valná) were committed to their parents. In the fate and pre-war life of Otávio and Laura Brandão in Moscow, and then in Ufa, where they and their daughters were evacuated together with the Comintern, the power and inferiority of the world communist organization were reflected simultaneously.

Keywords
Otávio Brandão, Laura Brandão, Sáttva Brandão, Dionysa Brandão, Vólia Brandão, Valná Brandão, Brazil, Comintern, George Dimitrov, Luís Carlos Prestes
Received
12.09.2019
Publication date
30.12.2019
Number of characters
65720
Number of purchasers
10
Views
132
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 2019 г. — год столетия Коминтерна. Как бы ни относиться к нему — как к прообразу светлого будущего, как к «коммунистической утопии» или как к «черной странице истории», — никто не может отрицать, что он стал частью всемирной истории. В мире, в России написаны горы книг и статей об этой всемирной коммунистической организации, попытавшейся переформатировать тогдашний мир по новым, неведомым тогда правилам, создать, следуя примеру СССР, нового человека, выковать новую идеологию, новые традиции, новую мораль, внедрить новые представления о мироустройстве.
2 «Беззаветное и бескорыстное служение светлым идеалам и фанатическая нетерпимость, товарищество и солидарность, нетерпимость и недоверие, благородные цели и авантюрные средства, теоретические искания и мертвящий догматизм, конфронтация с возможными союзниками по освободительной борьбе и авангардная роль в общенародном движении против фашизма, революционный романтизм и чиновнический, бюрократический дух — все это характеристики одного и того же явления» под названием Коминтерн1.
1. Калмыков Н. П. Коминтерн и Латинская Америка // Коминтерн и Латинская Америка. М., 1998. С. 17.
3 Коминтерн — это эпоха, громадный исторический пласт. Но, помимо этого, это еще и жизнь конкретных людей, которые создавали, выковывали, внедряли в общественное сознание эти идеалы. Что сделали они для Коминтерна? Чем стал для них Коминтерн? Сегодня, когда мы досконально знаем как светлые периоды, так и черные пятна нашей истории, которые, естественно, полностью относятся и к Коминтерну, мнения историков, публицистов, исследователей кардинально разделились: одни продолжают числить коминтерновцев в ряду «беззаветных героев», искренне веривших в коммунизм, другие считают их бездумными фанатиками, заражавшими этим фанатизмом собственных детей и тупо выполнявшими любые преступные инструкции начальства. Досталось даже самому помещению, где иностранные коммунисты жили в Москве, — гостинице «Люкс» на тогдашней ул. Горького, которую именуют не иначе как «общежитием», по которому к тому же бегали «полчища крыс»2… И нет ни малейшей попытки разобраться, а что же двигало этими странными людьми, жившими под «фальшивыми паспортами» и с «выдуманными именами», были ли это безумцы и авантюристы или все-таки имелось что-то, что направляло их на этот, считающийся сегодня безнадежным, путь…
2. Поликовский А. Спасти СССР // Новая газета. 2019. № 67. 24.06.2019. С. 12.
4 Да, Коминтерн был слепком сталинского режима, да, его не миновали взаимные доносы и слежка, да, он был «под колпаком» у НКВД и целые «секции», как они тогда назывались, различных компартий, не исключая и секцию ВКП(б), были «выкошены» смерчем репрессий. Но отдельные люди, обычные люди — кем были они? Как они жили в этих условиях? А ведь и жили, и боролись — так, как они понимали и жизнь, и борьбу, — и мучились непониманием происходившего…
5 Чем дальше от нас то время, тем больше потребность посмотреть на него глазами людей того поколения, перефразируя точное и емкое название мемуаров Константина Симонова («Глазами человека моего поколения»). Те люди, из того поколения, многого не знали об эпохе, в которой жили: мы, сегодняшние, благодаря открывшимся архивам, опубликованным воспоминаниям, глубоким историческим трудам, знаем об их времени то, чего они, тогдашние, не знали и не могли знать. И действовали они, исходя не из нашего сегодняшнего знания, скрытого от них, а из тех реалий, которые их окружали и которые диктовали им и мораль, и линию поведения, и жизненные установки. «Времена не выбирают, в них живут и умирают», по провидческим словам Александра Кушнера… Судить этих людей из нашего сегодня, понять их — не значит их «простить» или оправдать поступки, не подлежащие оправданию. Это значит просто самим попытаться перенестись в ту драматичную и трагическую эпоху и поставить себя в те жизненные обстоятельства, в которых они — волей судеб, волей тектонических исторических сдвигов, «проехавших» по жизни каждого из них, — принуждены были действовать.
6 А на деле это были люди, которые любили жизнь, любили свои семьи и свои страны, которые отнюдь не стремились самоубийственно «броситься в бездну» и увлечь за собой остальное человечество. Они пришли к коммунистическим идеям разными путями, у них было разное социальное происхождение, но единым было одно: преданность избранному пути и стремление создать новый мир, построить новое, невиданное доселе общество. С высоты сегодняшнего дня это покажется утопичным и даже глупым — покуситься на мировые устои? «поднять с колен» и поставить во главу угла тех, «кто был никем»? Но целые поколения бросились в эту «утопию», они страдали, бились, дрались за свою правду, большинство отдали жизнь, сгорели в топке «борьбы за освобождение человечества», как писал Н. Островский. И рядом с ними, как правило, были их семьи — мужья, жены, дети, а потом уже и внуки, и правнуки: кто-то разделял их взгляды, кто-то нет, но и те, и другие отдавали должное старшим представителям своего рода, которые ушли навсегда, «стали просто землей, травой» и взяли с собой только одно — свои идеи, которым присягнули, свои идеалы, от которых не отреклись, свою веру, от которой не отказались, и свою убежденность, которой были преданы до конца.
7 Об одной из таких семей и пойдет речь в данной статье. И это была не просто семья. Бразильцы, подобно светловскому хлопцу, который «хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать», покинули свою страну, будучи изгнаны авторитарным режимом, и приехали в СССР, чтобы здесь, работая в Коминтерне, воочию увидеть воплощение тех идей (для нас, сегодняшних, — утопических, а для них, тогдашних, — олицетворения идеала), за которые они боролись на своей родине. Бразильцы, для которых СССР, Москва стали второй родиной…
8 Перед нами — фантастическая жизненная траектория, которая привела уроженцев и жителей Рио-де-Жанейро на другой конец света. Это поистине драматический жизненный путь. Часто все, что связано с бразильцами, напоминает бразильский же сериал — настолько «закручен» сюжет. Но у семьи Брандао этот сюжет был особым до необычайности3.
3. Выражаем сердечную признательность педагогу, заведующей Музеем истории Кушнаренковского сельскохозяйственного колледжа (Республика Башкортостан) Анне Анасовне Волковой за указание на ряд материалов, изданных в советское время в Башкирской АССР. Искренне благодарим Светлану Марковну Розенталь и Михаила Вячеславовича Землякова за большую помощь в доступе к архивным материалам.
9 Лаура Брандао (ее полное имя — Лаура Аделаида Леополдина да Фонсека-э-Силва4) родилась в Рио-де-Жанейро в 1891 г. во влиятельной и аристократической семье. Достаточно сказать, что сама фамилия ее матери Жасинты Кавалканти — Кавалканти — говорит об итальянских корнях. И вправду, корни генеалогического древа матери восходили к итальянскому поэту и интеллектуалу Гвидо Кавалканти, один из потомков которого в XVI в. приехал в Бразилию5 и обосновался там, став основателем большого рода. Лаура еще в ранней молодости почувствовала влечение к поэзии, стала писать, была хорошо принята в великосветских салонах Рио-де-Жанейро. С 24 до 27 лет она опубликовала четыре сборника стихов: «Поэзия» (1915), «Воображение» (1916), «Полдюжины басен» (1917), где содержались элементы критики окружающей действительности, и «Безмятежность» (1918). Еще с детских лет, вместе с отцом — педагогом и общественным деятелем — Лаура много путешествовала по огромной, необъятной Бразилии, пересекла ее с севера на юг6, работала в Национальном музее, преподавала в Институте Lafayette и колледже Batista7. В те годы женщина-писатель была редкостью, но Лаура получила известность как поэтесса, стала успешным литератором8. Жизнь обещала быть обеспеченной и радостной.
4. В документах, составленных на русском языке, ее девичья фамилия иногда ошибочно приводится с заменой слогов: Фонеска. Узиков Ю. А. Ее звали Лаура Брандао // Ю.А. Узиков. Это с нами навсегда (Литературная карта Башкирии). Уфа, 1983. С. 24. Как представляется, это могло быть связано с особенностями почерка старшей дочери Лауры, Сатвы, которая, заполняя анкеты, писала букву «с» в девичьей фамилии матери с небольшой петелькой, а следующую «е», напротив, почти без петельки. См., например: Российский государственный архив социально-политической истории, далее — РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 65а. Ед. хр. 5415. Подобное прочтение фамилии матери возникло помимо воли Сатвы, которая, напротив, стремилась добиться максимально правильного произношения в транскрипции имени и фамилии, даже ставя иногда для этого ударения (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 65а. Ед. хр. 5415).

5. Переводчики культур (интервью внука Отавио и Лауры, московского историка и археолога Сергея Чернова журналу «Латинская Америка» // Латинская Америка. 2001. № 6. C. 86 (далее: Интервью Сергея Чернова…).

6. Мар Н. От Рио до Уфы… // 50 интервью. М.: Советская Россия, 1964. С.346, 348; Schumahe r M. A. Dicionário mulheres do Brasil: De 1500 até a atualidade — Biográfico e ilustrado. Ed. por Schuma Schumaher, Érico Vital Brasil. — Rio de Janeiro, 2000. P. 312. Далее — Dicionário…

7. Dicionário… P. 312.

8. Bernardes M. E. Laura Brandão. A invisibilidade feminina na política. Campinas, 2007. P. 58.
10 В 1919 г., когда Лауре было 28 лет, ее жизнь сделала первый крутой поворот: она познакомилась с Отавио Брандао. В дальнейшем весь жизненный путь Лауры оказался не просто связан с этим незаурядным человеком, революционером-коммунистом, но и предопределил ее собственную драму.
11 Отавио Брандао9 (или Октавио, по принятому ранее в Бразилии написанию этого имени) был одним из создателей Коммунистической партии Бразилии (КПБ). Он родился в 1896 г. в беднейшем регионе Бразилии — в северо-восточном штате Алагоас, сумел стать фармацевтом, но уже с 15 лет включился в политическую борьбу, покинул родной штат, перебрался в Рио-де-Жанейро и стал членом одной из анархо-синдикалистских групп, позже перешедшей на позиции марксизма. Надо сказать, что тот период в Бразилии (как и в Аргентине, и в Уругвае) был временем расцвета анархо-синдикализма, в большой степени «привезенного» из Европы: ведь Бразилия была страной иммигрантов, и они (особенно итальянцы и французы) везли с собой из тогдашней Европы не только надежды на лучшую жизнь, но и политические убеждения, а именно анархо-синдикализм господствовал тогда в европейской политической панораме. После раскола анархо-синдикалистов на правых и левых Астрожилду Перейра во главе левых анархо-синдикалистов создал вначале «коммунистическую группу Рио-де-Жанейро» (7 ноября 1921 г.), в марте 1922 г. они создали КПБ10, а затем партия вступила в Коминтерн как «бразильская секция Коммунистического Интернационала» (с 1961 г. партия стала называться Бразильская коммунистическая партия, БКП [Partido Comunista Brasileiro, PCB]), в отличие от отколовшейся от нее маоистской Коммунистической партии Бразилии, оставившей историческое название партии (Partido Comunista do Brasil, PCdoB).
9. О жизни, деятельности и борьбе О(к)тавио Брандао см.: Хейфец Л. С. Латинская Америка в орбите Коминтерна (опыт биографического словаря). М., 2000. С. 32—33; Jeifets L., Jeifets V., Huber P. La Internacional Comunista y América Latina, 1919—1943. Diccionario biográfico. Instituto de Latinoamérica de la Academia de las Ciencias (Moscú), Institut pour l’histoire du communisme (Ginebra). Ginebra, 2004. P. 62—63; Jeifets L., Jeifets V. América Latina en la Internacional Comunista, 1919—1943. Diccionario biográfico. Santiago de Chile, 2015. P. 108—109; Oliveira Cavalcanti Barros L. (org.). Otávio Brandão: centenário de um militante na memória do Rio de Janeiro. Rio de Janeiro, 2003; Otávio Brandão, Combates e batalhas (memórias). Entrevista de Dionysa Brandão, janeiro de 1999; Коваль Б. И. Трагическая героика XX в. Судьба Луиса Карлоса Престеса. М., 2005. С. 15—16, 114—115, 141—142, 147; Интервью Сергея Чернова... С. 85—90.

10. Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 108; Bernardes M. E. Op. cit. P. 97—99.
12 Отавио вступил в партию не сразу, считая, что еще недостаточно знаком с марксистской литературой. Но, начиная с 1922 г. он впервые прочитал работы Маркса, Энгельса и Ленина, а принадлежавшая ему маленькая аптека на ул. генерала Кáмара в Рио-де-Жанейро стала местом пропагандистской работы и дебатов первых бразильских коммунистов. В этом же помещении Отавио написал работу «Пролетарская Россия», изданную в 1924 г. Вскоре навлекшая на себя внимание полиции аптека была закрыта, а партия переехала в другое место. А затем, после объявления чрезвычайного положения после восстания тенентистов 5 июля 1922 г., и это помещение было опечатано, а партия перешла на нелегальное положение. И именно в эту, уже перешедшую в подполье, партию и вступил Отавио 15 октября 1922 г.11 Тем не менее эта полугодовая задержка со вступлением в партию не перечеркивает того факта, что он, по словам Б. И. Коваля, — «один из старейших и авторитетных лидеров партии, один из ее основателей»12. Впоследствии Отавио был секретарем партии по идеологии и пропаганде, перевел на португальский язык «Манифест Коммунистической партии», переводил работы Ленина, разрабатывал программные документы КПБ13.
11. Bernardes M. E. Op. cit. P. 97—99.

12. Коваль Б. И. Указ. соч. С 114.

13. Хейфец Л.С. Латинская Америка в орбите Коминтерна... С.32.
13 В 1919 г., еще до образования партии, Отавио познакомился с Лаурой, и вскоре они стали жить вместе. В те времена совместная жизнь без заключения брака была предосудительной, особенно для того круга, в котором вращалась Лаура, и ее родственники отвернулись от них. Первые годы они жили очень тяжело. Только после рождения в 1922 г. первой дочери — Сатвы (Sáttva) — родители их «признали»14. По словам одной из младших дочерей — Дионизы Брандао, свидетельство о рождении Сатвы было выдано в присутствии Астрожилду Перейры, и в семье всегда считали его ее крестным отцом15. В 1923 г. родилась дочь Воля (Vólia), а в 1925 г. — Диониза (Dionysa). (Их четвертая дочь Волна родилась уже в СССР).
14. Dicionário… P. 312.

15. Bernardes M. E. Op. cit. P. 134.
14 1920-е гг. были в Бразилии временем активизации политической жизни: возникали различные движения, набирало силу движение тенентистов (младших армейских офицеров), во многом определившее политическую карту страны, нарастало рабочее движение. Лаура и Отавио активно и с азартом участвовали в нем, организовывали митинги. Лаура симпатизировала борьбе тенентистов, а кроме того, в 1919-1931 гг. была активным участником рабочего и народного движения16. Она осталась в памяти смелым агитатором, боролась за улучшение положения рабочих и всего народа, была организатором женского движения, боролась за права женщин. Она была ярким оратором, ее помнили в наброшенной на плечи накидке бело-голубых тонов — по цвету формы фабричных работниц, ее знали и любили и неоднократно спасали от полиции. Она выступала у фабричных ворот, в рабочих кварталах, в бедных пригородах17. В 1920 г. Лаура прочитала роман «Мать» Горького, который произвел на нее большое впечатление18. Она участвовала и в профсоюзном движении, которым руководили анархо-синдикалисты, и сама она была частью этого движения.
16. РГАСПИ. Ф. 495. Оп.197. Д. 127(2). Л. 14.

17. Dicionário… P. 312.

18. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127(2). Л. 14.
15 Если Отавио в 1922 г. стал коммунистом и одним из организаторов компартии, а затем и членом ее национального руководства, то Лаура никогда не вступила в КПБ (она считала, что партийные требования будут стеснять ее достаточно свободолюбивую натуру)19, хотя на деле отстаивала вместе с мужем принципы этой партии, участвовала и сама организовывала партийные мероприятия, в том числе коммунистические забастовки. В 1922 г. она познакомилась с работами Ленина и восторженно оценивала их20. Интересно, что в личной библиотеке Ленина были обнаружены присланные накануне пятой годовщины Октябрьской революции четыре книги Отавио («Обращение к бразильской нации», «Тростник на болоте», «Запрещенный новый мир» и «Миры в обломках»), на которых рукой Лауры на обложках поверх заглавия была сделана надпись: «Товарищу Ленину»21. В 1921 г. Лаура и Отавио вместе с Астрожилду Перейра основали бразильский «Комитет помощи голодающим Поволжья»22. Лаура в 1920-е гг. популяризировала идеи Октябрьской революции и СССР, поддерживала деятельность МОПРа23 — созданной решением IV Конгресса Коминтерна в 1922 г. Международной организации помощи борцам революции, своеобразного аналога международного Красного Креста (иногда называлась Международная Красная помощь). С 1925 г. она публиковала статьи в коммунистической газете “A Classe Operária” («Рабочий класс»), основателем и главным редактором которой был Отавио24, готовила к публикации письма рабочих в эту газету (она говорила в шутку: «У меня четыре дочери: Диониза, Воля, Сатва и… “A Classe Operária”25).
19. Dicionário… P. 312.

20. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127(2). Л. 14.

21. Узиков Ю. А. Указ. соч. С. 24.

22. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127(2). Л. 14; Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 108; Bernardes M. E. Op. cit. P. 96.

23. РГАСПИ. Ф.495. Оп.197. Д.127(2). Л. 14; Bernardes M. E. Op. cit. P. 136.

24. Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 108.

25. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127(2). Л.14; см. также: Poesia / Laura e Octavio; organização de Dionysa Brandão Rocha. Rio de Janeiro, 2000. P. 35.
16 В 1928 г. Лаура вместе с простой работницей Марией Лопес организовала Комитет трудящихся женщин и вела борьбу за политические и социальные права женщин и за улучшение условий их жизни, ставя своей задачей сблизить женское движение с компартией и с этой целью ведя большую агитационную работу прямо у фабричных ворот26. В 1929 г. Лаура сыграла большую роль в организованной КПБ стачке рабочих-печатников в Сан-Паулу и пожертвовала на дело этой стачки выделенную ей ссуду из кассы взаимопомощи в количестве 15 млн рейсов — единственные деньги, которые у нее были. Это была значительная личная жертва, так как семья жила трудно, уже было три дочери, и Лаура и Отавио с трудом совмещали политическую борьбу и семейные заботы27.
26. Sufrágio feminino // Wikipedia [Электронный ресурс]. URL: >>>> .

27. Dicionário… P. 312—313; Bernardes M. E. Op. cit. P. 113—115; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127(2). Л. 15.
17 В 1929 г. Лаура участвовала в традиционном митинге 1 мая (также организованным КПБ) на площади Мауá в приморском районе Рио-де-Жанейро. Стоя на пьедестале памятника барону Мауá, она призывала полицию не стрелять в рабочих, а рабочих призывала не бояться солдат, т.к. «они такие же эксплуатируемые и скоро присоединятся к пролетариату». «Ее глаза сверкали, в них были любовь, радость, волнение: ведь начинала воплощаться ее главная мечта — высшая степень братства всех бразильцев!» После ее речи напряженность ушла, полиция не вмешалась, а толпа кричала «да здравствуют братья-солдаты!»28. Этот эпизод был описан и самим Отавио (уже после его возвращения из СССР в Бразилию в неизданном очерке о Лауре), и в патетических стихах, которые ее друзья адресовали ей уже после ее смерти29. Затем был другой митинг, в конце того же года, когда полиция-таки разогнала рабочих дубинками, а затем политические манифестации были и вовсе запрещены. Несмотря на это, БКП устроила митинг 1 мая 1930 г. в память о прошлогодней акции, но на этот раз он был разогнан полицией, а Лаура была арестована30.
28. Dicionário… P. 313.

29. Laura Brandão // Overmundo.com [Электронный ресурс]. URL: >>>>

30. Bernardes M. E. Op. cit. P. 120.
18 И вот наступил 1930 г. — рубежный год в политической истории Бразилии XX в. К власти пришел Жетулиу Варгас, и установленный им авторитарный режим стал ударом для левого, рабочего движения.
19 Еще до установления диктатуры Варгаса Отавио был неоднократно арестован. Однажды, когда Лауре отказали в свидании с ним, она с тремя маленькими дочерьми, купив букеты цветов, послала девочек в тюремную камеру, и Сатва как самая старшая возглавляла эту детскую «процессию»31. В начале 1931 г. в поисках Отавио с целью его ареста полиция арестовала саму Лауру, когда она с дочерьми вышла на прогулку. Просьбы Лауры разрешить отвести детей к соседке не были услышаны. Их всех доставили в полицейский участок. Девочки были воспитаны в том духе, что полиции ничего нельзя говорить, но в данном случае они и вправду не знали о местонахождении своего отца. Через некоторое время их отпустили32.
31. Мар Н. Указ. соч. С. 353.

32. Bernardes M. E. Op. cit. P. 124.
20 В апреле 1931 г. Отавио был арестован (по совокупности арестов — в 14-й раз) и пробыл в тюрьме около двух месяцев. Лаура с дочерьми посещала его, надеясь, что вид маленьких детей разжалобит полицейских. Но на этот раз все было серьезно. Делом Отавио занималось правительство, и вскоре было принято решение о высылке его в Германию вместе с женой и дочерьми. 18 июня они все вместе под конвоем были посажены на пароход, взявший курс на Германию, и уехали из страны, как казалось, навсегда. Если Отавио через много лет вернется на родину, то для Лауры это было окончательное прощание с ее родителями, друзьями, с Рио-де-Жанейро, с народом и его культурой, со всем, что она так любила33. Фотокамера запечатлела их впятером на палубе германского парохода «Везер», на котором им предстояло плыть 23 дня. Грипп, воспаление легких, морская болезнь во время штормов — все эти болезни их не миновали. Через неделю после начала плаванья Отавио написал поэму «Этот корабль плывет» и сделал приписку «[пишу эту поэму] стоя на корме «Везера», изгнанный из Бразилии, посреди Атлантического океана, между Баией и Тенерифе, рядом с Лаурой и дочерьми, в горестях и муках, под наводящие ужас ритмичные удары волн о корму — 25 июня 1931 г.»34. Тяжело пережив океанское плаванье, они на краткой остановке сошли на берег в Лиссабоне, а 9 июля 1931 г. прибыли в Бремен, чтобы уже на следующий день выехать в Берлин. Здесь их, как политэмигрантов (а Лауру как свою бывшую сотрудницу), принял МОПР35.
33. Ibid. P. 126.

34. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 269—273.

35. Bernardes M. E. Op. cit. P. 136.
21 В Берлине Отавио и Лаура в сопровождении немецких коммунистов посетили могилы Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Они гуляли по городу, поэтическая душа Лауры впитывала атмосферу родину Гете, и в какой-то момент они даже забыли о причине, по которой оказались в Германии. Но уже через два дня после их прибытия в Берлин Отавио был вызван в полицию, где ему сообщили, что они нежелательные персоны и должны незамедлительно покинуть страну. Тогда они попросили политического убежища в СССР, и уже 14 июля пересекли советскую границу и приехали в Москву. В Москве их принимает советское отделение МОПРа, а затем их передают на попечение Дома политэмигрантов, где они прожили два месяца36. То, что они были высланы из Германии, спасло им жизнь, так как после прихода к власти нацистов в 1933 г. они бы определенно погибли37.
36. Ibid. P. 136—137.

37. Интервью Сергея Чернова… C. 86.
22 В Москве начинается новая страница жизни этой семьи и наступает второй крутой поворот в судьбе Лауры. Наконец-то они в СССР — стране социализма, стране мечты, стране, где рождается новая жизнь! Лаура была в энтузиазме: первая пятилетка! страна, вышедшая из разрухи Первой мировой войны, прошедшая через Октябрьскую революцию, испытавшую на себе иностранную интервенцию буржуазных государств — и эта страна строит социализм! Новые времена, новое общество, новый, социалистический человек! А дальше — экономическая независимость, подъем тяжелой промышленности, производство средств производства («машины производят машины»), ликвидация беспризорничества, молодежь на стройках пятилеток, коллективизация и совхозы, МТС. И все это — восторг! Сбывалась мечта Лауры — она увидела реализацию своего идеала38.
38. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 40—41.
23 В Москве Отавио и Лауру приняли очень хорошо, и они всегда были благодарны за это СССР39. В письме к матери через два месяца после приезда в Москву Лаура писала: «Нам здесь очень хорошо. Октавио говорит, что никогда еще у него не было так спокойно на душе. Новая Россия — это страна труда. Женщины занимают здесь все посты сообразно своим способностям — от ответственной политической должности до кондуктора трамвая, и все это с полным осознанием своей независимости. То, что женщины работают на разных должностях, нисколько не заставляет их приносить в жертву материнский инстинкт: я никогда не видела столько новорожденных и столько беременных женщин, как в Москве. Новая Россия — это великая страна, которая хорошеет с каждым днем. Здесь живут люди без предрассудков, без упадочничества, это — люди труда!»40
39. Интервью Сергея Чернова… C. 86.

40. Bernardes M. E. Op. cit. P. 137—138.
24 Отавио начал работать в Исполкоме Коминтерна (ИККИ) референтом по Бразилии41. Они жили там, где были размещены все деятели ИККИ, — в гостинице «Люкс» на ул. Горького (ныне это гостиница «Центральная» на Тверской ул. (бывш. ул. Горького). Их номер был 103, а в 1937 г. они переехали в более просторный номер 118. В 1932 г. родилась их четвертая дочь Волна (Valná). (В 1946 г. оставшаяся в СССР часть семьи переехала из этого номера в номер 178, также долгое время прослуживший ей пристанищем).
41. Хейфец Л. С. Латинская Америка в орбите Коминтерна... С. 32.
25 (Маленькое отступление о крайне важной характеристике людей того, революционного поколения: какой же силы должна была быть убежденность, вера в правоту своего дела, в идею, которой они посвятили свою жизнь, чтобы собственных детей назвать — даже не именами, а словами-понятиями — «ВОЛЯ» и «ВОЛНА»! «ВОЛНА» символизировала революционную, освободительную волну, которая должна была, по мысли революционеров того времени, охватить Индию и страны Востока, — эта ленинская идея мировой революции тогда была в Коминтерне стержневой. И всю свою жизнь эти дочери прожили под этими именами, и никогда, ни на минуту им не пришла в голову мысль сменить их!).
26 Когда в дальнейшем всем четырем подросшим девочкам довелось заполнять советские анкеты, они всегда писали свою фамилию как «Брандон» (единственное исключение — письмо Сатвы Г.Димитрову от 29 декабря 1942 г.42). Однако после того как Отавио Брандон получил разрешение вернуться в Бразилию и взял с собой двух младших дочерей, старшие Сатва и Воля в конце 1940-х — в 1950-е гг. выработали определенную систему: тех членов семьи, которые оставались в СССР, они продолжали обозначать как «Брандон», а тех, кто находился в Бразилии, — «Брандао»43.
42. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 364. Л. 20

43. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 Л. 7, 33.
27 …В эти же годы (1931—1934) в ИККИ работал и Луис Карлос Престес, который уже тогда был лидером КПБ. Престес и Отавио далеко не во всем были согласны друг с другом: так, Престес выступал за вооруженное восстание, а Отавио — за мирный приход к власти. В результате возобладала позиция Престеса44. После 1935 г. Отавио уже не работал непосредственно в ИККИ, занимался журналистикой, подбирал информацию по Бразилии45.
44. Коваль Б. И. Указ. соч. С. 15—16, 114—115, 141—143, 146—147; Интервью Сергея Чернова… C. 88.

45. Интервью Сергея Чернова… C. 88.
28 Семья продолжала жить в коминтерновском доме — в гостинице «Люкс» на ул. Горького. В начале 1936 г. председатель ИККИ Георгий Димитров попросил Отавио вернуться в ИККИ, и в 1937 г. его послали на пять месяцев в Париж, где он участвовал в организации развернутой КИ широкой международной кампании за освобождение жены и новорожденной дочери Престеса — Ольги Бенарио и Аниты Престес, находившихся в руках гестапо46. Ольга Бенарио в 1942 г. погибла в нацистском концлагере, а Аниту, 1936 г. р., удалось спасти; сейчас ей 83 года, она живет в Рио-де-Жанейро, активно работает и продолжает дело своих родителей. Луис Карлос Престес в 1961 г. в одном из интервью в СССР тепло вспоминал Лауру47.
46. Bernardes M. E. Op. cit. P. 149; Хейфец Л. С. Латинская Америка в орбите Коминтерна... С. 32; Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 109; Интервью Сергея Чернова… C. 87.

47. Мар Н. Указ. соч. С. 358.
29

В 1935—1939 гг. Лаура работала на Московском радио48, в секции вещания на португальском языке («португальская секция сектора иностранного вещания Всесоюзного радиокомитета»49) на Португалию, Бразилию, португальские колонии в Африке, а также на Латинскую Америку, Францию50. Интересно, что когда несколько лет спустя, уже во время войны, дочерям Лауры довелось в один и тот же день заполнить анкеты с автобиографиями, Сатва и Диониза обозначили деятельность Лауры на Инорадио как «диктор и переводчик португальско-бразильской передачи», а Воля — как «диктор и переводчик португальской бразильской секции [Инорадио]»51. Рекомендацию для этой работы Лауре дал представитель КПБ в ИККИ Фернандо Ласерда52. В Москву, на радио, приходили письма из Бразилии со словами: «Здравствуй, Лаура, мы рады вновь услышать твой голос»53. Эти письма придавали ей силы и удовлетворение54. По воспоминаниям Отавио середины 1970-х гг., перед отъездом в эвакуацию в Уфу Лаура оставила эти письма в номере отеля «Люкс», а когда Отавио и дочери вернулись туда в конце 1942 г., они оказались уничтожены55. О подобном упоминала и внучка Долорес Ибаррури Долорес (Лола) Ибаррури-Сергеева: оставив в московской квартире при отъезде в эвакуацию множество книг, бумаг и писем, Д. Ибаррури не досчиталась их по возвращении56.

48. О роли Коминтерна в организации иновещания в предвоенные и военные годы см.: Глазов А. А. Роль Коммунистического Интернационала в системе советского радиовещания на зарубежные страны (1935—1943 гг.). Рукопись дисс. на соиск. уч. степени канд. ист. наук. М., 2017; его же. Испаноязычная редакция Всесоюзного радиокомитета в 1939—1945 гг.: кадровый состав, место в оргструктуре и механизм функционирования // Латиноамериканский исторический альманах. 2018. № 20. C. 338—357.

49. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 Л. 40.

50. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 42.

51. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2). Л. 4; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 46; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2). Л. 24.

52. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 43.

53. Мар Н. Указ.соч. С. 355.

54. Bernardes M. E. Op. cit. P. 145—146.

55. Ibid. P. 186.

56. Авторская программа Майи Пешковой «Непрошедшее время», выпуск 18 октября 2009 г. [Электронный ресурс]. URL: >>>
30 Работа Отавио в Коминтерне была сложной, тяжелой для него. Он выступал против установки Коминтерна на немедленную социалистическую революцию в Бразилии, которая была бы скроена по кальке Октября, критиковал коминтерновскую бюрократию. Против него выступило все тогдашнее коминтерновское начальство: Мануильский, Гуральский, Синани, Степанов. Он был отстранен от руководства под предлогом его «неправильной политической линии». Его анализ бразильской проблематики не принимался во внимание, статьи не публиковались, а труды «сдавались в архив» за ненадобностью. Он подвергался постоянной критике за «непонимание роли рабочего класса» и «возвеличение роли мелкой буржуазии» в революционном процессе. Эта критика продолжалась и тогда, когда Коминтерн отказался от формулы «класс против класса» (еще возможной в Европе с ее сформировавшимся классовым делением общества и развитым рабочим движением, но абсолютно неприемлемой для тогдашней Латинской Америки с ее пестрой социальной структурой и таким обликом рабочего класса, который не позволял ему стать «гегемоном» в строго марксистском понимании этого термина) и принял на вооружение стратегию «единого фронта левых сил в борьбе против фашизма», — даже тогда Отавио должен был оправдываться и каяться в своих «идеологических грехах».
31 Остракизм и изоляция Отавио в Коминтерне достигли такого уровня, что его попытки даже чисто литературного труда, обращений к советским писателям, стремление установить с ними контакт, оставались без ответа. В своих воспоминаниях 1970-х гг. он писал, что обращался за помощью к руководителю Союза советских писателей А.Фадееву с просьбой помочь ему установить контакты с писателями, но последний не сдержал обещания. Без ответа остались и его обращения в Институт мировой экономики и политики, директором тогда которого был известный экономист Евг.Варга, с просьбой о публикации трех книг57. Неудивительно, что в тот период он был подавлен и угнетен.
57. Цит. по: Bernardes M. E. Op. cit. P.146.
32 Был и еще один фактор отторжения Отавио от товарищей по партии и по Коминтерну. Здесь были весьма распространены доносительство, слежка, подозрительность, недоверие даже к «своим», к коммунистам. Стал известен такой факт из биографии Отавио и Лауры: будучи в 1931 г. проездом в Бремене, они общались с бразильским консулом в этом городе Жозиасом Леау — несмотря на то, что тот годом раньше был исключен из КПБ как примкнувший к троцкистам «предатель партии». Это краткое дружеское общение, не имевшее под собой никакой политической подоплеки, было тем не менее «отслежено» в Коминтерне, и в апреле 1932 г. появился следующий документ за подписью упоминавшегося выше представителя КПБ в ИККИ Фернандо Ласерды (псевдоним «Бернардо»): «Товарищам из латиноамериканской секции Коминтерна. С коммунистическим приветом! Товарищи! Коммунистическая партия Бразилии получила из надежных источников информацию о том, что тов. Отавио Брандао, в момент, когда он направлялся в Россию, имел связи с одним из наших злейших врагов, предателем пролетариата, ставшим причиной смерти, депортаций, полицейских преследований и избиений наших лучших товарищей, с одним из тех, кто стремился дезорганизовать нашу партию, пытаясь превратить ее в партию мелкой буржуазии… И именно с этим типом связался тов. Отавио Брандао в надежде решить свои мелкие частные проблемы, хотя мог бы обратиться за помощью к членам бременского комитета Коммунистической партии Германии. И самое интересное заключается в том, что Брандао прекрасно знал, с кем имеет дело… Политбюро ЦК Коммунистической партии Бразилии считает подобное поведение тов. Брандао отягчающим, недопустимым для ответственного и опытного борца и достойным осуждения. Поэтому мы предлагаем латиноамериканской секции вынести ему в присутствии находящихся в СССР бразильских товарищей строгое порицание с тем, чтобы подобные факты больше не повторились»58. Этот документ свидетельствует об обстановке не только вокруг Отавио, но и в целом в Коминтерне. И такое порицание было вынесено: несмотря на признание ошибок и самобичевание, он был фактически исключен из Коминтерна. С другой же стороны, он сам писал, что, возможно, именно это спасло ему жизнь в разгар сталинских репрессий59.
58. Цит. по: Bernardes M. E. Op. cit. P. 147—148.

59. Bernardes M. E. Op. cit. P. 149.
33 Единственной поддержкой и опорой Отавио в этот тяжелый период жизни была Лаура. Он говорил: «На моей стороне только отважная душа и несгибаемый характер Лауры»60.
60. Ibid. P. 146.
34 Измученный подозрениями и недоверием, бесконечными разоблачениями и саморазоблачениями, Отавио, и в этом его полностью поддержала Лаура, просил о направлении его в Уругвай, но и этому не суждено было сбыться61. Позже, в январе 1941 г., еще до войны, Отавио просил руководителей Коминтерна Димитрова и Мануильского отправить его вместе с Сатвой в Бразилию для продолжения революционной работы, но получил резолюцию, что по причине «его антиленинских, антимаркстстских и меньшевистских концепций» и «вождистских наклонностей» рекомендовано использовать его исключительно как «подчиненного и подконтрольного работника» для распространения партийной литературы и выпуска глав “Краткого курса истории ВКП(б)”62. В результате в 1941 г. на просьбу Отавио о выезде была наложена отрицательная резолюция.
61. Ibid. P. 149.

62. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 364. Л.12.
35 Работа Отавио и Лауры в ИККИ и «около него» выпала на самые страшные годы сталинских репрессий. Но, возможно, именно потому, что он в ходе бесчисленных дискуссий, критики его идей, попыток самокритики и самобичевания, особенно в 1935 г.63, (а это было для него не внове — еще в конце 1920-х гг. он подвергся жесткой критике Южноамериканского бюро Коминтерна за свою «теорию демократической мелкобуржуазной революции», за что оказался на грани исключения из партии и был вынужден прибегнуть к самокритике64) был отстранен от работы в КИ, его не тронули (он вспоминал об этом с иронией)65, хотя был репрессирован его непосредственный начальник — Синани (Георгий Борисович Скалов)66. (Заметим в скобках, что с самого начала Коминтерн и его секции действовали «в условиях непрекращавшейся внутренней борьбы, взаимных обвинений и самобичеваний»)67.
63. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 66.

64. Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 108.

65. Bernardes M. E. Op. cit. P. 149.

66. Интервью Сергея Чернова… C. 88; Bernardes M. E. Op. cit. P. 149.

67. Калмыков Н. П. Указ. соч. С. 6.
36 Лаура, которая превыше всего ставила человеческое достоинство, не могла и представить себе размах сталинских репрессий и уничтожения людей68. Она хотела надеяться, что скоро все образуется, много размышляла о размахе преследований, пытаясь понять смысл «чисток» (так они это называли). Пыталась — и не могла. Она видела в Сталине сильного лидера, способного противостоять Гитлеру, но не могла смириться с исчезновением своих товарищей. Она понимала ситуацию, когда власти буржуазных стран преследуют коммунистов и те вынуждены эмигрировать в СССР, но историю с врагами народа и предателями среди своих — понять не могла. И когда в 1937 г. по ночам из отеля «Люкс» исчезал очередной человек, она не могла сдержать возмущения69. Про себя она твердила: время, время, только время сможет дать ответ70. Но ей не дано было узнать правду: когда время пришло, к моменту доклада Хрущева на XX съезде с разоблачением сталинских преступлений, ее уже не было в живых.
68. Bernardes M .E. Op. cit. P. 149.

69. Ibid. P. 151.

70. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 41—42.
37 В Москве Отавио и Лаура жили очень скромно, даже бедно. В первую московскую зиму вся семья, которая с трудом переносила морозы, заболела гриппом, затем воспалением легких. В конце 1931 г. Лаура забеременела и в августе 1932 г. в роддоме имени Клары Цеткин родила четвертую дочь Волну. Волна, когда только начала ходить, носила обувь из бумаги, которую для нее мастерила более старшая Воля и которая снашивалась к вечеру71. Волна впоследствии вспоминала, что часто в доме ели только макароны или хлеб с маслом72. Старшие дочери ходили в школу, младшая Волна — в детский сад. Иногда девочки, приходя из школы, рассказывали о жизни некоторых детей высших партийных начальников и об их привилегиях, а Лаура всегда пыталась их объяснить, говоря, что «прошло только 14 лет после Великой Октябрьской социалистической революции, и еще не настало время освободиться от старых пережитков»73.
71. Ibid. P. 143.

72. Bernardes M. E. Op. cit. P. 144.

73. Ibid. P. 143—144.
38 В те годы Лаура утеряла свой «блеск», была погружена в житейские проблемы, в уход за мужем и четырьмя дочерьми; она выносила все тяготы тогдашнего советского быта. Никакой роскоши не было и в помине. Она принимала на себя и все невзгоды Отавио в ИККИ и страдала от этого. Часто она оставалась одна — Отавио то болел, то был в Париже, то в Крыму, где он лечился от туберкулеза, «заработанного» во время работы в Институте мировой экономики и политики, где он пытался неуемной работой, подорвавшей его здоровье, доказать свою полезность и нужность; девочки подрастали и часто ходили к подругам. В конце 1939 г. Лаура опять осталась одна: Отавио был в Крыму, Сатва и Воля — под Москвой, отдыхали и работали в колхозе, Диониза и Волна были в пионерском лагере. К тому времени Лаура потеряла работу, так как после начала Второй мировой войны вещание «Инорадио» (Московского радио) на Бразилию прекратилось. Все это угнетало и беспокоило ее74. Финансовое положение семьи из шести человек было отчаянным. Дело дошло до того, что Отавио был вынужден просить помощь в ИККИ, а Долорес Ибаррури предложила поселить Сатву и Волю, которые говорили по-испански, в дом, где жили вывезенные после окончания гражданской войны испанские дети, что и было сделано и облегчило положение семьи75. В деле Сатвы в РГАСПИ сохранилось письмо Отавио от 29 декабря 1940 г. на имя Долорес Ибаррури с перечислением имен и возраста всех дочерей, а также их школьных успехов76.
74. Ibid. P. 152—153.

75. Ibid. P. 154.

76. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 Л. 37.
39 Да, жизнь в Москве стала трудной для Лауры. Она все больше и больше чувствовала себя эмигранткой, которая не может вернуться на родину тогда, когда этого захочет. И вместе с тем она мечтала не о той Бразилии, которую вынуждена была покинуть, а о другой — стране победившей революции. Она писала матери: режим Варгаса движется от плохого к худшему, пролетариат должен понять, что все то, что принадлежит ему и крестьянам, должно быть разделено между всеми трудящимися, — «все то, что было украдено у них местными и иностранными фашистами». «В Бразилии все прекрасно, все величественно, кроме буржуазного режима, который становится все более отвратительным»77.
77. Bernardes M. E. Op. cit. P. 143—144.
40 И вот — война.
41 Начинается третий крутой поворот и последний и трагический период жизни Лауры. Вместе со всеми нашими людьми она переживала ужас катастрофически быстрого продвижения немцев, тушила «зажигалки» на крышах домов, жила той же жизнью, что и советские люди. Затем младшие дочки Диониза и Волна были отправлены в детдом, находившийся в г. Ветлуга, в 100 км от г. Горький. Лаура провожала их на вокзале и долго шла, а потом бежала вслед за набиравшим скорость поездом. Эти две дочери видели свою мать в последний раз78. А старшие Сатва и Воля, которые как раз закончили школу, были на летних каникулах, и с началом войны их послали в колхоз под Москвой, где они пололи сорняки и работали на тяжелых работах по 10 часов в день. Также они рыли противотанковые рвы79.
78. Ibid. P. 164.

79. Ibid. P. 158—159.
42 По словам внучки Долорес Ибаррури Долорес (Лолы) Ибаррури-Сергеевой, в работах по защите Москвы были задействованы родственники и других коминтерновцев. Дочь Д. Ибаррури, Амайя, тушила «зажигалки» и работала в госпитале, развернутом на станции метро «Дворец Советов»80 (ныне «Кропоткинская»).
80. Авторская программа Майи Пешковой «Непрошедшее время». Вып. 18 октября 2009 г. [Электронный ресурс]. URL: >>>>
43 Начавшаяся война пробудила в Лауре душевные силы, она писала страстные стихи, проклиная гитлеровцев, нацистов, ожидая скорую победу СССР, воссоединение с детьми. Однако в начале августа она заболела лейкемией и предчувствовала скорую смерть. 28 августа 1941 г. ей исполнилось 50 лет, и она написала одно из своих главных стихотворений «А жизнь продолжается», посвященное своей матери и одновременно обращенное к собственным дочерям:
44

Моя дорогая мама, которая подарила мне жизнь,

В муках произвела меня на свет,

И весь мир полон болью и мученьями…

Я чувствую, что моя жизнь, которая зародилась в твоем чреве,

Должна прерваться, и прерваться навсегда…

Я не страшусь смерти,

Но чувствую большую любовь к жизни,

Ведь я тоже дала жизнь своим четырем дочерям…81

81. Bernardes M. E. Op. cit. P. 162.
45 В письмах от сентября 1941 г. к Волне и Дионизе она подбадривала их, говорила, что у нее все хорошо82.
82. Ibid. P. 160—164.
46

Лаура и Отавио долго не эвакуировались. Наконец — по одним данным, 15 октября, по другим — уже после 16 октября, самого страшного дня в Москве, Лаура и Отавио выехали в Уфу вместе с руководством и большой частью сотрудников аппарата ИККИ (Диониза и Волна оставались в детдоме). Они провели в поезде пять мучительных дней. Сатва и Воля прибыли в Уфу намного позже, выехав из Москвы 17 октября с одним из подразделений Коминтерна, Институтом № 301. В этом снабженческо-хозяйственном подразделении Службы связи Секретариата ИККИ, учрежденном в 1939 г.83, Отавио, по некоторым данным, работал и в начале 1942 г.84

83. См.: Адибеков Г. М., Шахназарова Э. Н., Шириня К. К. Организационная структура Коминтерна. 1919—1943. М., 1997. C. 214, 223—224.

84. О работе Отавио в Институте № 301 упоминают в своих анкетах февраля-марта 1942 г. Сатва и Воля. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 65а. Ед. хр. 5415; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2). Л. 26, 28.
47 Лаура уже и в Москве лежала в больнице, а в Уфу прибыла в ухудшившимся состоянии и через неделю, 27 октября 1941 г., была госпитализирована. Отавио получил жилье в доме для эвакуированных коминтерновцев, там же разместились и сестры Л. К. Престеса.
48 Больница, в которую попала Лаура, была далеко от города, посещения разрешались только раз в неделю. Лаура оказалась совершенно одна, в тяжелом состоянии, в далеком и холодном городе, без своих дочерей, без мужа. Сохранились письма девочек друг к другу и к родителям, по ним видно, как они любили и поддерживали друг друга. Сохранились и письма Отавио к Лауре; в письме от 27 октября 1941 г. он призывал ее: «Ты должна жить, ты будешь жить! Ты должна еще многое сделать для своего народа, для всех нас! Я пишу [автобиографическую] книгу «Дорога», которую посвящаю тебе. Только этим я могу отблагодарить тебя за твою любовь, бесстрашие, жертвенность и человеческое величие!»85 Отавио покупал на рынке и посылал Лауре в больницу молоко, сахар, мед, масло — немыслимые в те годы продукты. А она отвечала ему на бланках с напечатанной типографским способом шапкой «Служебная записка» — это была единственная бумага, которая была у нее под рукой. И спрашивала о дочерях, а ему писала: заботься о девочках и будь сильным, наше дело этого требует!86 Она не забывала о великом деле, которому посвятила себя, даже в таком состоянии.
85. Bernardes M. E. Op. cit. P. 166.

86. Ibid. P. 167—176.
49 28 октября 1941 г. Лаура написала свое последнее письмо, она продолжала получать письма, но отвечать не могла. Она надеялась, что хотя бы те ее дочери, которые были под Горьким, а затем были перевезены в Ивановскую область, защищены от военных невзгод. Однако это было не так. Диониза писала родителям и сестрам 26 ноября 1941 г.: «Мы должны рыть рвы глубиной 3 метра, работать очень трудно, в день дают 1 раз хлеб, 1 раз суп и 3 раза кипяток, 2 раза давали масло и сахар, но они быстро кончились». Рвы проходили через лес, и им приходилось выкорчевывать корни ломом из промерзшей земли. Денег в целом не было, а те, что выплачивали, шли в оплату хлеба и супа. Обувь разорвалась, ходили в лаптях и портянках, жили в землянках87. Девочки впоследствии радовались только тому, что их мать так и не сумела прочитать это письмо: состояние ее резко ухудшилось, она медленно умирала88.
87. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 1—2; см. также: Bernardes M. E. Op. cit. P. 165—166.

88. Bernardes M. E. Op. cit. P. 165.
50 Когда Сатва и Воля после 14-дневного пути наконец приехали в Уфу, их поселили не в городе, а в дальней деревне. Работали на 40-градусном морозе, в открытом поле, под сильным ветром. Жили в заброшенном крестьянском доме, где не было дров. Никаких продуктов у них не было. Единственная помощь приходила от испанцев, которые эвакуировались вместе с ними. В своем письме матери от 30 октября девочки написали: дорога была очень тяжелой, но у нас все хорошо, у нас есть еда, мы везем тебе лекарство из Москвы89.
89. Ibid. P. 172.
51 Приехав в Уфу, Воля первым делом поехала в больницу. По дороге плакала, а когда увидела Лауру, увидела, как та похудела и плохо выглядит. Лаура спросила, почему она плачет, — Воля ответила, что упала по дороге. Лаура была спокойна: ей не дано было знать, какая судьба ждет девочек, но она была рада, что они хотя бы живы90.
90. Ibid. P. 174.
52 На самом деле состояние Лауры ухудшалось с каждым днем. Она претерпевала жуткие боли, лекарств не было. Обезболивающий морфий не кололи, так как он нужен был раненым — на фронте и в госпиталях. Лаура умирала, не получая практически никакой врачебной помощи91.
91. Ibid. P. 177.
53 В это время Сатва и Воля уже переехали из деревни в саму Уфу и получили комнату в общежитии георазведки на ул. Ленина, 37. Они работали на фабрике по пошиву обмундирования для красноармейцев. Сатва указывала в своих анкетах, что с 1 декабря 1941 г. по 13 февраля 1942 г. она работала в Уфе подсобной работницей92, а Воля — швеей-мотористкой в швейной артели им. XVIII партсъезда93: неделю днем, неделю ночью, по 12 часов.
92. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 65а. Ед. хр. 5415; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2). Л. 3, 6; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 12.

93. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2). Л. 28, 22.
54 Диониза и Волна в это время продолжали жить в детдоме под Горьким и не знали, что их мать умирает. Отавио и старшие дочери решили не сообщать им о ситуации94.
94. Bernardes M. E. Op. cit. P. 177.
55 Во время визитов Отавио и дочерей Лаура вспоминала о Рио и о тех местах, которые любила, в том числе о Санта-Терезе, где начиналась их совместная жизнь с Отавио, вспоминала природу, цветущие яркими цветами деревья, напоенные ароматами океана воздух и ветер, водопады, залив Гуанабара и живописную гору под названием Сахарная голова, которые видны с расположенной на высоком холме Санта-Терезе, и парящую над Рио статую Христа. Она пыталась переписать свою поэму «Человек», которая повествовала о бразильских героях, а в новом тексте она хотела прославить борцов с фашизмом. Последняя книга, которую она читала и которая осталась у нее под подушкой, — «Дон Кихот»95. Она уже не могла писать, пальцы ее не слушались, и она диктовала. И все время говорила о том, как она хочет жить: «Мои дочери, моя семья, мое дело, мой народ призывают меня к жизни — а я умираю»96.
95. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 43.

96. Bernardes M. E. Op. cit. P. 177.
56 25 января 1942 г. она уже не могла даже пить и только стонала от боли. Дочери вложили ей в рот кусочек сахара и влили немного чая. Вдруг она встрепенулась и сказала Сатве и Воле: я воспитала вас, а вы должны воспитать ваших младших сестер. Так она попрощалась с ними и с Отавио97.
97. Ibid. P. 177.
57

Вдали от семьи, друзей, своей родины, холодным, снежным, ледяным днем 28 января 1942 г. Лаура скончалась. Ей был 51 год. А 30 января, в снежную метель и буран, она была похоронена на уфимском Ивановском кладбище. Ее хоронили Отавио, дочери, за гробом шла Долорес Ибаррури. На невысоком могильном обелиске, укрытом еловыми ветками, было написано: Laura Brandão — и по-русски: педагог, поэтесса, революционер. А через 10 месяцев, 1 декабря 1942 г., в такой же холодный снежный день на могилу пришли «несколько русских плохо одетых женщин», среди них — простая работница Валентина Гаврилина, которая прочитала собственные стихи «У могилы Лауры Брандао», впоследствии переведенные на португальский язык и напечатанные в Бразилии98. Знала ли эта простая женщина, кто такая Лаура? Чем она была так близка ей? Это осталось неизвестным. С эвакуацией ИККИ в далекую, тогда провинциальную Уфу вдруг приехало большое количество иностранцев. Операция была суперсекретной, всем им было приказано не демонстрировать свое происхождение. Однако «среди уфимцев тут же распространились слух о том, что прибыли какие-то необычные люди, которые вовсе не владеют русским языком»99. Но они прибыли с семьями, детьми — невозможно было запретить разговаривать, спрашивать… В Уфе зазвучала иностранная речь… Кто знает, может быть тогда и состоялись знакомства, которые сегодня кажутся невероятными?.. В любом случае стихи В Гаврилиной заслуживают того, чтобы привести их полностью.

98. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 44.

99. См.: Вахитов Ф. Н. Бытовые условия. О комфорте и не мечталось // Роль движения Сопротивления в освобождении Европы от нацизма. Материалы круглого стола, посвященного 100-летию основания Коминтерна и 80-летию создания национально-освободительного антифашистского движения / отв. ред. Марданов М. Х., Латыпова В. В. Уфа, 2018. С. 36.
58

Пушистым снегом занесен

Был бугорок твоей могилы.

Холодный день стерег твой сон,

По небу облака скользили.

59

Огонь и чистоту души

К нам принесла ты издалека,

Где звезды ночью хороши,

Где море теплое глубоко.

60

И хоть снега моей страны

И небеса ее холодны,

В сердцах горячих сохраним

Твой образ пламенный и гордый100.

100. Цит. по: Мар Н. Указ. соч. С. 356—357.
61 В 1965 г. Сатва перезахоронила останки Лауры, перенеся ее могилу с Ивановского кладбища, которое готовилось к расформированию в связи с расширением Уфы, на Новодевичье кладбище в Москве, где захоронены видные политические и общественные деятели, люди науки, культуры, искусства — представители не только нашего государства, но и других стран. В Бразилии это кладбище называют «Кладбищем героев». На стоящей вертикально могильной плите Лауры воспроизведена та самая надпись с уфимского обелиска, но уже сделанная полностью на двух языках: «Лаура Брандао. Бразильская поэтесса, педагог, революционер. Род. Рио-де-Жанейро 1891 г., ск[ончалась] Уфа 1942 г.».
62 …А теперь Лаура там не одна: справа и слева от ее плиты мемориальные плиты двух ее любимых дочерей — Сатвы (скончалась в 1992 г. в возрасте 70 лет) и Волны Брандао-Чудиновой (скончалась в 2004 г. в возрасте 72 лет). Война их разъединила, Уфа ненадолго приблизила друг к другу, дав призрачную, но быстро померкшую надежду, а соединила их — смерть…
63 В 1958 г. именем Лауры была названа улица в Рио-де-Жанейро. Депутат муниципальной палаты Рио-де-Жанейро Лижиа Лесса Бастос внесла это предложение, заявив буквально следующее: «Лаура Брандао, замечательная дочь Рио, горячо любившая родной город и нашу страну, умерла в 1942 г. в далеком, занесенном снегами городе Уфе, стоящем на границе между Европой и Азией»101.
101. Там же. С. 357—358.
64

Но история семьи после смерти Лауры не закончилась. С 13 февраля по 7 октября 1942 г. Сатва работала в Уфе в Институте № 301102; сохранился документ, датированный началом февраля 1942 г., согласно которому Сатву предполагали привлечь для работы в экспедиции аппарата Хозяйственно-оперативного управления (ХОУ) Коминтерна103, однако сама Сатва в анкетах указывала только Институт № 301. Сатва работала на радио Коминтерна, в отделе технического обеспечения104. В 1942—1943 гг., как указывалось в дальнейшем в некоторых анкетах, Сатва была сотрудницей секретариата исполкома Коминтерна105. И хотя часть этого времени Сатва точно провела в Уфе (см., например, ее анкету от 9 декабря 1942106), в некоторых справках ее работа в секретариате исполкома Коминтерна помечена как проходившая в Москве107. Возможно, речь шла о той же конспирации, согласно которой деятельность телеграфной службы Коминтерна из Уфы должна была выглядеть так, будто ведется из Москвы108.

102. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2) Л. 6, 3; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 12.

103. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 65а. Ед. хр. 5415.

104. Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 109.

105. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 6, 7.

106. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. (2) Л. 6.

107. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 10.

108. См.: Адибеков Г. М., Шахназарова Э. Н., Шириня К. К. Указ. соч. С. 249.
65 Воля продолжала работать в швейной артели; в феврале 1942 г. ее предполагали взять на работу в Хозяйственно-оперативное управление (ХОУ) Коминтерна, однако дальнейших сведений об этом нет. В отличие от Сатвы, указывавшей в анкетах местом работы в Уфе и швейную артель, и Институт № 301, Воля писала лишь об артели.
66 В октябре 1942 г. Сатва и Воля вместе с Отавио вернулись в Москву.
67

Отавио очень хотел уехать на родину, он буквально рвался в Бразилию, это желание еще более окрепло после смерти жены. Еще находясь в Уфе, 6 сентября 1942 г., он пишет большое письмо Г. Димитрову с просьбой разрешить ему вернуться в Бразилию и взять с собой Сатву, у которой «есть уже некоторая политическая и культурная база, она активная общественница, и она будет очень полезна для коммунистической партии и для моей политической и литературной работы»109. Ответа Димитрова мы не знаем, но, судя по тому, что Отавио вернулся в Бразилию лишь в 1946 г., разрешения дано не было. Однако, как представляется, этот отказ последовал не сразу, поскольку осенью 1942 г. начинается подготовка Сатвы для «миссии», то есть заброски для нелегальной работы за рубежом. Она получила псевдоним «Борисова» и прошла обучение в спецпартшколе (вероятно, в Нагорном под Москвой), которую закончила в конце января 1943 г.110 Однако эта миссия не состоялась; в хранящихся в Москве фондах Коминтерна нет указаний на причины отмены, но, по всей вероятности, они связаны с тем, что в 1942—1943 гг. Отавио не получил разрешения вернуться в Бразилию. (Интересно, впрочем, что в 1942 г. возникла идея (также не осуществившаяся) забросить для нелегальной работы за рубежом дочь другого видного деятеля Коминтерна, находящегося в Уфе, — Амайю, дочь Долорес Ибаррури111).

109. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 364. Л. 19.

110. Jeifets L., Jeifets V. Op. cit. P. 109.

111. См.: Авторская программа Майи Пешковой «Непрошедшее время», выпуск 18 октября 2009 г. [Электронный ресурс]. URL: >>> (благодарим А.А. Волкову за информацию об этом свидетельстве).
68 Еще в феврале 1941 г., до войны, Сатва получила советский паспорт и вступила в ВЛКСМ, Воля получила паспорт в апреле 1941 г. (а в июне 1941 г. они обе закончили школу). Диониза гражданства СССР не имела. В 1943 г. Сатва и Воля поступили в МГУ (Сатва — на истфак, Воля — на физфак; в одной из справок о Воле в 1942 г. указывалось, что она стала студенткой МГУ еще в 1941 г., оставив учебу в связи с переездом в Уфу), Диониза — в геолого-разведочный институт. Все трое были комсомолками, Волна — пионеркой.
69 По возвращении из Уфы Отавио работал в научно-исследовательском институте № 205112 (бывшем Отделе печати и радиовещания ИККИ). О том, что его последним местом работы перед возвращением в Бразилию был Институт № 205, свидетельствует заявление от 14 сентября 1946 г. с просьбой о материальном обеспечении остающихся в СССР дочерей, поданное на имя директора данного института113. Поскольку к середине 1945 г. нелегальное радиовещание по линии Коминтерна почти полностью прекратилось (осталась лишь испанская редакция), задачей Института № 205 стало «организовать информацию по коммунистическому, рабочему, женскому, национально-освободительному, кооперативному и крестьянскому движению, а также обслуживание соответствующих организаций необходимыми справочными материалами»114.
112. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127 (2). Л. 4, 24, 46.

113. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 14.

114. Адибеков Г. М., Шахназарова Э. Н., Шириня К. К. Указ. соч. С. 231—232.
70 В 1946 г. Отавио по решению партии вернулся в Бразилию. Он должен был сделать это в 1944 — начале 1945 гг. — война шла к завершению, советская армия уже освобождала страны Европы и вот-вот должна была пересечь границу Германии, в Бразилии шла демократизация, в апреле 1945 г. Варгас установил дипотношения с СССР; но советские бюрократы медлили с печатями и подписями на документах, и он опоздал на пароход, отплывавший из Ирана. Он ругал бюрократов, а потом оказалось, что этот пароход был потоплен немецкой подлодкой. Так неповоротливые чиновники спасли ему жизнь115. Отавио уехал вместе с Дионизой и Волной (она в 1957 г. вернулась и жила в Москве, закончила факультет журналистики МГУ, работала на радио), а Сатва и Воля остались в Москве для продолжения учебы в МГУ (обе его закончили в 1947 г.). После окончания университета Сатва и Воля обратились с просьбой разрешить им вернуться на родину, однако получили отказ «ввиду того, что в настоящее время отсутствуют дипломатические отношения между СССР и Бразилией [они были разорваны в 1947 г. — Авт.] и отправка представляет исключительные трудности, а также учитывая запрещение компартии и напряженное положение в самой Бразилии» 116. Сатва вышла замуж и родила сына (ныне Сергей Заремович Чернов — известный историк, археолог). Воля преподавала физику в РУДН (тогда — Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы). Диониза, уехав с отцом, осталась в Бразилии и с тех пор и поныне живет в Рио-де-Жанейро.
115. Интервью Сергея Чернова… С. 88.

116. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 11.
71 Отавио вернулся в Бразилию в ноябре 1946 г., а уже в декабре компартия включила его в список из 50 человек для баллотирования для избрания в муниципальную палату Рио-де-Жанейро; из этого списка 18 чел. были избраны и среди них — Отавио. 1945—1946 гг. — это был очень краткий период, когда до Бразилии докатились волны симпатий к СССР как победителю нацизма, роста влияния компартий и всего демократического, левого движения. В 1945 г. заметно эволюционировал режим Варгаса: от правоавторитарной диктатуры он стал дрейфовать в сторону демократизации. По решению Варгаса были восстановлены дипломатические отношения с СССР, было положено начало партийно-политической системы, стали создаваться первые общенациональные партии, БКП вышла из подполья. Но этот период быстро закончился. В 1947 г., уже при следующем президенте — Э. Дутре — Бразилия почувствовала на себе дыхание начавшейся холодной войны: дипотношения с СССР были разорваны, БКП снова перешла на нелегальное положение. Отавио приступил к работе в качестве депутата как раз в 1947 г. Депутаты-коммунисты действовали активно, но в начале 1948 г. их мандаты были аннулированы117.
117. Poesia / Laura e Octavio. Op. cit. P. 66.
72 В Рио Отавио вместе с Дионизой жил в том же районе Санта-Тереза, на высокой горе над Рио, где когда-то начиналась их совместная жизнь с Лаурой. Он писал книги, рассказывал маленькой внучке Маризе о своей жизни и борьбе — и в Бразилии, и в СССР, интересовался, как преподают в ее школе историю. По свидетельству Маризы, ныне преподавателя социологии, он до конца своих дней оставался марксистом-ленинцем, отстаивал идеи Октябрьской революции, революционной борьбы в Бразилии и мире, «выступал за социализм и коммунизм»118. Умер он в 1980 г., дожив до 84 лет.
118. Brandão M. Octávio Brandão, meu avó // Octávio Brandão. Agrarismo e industrialismo. 2 edição. São Paulo, 2006. P. 19—22.
73 Сатва в Москве в 1950-е — 1960-е гг. была известным человеком. С 1948 г. она работала в португальской редакции Иновещания на московском радио, писала разделы о Бразилии в знаковых советских научных изданиях того времени, переводила бразильских писателей, была знакома с Жоржи Амаду. Переводила на португальский язык титры советских фильмов, тем самым способствуя их распространению в мире. Активно участвовала в создании первого португальско-русского и русско-португальского словарей 1950 г. издания119 (в работе над словарями принимала участие и Воля: в 1947—1950 гг. она была контрольным редактором в Государственном издательстве иностранных и национальных словарей120). Сатва была ярким связующим звеном между бразильской и русской культурой, замечательным человеком, оставшимся в памяти всех, кто ее знал.
119. Интервью Сергея Чернова… С. 89—90; РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 7.

120. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 197. Д. 127. Л. 31, 32, 34.
74 Все четыре дочери Отавио и Лауры — Сатва, Воля, Диониза, Волна — проделали огромную работу по увековечиванию памяти своих родителей и особенно матери, которую они горячо любили и оплакивали ее ранний уход из жизни. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) сохранились биографический очерк и повествования о Лауре старших дочерей — Сатвы и Воли; уже после войны интервью живших в Москве Сатвы, Воли и Волны легли в основу опубликованных в 1960-е и 1980-е гг. очерков и эссе советских журналистов Н. Мара и Ю. Узикова, а также опубликованных в Бразилии и цитируемых в данной статье книг бразильских авторов — Марии Элены Бернардес и Луитгарди Оливейры Кавалканти Баррос. В Бразилии это дело продолжили Диониза (в книге «Поэзия Лауры и Отавио») и ее дочь Мариза — внучка Отавио и Лауры (в предисловии к главному труду Отавио «Аграризм и индустриализм»). В Москве в 2001 г. журнал «Латинская Америка» опубликовал интервью с внуком Лауры и Отавио, сыном Сатвы Сергеем Черновым. А четвертое поколение этой исторической семьи представляет закончивший исторический факультет МГУ и написавший дипломную работу по Бразилии правнук Отавио и Лауры, внук Сатвы, сын Сергея Чернова, молодой человек с абсолютно русским именем Алексей Сергеевич Чернов.
75 Полная драматизма и трагических испытаний жизнь этой семьи, прошедшей через тяготы прошлого века и преломившей в себе его невзгоды, продолжается уже в новом, XXI в. …

References

1. RGASPI. F. 495. Op. 197. D. 127.

2. RGASPI. F. 495. Op. 197. D. 127 (2).

3. RGASPI, F. 495. Op. 74. D. 364.

4. RGASPI. F. 495. Op. 65a. Ed. khr. 5415.

5. Adibekov G. M., Shakhnazarova Eh. N., Shirinya K. K. Organizatsionnaya struktura Kominterna. 1919—1943. M., 1997.

6. Vakhitov F. N. Bytovye usloviya. O komforte i ne mechtalos' // Rol' dvizheniya Soprotivleniya v osvobozhdenii Evropy ot natsizma. Materialy kruglogo stola, posvyaschennogo 100-letiyu osnovaniya Kominterna i 80-letiyu sozdaniya natsional'no-osvoboditel'nogo antifashistskogo dvizheniya / otv. red. Mardanov M. Kh., Latypova V. V. Ufa, 2018. S. 35—40.

7. Glazov A. A. Rol' Kommunisticheskogo Internatsionala v sisteme sovetskogo radioveschaniya na zarubezhnye strany (1935—1943 gg.): diss. ... kand. ist. nauk. M., 2017.

8. Glazov A. A. Ispanoyazychnaya redaktsiya Vsesoyuznogo radiokomiteta v 1939—1945 gg.: kadrovyj sostav, mesto v orgstrukture i mekhanizm funktsionirovaniya // Latinoamerikanskij istoricheskij al'manakh, 2018. №20. S. 338—357.

9. Kalmykov N. P. Komintern i Latinskaya Amerika // Komintern i Latinskaya Amerika. M., 1998. S. 3—17.

10. Koval' B. I. Tragicheskaya geroika XX v. Sud'ba Luisa Karlosa Prestesa. M., 2005.

11. Mar N. Ot Rio do Ufy… // 50 interv'yu. M., 1964. S. 346—358.

12. Perevodchiki kul'tur (interv'yu Sergeya Chernova zhurnalu «Latinskaya Amerika») // Latinskaya Amerika. 2001. № 6. S. 85—90.

13. Uzikov Yu. A. Eyo zvali Laura Brandao // Yu.A. Uzikov. Ehto s nami navsegda (Literaturnaya karta Bashkirii). Ufa, 1983.

14. Khejfets L. S. Latinskaya Amerika v orbite Kominterna (opyt biograficheskogo slovarya). M., 2000.

15. Oliveira Cavalcanti Barros L. (org.). Otávio Brandão: centenário de um militante na memória do Rio de Janeiro. Rio de Janeiro, 2003.

16. Bernardes M. E. Laura Brandão. A invisibilidade feminina na política. Campinas, 2007.

17. Brandão M. Octávio Brandão, meu avó // Octávio Brandão. Agrarismo e industrialismo. 2 edição. São Paulo, 2006. P. 19—22.

18. Jeifets L., Jeifets V., Huber P. La Internacional Comunista y América Latina, 1919—1943. Diccionario biográfico. Instituto de Latinoamérica de la Academia de las Ciencias (Moscú), Institut pour l’histoire du communisme (Ginebra). Ginebra, 2004.

19. Jeifets L., Jeifets V. América Latina en la Internacional Comunista, 1919—1943. Diccionario biográfico. Santiago de Chile, 2015.

20. Poesia / Laura e Octavio; organização de Dionysa Brandão Rocha. Rio de Janeiro, D.Brandão Rocha, 2000.

21. Schumaher M. A. Dicionário mulheres do Brasil: De 1500 até a atualidade — Biográfico e ilustrado / ed. por Schuma Schumaher, Érico Vital Brasil. Rio de Janeiro, 2000.