Roman Theory of Contract Law in the Polemics of Johann Weyer and Jean Bodin
Table of contents
Share
Metrics
Roman Theory of Contract Law in the Polemics of Johann Weyer and Jean Bodin
Annotation
PII
S207987840007786-3-1
DOI
10.18254/S207987840007786-3
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Olga Togoeva 
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article analyzes the first demonological dispute known to specialists, which developed around the problem of the reality of witchcraft and the contract with the devil between two prominent thinkers of the XVIth  century: the Brabant physician Johann Weyer (1515—1588) and the French judge Jean Bodin (1530—1596). The analysis of the main treatises of two opponents — De Praestigiis daemonum (1563) and De la démonomanie des sorciers (1580) — leads the author to the conclusion that the legal reasoning was used by I. Weyer and J. Bodin in completely different ways. If for Weyer, who had no legal education, the main source of inspiration was the legal theory and above all the Roman theory of contract law, for Bodin, who himself was a lawyer, the main argument was always his own judicial experience and he resorted to theoretical calculations little and reluctantly.

Keywords
early Modern Times, demonology, Roman law, Johann Weyer, Jean Bodin
Received
03.06.2019
Publication date
15.12.2019
Number of characters
37286
Number of purchasers
11
Views
140
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Настоящее исследование посвящено первому из известных специалистам демонологическому спору, развернувшемуся между двумя выдающимися мыслителями XVI столетия — Иоганном Вейером (1515—1588) и Жаном Боденом (1530—1596). Насколько можно судить, их заочная полемика о проблеме реальности колдовства и договора с дьяволом никогда ранее не становилась предметом специального рассмотрения, несмотря на то, что она, безусловно, известна специалистам по истории эпохи Средневековья и раннего Нового времени. Тем более, без должного внимания до сих пор оставался вопрос об использовании в западноевропейском демонологическом дискурсе аргументации, основанной на римской правовой традиции1.

1. См., тем не менее: Anglo S. Melancholia and Witchcraft: The Debate between Wier, Bodin and Scot // Folie et déraison à la Renaissance. Colloque international tenu en novembre 1973 sous les auspices de la Fédération internationale des instituts et sociétés pour l’étude de la Renaissance. Bruxelles, 1973. P. 209—222; Maus de Rolley Th. La part du diable: Jean Wier et la fabrique de l’illusion diabolique // Tracés. Revue de Sciences humaines [En ligne]. 2005. T. 8 [Электронный реурс]. URL: >>>; Waardt de H. Spiritualism and Medicine. The Religious Convictions of Johan Wier // The Sixteenth Century Journal. 2011. Vol. 42 (2). P. 369—391; Martin C. Bodin’s Reception of Johann Weyer in De la démonomanie de sorciers // The Reception of Bodin / ed. by H. A. Lloyd. Leiden, 2013. P. 117—136; Lloyd H. A. Jean Bodin. “This Pre-eminent Man of France”. Oxford, 2017. P. 180—181, 184, 188. На русском языке см.: Хазова М. П. Представления Иоганна Вейера о демонологии и магии по De prestigiis daemonum и Pseudomonarchia daemonum. ВКР по направлению подготовки «История» ФГН НИУ ВШЭ. М., 2019 (на правах рукописи).
2

Иоганн Вейер родился в 1515 г. в Брабанте, в купеческой семье. В пятнадцать лет он стал учеником Генриха Корнелиуса Агриппы (1486—1535), затем обучался медицине в университетах Парижа и Орлеана. После окончания занятий Вейер вернулся на родину, начал профессиональную карьеру врача и в 1550 г. занял пост, где и оставался почти до самой смерти, передав его по наследству сыну, — должность личного врача Вильгельма V, герцога Клевского (1516—1592), двор которого располагался в Дюссельдорфе2. Именно в это время Вейер и заинтересовался проблемой реальности колдовства и в 1563 г. издал на латыни труд «О кознях демонов» (De prestigiis daemonum)3, который уже в 1565 г. был переведен на немецкий4, в 1567 г. — на французский5, а в 1584 г. — на английский язык6.

2. Meyer Th. Weyer, Johann // Biographisch-Bibliographisches Kirchenlexikon. Vol. 20. Nordhausen, 2002. S. 1537—1544; Bailey M. D. Historical Dictionnary of Witchcraft. Lanham; Oxford, 2003. P. 140—141.

3. Wier J. De Praestigiis daemonum et incantationibus ac venificiis libri V. Bâle, 1563.

4. Idem. Von verzeuberungen, verblendungen, auch sonst viel und mancherley gepler des Teuffels vnnd seines ganzen Heers. Basel, 1565.

5. Перевод был выполнен врачом Жаком Гревеном: Idem. Cinq livres de l’imposture et tromperie des diables, des enchantements et sorcelleries. P., 1567.

6. Автором перевода стал известный демонолог Реджинальд Скот, который включил его в собственный демонологический трактат: Scot R. The Discoverie of Witchcraft, Wherein the lewde dealing of witches and witchmongers is notablie detected, the knaverie of conjurors, the impietie of inchanters, the follie of soothsaiers, the impudent falsehood of cousenors, the infidelitie of atheists, the pestilent practises of Pythonists, the curiositie of figurecasters, the vanitie of dreamers, the begger lie art of Alcumystrie, The abomination of idolatrie, the horrible art of poisoning, the vertue and power of naturall magicke, and all the conveiances of legierdemaine and juggling are deciphered: and many other things opened, which have long been hidden, howbeit verie necessarie to be known. L., 1584.
3

Сочинение Иоганна Вейера с самого начала подверглось активной критике со стороны иных ученых демонологов. Главным камнем преткновения явилось отношение автора к обвиняемым в занятиях колдовством, которых он отнюдь не считал собственно ведьмами, то есть пособниками дьявола и его демонов. В этих несчастных он видел лишь больных меланхолией женщин, мозг которых оказался поврежден, что привело к возникновению у них устойчивых иллюзий и видений, в которых они встречались с дьяволом, приносили ему оммаж, посещали шабаш, а также творили самые различные злодеяния при помощи или по инициативе демонов7. Ничего подобного, по мнению Вейера, в действительности не происходило, а потому многочисленные ведовские процессы, современником и свидетелем которых он был, касались, с его точки зрения, людей невиновных: их нельзя было ни судить, ни тем более казнить за их заблуждения8. Вместо этого их следовало лечить — причем отнюдь не церковными методами (например, при помощи экзорцизма), но сугубо медицинскими способами9.

7. “Les gens plus sujets a estre assaillis de ces folies, sont ceux qui ont un temperament et complexion qui aisement obeit a une persuation devenue telle, ou par les causes de dehors, ou estant touchee par les illusions du diable… Tels sont les melancholiques” (Wier I. Histoires, disputes et discours des illusions et impostures des diables, des magiciens infames, sorcieres et empoisonneurs. P., 1579. P. 218). Далее все ссылки на трактат И. Вейера даются по второму французскому изданию, об особенностях которого будет сказано ниже.

8. Здесь Вейер активно использовал ссылки на те пассажи из Дигест, что указывали на более мягкое обращение в суде с сумасшедшими (Dig. 1.18.13-14, 48.9.9, 47.10.3, 9.1.1, 9.2.5), с пожилыми людьми и с женщинами в целом (Dig. 3.2.13, 48.8.4.2, 48.19.16,50.6.5).

9. Wier I. Histoires, disputes et discours. P. 26, 108, 244.
4

Любопытно, что в то же время существование самого дьявола и его демонов Иоганн Вейер отнюдь не отрицал. Напротив, меланхолия, которой, по его мнению, страдали обвиняемые в занятиях колдовством женщины, далеко не всегда являлась следствием естественных причин. Часто она становилась результатом происков Нечистого, который лично насылал иллюзии, то есть обманывал своих жертв, они же в результате вынуждены были расплачиваться за преступления, которых не совершали и виноват в которых оказывался один лишь дьявол10.

10. Ibid. P. 29—30, 78—79, 209, 717—718.
5

В этой стройной концепции Иоганн Вейер оперировал не только медицинскими аргументами. Свою оценку отношений «ведьм» и Сатаны он подкреплял сугубо правовыми выкладками, основанными на очень неплохом знании римского права. Насколько можно понять из примечаний, которыми автор снабжал свои рассуждения, опирался он преимущественно на Дигесты Юстиниана, влияние которых на демонологические идеи брабантского медика до сих пор не становились предметом специального анализа11.

11. Несколько слов правовой аргументации Иоганна Вейера уделил лишь Эрик Мидлфорт в давней статье: Midelfort H. C. E. Johann Weyer and the Transformation of the Insanity Defense // The German People and the Reformation / ed. by R. Po-chia Hsia. N. Y., 1988. Р. 244—247.
6

В основе юридической аргументации И. Вейера лежало понятие договора — того самого договора, который, согласно всем без исключения демонологам эпохи позднего Средневековья и раннего Нового времени, заключали ведьмы с дьяволом, принося ему клятву верности и отказываясь от истинной христианской религии, ее догматов и таинств12. Подобное соглашение — как и любой иной контракт, какой бы сферы жизни он ни касался, — по мнению Вейера, способны были составить исключительно два равных контрагента, сообразно их взаимному желанию и согласию. Тем не менее, условие равенства, отмечал далее автор, в принципе не могло быть соблюдено в случае с так называемыми ведьмами, ведь люди всегда оказываются сильнее дьявола. Во-первых, в отличие от него, они обладают физической оболочкой, а значит и физической силой. Во-вторых, им присуща вера в Господа, который по определению могущественнее Нечистого, являющегося не более чем орудием в руках Бога13. Вот почему ни один человек не может полностью подпасть под влияние Сатаны и безоговорочно согласиться исполнять его приказы14. Желания дьявола и обманутых им «ведьм», писал Вейер, исполняются только в той степени, в какой им позволяет это сделать Господь: дабы преподать урок своим сторонникам и наказать неверных15.

12. Wier J. Histoires, disputes et discours. P. 202—209.

13. Ibid. P. 3.

14. Ibid. P. 717—720.

15. “Dieu par son conseil, et pour nos demerites, permette quelquefois que le diable exerce ses cautelles et sa tyrannie sur toutes sortes d’hommes; toutesfois il ne les luy abandonne pas en tout et par tout, et ne luy donne une licence infinie… Jamais Dieu ne permet qu’il atente aucune chose contre les hommes, sinon pour esprouver ceux qui sont bns, ou pour chastier et punir les mauvais” (Ibid. P. 103). См. также: Ibid. P. 108—109.
7

Слабые духом, старые, больные, глупые или просто легковерные особы, конечно, подпадают время от времени под столь тлетворное влияние. Но когда решительно все действия той или иной «ведьмы» являются всего лишь наваждением, которое она принимает за реальность, сам договор с Нечистым также оказывается воображаемым, а не заключенным в действительности16. Иными словами, он не просто не имеет силы, его вообще не существует17. Это — дьявольский обман, жертвами которого выступают женщины, либо пребывающие в состоянии нервного возбуждения или полусна, либо являющиеся умалишенными18.

16. “La ou ce que lon pense avoir esté fait par l’autre, procede de l’aage stupide, de sexe inconstant, de legereté, par impuissance d’esprit, de desespoir, par la maladie de sa pensee, lors que la vieille est trompee imaginairement, ou par l’art de l’esprit malin” (Ibid. P. 211).

17. “Ce contract ou alliance qu’elles font est nul” (Ibid. P. 727).

18. “Or il n’est pas necessaire que ceste paction imaginaire oblige estroitement, estant faite en fraude et mensonge par l’une des parties, puis qu’autrement ne se pourroit faire par l’esprit qui esblouit en homme estonné, endormy, et hors de son sens” (Ibid. P. 210).
8

Для заключения полноценного договора, имеющего юридическую силу, писал далее И. Вейер, необходимо физическое присутствие контрагентов, но и это условие при воображаемом контакте «ведьмы» с дьяволом не выполняется19. Прежде всего потому, что Нечистый лишен физической оболочки: он не может принять в свои руки сложенные руки своей будущей жертвы, как это происходит при принесении клятвы20, поскольку никаких конечностей у него нет, как и собственно тела (плоти и костей)21. Не менее важной «физической» преградой для заключения договора с Нечистым являлось, с точки зрения Вейера, таинство крещения, посредством которого человек уже в момент своего рождения заключал совсем иной договор — с самим Господом. Этим нерушимым ни при каких обстоятельствах соглашением люди оказывались связаны всю свою жизнь. Когда та или иная «ведьма», рассуждал Вейер, признается в том, что якобы отреклась от таинства крещения через многократное омовение тела, ее слова представляют собой чистую ложь, поскольку святая вода, которой окропили младенца в церкви, никогда никуда с его кожи не исчезает22.

19. “Ce qui est au regard des personnes: car entre celles qui n’ont aucune communication ensemble, il n’y peut avoir aucun droit, ni naturellement aucun contract” (Ibid. P. 727).

20. В данном случае Вейер описывал классический вариант принесения клятвы верности в ее средневековом оформлении: Кулаева С. Б. Символические жесты зависимости в оформлении средневекового оммажа // Одиссей. Человек в истории — 2002. М., 2002. С. 151—168; Она же. Символика «телесного» подчинения в средние века // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории — 2005 / под ред. М. А. Бойцова и И. Н. Данилевского. Вып. 7. М., 2006. С. 329—338.

21. “Car ce que lon estime que le diable tende la main, et stipule avec la Sorciere, est ue fausseté; attendu que c’est un esprit qui n’a ni chair ni os” (Wier J. Histoires, disputes et discours. P. 210).

22. “S’il y a quelque vertu en Chresme, certainement elle ne consiste pas davantage en exterieure onction, qu’en l’extrieur lavement qui se fait par l’eau au baptesme…, et confirmé par le moyen de la foy qui intervient, que s’il estoit lavé cent fois de toute l’eau que voudrez,… toutefois l’eesence du baptesme y demeure” (Ibid. P. 211—212).
9

Существовали и чисто организационные юридические причины, по которым, по мнению Вейера, заключить договор с дьяволом было совершенно невозможно. Прежде всего, потому, что любой контракт всегда предусматривает наличие свидетелей и судебных заседателей (tesmoins et pleiges), которые могут подтвердить его состоятельность при возникновении любых спорных ситуаций, но которые совершенно очевидно отсутствуют при встрече предполагаемой «ведьмы» с Нечистым23. Кроме того, любое подобное соглашение требует наличия доброй воли (bon gré, bona fides) обеих сторон24, однако дьявол только и мечтает, чтобы подчинить себе своих возможных жертв. Предполагаемый же договор с ним изначально основан на предумышленном обмане (dolus malus)25 или на страхе и насилии26, что совершенно несовместимо с доброй волей, и является, таким образом, принудительным актом: первый из контрагентов всегда выигрывает, второй — проигрывает27. При таких условиях, согласно Блаженному Августину, любое соглашение должно быть отброшено, поскольку представляет собой договор о неверности и нарушении дружбы28.

23. Ibid. P. 210.

24. Здесь Вейер строго следовал нормам римского права: Dig. 12.1.41.

25. Dig. 4.2.6, 4.3.7.

26. Dig. 19.2.15, 19.1.31, 19.2.41, 4.2.1, 4.2.6. Ср.: “Nous avons monstré, que ces pauvres vieilles… sont tombees temerairement en ceste incredulité, estant circonvenue par dol et fraude,, contraintes par force, poussees par crainte, induites par erreur” (Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 728).

27. “Tout homme de bien donques void ici aisement la force de ce contract” (Ibid. P. 216). Ср.: Dig.17.2.29.

28. “Et sainct Augustin dit fort bien: Toutes ces arts mensongieres, et de superstition dommageable, procedantes d’une pernicieuse societe des hommes, et des diables, comme pactions d’infidelité et decevante amitié, doyvent estre de tout rejettees” (Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 216).
10

Вот почему, подводил итог своим размышлениям И. Вейер, ни одна «ведьма» не заслуживает подобного обвинения и, как следствие, казни. Судьям нужно обращать внимание не на желание человека совершить некое деяние (пусть даже преступное), но на доказательства того, что он действительно мог его совершить29. За простое намерение наказывать нельзя30, поскольку мысли человека неподсудны31 — тем более, что сами эти устремления «ведьмы» являются плодом ее больного воображения, следствием ее меланхолического состояния духа, отсутствия у нее ясного разума32. Лишь намерение человека, который душевно здоров, теоретически является осуществимым; намерение же умственно неполноценного никогда не приведет к желаемому результату, почему и наказывать его не следует33.

29. “Pour ceste cause les juges ne prennent garde à ce que lon dit que quel’qu’un a voulu,… mais ils regardent à ce que lon prouve que quelcun a commit ou fait” (Ibid. P. 721).

30. “Si quelqu’un de son propre gre ou autrement avoit confesse un mesfaict, lequel ou simplement ou pour certaines raisons et causes naturelles il n’auroint peu commettre, il n’en seroit puny” (Ibid.). Ср.: Dig. 26.5.12.2, 33.10.7.

31. Dig. 48.19.18.

32. “Or avons nous monstré que nos sorcieres ont en tout et par tout perdu leur esprit” (Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 726). Ср. с римским определением деяния, вызванного ошибкой, незнанием или нечетко сформулированным пожеланием: Dig. 14.2.8, 2.1.15, 50.17.174, 12.1.12.

33. “La volonté d’un esprit sain et entier est une volonté d’une chose possible… Mais un homme fol n’a ni raison ni volonté; dont il s’ensuit que lon ne doit-on ainsi imputer aucune coulpe à celuy, lequel ne rassis de son entendement” (Wier J. Histoires, disputes et discours. P. 725—726).
11

Как уже было сказано, сочинение De prestigiis daemonum увидело свет в 1563 г., а уже в 1567 г. вышло по-французски. В этой версии трактата насчитывалось пять книг, однако затем Иоганн Вейер доработал свой труд, включив в него шестую книгу, полностью посвятив ее проблеме (не)наказуемости женщин, обвиняемых в колдовстве. Отдельная, 27-я глава трактовала вопрос о необходимости наличия доброй воли при подписании любого контракта и об отсутствии данного условия при заключении воображаемого договора с дьяволом. Полный вариант сочинения под названием Histoires, disputes et discours, des illusions et impostures des diables, des magiciens infames, sorcieres et impoisonneurs вышел в Париже в 1579 г., когда с ним ознакомился Жан Боден, как раз готовивший к публикации свою «Демономанию колдунов» (Démonomanie des sorciers), изданную в следующем, 1580 г.34 Вне всякого сомнения, знаменитый французский мыслитель читал и первый вариант сочинения Вейера: в основном тексте «Демономании» встречаются отсылки к нему, хотя и не так много. Нас же, однако, интересует реакция Бодена на Histoires, disputes et discours и на сугубо правовую аргументацию их автора, содержавшуюся в дополнительной, шестой главе.

34. Bodin J. De la démonomanie des sorciers. P., 1580.
12

Чтение этого нового варианта трактата задержало первое издание «Демономании»: Бодена настолько возмутила трактовка колдовства и ведовских процессов его брабантским коллегой, что он счел необходимым также сделать дополнение к своему основному тексту, озаглавив его «Опровержение взглядов Иоганна Вейера» (Refutation des opinions de Jean Wier), где подверг автора жесткой критике35. Эта небольшая главка затем постоянно воспроизводилась во всех последующих изданиях «Демономании»36.

35. Refutation des opinions de Jean Wier // Ibid. P. 218—252.

36. Всего до 1616 г. трактат Ж. Бодена был опубликован 11 раз: Isaac M.-T. “De la démonomanie des sorciers”: histoire d’un livre à travers ses éditions // Actes du colloque Jean Bodin (24—27 mai 1984) / Textes réunis par G. Cesbron. Angers, 1985. 2 vol. T. 2. P. 377—391; Pearl J. L. Introduction // Bodin J. On the Demon-Mania of Witches / transl. by R. A. Scott. Toronto, 1995. P. 9—34, здесь Р. 28.
13

В современной историографии появление шестой книги в сочинении Иоганна Вейера иногда рассматривают как ответ автора на критику французского демонолога37, однако на поверку эта гипотеза оказывается совершенно несостоятельной. Очевидно, что Боден читал новый вариант De prestigiis daemonum только в переводе: он сам указал на это в преамбуле к «Опровержению», говоря, что лично задержал публикацию «Демономании», поскольку хотел включить в нее важное дополнение38. Таким образом, именно публикация всех шести книг сочинения Вейера по-французски в 1579 г. и стала точкой отсчета в развернувшейся полемике. «Опровержение», дописанное Боденом, также полностью оказалось посвящено юридическим сюжетам: судам над ведьмами, их возможному наказанию, а также — собственно вопросу существования договора между ведьмой и дьяволом и реальности такого соглашения.

37. Scholz Williams G. Defining Dominion. The Discourses of Magic and Witchcraft in Early Modern France and Germany. Ann Arbor, 1999. P. 83.

38. “Sur la fin de cest oeuvre, et sur le poinct de le mettre soubz la presse, l’Imprimeur auquel l’en avois donné la charge m’envoya un nouveau livre De Lamiis, de Jean Wier Médecin, où il soustient que les sorciers et sorcieres ne doibvent estre punies: ce qui a différé l’impression de l’oeuvre” (Bodin J. Op. cit. Fol. 218).
14 Проблема, однако, заключалась в профессиональной подготовке и жизненном опыте обоих авторов. С одной стороны, Вейер, как я уже упоминала, был медиком, хотя мы и не знаем точно, получил ли он университетский диплом, то есть закончил ли он полный курс. Тем не менее, нам совершенно достоверно известно, что право он ни в университете Парижа, ни в университете Орлеана не изучал. Откуда взялись его познания в римском праве вообще и в Дигестах Юстиниана в частности, мы, таким образом, сказать не можем.
15

С другой стороны, отсылок к римскому праву и вообще к правовой теории мы могли бы ожидать от Жана Бодена, который являлся — в отличие от своего оппонента — профессиональным юристом и обучался в университете Тулузы праву, а также классической литературе, философии и экономике. После публикации «Шести книг о государстве» в 1576 г.39, потеряв расположение короля, Боден получил место прокурора в бальяже Лана40. Таким образом, «Демономания» в огромной степени основывалась на его опыте судьи, который неоднократно лично принимал участие в расследовании дел о колдовстве. Конкретными примерами из своей обширной практики Боден как раз и иллюстрировал собственное сочинение41, основной пафос которого сводился к утверждению реальности и опасности ведьм, которые могут причинить людям настоящий вред, а потому заслуживают полнейшего уничтожения42.

39. Idem. Les six livres de la République. P., 1576.

40. Houdard S. Les sciences du diable: 4 discours sur la sorcellerie, XVe — XVIIe siècles. P., 1992. Р. 27; Bailey M. D. Op. cit. P. 19.

41. Уже во вступлении к «Демономании» Боден в качестве одного из наиболее ярких примеров из собственной практики приводил дело Жанны Арвилье, «весьма опасной ведьмы» (une fort grande Sorcière), процесс над которой состоялся в бальяже Лаона в 1578 г.: Bodin J. De la démonomanie. Préface.

42. Подробнее см.: Тогоева О. И. Узнать врага в лицо. Иерархия ведьм и колдунов в «Демономании» Жана Бодена // In Umbra: Демонология как семиотическая система. Альманах / отв. ред. и сост. Д. И. Антонов, О. Б. Христофорова. Вып. 3. М., 2014. С. 17—40; Togoeva O. Sorcellerie comme disharmonie dans l’univers de Jean Bodin // Micrologus. Natura, scienze e società medievali. Rivista della Società Internazionale per lo Studio del Medio Evo Latino. 2017. Vol. 25. Р. 413—427.
16

Критику теории Иоганна Вейера французский демонолог обосновывал тем, что желает защитить своих коллег-судей от нападок брабантского медика43. Иными словами, Боден сразу переводил разговор в практическую плоскость и отталкивался от реальных ведовских процессов, а не от правовой теории и уж тем более не от римского законодательства. Как следствие, особое внимание он уделял показаниям свидетелей и собственным признаниям обвиняемых, полагая их истинной правдой44. Он также подробно останавливался на проблеме пытки, которая, с его точки зрения, была крайне необходима для получения этих сведений45.

43. Bodin J. De la démonomanie. Fol. 218, 225v.

44. “J’ay remarqué cy devant que Guillaume de Lure Docteur en Theologie, grand Prédicateur, fut condamné comme sorcier à Poitiers l’an mil quatre cens cinquante trois, le douziesme Décembre, convaincu par tesmoings, et par sa confession propre, qui se trouve encores es registres de Poitiers, comme j’ay sceu de Salvert President de Poitiers” (Ibid. Fol. 219v).

45. И. Вейер выступал против пытки, поскольку она лишь затрудняет познание истины: Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 212, 724.
17

Если ведьма призналась (добровольно или под давлением) в своих преступлениях и это подтвердили свидетели, писал Боден, нет никаких оснований ей не верить. Следовательно, все, что она рассказала о договоре с дьяволом, также является правдой. Однако Вейер не верит в эти рассказы, возмущался французский демонолог далее, поскольку существование подобных соглашений, с его точки зрения, никак нельзя доказать, а потому и признаниям верить нельзя, поскольку речь идет о женщинах, больных меланхолией46. И все же, развивал свою мысль далее Боден, Вейер не отрицает существование самого Бога, а также ангелов и демонов — значит, он не должен отрицать и их участие в жизни людей. Злодеяния ведьм происходят не от меланхолии, а от их связи с силами ада47. Что же касается физической сущности демонов и их адептов, то она не имеет ровно никакого значения: ведь известно, что ведьмы могут отправляться на встречу с дьяволом не только телесно: их душа способна путешествовать самостоятельно48. Возможные болезни также не играют в этом процессе никакой роли, поскольку многие обвиняемые, как показывает практика, до ареста занимались своим преступным ремеслом и 40, и даже 50 лет, и никакие недуги им в этом не мешали, даже если они у них и имелись49. Все дело в том, что ведьмы и демоны составляют некий симбиоз, а поскольку судьи не в состоянии распространить свою юрисдикцию на силы ада, им надлежит обратить самое пристальное внимание на их приспешников и призвать к ответу именно их50. В этом случае судьи смогут уменьшить могущество дьявола, лишить его сил совершать злодеяния51.

46. “Car Wier est d’accord que les sorcieres ont communication et paction avec les diables, et qu’elles font beaucoup de meschancetez à l’aide du diable, et neantmoins au livre De Lamiis, il dit tantost qu’il n’y a point de paction, et tantost qu’on ne sçavroit le prouver, tantost qu’il ne faut pas croire la confession des sorcieres, et qu’elles s’abusent de penser faire ce qu’elles disent, et que c’est la maladie melacholique qui les tient” (Bodin J. De la démonomanie. Fol. 225v).

47. “Mais Wier confesse qu’il y a vn Dieu… il confesse aussi par tous ses escrits qu’il y a de bons et malings esprits, qui ont intelligence et paction avec les hommes. Il ne falloit donc pas attribuer les transports des Sorciers, leurs maléfices, et actions estranges à la melancholie, et beaucoup moins faire les femmes melancholiques” (Ibid. Fol. 226).

48. “Or nous avons monstré que les femmes ordinairement sont démoniaques plustost que les hommes, et que les Sorcières sont transportées souvent en corps, et souvent aussi ravies en extase, estant l’ame separée du corps par moyens diaboliques, demeurant le corps insensible et stupide” (Ibid. Fol. 226v).

49. “Encores est il plus ridicule de dire, que la maladie des sorcieres provient de melancholie, veu que les maladies procedans de la melancholie, sont tousjours dangereuses. Neantmoins on void des Sorcieres, qui ont fait ce mesher quarante, ou cinquante ans” (Ibid. Fol. 227).

50. “Et en ce faisant il fait semblant, qu’il est bien fort contraire à Sathan, et ce pendant il sauve les sorciers: qui est en bons termes se iouer avec Sathan de parolles, et en effet establir sa grandeur, et sa puissance. Car il sçait bien que les magistrats n’ont point de iurisdiction ny de main mise sur les diables. Qui n’est pas seulement absoudre les sorciers, ains aussi tous les meurtriers, voleurs incestueux, et parricides, qui sont poussez par l’ennemy du genre humain à faire ce qu’ils font” (Ibid, Fol. 227v).

51. Ibid. Fol. 236 — 236v.
18

Определение, которое давал Иоганн Вейер ведьме как той, что заключает воображаемый договор с дьяволом, дабы творить зло, но в действительности ничего противоправного не совершает, по мнению Жана Бодена, полностью противоречило диалектике52. Он писал, что подобные рассуждения ничем не отличаются от заявлений о том, что убийцей в равной степени может считаться тот, кто наносит смертельное ранение, и тот, кто просто смеется над своей жертвой53. Если бы ведьм не существовало, не имело бы смысла создавать о них такое количество трактатов или подбирать им точное определение. Допуская присутствие демонов в жизни людей, странно утверждать при этом, что их союз с ведьмами невозможен54. Говоря так, Вейер ставит под сомнение авторитет «Молота ведьм», в котором приводятся признания осужденных, заключивших договор с дьяволом через вложение своих рук в его. И даже если допустить, что подобный физический контакт с Нечистым является выдуманным, то как отрицать слова Цицерона и Аристотеля, писавших, что соглашение между двумя контрагентами иногда заключается посредством разума (интеллекта), или слова Августина и многих иных видных теологов о том, что демоны имеют видимую телесную оболочку. Выдвигая подобные аргументы в пользу своей теории, Вейер просто смеется над читателями55. И то же самое относится к его утверждению о невозможности сексуальных контактов между ведьмами и демонами, ведь еще с Античности данный факт не подвергался сомнению. Более того, абсолютно все судьи, включая самого Бодена, — будь то в Германии, Испании, Франции или Италии — получали подобные признания от множества женщин, обвинявшихся в колдовстве56. Та же судебная практика подтверждает, что ведьмы — несмотря на наличие у них физического тела — могут перемещаться по воздуху на шабаш, хотя Вейер и это отрицает57.

52. “C’est à dire en trois mots, la Sorcière est celle qu’on pense avoir alliance avec les demons, et à leur ayde faire ce qu’elle ne faict point. En quoy on peut voir que si Wier s’est abusé grandement en son art de médecine parlant de là melancholie des femmes, qu’il a bien failly plus lourdement en termes de Dialectique, de former une définition par imagination” (Ibid. Fol. 229).

53. “Comme si on disoit, le meurtrier est celuy qu’on pense qui frappe, ou qui tue, ou qui se mocque d’autruy. La définition de Wier est semblable” (Ibid.).

54. “Mais Wier ayant confessé, qu’il y a des malings esprits, et qui plus est, en ayant fait l’enventaire à la fin de son livre de Prestigiis. Et mesmes confesse que le Sorcier a communication et alliance avec Sathan, c’est chose bien estrange de nier que la Sorcière ayt alliance avec Sathan” (Ibid. Fol. 229v).

55. Ibid. Fol. 229v — 230v.

56. “Or nous lisons que les juges d’Allemagne, d’Espagne, de France, et d’Italie, ont mis par escrit, que toutes les Sorcières, que ils ont faict exécuter ont confessé, et persiste en leurs confessions jusques à la mort inclusivement, et plusieurs aussi à qui on avoit pardonné, qu’elles avoient eu copulation avec les Demons” (Ibid. Fol. 231). Ср.: Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 107, 320.

57. Bodin J. De la démonomanie. Fol. 233 — 234v.
19

Эти рассуждения приводили Жана Бодена к следующему заключению. Он соглашался с Иоганном Вейером в том, что в одиночку и ведьма, и дьявол мало на что способны: как тело и душа не могут существовать раздельно, точно так же необходимы друг другу Нечистый и его адепты58. Этот симбиоз, с точки зрения французского демонолога, самым наглядным образом прослеживался по конкретным уголовным процессам, в которых принимали участие его коллеги и он сам.

58. Ibid. Fol. 237v — 238.
20

Что же касается правовой теории, то в «Опровержении» Бодена, как это ни удивительно, ссылок на нее практически не имелось59. Лишь в одном-единственном пассаже автор прямо обращался к римскому праву и замечал, что наказания не заслуживает лишь тот, кого заставляют действовать силой. Однако ведьму никто не принуждает идти на сговор с дьяволом, это — ее собственное желание, ее добрая воля60. Здесь он ссылался на положение римского права De eo quod metus causa, трактующее волю, а также — на lex Cornelia, сообщающий о недопустимости наказания для инструментов, которыми совершается преступление. Однако, писал Боден далее, ведьмы отнюдь не являются орудиями в руках дьявола, они вступают в сговор с силами ада и используют демонов в своих собственных целях61.

59. В частности, Боден упрекал Вейера в неверном истолковании норм римского права, касавшихся уголовного наказания за жертвоприношения. По мнению Бодена, этот пассаж следовало понимать так, что эти незаконные действия совершают именно ведьмы и колдуны (les sacrifices detestables des sorciers), а потому они заслуживают смертной казни в той же степени, что и убийцы: Ibid. Fol. 221v — 222v.

60. “A plus forte raison les contracts, conventions, sacrifices, adorations, et detestables copulations des Sorciers avec les Demons , non seulement sont volontaires, ains aussi d’une franche, que les Philosophes appellent Spontanea volontate, et factum sponte” (Ibid. Fol. 239).

61. “Il ne faut donc pas dire comme faict Wier… que si le Sathan use des Sorciers comme d’instruments, les Sorciers ne soyent point pubissables… Car la Sorciere use de malings esprits pour instruments de mal faire, et pour executer ses meschantes entreprises” (Ibid.). Иоганн Вейер полагал совершенно иначе: Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 720.
21 Таким образом, понимание сущности договора ведьмы с дьяволом у Иоганна Вейера и Жана Бодена базировалось на самом главном и принципиальном различии: если брабантский медик полагал все действия ведьм иллюзиями, французский судья настаивал на их абсолютной реальности. Однако в том, что касалось правовой аргументации обоих авторов, различие было более интересным.
22

Жан Боден всем своим текстом демонстрировал читателям, что он — практикующий юрист, что все его теоретические построения опираются прежде всего на судебный опыт, его собственный и его коллег. Как следствие, он, по всей видимости, полагал ссылки на правовую теорию в принципе необязательными, что для Франции конца XVI в. являлось совершенно нормальным явлением, поскольку право здесь все еще оставалось прецедентным по своему характеру, и никакого единого кодекса (гражданского или уголовного) в королевстве не существовало62.

62. О прецедентном характере французского уголовного права в Средние века и раннее Новое время см.: Тогоева О. И. «Истинная правда». Языки средневекового правосудия. М., 2006. С. 100, 299—303; Она же. Когда преступник — свинья. «Дурные обычаи» и неписаные правила средневекового правосудия // Многоликая софистика: нелегитимная аргументация в интеллектуальной культуре Европы Средних веков и раннего Нового времени / отв. ред. П. В. Соколов. М., 2015. С. 403—436.
23

В то же самое время, Иоганн Вейер, будучи по образованию отнюдь не юристом, но врачом, подкреплял свои демонологические идеи в равной степени как медицинскими, так и правовыми аргументами, буквально переписывая подходящие для его целей пассажи из Дигест Юстиниана. Этот метод его работы особенно заметен по разделу De prestigiis daemonum, посвященному договору с дьяволом и необходимости наличия bona fides для его заключения: здесь цитаты из римского законодательства буквально перетекали одна в другую. Вместе с тем, ссылок на судебные прецеденты мы в сочинении Вейера, в отличие от «Демономании колдунов» Бодена, не найдем, что также вполне объяснимо: будучи врачом, автор считаные разы принимал участие в уголовных процессах, которые касались при этом в основном случаев одержимости или отравления63. Вот почему его правовая аргументация носила не практический, а сугубо теоретический характер.

63. См., например, описание случая одержимости у мальчика, рассмотренного в 1574 г., или ссылку на дело 1562 г. о непредумышленном отравлении больного его собственной супругой, следовавшей предписаниям врачей: Wier J. Histoires, disputes et discours. Р. 33, 721. См. также рассуждения Вейера об «опыте», который проделывали судьи, пытаясь превратить тело умершего ребенка в жидкость (что якобы происходило на шабаше), и свидетелем которого стал он сам в качестве приглашенного медика: Ibid. P. 212.
24 Сложно сказать, какие авторы или произведения могли послужить Иоганну Вейеру образцом для подражания, в своем трактате он не назвал никаких авторитетных для себя имен. Впрочем, ни в одном из известных мне демонологических сочинений XV—XVI вв. в принципе не встречается столь жесткое следование одной единственной правовой теории — теории договорного права, заимствованной из Дигест Юстиниана. Возможно, что и здесь — как в своем основном тезисе о больных меланхолией женщинах, которых безо всяких на то оснований называют ведьмами, — Иоганн Вейер представлял собой любопытное исключение из правил.

References

1. Kulaeva S. B. Simvolika «telesnogo» podchineniya v srednie veka // Kazus. Individual'noe i unikal'noe v istorii. 2005 / pod red. M. A. Bojtsova i I. N. Danilevskogo. Vyp. 7. M., 2006. S. 329—338.

2. Kulaeva S. B. Simvolicheskie zhesty zavisimosti v oformlenii srednevekovogo ommazha // Odissej. Chelovek v istorii. 2002. M., 2002. S. 151—168.

3. Togoeva O. I. «Istinnaya pravda». Yazyki srednevekovogo pravosudiya. M., 2006.

4. Togoeva O. I. Kogda prestupnik — svin'ya. «Durnye obychai» i nepisanye pravila srednevekovogo pravosudiya // Mnogolikaya sofistika: nelegitimnaya argumentatsiya v intellektual'noj kul'ture Evropy Srednikh vekov i rannego Novogo vremeni / otv. red. P. V. Sokolov. M., 2015. S. 403—436.

5. Togoeva O. I. Uznat' vraga v litso. Ierarkhiya ved'm i koldunov v «Demonomanii» Zhana Bodena // In Umbra: Demonologiya kak semioticheskaya sistema. Al'manakh / otv. red. i sost. D. I. Antonov, O. B. Khristoforova. Vyp. 3. M., 2014. S. 17—40.

6. Khazova M. P. Predstavleniya Ioganna Vejera o demonologii i magii po De prestigiis daemonum i Pseudomonarchia daemonum. VKR po napravleniyu podgotovki «Istoriya» FGN NIU VShEh. M., 2019 (na pravakh rukopisi).

7. Anglo S. Melancholia and Witchcraft: The Debate between Wier, Bodin and Scot // Folie et déraison à la Renaissance. Colloque international tenu en novembre 1973 sous les auspices de la Fédération internationale des instituts et sociétés pour l’étude de la Renaissance. Bruxelles, 1973. P. 209—222.

8. Bailey M. D. Historical Dictionnary of Witchcraft. Lanham; Oxford, 2003.

9. Bodin J. De la démonomanie des sorciers. P., 1580.

10. Bodin J. Les six livres de la République. P., 1576.

11. Corpus juris civilis: I: Institutiones. Digesta / Recognovit P. Krueger, recognovit Th. Mommsen. Berlin, 1954.

12. Houdard S. Les sciences du diable: 4 discours sur la sorcellerie, XVe — XVIIe siècles. P., 1992.

13. Isaac M.-T. “De la démonomanie des sorciers”: histoire d’un livre à travers ses éditions // Actes du colloque Jean Bodin (24—27 mai 1984) / textes réunis par G. Cesbron. Angers, 1985. 2 vol. T. 2. P. 377—391.

14. Lloyd H. A. Jean Bodin. “This Pre-eminent Man of France”. Oxford, 2017.

15. Martin C. Bodin’s Reception of Johann Weyer in De la démonomanie de sorciers // The Reception of Bodin / ed. by H. A. Lloyd. Leiden, 2013. P. 117—136.

16. Maus de Rolley Th. La part du diable: Jean Wier et la fabrique de l’illusion diabolique // Tracés. Revue de Sciences humaines [En ligne]. 2005. T. 8 [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://traces.revues.org/2143.

17. Meyer Th. Weyer, Johann // Biographisch-Bibliographisches Kirchenlexikon. Vol. 20. Nordhausen, 2002. S. 1537—1544.

18. Midelfort H. C. E. Johann Weyer and the Transformation of the Insanity Defense // The German People and the Reformation / ed. by R. Po-chia Hsia. N. Y., 1988. R. 234—262.

19. Pearl J. L. Introduction // Bodin J. On the Demon-Mania of Witches / transl. by R. A. Scott. Toronto, 1995. P. 9—34.

20. Scholz Williams G. Defining Dominion. The Discourses of Magic and Witchcraft in Early Modern France and Germany. Ann Arbor, 1999.

21. Scot R. The Discoverie of Witchcraft, Wherein the lewde dealing of witches and witchmongers is notablie detected, the knaverie of conjurors, the impietie of inchanters, the follie of soothsaiers, the impudent falsehood of cousenors, the infidelitie of atheists, the pestilent practises of Pythonists, the curiositie of figurecasters, the vanitie of dreamers, the begger lie art of Alcumystrie, The abomination of idolatrie, the horrible art of poisoning, the vertue and power of naturall magicke, and all the conveiances of legierdemaine and juggling are deciphered: and many other things opened, which have long been hidden, howbeit verie necessarie to be known. L., 1584.

22. Togoeva O. Sorcellerie comme disharmonie dans l’univers de Jean Bodin // Micrologus. Natura, scienze e società medievali. Rivista della Società Internazionale per lo Studio del Medio Evo Latino. 2017. Vol. 25. R. 413—427.

23. Waardt de H. Spiritualism and Medicine. The Religious Convictions of Johan Wier // The Sixteenth Century Journal. 2011. Vol. 42 (2). P. 369—391.

24. Wier I. Histoires, disputes et discours des illusions et impostures des diables, des magiciens infames, sorcieres et empoisonneurs. P., 1579.

25. Wier J. Cinq livres de l’imposture et tromperie des diables, des enchantements et sorcelleries. P., 1567 (1569).

26. Wier J. De Praestigiis daemonum et incantationibus ac venificiis libri V. Bâle, 1563.

27. Wier J. Von verzeuberungen, verblendungen, auch sonst viel und mancherley gepler des Teuffels vnnd seines ganzen Heers. Basel, 1565.