Why Did the Canons of Lyons Grant Florentine Nuns a Hand of St Just?
Table of contents
Share
Metrics
Why Did the Canons of Lyons Grant Florentine Nuns a Hand of St Just?
Annotation
PII
S207987840008053-7-1
DOI
10.18254/S207987840008053-7
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Aleksandr Korolev 
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article deals with the notarial act of 1295 that confirms the grant of a relic by the chapter of St Just of Lyons to the Florentine monastery San Giusto alle Mura. The primary attention is paid to the reasons that prompted the canons to give a part of the relics to a little known monastery. It is an attempt to ascertain the circumstances of the deal that were not reflected in the document. The substituted data allows us to conclude that at the end of the 13th century the chapter of St Just was in a difficult financial situation. The grant of the relic was accompanied by large expenses on the part of its initiator, Florentine of Lyons Bernarduccio Aldobrandeschi. It is possible to assume that the chapter actually sold the relic, having probably paid thus their unsettled debts. Taking in account the value of the object of the transaction and its questionable character, the canons got advantageous terms. The sale was presented as a conditional gift, the notarial act underlined unselfish motives of the canons, and the recipients of the gift guaranteed a proper respect of the relic. Formally the aim of the grant was to disseminate the cult of the saint, although the canons could count on this in addition to other benefits of the transaction. Despite the efforts of the Florentines, the possession of the relic did not help the nuns to improve the status of their monastery and get the preference in their dispute with a local parish patron.

Keywords
relics, chapter of Lyons, notarial act, cult of saints, monastery San Giusto alle Mura in Florence
Received
24.07.2019
Publication date
15.12.2019
Number of characters
32101
Number of purchasers
12
Views
147
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Начиная с эпохи Каролингов в Западной Европе было принято делить мощи святых на части, которые потом могли переносить в разные места. Желание обладать священными реликвиями закономерно проистекало из культа святых, занимавшего видное место в средневековом христианстве. Помимо религиозных соображений, обладание святыней сулило ее хранителям славу и престиж, повышение социального статуса и материального благосостояния. Хранителями реликвий становились не только священники и монахи, но и правители, которые нередко использовали святыни в политических целях, для «сакрализации власти»1. Учитывая высокий спрос на реликвии, неудивительно, что с ними на деле обращались как с ценным товаром2. Такое отношение особенно ярко проявилось после Четвертого крестового похода (1204), когда в Европу стали привозить византийские святыни, в том числе весьма ценные реликвии, связанные с земной жизнью Христа и святых Нового Завета3. Разумеется, святыни обладали неодинаковой ценностью: одни святые были широко известны, другие пользовались лишь местным почитанием.

1. Bozóky E. La politique des reliques de Constantin à Saint Louis: Protection collective et légitimation du pouvoir. Paris, 2006.

2. Geary P. J. Living with the Dead in the Middle Ages. Ithaca; L., 1994. P. 194—218.

3. Claverie P.-V. Les acteurs du commerce des reliques à la fin des croisades // Le Moyen Âge. 2008. T. 114. P. 589—602.
2

Основным центром культа святого обычно было место, где хранилась основная часть его мощей. Чтобы уберечь святыню от возможных посягательств, хранители иногда даже скрывали ее точное местонахождение. На протяжении многих веков оставалось неизвестным, где именно в Венеции покоились мощи евангелиста Марка (с 1094 г.), а в Ассизи — мощи св. Франциска (с 1230 г.). Но чаще всего раку (гробницу) с мощами выставляли на всеобщее обозрение, хотя верующим не всегда разрешалось к ней приближаться. По особым случаям, как правило, в дни праздников, священники устраивали демонстрацию реликвий (ostensio)4. При этом использовались определенные части мощей, обычно череп и кости руки, которые отделяли от прочих останков святого и хранили в особых реликвариях. Так, например, поступили каноники в Сен-Кантене после перенесения мощей мученика Квинтина в 1228 г. и падуанские францисканцы после обретения мощей св. Антония в 1263 г.: раку с останками святого устанавливали в церкви, тогда как фрагменты мощей хранились в ризнице и выставлялись для поклонения только в праздничные дни5. В 1288 г. в дижонском аббатстве Сен-Бенинь состоялось торжественное перенесение мощей мученика Бенигна из крипты в главный храм, где драгоценную раку с мощами установили за главным алтарем. Еще раньше отдельно от мощей хранилась рука мученика, которой благословляли верующих в день его памяти6. После перенесения монахи забрали из гробницы также череп и нижнюю челюсть, которые большую часть времени находились в ризнице, вдали от посторонних глаз7.

4. Kühne H. Ostensio reliquiarum: Untersuchungen über Entstehung, Ausbreitung, Gestalt und Funktion der Heiltumsweisungen im römisch-deutschen Regnum. Berlin; N. Y., 2000.

5. Shortell E. M. Dismembering Saint Quentin: Gothic Architecture and the Display of Relics // Gesta. 1997. Vol. 36. P. 32—47; Lucchini F. Disjecta membra: Circolazione di reliquie e committenza di reliquiari al Santo nel primo Quattrocento // Cultura, arte e committenza nella Basilica di S. Antonio di Padova nel Quattrocento / ed. L. Bertazzo, G. Baldissin Molli. Padova, 2010. P. 303—324.

6. Chomton L. Histoire de l’église Saint-Bénigne de Dijon. Dijon, 1900. P. 431, 433.

7. Bougaud É. Étude historique et critique sur la mission, les actes et le culte de saint Bénigne, apôtre de la Bourgogne. Autun, 1859. P. 298, 306—307; Le trésor de l’abbaye Saint-Bénigne de Dijon: Inventaires de 1395, 1519, 1789—1791 / éd. B. Prost // Mémoires de la Société bourguignonne de géographie et d’histoire. 1894. T. 10. P. 8—9, 14.
3

Среди лионских храмов самым обширным собранием священных реликвий обладала, по-видимому, коллегиальная церковь св. Юста (Сен-Жю). В ней находились гробницы древних епископов Лиона (одним из них был св. Юст, живший в IV в., чье имя носил храм) и других местных святых, а также реликвии апостолов и мучеников8. При церкви издавна существовал капитул секулярных каноников, считавшийся вторым по статусу и богатству после соборного капитула. Окончив затянувшееся строительство нового храма, каноники решили напомнить о своей значимости как хранителей святынь. В 1288 г. специальная комиссия, состоявшая в основном из францисканцев и доминиканцев, произвела осмотр и вскрытие гробниц с мощами святых, за исключением св. Юста9. Перенесение мощей св. Юста в новую гробницу, установленную на четырех колоннах за главным алтарем церкви, возглавил в 1292 г. архиепископ Вьеннский. Через три года каноники подарили часть мощей монахиням малоизвестного флорентийского монастыря, составив об этом специальный акт10.

8. См. перечень реликвий 1240 г.: Niepce L. Les Chambres de merveilles ou Cabinets d’antiquités de Lyon depuis la Renaissance // La Revue lyonnaise. 1882. T. 4. P. 371—374.

9. Acta Sanctorum Iunii. T. 5. P. 344—347; Destruction de l’église de Saint-Just, du cloitre et de partie du faubourg par les protestants en 1562 / éd. M.-C. Guigue. Lyon, 1878. P. 65—72.

10. Публикация текста: Moreni D. Notizie istoriche dei contorni di Firenze. Firenze, 1795. Vol. 6. P. 23—29. Датировки документа, предложенные Морени (6 сентября 1295 г.) и Давидсоном (8 сентября 1295 г.), вызывают сомнения. Подписавшие акт нотарии датировали его вторым годом понтификата Бонифация VIII, то есть после 23 января 1296 г. При этом каноники согласились передать мощи в 1295 г., «во вторник перед праздником Рождества блаженной Девы Марии» (die Martis ante festum Nativitatis B. Marie Virginis), то есть 6 сентября. Церемония передачи святыни прошла «в четверг, в день Зачатия блаженной Девы Марии» (die Iovis in festo Conceptionis B. M. V.); этот праздник не тождественен празднику Рождества и отмечался 8 декабря (в 1295 г. оба праздника пришлись на четверг). Следовательно, верная датировка — 8 декабря 1295 г.; дату, указанную нотариями, приходится считать ошибочной, так как в 1296 г. праздник Зачатия Девы Марии отмечался в субботу.
4

Дарение мощей в акте описывается следующим образом. Некий Бернардуччо Альдобрандески (Bernarduchius Aldobrandesque), по происхождению флорентиец, «гражданин и житель Лиона», рассказал каноникам о женском монастыре св. Юста, который находился в пригороде Флоренции. По словам Бернардуччо, монахини, ревностно и глубоко почитавшие св. Юста Лионского, очень хотели получить частицу его мощей. Каноники во главе с обедиенциарием Югом Брюном11 обсудили ходатайство Бернардуччо на капитуле (6 сентября 1295 г.) и согласились уступить монахиням реликвию. Церемония передачи мощей состоялась 8 декабря в присутствии многочисленных свидетелей. Монахиням досталась кость руки св. Юста «в серебряном ковчеге, изготовленным в форме руки», к которой прилагалась книжица с житием святого и оффицием (propriis responsoriis) в день его памяти. От имени монахинь Бернардуччо дал обещание, что праздник св. Юста (2 сентября) будет отмечаться в монастыре торжественным богослужением. Каноники передали реликвию доминиканцам, субприору лионского монастыря Ришару де Пезьё12 и троим монахам, которым было поручено позаботиться о ее доставке во Флоренцию. Сам Бернардуччо получил от каноников позвоночную кость святого с правом отдать ее в любую церковь. Для удостоверения подлинности реликвий был составлен акт, адресованный епископам Флоренции и Фьезоле и всем верующим. Его подписали два нотария и архиепископский официал Пьер д’Амброне13.

11. Обедиенциарий (франц. obéancier, obédiencier) — выборный глава капитула св. Юста. Юг Брюн (Hugo Bruni) упоминается в 1268 и 1275 гг. как каноник церкви св. Юста (Grand cartulaire de l’abbaye d’Ainay / éd. H. de Charpin-Feugerolles, M.-C. Guigue. T. 2. Lyon, 1885. P. 130; Cartulaire lyonnais / éd. M.-C. Guigue. T. 2. Lyon, 1893. P. 344), с 1275 г. и по меньшей мере до 1290 г. — как каноник кафедрального собора (Menestrier C. F. Histoire civile ou consulaire de la ville de Lyon. Lyon, 1696. P. 25, 29, 31; Documents inédits pour servir à l’histoire de Dombes / éd. M.-C. Guigue. Trévoux, 1868. P. 234; Oeuvres de Marguerite d’Oyngt, prieure de Poleteins / éd. E. Philipon. Lyon, 1877. P. xxxviii; Bibliotheca Dumbensis, ou Recueil de chartes, titres et documents pour servir à l’histoire de Dombes / éd. J.-E. Valentin-Smith, M.-C. Guigue. T. 1. Trévoux, 1854—1885. P. 202; Beyssac J. La Mansion de Rochetaillée. Lyon, 1907. P. 195; idem. Les prévots de Fourvière. Lyon, 1908. P. 48). В 1284 г. он был кандидатом на выборах архиепископа (Martin J.-B. Conciles et bullaire du diocèse de Lyon des origines à la reunion du Lyonnais à la France en 1312. Lyon, 1905. P. xi, 480); в 1293 или 1294 г. он возглавил капитул св. Юста; в 1295 г. упоминается как генеральный викарий и официал архиепископской курии (Brouchoud C. Recherches sur l’enseignement public du droit à Lyon depuis la formation de la commune jusqu’à nos jours. Lyon, 1865. P. 8—9). Умер в 1302 г. (Obituaires de la province de Lyon. T. 2. P. 10, 26, 675, 737; выписка из его завещания: Documents inédits pour servir à l’histoire de Dombes. P. 290—292).

12. Ришар де Пезьё (Richardus de Peziaco) в 1288 г. присутствовал при вскрытии гробниц в церкви св. Юста (Destruction de l’église de Saint-Just. P. 66).

13. Пьер д’Амброне (Petrus de Ambroniaco) упоминается как официал архиепископа Анри I де Виллара с ноября 1295 г. по 1300 г. (Caillemer E. L’officialité de la Cour de Lyon au XIIIe siècle // Lyon-Revue. 1886. T. 10. P. 78; Chartes du Forez antérieures au XIVe siècle. T. 23. Paris, 1978. P. 355).
5

Трудно сомневаться в достоверности изложенных сведений, тем более что в ризнице флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре сохранился тот самый «серебряный ковчег» с костью св. Юста — реликварий французской работы конца XIII в. в виде благословляющей руки14. Однако в надписи на нем есть незначительная, на первый взгляд, подробность, которая расходится с лионским актом. Согласно надписи, заказчиком реликвария был Бернардуччо, сын рыцаря Альдобрандески (quod procuravit ibi poni Bernerducho filius quodam domini Aldobrandesqui de Lese orti militis)15. Если верить акту, каноники вложили кость святого в драгоценный «ковчег», но о том, что Бернардуччо имел отношение к его изготовлению, в акте ничего не сказано. Использованные там выражения скорее наводят на мысль, что каноники пожертвовали реликварий от своих щедрот.

14. После разрушения в 1529 г. монастыря Сан-Джусто-алле-Мура реликварий хранился в обители Сан-Джованни-Баттиста-делла-Кальца; в 1680 г. кардинал Франческо Нерли передал его в кафедральный собор (Minorbetti C. Relazione delle sante reliquie della chiesa metropolitana della città di Firenze fatta nel 1615 / ed. F. Cionacci. Bologna, 1685. P. 61).

15. Cocchi A. Degli antichi reliquiari di Santa Maria del Fiore e di San Giovanni di Firenze. Firenze, 1903. P. 29—31; L’arte a Firenze nell’età di Dante (1250—1300) / ed. A. Tartuferi, M. Scalini. Firenze; Milano, 2004. P. 158, 166—167.
6 Это обстоятельство заставляет предположить, что составители акта обошли молчанием некие обстоятельства, которые не укладывались в нарисованную ими благостную картину. В первую очередь возникают вопросы, связанные с посредничеством Бернардуччо. Какие отношения связывали его с лионскими канониками и с флорентийскими монахинями? Что заставило его организовать перенесение мощей, по-видимому, истратив на это значительные средства? На эти вопросы трудно ответить при отсутствии точных сведений о личности Бернардуччо и его деятельности в Лионе. Можно, однако, задать другие вопросы. Что побудило монахинь просить о даровании им мощей местночтимого святого из далекого Лиона? Почему каноники удовлетворили просьбу Бернардуччо? Какие выгоды от перенесения мощей могли получить каноники и монахини?
7

Согласно акту, Бернардуччо уверял каноников, что почитание св. Юста процветало в малоизвестном флорентийском монастыре. Но можно ли доверять этому утверждению? Женская обитель у ворот Пинти возникла в 1270-х гг., когда во Флоренцию переселилась группа монахинь из небольшого августинского монастыря Фонтедомини в диоцезе Фьезоле. В 1279 г. община нового монастыря, «в просторечии именуемого ‘у стен’» (qui vulgariter dicitur de le Mura), состояла из 28 монахинь под управлением аббатисы Саломеи16. Подобным образом монастырь обозначался и в других документах конца XIII — начала XIV в.17 По-видимому, его полное название упоминается во флорентийских источниках лишь в 1300 г., когда обитель носила имя св. Юста (monasterium dominarum S. Iusti de Muris)18, впоследствии Сан-Джусто-алле-Мура. Это значит, что рассказ Бернардуччо Альдобрандески лионским каноникам об «аббатстве св. Юста у стен, расположенном в пригороде Флоренции» (abbacie S. Justi de Muris site in suburbio civitatis Florentie), может быть самым ранним свидетельством о посвящении обители некоему святому по имени Юст.

16. Moreni. Notizie istoriche. Vol. 6. P. 16; Uccelli G. B. Il convento di San Giusto alle Mura e i Gesuati. Firenze, 1865. P. 33—37; Davidsohn R. Forschungen zur Geschichte von Florenz. Berlin, 1908. Tl. 4. S. 418; Quilici B. La Chiesa di Firenze dal governo del “Primo Popolo” alla restaurazione guelfa // Archivio Storico Italiano. Vol. 127. 1969. P. 311; Benvenuti Papi A. Donne religiose nella Firenze del Due-Trecento: Appunti per una ricerca in corso // Le mouvement confraternel au Moyen Âge: France, Italie, Suisse. Actes de la table ronde de Lausanne (9—11 mai 1985). Rome, 1987. P. 57—58.

17. Richa G. Notizie istoriche delle chiese fiorentine divise ne’ suoi quartieri. Firenze, 1759. T. 8. Parte 4. P. 230; Lami G. Lezioni di antichità toscane e spezialmente della città di Firenze. Parte 2. Firenze, 1766. P. 371—372; Fineschi V. Memorie istoriche che possono seruire alle vite degli uomini illustri del convento di S. Maria Nouella di Firenze dall’anno 1221 al 1320. Firenze, 1790. T. 1. P. 322; Moreni. Notizie istoriche. Vol. 6. P. 5, 15; Davidsohn R. Forschungen zur Geschichte von Florenz. Berlin, 1896. Tl. 1. S. 3; I notai fiorentini dell’età di Dante: Biagio Boccadibue (1298—1314) / ed. L. De Angelis et al. Vol. 3. Firenze, 1984. P. 161.

18. Fineschi. Memorie istoriche. T. 1. P. 264—265.
8

Почти все сведения о монастыре Сан-Джусто-алле-Мура в конце XIII в. относятся к его тяжбе со бенедиктинским монастырем Сан-Пьер-Маджоре. Монахини-августинки без разрешения поселились на территории прихода, который находился под патронатом этого старинного аристократического монастыря, и не желали признавать свою принадлежность к приходу19. Высказывалось мнение, что монахини хотели использовать реликвию св. Юста в споре с приходским патроном: обладание святыней позволяло им укрепить статус своей общины и завоевать авторитет среди прихожан20. По словам Бернардуччо, реликвия была нужна монахиням для того, чтобы «с бóльшим благоговением и торжественностью» отмечать день св. Юста. Впоследствии именно богослужение храмового праздника стало предметом разногласий между двумя общинами. Монастырь-патрон хотел, чтобы праздничную мессу совершали приходские капелланы, а сестры из Сан-Джусто не допускали их к служению. В 1320 г. третейские судьи постановили, что в ближайшие три года мессу должен служить капеллан из Сан-Пьер-Маджоре21. Очевидно, решение выполнялось, потому что распря снова вспыхнула лишь в 1325 г.22 Обладание реликвией не помогло монахиням освободиться от обязательств перед приходским патроном, не принесло их обители ни славы, ни богатства23. К тому же монастырь не смог оправиться от демографического кризиса, поразившего Флоренцию после середины XIV в.24, и в конце концов был упразднен25.

19. Uccelli. Il convento. P. 39—40.

20. Benvenuti Papi. Donne religiose. P. 58.

21. Moreni. Notizie istoriche. Vol. 6. P. 21.

22. Ibid. P. 22; Uccelli. Il convento. P. 40.

23. Uccelli. Il convento. P. 40—41.

24. Strocchia S. T. Nuns and Nunneries in Renaissance Florence. Baltimore, 2009.

25. Lami. Lezioni di antichità toscane. Parte 2. P. 372; Moreni. Notizie istoriche. Vol. 6. P. 31; Uccelli. Il convento. P. 50—51. В 1438 или 1439 г. монахинь сменили братья-иезуаты; монастырские здания были разрушены во время осады Флоренции имперским войском в 1529 г.
9

Почему монахини потерпели неудачу? Самая очевидная причина заключается в том, что имя малоизвестного лионского святого ничего не значило для флорентийцев. Неудивительно, что Юста Лионского стали путать с местным тосканским святым — Юстом, легендарным епископом Вольтерры. Через сто лет после перенесения мощей сами монахини уже плохо понимали, какому именно святому Юсту была посвящена их обитель. По крайней мере, песнопения и миниатюры монастырского градуала прославляли святого из Вольтерры, а не того Юста, чья рука хранилась в обители26. Двух святых путали и писатели XVI в.27, и ученые проповедники XVIII столетия: как считал иезуит Джузеппе Рика, рука на самом деле принадлежала св. Юсту из Вольтерры, и подарил ее якобы Лоренцо Великолепный28. Только потом историческая справедливость была восстановлена, и в кафедральном соборе Флоренции, где к тому времени хранилась реликвия, стали отмечать память Юста Лионского29.

26. Иллюминированный градуал, выполненный около 1390 г. для монастыря Сан-Джусто-алле-Мура, находился в собрании Эстель Доэни и был продан на аукционе Christie’s 14 декабря 2001 г. (см.: The Estelle Doheny Collection from St. Mary’s of the Barrens, Perryville, Missouri: Fine Printed Books and Manuscripts. N. Y., 2001. Лот 9).

27. Джорджо Вазари. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. Т. 2. М., 1963. С. 495.

28. Richa G. Notizie istoriche delle chiese fiorentine divise ne’ suoi quartieri. T. 9. Parte 1. Firenze, 1761. P. 104; см.: Moreni. Notizie istoriche. Vol. 6. P. 29—30; Uccelli. Il convento. P. 38—39.

29. Follini V. Firenze antica, e moderna illustrata. Firenze, 1790. T. 2. P. 348; Santoni L. Diario sacro delle feste principali che si celebrano nelle chiese di Firenze. Firenze, 1850. P. 45.
10 Если так обстояло дело с почитанием Юста Лионского во Флоренции, почему монахини хотели получить именно его реликвию? Судя по всему, личность святого не имела большого значения: монахини просто воспользовались возможностью, которую предоставил им Бернардуччо. Но почему Бернардуччо остановил свой выбор на мощах св. Юста? Можно назвать две причины. Во-первых, его внимание вполне могли привлечь события 1288 и 1292 гг., когда каноники св. Юста устраивали освидетельствование и перенесение мощей. После этого у них были доступные реликвии, которыми они могли бы поделиться с нуждавшимися монахинями. Во-вторых, у Бернардуччо вполне могли быть связи среди каноников, что позволяло ему надеяться на их согласие.
11 Менее очевидны мотивы каноников. Почему они согласились отослать во Флоренцию довольно значительную реликвию своего святого покровителя? Ведь Юст был далеко не единственным святым, чьи мощи находились в распоряжении каноников. В 1288 г. в их церкви покоились 16 святых, не считая неизвестного праведника, источавшего благоухание. А в списке 1240 г. названы также реликвии (очевидно, частицы мощей) некоторых апостолов и мучеников. Однако при всем этом изобилии каноники отдали реликвию именно того святого, чье имя носила их община и чья гробница стояла на почетном месте в их церкви. Были ли они польщены вниманием флорентийских монахинь к своему святому или же использовали возможность распространить его культ в Италии? Разумеется, широкое распространение культа повышало статус святого в глазах верующих, а значит, открывало новые перспективы перед его служителями. Но и в этом случае выгода для каноников была весьма сомнительной. Вряд ли в их планы входило установление контактов с небольшим и небогатым женским монастырем в далекой Флоренции. Если не считать, что каноники обманулись в своих ожиданиях, то настоящим адресатом дарения был вовсе не флорентийский монастырь, а сам Бернардуччо. Разумеется, просто отдать ему ценную реликвию было бы неприлично, поэтому ее торжественно подарили монастырю, на который Бернардуччо указал каноникам. При этом в качестве своеобразного бонуса каноники все же вручили ему позвонок святого.
12

Предположение, что каноникам было не так уж важно, куда попадут реликвии святого, на первый взгляд кажется странным. Однако существуют данные, которые могут пролить свет на обстоятельства сделки между канониками и Бернардуччо. В более поздних описях ризницы капитула упоминается еще одна «серебряная рука св. Юста, которую дал церкви Бернардуччо (Bernardus Duchos)»30. Отдельно хранились череп святого и его позвонок31. Значит, во время вскрытия гробницы св. Юста в 1292 г. каноники отделили немалую часть мощей: голову, обе руки и несколько позвонков. С другими святыми, которые пользовались меньшим почитанием, этого не произошло. Очевидно, Бернардуччи знал, что после переложения мощей Юста в новую гробницу у каноников остались реликвии, которыми они могли бы с ним поделиться. Чтобы получить часть мощей, он оплатил изготовление двух серебряных реликвариев в форме руки, один из которых остался у каноников, а другой послали во Флоренцию. Если верна наша датировка документа32, то между согласием капитула и вручением святынь прошло три месяца. Очевидно, за это время и были сделаны реликварии.

30. Niepce L. Les manuscrits de Lyon // Mémoires de la Société littéraire, historique et archéologique de Lyon. Années 1877 et 1878. Lyon, 1879. P. 404; idem. Les monuments d’art de la Primatiale de Lyon, détruits ou aliénés pendant l’occupation protestante en 1562. Lyon, 1881. P. 42 (голова св. Дионисия и рука св. Аунемунда попали в список, очевидно, по ошибке, потому что они хранились в церкви Сен-Низье).

31. Nivon N. Voyage du saint Calvaire sur la montagne des martyrs de Lyon, à St. Irénée. Lyon, 1731. P. 109.

32. См. выше. Прим. 10.
13

Ради получения святыни Бернардуччо пошел на крупные расходы. Возможно, были и другие издержки, о которых не сказано в дарственном акте, например, денежное пожертвование. Но действительно ли капитул св. Юста настолько нуждался во флорентийских деньгах, чтобы отдать значимую для него святыню? Точных сведений об этом нет, но, насколько можно понять из имеющихся данных, после середины XIII в. каноникам время от времени приходилось нести большие расходы. Очевидные преимущества для каноников имело пребывание в их бурге папы Иннокентия IV, который жил там с 1244 по 1251 г. вместе со своим двором и провел в городе вселенский собор. Например, понтифик принял капитул под защиту и подарил каноникам два замка33. Однако неизбежны были и серьезные издержки. По крайней мере, архиепископ Лионский в то время сильно задолжал своим кредиторам34. Каноники воспользовались пребыванием папского двора, чтобы завершить строительство своей церкви, начатое еще в XII в. Иннокентий IV неоднократно призывал верующих жертвовать на сооружение храма, обещая им отпущение грехов35. В конце концов папа Римский лично освятил церковь, но и после этого работы продолжались по меньшей мере несколько лет: еще в 1256 г. каноники рассылали сборщиков пожертвований36. Огромные убытки капитул потерпел во время городского восстания, вспыхнувшего в 1268 г. Жители Лиона провозгласили коммуну и выступили против власти соборных каноников, которые бежали в бург св. Юста. Крепость выдержала несколько приступов, пока восставшие горожане разоряли сельские владения обоих капитулов и убивали их подданных37. По решению папы Римского они должны были выплатить пострадавшим церквам компенсацию в размере 7 000 вьеннских ливров, но, по-видимому, так этого и не сделали. После лионского мятежа соборные каноники испытывали серьезные финансовые трудности38. Вероятно, проблемы были и у каноников св. Юста, хотя упоминание об отнятых у них владениях39 вряд ли имеет отношение к последствиям мятежа. Не успела завершиться борьба горожан с церковными сеньорами, как в город прибыл папа Григорий X, чтобы провести здесь еще один вселенский собор (1274). Каноники явно потратились на освидетельствование и торжественное перенесение мощей в 1288 и 1292 гг. Примечательно, что они долго не могли заказать драгоценные ковчеги для мощей св. Юста: лишь в 1330 г. его череп поместили в серебряный бюст-реликварий40. Наконец, архиепископ Берар де Го (1289—1294), обнаружив, что вверенная ему кафедра запуталась в долгах, решил поправить положение в том числе за счет капитулов: сначала папа Римский позволил ему забирать годовой доход с каждого незанятого бенефиция, а затем разрешил назначать каноников на вакантные места в любом капитуле41. Сам архиепископ занял должность аббата — формального главы капитула св. Юста, которая, по-видимому, не замещалась уже несколько десятилетий. Разумеется, вместе с должностью он получил и соответствующую часть доходов общины42.

33. Martin. Conciles et bullaire. № 1258, 1294.

34. Gaillard B. Un Savoyard sur le siège de Lyon au XIIIe siècle: Philippe de Savoie // Bibliothèque de l’École des chartes. 1988. T. 146. P. 62—63.

35. Martin. Conciles et bullaire. № 1093, 1137, 1164, 1193, 1202, 1206.

36. Martin. Conciles et bullaire. № 1307—1310, 1333, 1361, 1366—1367, 1446—1449, 1455.

37. Tractatus de bellis et induciis // Menestrier C. F. Histoire civile ou consulaire de la ville de Lyon. Lyon, 1696. P. 1—33; Cartulaire municipal de la ville de Lyon / éd. M.-C. Guigue. Lyon, 1876. P. 380—403.

38. Martin. Conciles et bullaire. № 1552.

39. Martin. Conciles et bullaire. № 1564.

40. Godefroy G. Les orfèvres de Lyon (1306—1791) et de Trévoux (1700—1786): Répertoire biographique, poinçons, œuvres. Paris, 1965. P. 174, 270.

41. Martin. Conciles et bullaire. № 2018, 2023, 2030, 2036, 2051—2052, 2078.

42. Beyssac J. Abbés du chapitre de Lyon et abbés de Saint-Just // Revue d’histoire de Lyon. T. 12. 1913. P. 401—412.
14

Всего этого могло быть недостаточно, чтобы финансовые дела капитула пришли в упадок. Следует, однако, принять во внимание особенности положения общины. Каноники, занимавшие укрепленный бург, который возвышался над Лионом подобно цитадели, гордились древностью и привилегиями своего капитула. Они были слабо включены в жизнь городского сообщества и стремились принимать в свои ряды только представителей знати, выходцев из сельских замков. Там же, в сельской местности, находились собственные замки и большинство других владений капитула. В отношениях с горожанами каноники св. Юста обычно выступали совместно со своими «старшими братьями» — канониками кафедрального собора, которых жители Лиона считали тиранами и угнетателями. Несмотря на обилие святынь, церковь св. Юста так и не стала популярным местом паломничества: там не происходило чудес и знамений, местных святых чтили скорее как великих деятелей прошлого, чем как целителей и защитников от бедствий. Поэтому каноники могли рассчитывать только на доходы со своих владений, которые они старались постоянно расширять. Между тем, судя по документам, которые собрал в лионском архиве Мари-Клод Гиг, к концу XIII в. покупательная способность капитула резко снизилась: еще в 50-х гг. каноники активно приобретали земли, но после 1286 г. данных о таких сделках больше нет43. Впрочем, эту подборку можно считать недостаточно представительной. Более показателен составленный аббатом Мартеном каталог папских актов, которые относятся к Лионскому диоцезу. Согласно этому перечню, Иннокентий IV и его ближайшие преемники наделяли капитул св. Юста привилегиями и пожалованиями, но между 1273 и 1320 гг. каноники не получили ни одной папской грамоты44.

43. См.: Cartulaire lyonnais / éd. M.-C. Guigue. T. 2. Lyon, 1893.

44. Martin. Conciles et bullaire.
15

Есть веские основания считать, что к 1295 г. капитул находился в тяжелом положении. У каноников были серьезные причины внимательно отнестись к ходатайству Бернардуччо, которому понадобилась священная реликвия для флорентийских монахинь. Судя по двум серебряным реликвариям, Бернардуччо не скупился на расходы. Возможно, каноники получили от него и другие пожертвования, о чем, конечно, не упоминается в акте дарения. Но продажа реликвии святого покровителя похожа скорее на жест отчаяния, чем на проявление алчности служителей культа. Очевидной причиной, побудившей их пойти на это, могли быть просроченные долги перед итальянскими купцами и ростовщиками. Городское восстание уже ввергло в долговую яму соборный капитул, немного погодя за ним последовала архиепископская кафедра. Неудивительно, если такая же участь постигла каноников св. Юста, которые были беднее соборных каноников и не имели тех властных полномочий, какие были у архиепископа. Предложение Бернардуччо вполне могло быть для них спасительным. Кроме того, каноники получили возможность сохранить лицо, а к их святому было проявлено должное почтение. Унизительная и даже кощунственная продажа45 превратилось в условное дарение, жест милосердия каноников к бедным монахиням. Мощи святого получили достойные украшения, которых не могли обеспечить сами каноники46. Святому был гарантирован достойный прием во Флоренции: монахини назвали свою обитель в его честь и пообещали торжественно праздновать день его памяти, получив необходимые для этого молитвы. Наконец, реликвию вручили не мирянину Бернардуччо, а монахам-доминиканцам, которые обязались доставить ее по назначению. Таким образом, св. Юст послал свою руку в далекую Италию, чтобы помочь своей общине выжить в тяжелые годы, а цветущая Флоренция получила нового святого. Сделка, заключенная за счет флорентийских торговцев, принесла выгоду и каноникам, и монахиням.

45. В каноническом праве продажа реликвий приравнивалась к симонии (Boiron S. Définition et statut juridique des reliques dans le droit canonique classique // Pecia. 2005. T. 8—11. P. 28—29).

46. Ср. постановления ряда церковных соборов того времени о запрете извлекать реликвии из ковчегов, в которых они хранились (Silvestre H. Commerce et vol de reliques au Moyen-Âge // Revue belge de philologie et d’histoire. 1952. T. 30. P. 727—728).

References

1. Benvenuti Papi A. Donne religiose nella Firenze del Due-Trecento: Appunti per una ricerca in corso // Le mouvement confraternel au Moyen Âge: France, Italie, Suisse. Actes de la table ronde de Lausanne (9—11 mai 1985). Rome, 1987. P. 41—82.

2. Beyssac J. Abbes du chapitre de Lyon et abbes de Saint-Just // Revue d’histoire de Lyon. 1913. T. 12. P. 401—412.

3. Boiron S. Définition et statut juridique des reliques dans le droit canonique classique // Pecia. 2005. T. 8—11. P. 19—31.

4. Claverie P.-V. Les acteurs du commerce des reliques à la fin des croisades // Le Moyen Âge. 2008. T. 114. P. 589—602.

5. Cocchi A. Degli antichi reliquiari di Santa Maria del Fiore e di San Giovanni di Firenze. Firenze, 1903.

6. Davidsohn R. Forschungen zur Geschichte von Florenz. Berlin, 1908. Tl. 4.

7. Davidsohn R. Geschichte von Florenz. Berlin, 1925. Bd. 4. Tl. 2.

8. Fineschi V. Memorie istoriche che possono seruire alle vite degli uomini illustri del convento di S. Maria Nouella di Firenze dall’anno 1221 al 1320. Firenze, 1790. T. 1.

9. Gaillard B. Un Savoyard sur le siège de Lyon au XIIIe siècle: Philippe de Savoie // Bibliothèque de l’École des chartes. 1988. T. 146. P. 31—67.

10. Geary P. J. Living with the Dead in the Middle Ages. Ithaca; London, 1994.

11. Lami G. Lezioni di antichità toscane e spezialmente della città di Firenze. Firenze, 1766. Parte 2.

12. Martin J.-B. Conciles et bullaire du diocèse de Lyon des origines à la reunion du Lyonnais à la France en 1312. Lyon, 1905.

13. Minorbetti C. Relazione delle sante reliquie della chiesa metropolitana della città di Firenze fatta nel 1615 / Ed. F. Cionacci. Bologna, 1685.

14. Moreni D. Notizie istoriche dei contorni di Firenze. Firenze, 1795. Vol. 6.

15. Niepce L. Les manuscrits de Lyon // Mémoires de la Société littéraire, historique et archéologique de Lyon. Années 1877 et 1878. Lyon, 1879. P. 297—484.

16. Nivon N. Voyage du saint Calvaire sur la montagne des martyrs de Lyon, à St. Irénée. Lyon, 1731.

17. Richa G. Notizie istoriche delle chiese fiorentine divise ne’ suoi quartieri. T. 8. Parte 4. Firenze, 1759; T. 9. Parte 1. Firenze, 1761.

18. Silvestre H. Commerce et vol de reliques au Moyen-Âge // Revue belge de philologie et d’histoire. 1952. T. 30. P. 721—739.

19. Strocchia S.T. Nuns and Nunneries in Renaissance Florence. Baltimore, 2009.

20. Uccelli G. B. Il convento di San Giusto alle Mura e i Gesuati. Firenze, 1865.