The Activities of Nikolai Ivanovich von Bock at the Russian Imperial Diplomatic Mission to the Holy See, 1912—1917
Table of contents
Share
Metrics
The Activities of Nikolai Ivanovich von Bock at the Russian Imperial Diplomatic Mission to the Holy See, 1912—1917
Annotation
PII
S207987840008070-6-1
DOI
10.18254/S207987840008070-6
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Anna Volodko 
Affiliation:
Institute of World History RAS
State Academic University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The diplomatic activities of Nikolai Ivanovich von Bock at the Russian Mission to the Holy See in 1912—1917 are assessed in the general context of the Russian-Vatican relations. The relationship between the Vatican and the Russian Empire was never an easy one. On the one hand, the Tsarist regime and the Holy See shared a commitment to traditional values and an aversion to radicalism in any forms. On the other hand, their political dialogue was complicated by the traditional rivalry between the Orthodox and Catholic Church and the fact that the majority of Catholics in Russia was represented by the Poles, among whom nationalist feelings and a desire to secede from the Empire were widespread. There were also other points of mutual dissatisfaction, for instance, the position of the Catholic Church in Russia. In the period when Nikolai von Bock served in the Mission — and with his active contribution — Russia and the Vatican not only broke the stalemate in bilateral relations, but managed to improve them significantly. The new character of these relations, marked by a removal of limitations to the Catholic Church’s activities in Russia, to a large extent corresponded with von Bock’s convictions and his desire to continue the political line of Foreign Minister Sergei D. Sazonov, aimed at reaching compromises and agreements with the Holy See. The article relies, among other sources, on Nikolai von Bock’s memoirs and his correspondence with the Russian Foreign Ministry.

Keywords
the Holy See, the Vatican, Russia, bilateral relations, position, the Russian Mission, Catholicism, Orthodoxy, Pope Benedict XV, concessions, compromise
Received
03.09.2019
Publication date
30.12.2019
Number of characters
39041
Number of purchasers
10
Views
149
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 Николай Иванович фон Бок родился в 1880 г. в семье профессионального дипломата — Ивана Ивановича фон Бока, дворянина немецкого происхождения: возможно, это и предопределило его будущую профессию. В 1903 г., окончив юридический факультет Петербургского университета, он избрал дипломатическое поприще и был зачислен в Министерство иностранных дел. С 1905 г. служил во 2-м департаменте МИД. Весной 1912 г. Н. И. фон Бок получил назначение на должность секретаря постоянного дипломатического представительства Российской императорской миссии при Святом Престоле.
2 В Петербурге отношениям с Ватиканом придавали немалую важность — как из-за международного влияния Римско-католической церкви, так и из-за наличия в России многомиллионного католического меньшинства, на которое это влияние распространялось. Мало того, из-за наличия в двусторонних отношениях большого количества вопросов правового характера и известного искусства и ловкости ватиканских политиков, с которыми приходилось иметь дело Русской миссии, туда направляли талантливых и искушенных дипломатов, и «ватиканское назначение» становилось для них хорошей школой. Можно даже сказать, что миссия стала своеобразной «кузницей руководящих кадров» для российского внешнеполитического ведомства — в разное время министрами-резидентами в Ватикане были два будущих министра иностранных дел: А. П. Извольский и С. Д. Сазонов. Поэтому специалист-правовед Н. фон Бок явно оказался там «на своем месте».
3 Отношения между Ватиканом и Российской империей всегда складывались непросто. С одной стороны, царскую власть и Святой Престол объединяла приверженность консервативным ценностям, неприятие радикализма в любых его формах (от атеизма до социализма). С другой стороны, политический диалог между ними осложняло традиционное соперничество православной и католической церкви, а также тот факт, что большинство католиков в России составляли поляки, среди которых были сильны националистические настроения и стремление отделиться от Империи. Так, именно «польский вопрос», а точнее Польское восстание 1863—1864 гг., привел к разрыву дипломатических отношений Петербурга и Ватикана, которые были официально восстановлены только в 1894 г.
4 Имелись и другие поводы для взаимного недовольства. В первую очередь это было связано с положением католической церкви в России. Согласно Основным законам Империи «первенствующей», государственной религией в стране признавалось православие, а католицизм относился к числу «терпимых» конфессий. Несмотря на признанное законом свободное право католиков в России исповедовать свою веру, в отношении самой Римско-католической церкви этот статус, как отмечает историк А. Ю. Бендин, определялся в отношениях с Ватиканом следующими условиями: «1. Римско-католическая церковь управляется в пределах России церковными учреждениями публично-правового характера, получившими законную санкцию государства. 2. Автономия этих учреждений по отношению к Ватикану в деле непосредственного управления церковью не исключает известной зависимости местных духовных властей от Святого Престола, поскольку последняя связана с каноническими началами католицизма. 3. Признавая эту зависимость, действующий Устав обусловливает, однако, её осуществление определёнными формами, гарантирующими неприкосновенность законных прав и интересов государства от посягательств на них со стороны духовных властей. Таковой гарантией является допущение сношений Святого Престола с местным духовенством и паствой не иначе как с разрешения правительства»1.
1. Бендин А. Ю. П. А. Столыпин и Ватикан // Проблемы национальной стратегии. 2015. № 1 (28). С. 221.
5 Кроме того, после подавления Польского восстания 1863—1864 гг., в котором активную роль играло католическое духовенство, деятельность последнего была поставлена под жесткий контроль властей. Наряду с этим российские власти, борясь против духовной ассимиляции непольского католического населения в западных губерниях Империи, много десятилетий пытались проводить политику «располячивания костела», включавшую внедрение русского языка в католическое богослужение и духовное образование. Ватикан по мере возможностей сопротивлялся этим мерам, нарушавшим канонические права Римской курии, в частности, запретив в 1877 г. употребление русского языка в дополнительном богослужении. Отчасти благодаря этому сопротивлению политика «располячивания» особого успеха не имела.
6 Законодательные ограничения усугублялись произволом местных властей, действовавших по принципу «как бы чего не вышло». Такие проявления в свое время обобщили большевики. По вопросу католического духовенства в России нарком иностранных дел Г. В. Чичерин писал Е. М. Ярославскому, председателю Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б): «Даже разрешенные генерал-губернаторской властью разъезды епископа в епархии обставлены всевозможными отягчительными условиями. Епископ уведомляет о дате своей поездки, причем исправники лично сопровождают епископов «для предупреждения всяких недоразумений» … Члены полиции при этом во все вмешиваются. … Ксендзы штрафуются за самовольную отлучку в другие приходы, за произнесенные проповеди собственного сочинения без предварительного одобрения цензуры, за сборы денег на предметы, неизвестные местному начальству, за необъявление о высокоторжественных днях, за совершение крестных ходов в костельной ограде в дни, не означенные в особой табели, составленной губернатором и утвержденной генерал-губернатором… По всевозможным поводам происходили закрытия костелов, например, на основании того, что будто бы их количество в какой-либо местности превышало потребности населения».2 Вряд ли стоит сомневаться, что в условиях бюрократизированного государства подобные вещи могли происходить.
2. АВПРФ. Ф. 04. П. 80. Д. 57626. Л. 13—15.
7 17 апреля 1905 г., в рамках проводившихся в стране реформ, Николай II подписал указ «Об укреплении начал веротерпимости». Впервые православные получили право на свободный переход в другие конфессии. Православные иерархи больше не имели вето на строительство католических храмов. Было также отменено монопольное право на употребление русского языка для преподавания католического Закона Божия в образовательных учреждениях3. Указ был воспринят Ватиканом весьма позитивно и способствовал активизации диалога между Святым Престолом и Петербургом. Российской стороне удалось добиться от Римской курии определенных уступок по некоторым вызывавшим многолетние разногласия вопросам. В октябре 1906 г. Ватикан издал циркуляр, отменявший запрет на использование русского языка в католическом богослужении. Годом позже было достигнуто и соглашение о введении русского в образовательный процесс в католических семинариях в Царстве Польском4.
3. Бендин А. Ю. Указ. соч. С. 226.

4. Андриянова О. А. Отношения между Россией и Ватиканом в 1905—1914 гг. // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2008. № 73-1. С. 37—38.
8 Однако это «потепление» продлилось недолго. К концу первого десятилетия XX в. отношения России и Ватикана снова ухудшились. Это было связано с активным участием католического духовенства в националистическом движении в Польше, обострением межконфессиональных отношений в западных регионах и массовым переходом в католичество православных Царства Польского и Западных губерний, отчасти спровоцированным Указом о веротерпимости, а отчасти — активной прозелитической деятельностью католического клира. Ватикан не мог (или не хотел) повлиять на эти настроения. В результате правительство начало чинить препоны переходу православных в католическую веру и насильственно внедрять русский язык в католическое богослужение. Юридические возможности у него для этого были: как пояснял позднее Н. И. фон Бок в своих мемуарах, «манифест [о веротерпимости] еще не закон, а лишь пожелание, обещание, программа. Административная практика нередко расходилась с его духом, а подчас и смыслом»5. Разногласия сторон вызывало и Постановление Римской курии о том, что распоряжения Святого Престола становятся официальными документами после публикации в издании Acta Apostolicae Sedis (AAS). Это противоречило российскому закону, согласно которому распоряжения Ватикана должны были сначала направляться на рассмотрение и цензурирование в Министерстве внутренних дел, и лишь после его санкции рассылаться католическим епископам. При нарушении этой процедуры Министерство распорядилось считать их недействительными6. Наконец, сохранялась структурная диспропорция в двусторонних отношениях: если в Ватикане с 1894 г. действовала официальная Русская миссия, то вопрос о создании постоянного представительства Святого Престола в Петербурге так и не был решен.
5. Бок Николай, иеромонах. Россия и Ватикан накануне революции. Воспоминания дипломата. Нью-Йорк, 1962. С. 12.

6. Там же. С. 38.
9 Ситуация осложнялась еще и тем, что в Петербурге фактически возникли два центра принятия решений о политике по отношению к Ватикану: Министерство внутренних дел и Министерство иностранных дел. Министерство внутренних дел, возглавляемое в то время премьер-министром П. А. Столыпиным и озабоченное прежде всего охраной порядка, внутренней стабильности в стране и лояльностью католиков-подданных империи, занимало более жесткую позицию. Так в письме к министру иностранных дел С. Д. Сазонову в 1911 г. П. А. Столыпин писал: «Отношение Курии к делам Римско-католической церкви в России определяется исключительно поляками, поэтому для русской державы Ватикан является … политическим центром, пользующимся религией как орудием политической борьбы»7. Этой «линии Столыпина» противостояла «линия Сазонова»: руководство внешнеполитического ведомства, считавшегося «оплотом либерализма» в российском госаппарате, полагало многие ограничения на деятельность католической церкви архаичными и заслуживавшими отмены ради компромисса со Святым Престолом на почве общих консервативных ценностей и борьбы с «противогосударственным» социалистическим движением. С. Д. Сазонов еще в бытность главой Российском миссии при Ватикане, сетовал на «необоримую косность» правительства в Петербурге, а позднее и сам Н. И. фон Бок, несомненно являвшийся сторонником «линии Сазонова», в своих воспоминаниях отметит «различие горизонтов наших министерств: иностранных дел, с одной стороны, и внутренних дел, с другой. В Министерстве внутренних дел на вопросы эти смотрели в лучшем случае сквозь очки «Привислинского губернатора»8.
7. Бендин А. Ю. Указ. соч. С. 234.

8. Бок Н. Указ. соч. С. 31—32.
10 Именно в этот сложный период — весной 1912 г. — Н. И. фон Бок отправился в Ватикан. К тому времени конфликт из-за папских распоряжений удалось несколько пригасить: Римская курия вынуждена была подчиниться требованиям российского Министерства внутренних дел. Однако отношения в целом оставались напряженными и к тому же в клерикальной прессе активизировалась кампания в поддержку католической церкви в России — как полагали в Русской миссии, инспирированная Ватиканом9. А в феврале 1912 г. в Русскую миссию был направлен меморандум, составленный по приказу папы Пия Х, с требованиями свободного сообщения с российскими католиками без посредничества Министерства внутренних дел, снятия цензуры с “Acta Apostolicae Sedis” и расширения прав при назначении епископов на вакантные кафедры. Меморандум был выдержан в весьма резких выражениях, а на словах представители Римской курии грозили даже разрывом дипломатических отношений. Этот шаг стал для Русской миссии полной неожиданностью. Жертвой разразившегося скандала стал посланник Н. И. Булацель: в Министерстве иностранных дел, судя по всему, сочли, что именно он «проглядел» подготовку ватиканского демарша, и отозвали его, переведя на пост посланника в Баварии. В результате сравнительно молодому дипломату Н. И. фон Боку, недавно прибывшему в Рим, пришлось возглавить миссию до назначения нового министра-резидента Д. И. Нелидова (забегая вперед, скажем, что и в дальнейшем, из-за частых отъездов посланника, секретарю миссии не раз приходилось «вставать у руля»). Новоиспеченный поверенный в делах дал свою оценку причин возникшего кризиса, связав его с разочарованием Ватикана из-за несбывшихся надежд, возлагавшихся на Указ о веротерпимости 1905 г.10
9. Андриянова О. А. Указ. соч. С. 38.

10. Там же. С. 39.
11 Первый год службы в миссии стал серьезным испытанием для молодого дипломата: стороны продолжали обсуждать вопросы, затронутые в меморандуме, и обмениваться взаимными претензиями. Он был буквально завален работой. Как вспоминал сам фон Бок, «помогла школа канцелярии министерства иностранных дел, где мы привыкли к спешке и ночным занятиям и где, во время политических кризисов, работа не утраивалась, а удесятерялась»11. В 1913 г. Ватикан направил российскому правительству второй меморандум с постановкой тех же вопросов, но в «расширенном» виде (на ста с лишним страницах). Тон меморандума был столь же резким, как и в первом случае (в частности, действия российских властей характеризовались как odieux, что в наиболее мягкой форме можно перевести как «одиозные», а в жесткой — как «отвратительные»). Нового скандала удалось избежать во многом благодаря усилиям Н. И. фон Бока: он сумел убедить Ватикан исключить из документа наиболее резкие выражения12. Более того, этот меморандум помог министру иностранных дел С. Д. Сазонову добиться учреждения при правительстве Особого совещания по делам католической церкви для ревизии существующего законодательства. Н. И. фон Бок, приехавший на время в Петербург, принял активное участие в работе Министерства иностранных дел по подготовке Совещания: «Все пожелания и нарекания Ватикана подвергались нами тщательному просмотру и всестороннему обсуждению. Одновременно был намечен ряд пунктов, по которым было желательно получить уступки Св. Престола, как например, в вопросах о смешанных браках, чтобы выйти из того тупика, в котором мы находились в этой области, или о допущении русского языка в дополнительном богослужении латинского обряда. Последняя мера имела бы существенное значение для наших белорусских и малорусских приходов, как направленная к «располячению костела»13.
11. Бок Н. Указ. соч. С. 40.

12. Там же. С. 39—41.

13. Там же. С. 44—45.
12 В Министерстве иностранных дел были уверены, что «Совещание неизбежно носило бы характер суда над деятельностью министерства внутренних дел» и «от обветшалых законов наших, а, тем более, от устарелых административных распоряжений и «временных» правил, мало что осталось бы после рассмотрения и обсуждения их … и что на нем были бы выработаны новые нормы, … более соответствующие интересам России и пользе Католической Церкви»14. Однако в январе 1914 г. в связи с обострением международной обстановки Совещание было отложено15, а затем в ход событий вмешалась Первая мировая война.
14. Там же. С. 45.

15. Там же. С. 45—46.
13 Вскоре после начала войны папа Пий Х скончался. Его преемник — Бенедикт XV — сразу же объявил о строгом нейтралитете Ватикана в начавшемся конфликте. В своей первой «программной» энциклике Ad beatissimi Apostolorum, оглашенной 1 ноября 1914 г., он обратился к воюющим странам с призывом немедленно заключить мир, предупреждая, что в противном случае «не за горами окажется конец самой цивилизации». Эта энциклика стала первой из серии мирных инициатив папы Бенедикта XV, с которыми он выступал на протяжении всей войны. Отчасти эти миротворческие усилия были продиктованы искренним ужасом, который вызывал у него разразившийся конфликт (папа называл его «самоубийством Европы»), а отчасти — стремлением за счет мирного посредничества повысить авторитет и влияние католической церкви. Немалое значение в расчетах Ватикана имело и стремление избежать невиданной «социальной революции», которую, как там считали — и как выяснилось, не без оснований — может вызвать в воюющих странах беспримерная по масштабам бойня. Однако у воюющих сторон, решившихся сражаться до полной победы, эти призывы отклика не нашли, и, более того, породили сомнения в истинности нейтралитета Ватикана. Каждая из воюющих сторон считала, что папа Бенедикт XV сочувствует ее противникам: в результате во Франции он получил прозвище «папа-бош», а в Германии — «французский папа».
14 Россия не была исключением: в Петрограде папские призывы оставались без ответа, а его распоряжение от 15 января 1915 г. о введении Международного дня молитвы о мире даже было запрещено к распространению российским Министерством внутренних дел: видимо оно квалифицировалось как вредная пацифистская пропаганда. Вообще, «наши цензоры умудрились из 18-ти выпусков “Acta Apostolicae Sedis” за 1915 г. не пропустить 6-ти, то есть третьей части». Все попытки миссии указать на ошибочность таких решений ни к чему не привели16. Кроме того, российское правительство также с подозрением относилось к ватиканскому нейтралитету, полагая, что он страдает «перекосом» в пользу Центральных держав. В частности, министр иностранных дел С. Д. Сазонов в своих мемуарах отозвался о позиции папы Бенедикта XV следующим образом: «В первые годы его правления политика Римской Курии следовала внушениям врагов Франции и действовала во вред как ее интересам, так и ее союзницы Бельгии»17. В условиях войны, когда все переговоры по спорным вопросам были отложены в долгий ящик, одной из главных задач Русской миссии было следить за внешнеполитической активностью Святого Престола и информировать о ней руководство Министерства иностранных дел. В связи с назначением 10 марта 1916 г. Д. А. Нелидова посланником в Бельгию, эта задача была возложена непосредственно на Н. И. фон Бока. Таким образом, Николай Иванович, исполняя должность поверенного в делах, стал фактическим главой миссии на полтора года, вплоть до прибытия в Рим нового посланника А. И. Лысаковского, назначенного уже Временным правительством.
16. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 122. Л. 37—39.

17. Сазонов С. Д. Воспоминания. Париж, 1927. С. 10.
15

Какова была его собственная позиция по отношению к Ватикану и католической церкви? На основе донесений Н. И. фон Бока можно утверждать, что он придерживался либеральных взглядов и был твердым приверженцем «линии Сазонова» на компромисс со Святым Престолом, который стремится найти в России «поддержку для общей борьбы с главными своими врагами, масонами и социалистами»18. К католической церкви и положению католиков в России он, судя по всему, относился с сочувствием, считая многие законоположения по католическим делам «устаревшими», а их исполнение — «напрасной строгостью».Однако, убеждения убеждениями, а служебный долг Николая Ивановича, как и для других русских дипломатов-либералов, стоял на первом месте. Будучи представителем воюющей державы, несущей огромные жертвы и желающей получить выгоды от победы, он расценивал миротворческие усилия папы Бенедикта XV прежде всего с точки зрения государственных интересов России, и бдительно следил, чтобы действия Ватикана не обернулись их ущемлением. В этом ему помогали обширные связи, которыми он обзавелся в околоватиканских кругах, и даже, как он сам выражался, заслуживающие доверия «осведомители».

18. АВПРФ. Ф. Ватикан. Д. 32. Л. 19.
16

Позднее, в своих мемуарах, написанных под конец жизни и опубликованных в 1962 г., Н. И. фон Бок говорил о подлинном нейтралитете Ватикана в Первой мировой войне и высоко оценивал инициативы папы Бенедикта. Советский историк М. М. Шейнман, анализируя эти вспоминания,утверждал, что в них «Бок отступает от истины в интересах папства и католической церкви, которым он теперь служит, вступив в орден иезуитов»19,20. Возможно отчасти «католическая лояльность» Н. И. фон Бока сыграла свою роль, но не исключено и другое: по прошествии многих десятилетий он, не связанный заботами об интересах воюющего правительства, мог, подобно папе Бенедикту XV, «встать над схваткой», изменить свою позицию и оценить по достоинству казавшиеся ему абстрактными призывы «ватиканских миролюбцев» к «миру во что бы то ни стало». В своих воспоминаниях Николай Иванович пишет: «Необходимо вспомнить нашу психологию во время войны.… в то время все наши помыслы были направлены только к одной цели, к конечной победе, для которой мы были готовы принести всё в жертву. …нам, конечно, хотелось, чтобы все, кто не были нашими врагами, смотрели так же... Но Папа и Ватикан … не могли быть односторонними»21.

19. Н.И. фон Бок, не вернувшийся в Россию после Октябрьской революции, перешел в католичество, а на склоне лет принял монашеский постриг в Ордене иезуитов. Вероятно, его пристрастие к католицизму возникло не внезапно и в той или иной мере сложилось еще в период службы в Ватикане.

20. Шейнман М. М., Николай Бок. Россия и Ватикан накануне революции (Воспоминания дипломата), рецензия // Вопросы истории. 1964. № 2. С. 178.

21. Бок Н. Указ. соч. С. 63—64.
17 Пока же, в обстановке войны, он с тревогой доносил об «исключительном влиянии» Берлина и Вены, и даже «немецком засилье» в Ватикане22. В депеше от 6(19) сентября 1915 г. Н. И. фон Бок писал, что даже если судить о позиции папы по официальным актам, «то все же упрек в германофильстве или во всяком случае в страхе перед Германией, не может совершенно отпасть»23.
22. АВПРФ. Ф. Ватикан. Д. 88. Л. 102.

23. АВПРФ. Ф. Ватикан. Д. 52. Л. 151.
18

Не улучшали ситуацию и весьма «экзотические» аргументы, с помощью которых Римская курия обосновывала необходимость скорейшего заключения мира в ходе контактов с представителями воюющих стран. Так, 17(30) сентября 1916 г. Н. И. фон Бок сообщал о беседе статс-секретаря Ватикана24 кардинала Пьетро Гаспарри с корреспондентом французской газеты «Ле Журналь» Хэльсэ, во время которой кардинал предостерег французов, что победа союзников в войне приведет к поглощению Россией и славянством французской культуры. При личной встрече с Н. И. фон Боком П. Гаспарри отрицал правдивость этой информации, но дипломат ему не поверил. В своем донесении фон Бок утверждал, что статс-секретарь не был с ним искренним: «В последнем меня убеждают не только данные, полученные мною через союзных сотоварищей из газетного мира, но и сведения, давно имевшиеся в миссии от ее заслуживающих полного доверия осведомителей. Как о том несколько раз упоминала миссия в своих донесениях, на основании сообщений, делаемых ей время от времени союзными католическими деятелями, “русская опасность”, в виде завладения нами Константинополем и проливами и расширения нашего за счет католической Австрии, составляет одну из очередных забот некоторых ватиканских кругов и, в частности, кардинала П. Гаспарри. Поэтому мне представляется более чем вероятным, что, принимая г-на Хэльсэ и страдая иногда неуместной болтливостью и, как показывает настоящий случай, значительной бестактностью, он заговорил с ним о смущающем его призраке и выставил “угрозу России” как один из доводов в пользу сближения с Францией»25.

24. Пост, эквивалентный премьер-министру и министру иностранных дел.

25. Григулевич И. Я. Папство, Век двадцатый. М., 1978 [Электронный ресурс]. URL: >>> (дата обращения: 28.08.2019).
19 В декабре 1916 г. беспокойство Н. И. фон Бока вызвало обращение Берлина к Ватикану с просьбой о посредничестве в заключении мира на германских условиях. Фон Бок опасался, что «мир, оканчивающий войну вничью для остальных и в ущерб России, представляется Ватикану, и во всяком случае очень сильной в нем партии, как мир, выгодный для католической церкви»26. Опасения Н. И. фон Бока оказались напрасными: Ватикан отказался выступать посредником в реализации предложений Германии, да и все державы Антанты отнеслись к ним отрицательно.
26. Там же.
20 Осложнения в отношениях России и Ватикана возникали и в связи с действиями некоторых католических священнослужителей, в частности так называемым «делом Шептицкого». Граф Андрей Шептицкий — амбициозный митрополит греко-католической церкви в Австро-Венгрии, в предвоенные годы пользовался немалым доверием Ватикана: папа Пий Х в 1908 г. даже предоставил ему широкие полномочия в плане усиления позиций униатской церкви в России (правда устные, что впоследствии позволило Ватикану отрицать само наличие этих полномочий), и он предпринял нелегальную поездку в Россию для установления связи с русским католическим движением. После начала войны, 15 августа 1914 г., Шептицкий послал императору Францу-Иосифу «Памятную записку», в которой предлагал создать «всеукраинское гетманство», возглавляемое австрийским эрцгерцогом, а землю для этих целей забрать у России. Также Шептицкий хотел создать объединенную католико-православную церковь, став ее главой. Позже, в распоряжение русских властей попали «Памятная записка» и документы, изобличающие Шептицкого в связи с австрийской разведкой. За враждебную деятельность Шептицкого наказали весьма гуманно — сослали в суздальский Спасо-Ефимьевский монастырь.
21 По личному ходатайству императора Франца-Иосифа папа Бенедикт XV обратился к царскому правительству с просьбой об освобождении Шептицкого, разрешив ему выехать в Канаду. Через Русскую миссию Бенедикт XV получил копии документов, указывающих на намерения Шептицкого отделить Украину от России и объясняющих, что подобные действия, включая шпионаж — являются особо тяжкими преступлениями. После этого вопрос о судьбе митрополита на время был закрыт27.
27. Подробнее о «деле Шептицкого» см. Винтер Э. Папство и царизм. М. 1966. С. 492—493.
22 Из тупика российско-ватиканские отношения вывела Февральская революция. Сам Н. И. фон Бок, как можно судить по тону его донесений за этот период, принял ее и поддержал программу Временного правительства по «уничтожению всех вероисповедальных ограничений»28. Кроме того, 1917 г. стал своего рода «звездным часом» его дипломатической карьеры. Возглавляя миссию в Ватикане, он смог играть самую активную роль в налаживании диалога со Святым Престолом.
28. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 113. Л. 16.
23 Приход новой власти в России также вызвал оптимизм в Ватикане. Н. И. фон Бок подытожил реакцию Святого Престола на эти события в донесении новому министру иностранных дел П. Н. Милюкову: «В течение последнего года Ватикан с большим вниманием следил за происходившим в России. Во время своих приемов кардинал статс-секретарь неоднократно возвращался к нашим делам. … Как подсказывают мне мои наблюдения, наша революция произвела здесь смешанное впечатление. Преобладающим чувством явилось чувство эгоистической радости за интересы католической церкви. Падение прошлого строя означало уничтожение всех вероисповедных стеснений, и открытие новой эры свободы католичества в России. При первом же свидании кардинал статс-секретарь не скрыл от меня этой своей радости. Еще ярче и искренне проявил мне ее его помощник, монсеньор Пачелли, знаток русско-католических дел, слывущий, несмотря на свою неизменную сдержанность, за друга России».
24 Наряду с этим в позиции Римской курии присутствовало и «чувство опасения за крайность нашего движения… здешнее духовенство, и в особенности наиболее консервативные его представители, не только поражены быстротою и радикальностью небывалого в истории переворота, но и обеспокоены за дальнейшее его развитие, причем именно незнакомство с Россией заставляет их сравнивать ее с Францией XVIII в. и опасаться, как бы наша революция не уподобилась бы в последствии французской и не увлекла бы за собою и другие страны».
25 Наконец, твердая приверженность Временного правительства принципу «война до победного конца» вызвала у Ватикана «чувство разочарования. Мечтая о мире во что бы то ни стало и, домогаясь его всеми доступными им средствами, ватиканские миролюбцы лелеяли надежду, что российский переворот ускорит дело мира. Обнаруживающаяся все ярче ошибочность их расчетов не могла, конечно, не пробудить в них разочарования». Впрочем, упомянутое в начале послания «чувство радости» фон Бок считал преобладающим29.
29. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 122. Л. 24 — 25 об.
26 Увидев открывшиеся новые возможности, в Ватикане не теряли времени даром. В другом донесении от того же 31 марта 1917 г. Н. И. фон Бок сообщил, что кардинал П. Гаспарри «вспомнил о Шептицком, выразив предположение, что провозглашенная нашим Временным правительством амнистия, по всем политическим и религиозным делам коснется и Львовского митрополита»30. Просьба Ватикана была удовлетворена без промедления: Шептицкий был освобожден «без всяких условий и компенсаций». Впрочем, Ватикан тут же вернулся к другому «персональному делу» католического иерарха — Виленского епископа Э. фон Роппа, который еще в 1907 г. за активную деятельность по полонизации литовцев и белорусов и содействие переходу православных в католичество был выслан из своей епархии и десять лет жил под надзором в имении своего брата. Сообщая об этом, фон Бок рекомендовал положительно решить этот вопрос, полагая, что это «произвело бы здесь отличное впечатление и могло бы быть выгодно использовано нами в политическом отношении»31. В этом вопросе Временное правительство также пошло на уступки Ватикану: Ропп был восстановлен в должности Виленского епископа и получил возможность вернуться в свою епархию. Более того, новая власть даже предложила Святому Престолу назначить «пострадавшего от царизма» Роппа архиепископом Могилевским — на высший пост католической иерархии в России.
30. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 122. Л. 26—27.

31. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 131. Л. 1.
27 Тем временем, для разрешения вопросов, касавшихся положения католической церкви в России, новая власть создала специальную комиссию под председательством комиссара Временного правительства профессора С. А. Котляревского, которая занялась реформированием соответствующего российского законодательства. Узнав об этом, Н. И. фон Бок направил в Петроград свои предложения по спорным вопросам между Россией и католической церковью: «Продолжаю по-прежнему считать самым верным способом разрешения католических вопросов путь соглашений с Ватиканом, как единственно дающий нам возможность извлекать выгоды из наших уступок, и полагаю, что отмену у нас вероисповедных ограничений можно было бы использовать для вопросов, удовлетворительное решение которых до сих пор не могло быть достигнуто. К таковым вопросам, по моему мнению, следует отнести: признание безусловного равноправия русского языка с польским и литовским в дополнительном богослужении латинского обряда и распространение на Россию положений конституции “Pro vida” взамен декрета “Ne temere” в смешанных браках» согласно которому религия детей от таких браков определяется по соглашению родителей32. Как мы видим, он был сторонником поэтапного, совместного с Ватиканом решения спорных вопросов на компромиссной основе.
32. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 128. Л. 2.
28 Ватикан тем временем продолжал свой нажим, добиваясь от России новых уступок, представив Петрограду новый меморандум с перечислением ограничений на деятельность католической церкви, отмены которых он ожидает. В своем донесении Н. И. фон Бок приводит этот список: «1) Запрещение католикам непосредственных сношений с папой, 2) Цензура «Актов Св. Престола» министерством внутренних дел, 3) Запрещение применения некоторых постановлений декрета “Ne temere” по смешанным бракам, 4) Стеснения вопреки манифесту 17 апреля 1905 г. перехода в католичество, 5) Запрет епископам покидать пределы своих епархий без разрешения министерства внутренних дел, 6) Стеснения в вербовке католического духовенства, 7) Затруднения, чинимые монашеским орденам и католическим союзам, 8) Запрещение внешней и внутренней катехизации и стеснения в выборе языка преподавания Закона Божия и 9) Затруднения, чинимые при постройке церквей и церковным сборам»33.
33. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 140. Л. 4—5.
29 Комментируя этот меморандум в письме М. И. Терещенко, сменившего Милюкова на посту министра иностранных дел, даже сторонник сближения с Ватиканом Н. И. фон Бок с трудом скрывает раздражение от столь бесцеремонной формы предъявления «пожеланий» Святого Престола по вопросам, которые и так уже успешно решаются. Он отмечает: «Не может быть действительно сомнения в том, что ограничения и стеснения, на которые жалуется Ватикан, будут отменены, как несовместимые со строем свободной России», поэтому меморандум Римской курии «кажется излишним, и производит впечатление стучания в открытую дверь». Причины его составления дипломат связывает с «желанием приписать себе, своему почину и своей заботливости успех дела». При этом он предостерегает от односторонних уступок Ватикану, вновь предлагая в ответ настоять на положительном решении вопросов о религии детей в смешанных браках и использовании русского языка в католическом богослужении: «равноправие русского языка и его наречий с другими языками земного шара, и равноправие всех вероисповеданий при смешанных браках представляется мне той ценой, которую мы должны и можем получить от Ватикана за уступки ему по всем остальным затронутым в меморандуме вопросам»34.
34. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 122. Л. 37—39.
30 «Ультралибералы» в Петрограде не прислушались к его предложениям. По итогам работы Комиссии при Временном правительстве был принят законопроект «Об изменении действующего законодательства по делам римско-католических церквей». Комментируя этот акт, товарищ министра иностранных дел А. А. Нератов сообщил фон Боку, «почти все без исключения пожелания Римской курии … получают ныне полное удовлетворение» без каких-либо ответных уступок. Нератов лишь отмечает, что «инициатива коренного пересмотра нашего законодательства по делам римско-католической церкви принадлежит всецело Временному правительству, и что побуждением к таковому пересмотру никак не мог явиться вышеупомянутый 3-й меморандум курии»35. Н. И. фон Боку оставалось лишь сетовать на необходимость «напоминать» петроградским «скороспелым законодателям», что им следует считаться с интересами России36.
35. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 140. Л. 17 — 17 об.

36. Бок Н. Указ. соч. С. 72.
31 Другой возникший у Н. И. фон Бока повод для беспокойства был связан все с тем же неугомонным Шептицким, который «использовал последнее время своего пребывания в России для организации в России Униатской церкви, рукополагая священников и посвятив в сан епископа отца Федорова». При всей необходимости урегулировать положение униатов в России, сообщал фон Бок М. И. Терещенко, попустительство властей по отношению к подобным действиям затронуло патриотические чувства русских католиков в Италии: «слишком ярко клеймо его [Шептицкого] на прививаемом им католицизме, клеймо, если не австрофильства, то украинского сепаратизма»37. Ватикан, в свою очередь, воздержался от оценки деятельности Шептицкого, хотя она и причиняет ему беспокойство — «как никак, но на Россию Ватикан никогда не перестанет смотреть, как на тучную ниву, которая может дать ему когда-нибудь обильную жатву. Игра же Шептицкого способна сильно повредить таким расчетам». В связи с этим поверенный в делах поднял этот вопрос в разговоре с Гаспарри, и тот заверил его, что папа намерен по приезде Шептицкого в Рим, осудить его за превышение власти и пресечь его «вмешательство в русские дела». Кардинал также отрицал наличие у Львовского митрополита каких-либо «полномочий Ватикана для России», заявив, что «ссылка его [Шептицкого] на устное разрешение, будто бы данное ему покойным Пием Х, ни для кого не убедительна и, по объяснению кардинала Мерри дель Валя, ошибочно им понято»38. В Петербурге на сообщение дипломата вновь не отреагировали, но по крайней мере в этом вопросе Н. И. фон Боку удалось добиться своего: его настойчивые требования разъяснений от Ватикана, особенно в связи с появившимися слухами о возведении Шептицкого в сан кардинала, привели к тому, что папа, не дождавшись его в Риме, письменно запретил митрополиту «вмешиваться в церковные дела России»39.
37. АВПРИ. Ф. 136. Оп. 890. Д. 122. Л. 59 — 61 об.

38. Там же.

39. АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 161. Л. 208.
32 Тем временем в Рим прибыл новый посланник России при Ватикане А. И. Лысаковский, и на этом период фактического руководства миссией Н. И. фон Боком завершился. За то время, что он был поверенным в делах, и при его активном участии, отношения между Россией и Ватиканом не только сдвинулись с мертвой точки, но и значительно улучшились. Новый характер этих отношений, связанный со снятием ограничений на деятельность католической церкви в России, во многом соответствовал убеждениям фон Бока и его стремлению продолжать «линию Сазонова» на компромисс и договоренности со Святым Престолом. При этом в решении спорных вопросов с Римской курией он продолжал отстаивать интересы России и требовать от Ватикана ответных уступок там, где считал это необходимым.
33 И последний эпизод, в котором Н. И. фон Бок выступал как дипломат. Летом 1918 г. кардинал П. Гаспарри консультировался с ним по поводу попытки Ватикана спасти царскую семью. Римская курия полагала целесообразным через немцев, «в то время будто бы очень влиятельных в Москве», обратиться к большевистским властям с просьбой «отпустить Государя и его семью… в Ватикан … и дать ручательство, что во время пребывания на его территории Государь воздержится от активных политических выступлений и враждебных действий, как против посредников передачи, то есть немцев, так и против тех, которые передали бы его, то есть Советов». Н. И. фон Бок отнесся к ватиканскому проекту с оптимизмом, однако вскоре стало ясно, что хлопоты папы запоздали: царская семья уже была расстреляна большевиками в Екатеринбурге40.
40. Там же. С. 77—79.
34 Из-за Октябрьской революции 1917 г. наметившийся «прорыв» в двусторонних отношениях, к которому Н. И. фон Бок приложил столько усилий, не мог быть реализован. Закончилась и его собственная деятельность на дипломатическом поприще. Не приняв Октябрьскую революцию и отказавшись сотрудничать с новой властью, фон Бок уволился с дипломатической службы, остался в Италии, возглавив Центральный Римский Комитет помощи соотечественникам41.
41. Бок Н. Указ. соч. С. 76.

References

1. Andriyanova O. A. Otnosheniya mezhdu Rossiej i Vatikanom v 1905—1914 gg. // Izvestiya Rossijskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta im. A. I. Gertsena. 2008. № 73–1.

2. Bendin A. Yu. P. A. Stolypin i Vatikan // Problemy natsional'noj strategii. 2015. № 1 (28).

3. Bok Nikolaj, ieromonakh. Rossiya i Vatikan nakanune revolyutsii. Vospominaniya diplomata. N'yu-Jork, 1962.

4. Vinter Eh. Papstvo i tsarizm. M. 1966.

5. Grigulevich I. Ya. Papstvo, Vek dvadtsatyj. M., 1978.

6. Sazonov S. D. Vospominaniya. Parizh, 1927.

7. Shejnman M. M. Nikolaj Bok. Rossiya i Vatikan nakanune revolyutsii (Vospominaniya diplomata), retsenziya // Voprosy istorii». 1964. № 2.