Civilization and Barbarism: Anthropology of Latent Barbarism
Table of contents
Share
Metrics
Civilization and Barbarism: Anthropology of Latent Barbarism
Annotation
PII
S207987840007139-1-1
DOI
10.18254/S207987840007139-1
Publication type
Overview
Status
Published
Authors
Vera Budanova 
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Российская Федерация, Москва
Larisa Selivanova
Affiliation: Institute of World History RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

This review covers the International Round Table Conference “Civilization and Barbarism: Anthropology of Latent Barbarism”, which took place on October 8, 2018 in the Institute of World History of the Russian Academy of Sciences (Moscow) and in the National Pedagogical University of Mexico City.

Keywords
conference, civilization, barbarism
Received
12.12.2018
Publication date
15.10.2019
Number of characters
35701
Number of purchasers
18
Views
251
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1 Одной из тенденций развития исторической науки последних двухсот лет является все возрастающий интерес исследователей к проблеме цивилизация vs. варварство. Долгое время она рассматривалась только исключительно в контексте истории Великого переселения народов, особенностей гибели Западной Римской империи, взаимодействия Китайской (Ханьской) империи с кочевыми племенами. Но в настоящее время она стремительно выходит за пределы академических кабинетов и учебных аудиторий. Достигнув вершины своего материально-технического развития, современная цивилизация встретилась с «вызовом» варварства во всех его проявлениях. Резкое усиление кризисных явлений в современной мировой цивилизации и нарастание исторической реанимации варварства практически во всех важнейших сферах жизни человека ставят проблему цивилизация vs. варварство в ряд остро звучащих, приоритетных и актуальных. Её системное переосмысление требует привлечения новых подходов и современных исследовательских моделей изучения варварства.
2 Первые шаги в этом направлении были сделаны группой исследователей, объединившихся вокруг ежегодника «Цивилизация и варварство», первый выпуск которого состоялся в Институте всеобщей истории РАН в 2012 г. Позже они составили актив сетевой Лаборатории по исследованию цивилизации и варварства (Laboratory of Research of Civilization and Barbarity (LRCB), созданной в 2015 г. в Институте всеобщей истории РАН.
3

Соответственно приоритетам заявленной темы, внимание было сосредоточено на парадоксах победы цивилизации над варварством, на пограничье как сфере взаимодействия цивилизации и варварства, на проявлениях и вызовах деструктивности варварства, на человеке варварского мира и варварском мире человека. Результаты исследований публиковались в ежегодниках (вып. I—VII)1 и обсуждались на регулярно проводимых Лабораторией Круглых столах.

1. Civilization and Barbarity [Электронный ресурс]. URL: >>>.
4

Накопленный опыт работы позволил поставить более сложную задачу: исследовать тему, которая ранее не только не изучалась, но даже не формулировалась в терминологическом приближении как возможный вариант исследования. Тема эта — латентное варварство. Научную новизну представляет исторический и терминологический смысл самой сущности латентного варварства как способа и модели варваризации общества.

5 Материалы заседания международного Круглого стола, проходившего 8 октября 2018 г. в Москве (Институт всеобщей истории РАН) и Мехико (Национальный Педагогический университет) показывают, что проблема латентности варварства заявлена, сформулирована, структурирована, выделены (как рабочий вариант) основные понятия и категории, заложена основа для накопления массива эмпирических данных и их теоретического осмысления. В работе Круглого стола приняли участие более 50 исследователей из академических институтов и вузов, гуманитарии разных специальностей и направлений: историки, этнологи, археологи, юристы, философы, культурологи, работники библиотек, искусствоведы из шести городов России, стран СНГ и группа ученых из Мехико. Со вступительным словом к участникам Круглого стола в Москве обратилась председатель оргкомитета, руководитель Лаборатории по исследованию цивилизации и варварства д. и. н., проф., г. н. с. Института всеобщей истории РАН В. П. Буданова.
6

Работу утреннего заседания Круглого стола под председательством В. П. Будановой и Л. Г. Шепко открыл доклад В. П. Будановой (Москва, Институт всеобщей истории РАН) «Латентное варварство: природа, формы проявления и место в истории». В докладе впервые в центр исследовательского внимания была поставлена проблема природы, причин, условий появления, форм утверждения и места в истории латентного варварства. Докладчица привела различные точки зрения на предрасположенность к насилию и причины варварского поведения человека (биологическая, психологическая и социальная теории). Особо подчеркивалась роль античного мира в оформлении матрицы и паттернов варварства как злонамеренного действия и поведения, произвольной и/или преднамеренной активности людей, направленной на достижение осознаваемой цели. В докладе отмечалось, что на всех этапах исторического движения цивилизации варварство проявляло себя активно и пассивно, физически и вербально, косвенно и прямо, открыто и латентно. Автор доклада предложила рабочее определение латентности варварства, охарактеризовала его формы проявления и «мишени». Была подчеркнута особая опасность латентности варварства не только скрытого, но и скрываемого. Исследуя субъектность варварства, его уникально-парадоксальную роль в становлении цивилизаций, по мнению выступающей, не стоит полагать, что «варвар» — это завершенный императивный конструкт. Цивилизованные «упаковки» варварства скрывают опасные для историка-исследователя ловушки, предостерегающие модели которых сохранил исторический нарратив античной Древности и раннего Средневековья. Доклад обозначил четко актуализированную и очерченную исследовательскую перспективу изучения латентного варварства, в том числе в рамках деятельности Лаборатории по исследованию цивилизации и варварства Института всеобщей истории РАН. Л. Г. Шепко (Донецк, Донецкий национальный университет) в докладе «Элементы латентного варварства в эллинской культовой практике» отметила исключительный динамизм, который позволил эллинам совершить грандиозный скачок из варварства в цивилизацию. Светскость и антропоцентризм эллинской цивилизации во многом проявлялись в мифологии, натурфилософии, монументальной архитектуре, а также в массовых общественных действах (праздниках, Играх, агонах, театре). Последние, имея ядром культовое содержание (посвящение богу, героическому событию) и отличаясь внешним разнообразием, включали одинаковые элементы: шествия, жертвоприношения, очищение, посвящения, состязания и др. Они же присутствовали в древнегреческих погребально-поминальных сценариях. Праздники и погребальные церемонии представителей варварского мира (скифов, тюрок) включали те же элементы, хотя могли и различаться последовательностью. Анализируя эллинский и варварский миры в синхронном контексте, исследователи рассматривают общность обрядов и культовой практики их представителей в рамках взаимодействия и заимствования. Вместе с тем, как подчеркнула докладчица, формирование сценариев социально значимых мероприятий прошло длительный путь и опиралось на мировоззренческую основу общинно-родового строя. Выработанный алгоритм коллективных действий сохранялся достаточно долго. Цивилизация привносит разнообразие формы, «одежды» для каркаса. Она скрывает, но не может в полной мере скрыть стадиально варварский компонент в новом цивилизационном этапе эволюции эллинов. В докладе «Латентное варварство у Фукидида» И. Е. Суриков (Москва, Институт всеобщей истории РАН) отметил, что в отличие от Геродота, у которого тема «мир эллинства — мир варварства» красной нитью проходит через весь труд, в сочинении второго великого историка Греции Фукидида варвары появляются относительно редко. Однако основной пафос «Истории» Фукидида в другом: показать, как многолетняя, междоусобная и братоубийственная война самих греков делает как бы «варварами» в худшем смысле слова, то есть манифестирует в них черты латентного варварства. И если в начале труда Фукидид указывает, что на окраинах Греции есть племена, которые хотя этнически и эллины, но по реалиям жизни больше похожи на варваров (например, этолийцы), то к концу повествования все более превалирует всеобщая латентная варваризация с соответствующей эскалацией жестокости. Доклад С. В. Архиповой (Москва, Государственная публичная историческая библиотека России) «Чужеземные правители Египта: латентное варварство в системе противоречий цивилизаций» был посвящен чужеземным династам, с Х в. до н. э. сменявшим друг друга на египетском престоле: ливийцам, кушитам, ассирийцам, персам, Аргеадам, Птолемеям. Оставаясь «чужими» по культуре, языку и религии, они не декларировали учреждение «новой» формы монархии, не порывали с предшествующей государственностью, но сохраняли ее древние формы, символы и атрибуты. В основе устойчивости власти в позднем Египте лежала ритуалистическая доктрина, не допускавшая разрыва с древними традициями. Важнейшим ее элементом был комплекс представлений о «священном правителе», оказывавшем мироустроительное воздействие на Космос. Но «чужак» не мог соответствовать доктринальным требованиям, и образ монарха-чужеземца, по сути варвара, с позиций египетского мировоззрения, стал объектом скрытой иронии разного рода — от титулования монарха в форме, отрицавшей его статус полноценного сакрального правителя, до иносказательных намеков, понятных только египтянам. Докладчица убедительно показала, что объектом иронии были проявления латентного варварства у представителей иных цивилизаций, неосознанно и/или намеренно демонстрировавшиеся. В докладе С. А. Яценко (Москва, Российский государственный гуманитарный университет) и Е. В. Вдовченкова (Ростов-на-Дону, Южный федеральный университет) «Атрибуты статуса боспорских знатных мужчин римского времени: сарматский компонент» анализировалось содержимое тайников и неограбленных элитных погребений Боспора сер. II — сер. IV вв., в большинстве своем имевших атрибуты сарматского облика и выраженные сарматские черты. Основными атрибутами высокого ранга у сарматов были диадемы, жезлы, гривны, золотые мечи, драгоценная упряжь; важную роль играли также сарматские знаки-тамги, которые на престижных объектах ставила знать. Если это парные могилы супругов (саркофаг Неокла (?) в Горгиппии 1975 г.; могила 1841 г. у Аджимушкая), то в инвентаре и обрядности мужчины немало варварских элементов, а жена явно была из греческой аристократии (мужчины-варвары воспринимались как ровня). В семье вероятного Неокла, несмотря на эллинизацию в течение двух поколений, наблюдается приверженность статусным вещам исчезнувшей среднесарматской культуры. То же относится к семье хозяина могилы 1837 г. с золотой маской в течение примерно 200 лет (типы бляшек костюма). Следовательно, заключают докладчики, эллинизация сарматской знати даже в столице происходила достаточно медленно. Если в Степи продолжительность существования знатных родов в условиях войн и новых миграций составляла лишь 100—150 лет, то, попав в безопасный Пантикапей, они сохраняли свою эмблему-тамгу до 250 лет (знаки в могиле 1841 г.). Типы ряда важных тамг (хозяин могилы 1841 г., ковш из могилы с золотой маской, узда из Танаиса 2008 г.) имеют полную аналогию у кочевой по происхождению знати Хорезма, кушанской Бактрии и монгольских сюнну, с которыми было связано происхождение разных волн сарматов. В докладе О. Л. Габелко (Москва, Российский государственный гуманитарный университет, Институт восточных культур и античности) «Ариарат V Каппадокийский: политик и культуртрегер в поисках духовных скреп» рассматривались причины и результаты «культурной политики» царя Каппадокии Ариарата V Евсевия Филопатора (163—129 гг. до н. э.). Докладчик подчеркнул, что деятельность правителя, градооснователя, покровителя культуры, наук и искусства, истинного филэллина разворачивалась в слабо эллинизированной стране, население которой долгое время считалось олицетворением варварства, дикости и необразованности. Л. Л. Селиванова (Москва, Институт всеобщей истории РАН) в докладе «Блеск и нищета Киренеи: латентное варварство в “цивилизованных” одеждах» сопоставила древнюю и новейшую историю Кирены, основанной греками в VII в. до н. э. в Северной Африке. Вместе с богами-покровителями здесь чтился дар Аполлона — дикорастущее растение сильфий, изысканное лакомство и панацея во всем Средиземноморье. Как эндемик, сильфий был дорог, составлял главную статью экономики, и его добыча строго регламентировалась в доримское время. Варварская эксплуатация природных богатств Ливии римлянами привела к уничтожению растения и подрыву благосостояния государства, начавшего деградировать и закончившего свое существование разрушением арабами в VII в. н. э. и запустением. Так латентное варварство римских «цивилизаторов» превратило цветущую Кирену в город-призрак. По иронии судьбы растение, варварски истребленное древними римлянами, было использовано новыми римскими варварами при Муссолини в годы Второй мировой войны как эмблема участников Северо-Африканской компании. Судьбу уничтоженного растения повторила итальянская армия в Африке. Начавшиеся в XX в. раскопки Кирены прекратились в 2011 г. так называемой «Арабской весной» и военной операцией НАТО. От варварского уничтожения, разграбления и продажи артефактов не спасло даже нахождение Кирены в списке Всемирного наследия ЮНЕСКО. Так проявляется новейшее латентное (скрываемое) варварство «цивилизаторов», не только вооруживших и канализировавших варваров классического типа, но и лично принявших активное участие в разрушении цветущего государства. В. О. Никишин (Москва, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова) в докладе «Варварство цивилизации» лицом к лицу с “цивилизацией варварства”: феномен латентного варварства в контексте греко-римской цивилизации I в. до н. э. (по произведениям Цицерона)» анализирует терминологию Цицерона и приходит к выводу, что он делил все человечество на три категории: греков, римлян и варваров, а кроме того выделял еще и промежуточную — так называемых «полуварваров» (например, галлогреки и боспораны). В произведениях оратора есть примеры того, как греки (Graeculi), римляне (Пизон, Антоний, Долабелла) или эллинизированные «полуварвары» (Брогитар I, Кастор II) проявляют «варварские» свойства натуры, то есть черты, чуждые «культурному образу жизни» (vita perpolita humanitate). По мнению докладчика, практически во всех случаях характеристики и оценки, которые Цицерон давал тем или иным людям, в значительной степени зависели от его личного отношения к ним.

7 Дневное заседание, проходившеее под председательством В. П. Будановой и В. А. Квашнина, началось с доклада В. А. Квашнина (Вологда, Вологодский государственный университет) «Между “цивилизацией” и “варварством”: в поисках римско-италийской идентичности». Автор рассмотрел комплекс греческих идей и мифологем, обосновывавших родство народов Италии с эллинским миром, в частности, созданных в Афинах в V—IV вв. до н. э. Так, идеализация государственного и общественного строя спартанского полиса как антитезы Персидской державы с ее «азиатской», варварской роскошью использовалась с конца IV в. до н. э. как проекция Великой Греции. По мере усиления на нее натиска сначала самнитов, а затем римлян переосмысливались классические представления о роли богатства в судьбе гражданина, полиса или целого этноса, когда успехи стали объяснять приверженностью к более простому и умеренному образу жизни. Однако, как заключает докладчик, широкое распространение греческих идей в «варварских» обществах Западного Средиземноморья было невозможно без активной роли реципиентов. Общая тенденция возводить происхождение народов Италии к Греции связана с желанием самоидентификации с моделью «имперского успеха», сложившейся после Восточного похода Александра Македонского на базе афинских идеологических разработок. Практику использования дискурса скрытого варвара в политической пропаганде IV в. н. э. проанализировал М. А. Ведешкин (Москва, Институт всеобщей истории РАН) в докладе «О варварах, тиранах и узурпаторах: скрытое варварство как элемент политической критики в Римской империи IV в.». На примере представленных в труде Лактанция “De mortibus persecutorum” образов императоров Галерия и Максимина Дазы докладчик сделал вывод о том, что свидетельства церковного историка о дикой свирепости, исключительной порочности и редком тупоумии этих императоров не только не нашли подтверждения, но и были прямо опровергнуты данными менее ангажированных авторов. Лактанций использовал хорошо известный репертуар качеств, присущих «традиционному» дурному императору, чтобы очернить врагов христианской веры. А чтобы сделать свою инвективу убедительней и усилить ее достоверность, ритор в качестве аргумента сослался на принадлежность Галерия и Максимина к варварам, которых античное общество признавало «худшей породой людей». М. Г. Гусаков (Москва, ООО Археологические изыскания в строительстве г. Москвы) в докладе «Варварство скрытое и скрываемое как предпосылка варваризации общества» рассказал о своей работе 1977—1985 гг. в составе Советско-венгерской археологической экспедиции в г. Кестхей (запад оз. Балатон) на раскопках римской крепости Валкум, возникшей в начале императорской эпохи и закончившей свое существование в период падения Рима. Вокруг крепости было огромное погребальное поле, где могилы римских солдат соседствовали с погребениями варваров (лангобардов, готов, гепидов, авар и других). Эволюция погребального обряда свидетельствовала о постепенной «варваризации» Рима. По мнению докладчика, армия и рабство — главные сферы, где культивировалось «скрытое варварство», так как они должны были регулярно пополняться в силу высокой смертности. Так, если при Марии и Сулле офицерами в массе своей были жители Италии, то при Цезаре, Августе и других в армии появляются «инородцы»: галлы, нубийцы, иберы, германцы и так далее. Раскопки в Валкуме дали блестящий материал, подтверждающий тезис о длительной «варваризации» Рима. В начале имперской эпохи скромные захоронения римских солдат резко отличались от могил варваров, затем начался процесс смешения погребальных ритуалов, когда римские погребения приобретают «германские черты» (урна с прахом, покрытая щитом), а могилы варваров еще сохраняют свою этническую особенность. В последний период существования крепости только по вещам можно было отличить римских солдат от варваров, которые, в свою очередь, так были снаряжены «римскими вещами», что можно было подумать, что это они — римляне. «Латентное варварство» докладчик понимает как форму «подпольной» борьбы за место под солнцем: за право быть среди тех, кто выше по рангу, происхождению, богатству, за право принадлежать к народу победителю и тому подобное. Неизбежный при этом конфликт порождал у одной части варваризованного общества скрытую ненависть к Риму, в то время как другой фланг варваров ревностно встал на защиту Империи, тщетно пытаясь удержать Великого колосса от падения. О. В. Потокина (Москва, Научно-исследовательский институт теории и истории изобразительных искусств РАХ) в докладе «Приемы имитации как воплощение механизмов латентного варварства в “портретах” варварских правителей» рассмотрела изображения варварских правителей IV—VII вв., в особенности на перстнях-печатках (Алариха II, Хильдерика I и других). Докладчица показала, как в соединении «классических» форм и «варварских» элементов предстают сложные имитационные механизмы взаимодействия цивилизации и варварства. Доклад И. О. Князького (Москва, Московский экономический институт) «Варвары на Палатине» был посвящен процессу «варваризации» высшей власти в Римской империи, начиная со времени Северов. Анализируя как латентное, так и очевидное в ряде случаев варварство верхов, докладчик пришел к выводу, что «варваризация» римлян не была процессом, идущим только снизу. Но наличие ее в самых верхах грозило Империи худшими последствиями, что особенно проявилось в Западной Римской империи. И. М. Никольский (Москва, Институт всеобщей истории РАН, Школа актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС) в докладе «Латентное варварство как мотив антивандальской риторики в сочинениях Блоссия Эмилия Драконция» рассматривал творчество римского поэта, жившего в Карфагене во второй половине V в., в период вандальского владычества в северной Африке. На примере разножанровых произведений, созданных в разное время Драконцием (Посвящение Фелициану Грамматику, «Искупление», «Контроверсия о статуе храброго мужа», «Трагедия Ореста»), доказывалось, что он методично вел антивандальскую пропаганду, делая это достаточно тонко. Так, одним из ее приемов была неявная демонстрация неискоренимого варварства оппонентов через систему сквозных образов (в частности, образов животных) и повторяющихся монологов. В докладе «Гейзерих как дипломат: правитель варваров в римской ипостаси» А. В. Пикин (Иваново, ИРОО ИИ «Ивановская лига интеллектуального спорта») анализировал политическую деятельность одного из самых известных варварских правителей V в. короля вандалов Гейзериха. Как следует из Хроники Проспера Аквитанского и сочинения Приска Панийского, Гейзерих в переговорах вел себя как искусный дипломат, старавшийся заранее получить для себя политическое преимущество. Умение маневрировать, пойти на уступки, затянуть переговоры, когда обстоятельства складываются не в его пользу, делали из него успешного переговорщика, который у Прокопия Кесарийского по сути ничем не отличается от любого из правителей римлян. При этом, как показал докладчик, хотя Гейзерих, сформировавшийся в римской культуре, воспринял римские паттерны поведения и в переговорном искусстве, для современников он все равно оставался варваром.
8

Вечернее заседание, проходившее под председательством В. П. Будановой и М. С. Петровой, открыл доклад М. С. Петровой (Москва, Институт всеобщей истории РАН) «Интриги в жизни средневековой знати: Эйнхард и Юдифь». В нем рассматривался эпизод из придворной жизни видного деятеля эпохи Каролингов Эйнхарда (ок. 770—840 гг.) во время династической смуты 30-х гг. IX в., связанный с его нежеланием подчиниться приказу императрицы Юдифи, жены франкского императора Людовика Благочестивого (778—840 гг.). Рассматриваемый пассаж был реконструирован по письмам Эйнхарда к Юдифи, Людовику, людям из королевского окружения с учетом политической ситуации того времени, обстоятельств перенесения останков святых Марцеллина и Петра из Рима во Франкию (827 г.) и проч. Сопоставив эти свидетельства с источниками хронологического, правового и нарративного характера, докладчица воссоздала не только поступки Эйнхарда, но и их мотивы в контексте «поведенческого репертуара» латентного варварства. А. А. Сазонова (Москва) в докладе «Цивилизационная идентичность в позднеантичном мире чудовищ и монстров (“Этимологии” Исидора Севильского)» отметила, что в силу разных причин христианские мыслители поздней Античности и раннего Средневековья обращались к письменно зафиксированным проявлениям монструозности среди людей и этногеографическим описаниям «народов-чудовищ». В исторической перспективе происходила трансформация круга теоретических и практических вопросов по восприятию цивилизованным человечеством человекообразных монстров. Каждый церковный автор (Августин, Исидор, Ратрамн) руководствовался лично нюансированным интересом, балансируя на грани религиозной неортодоксальности. Как показала докладчица, признание «чудовищных народов» людьми определялось у авторов сложным психологическим сопоставлением своей цивилизационной самоидентификации с варварским существованием монстров. Проявлению скрытого, скрываемого и открытого варварства на примере вступления на польский престол Генриха Валуа герцога Анжуйского (1573 г.) посвящен доклад М. С. Бобковой (Москва, Институт всеобщей истории РАН, Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ) «Латентное варварство в европейских международных практиках XVI в.». Анализировалась Торжественная речь в Меце 8 августа 1573 г. епископа Лангра, известного политического и религиозного деятеля Франции XVI в. Шарля де Перюс де Кара, адресованная польским послам. Они прибыли для ратификации документов, подписанных Жаном де Монлюком и подтверждавших избрание Генриха на польский престол. Генрих, однако, был очень недоволен теми обязательствами, которые на него возлагались в этих документах. По мнению докладчицы, миссия де Кара состояла в том, чтобы используя приемы мягкого принуждения союзника, подготовить почву для изменения Pacta Conventa и Articuli Henriciani.

9 Особый интерес и активное обсуждение вызвал завершающий доклад «Понятие “цивилизационное варварство” в общественной полемике современной Франции» М. К. Любарт (Москва, Институт этнологии и антропологии РАН). Исследовав французский общественно-политический дискурс «цивилизационного варварства», докладчица выделила в нем два основных значения этого понятия. Во-первых, «варварство пришельцев», представителей иной культуры и веры, быстро растущее в результате массовой иммиграции и проявляющееся как осознаваемое и неосознанное поглощение, разрушение европейской (французской) цивилизации, попрание ее гуманитарных, политических и культурных ценностей. Крайними проявлениями дестабилизации социально-политической жизни являются религиозный фанатизм и экстремизм, терроризм, джихадизм и связанные с ними агрессия и насилие. Во-вторых, это также «внутреннее варварство», порожденное пороками современной европейской цивилизации: эгоизмом, высокомерием по отношению к людям и природе, чувством «цивилизационного» превосходства. «Бессознательным варварством» (по выражению философа М. Анри) называют также тоталитаризм политкорректности, его конформизм, который в свою очередь провоцирует деструктивные явления, в том числе терроризм.
10

Параллельно с московским заседанием, как часть семинара SPINE в Национальном Педагогическом университете, проходил Круглый стол в Мехико. С приветствием к участникам собрания обратилась д. и. н., проф. В. П. Буданова2. Она подчеркнула, что современная варваристика, как самостоятельное направление гуманитарного знания, делает только первые шаги. И пока значительно больше нерешенных вопросов, чем ответов на них. Предстоит еще многое исследовать и понять. В этой связи участие в обсуждении ключевых проблем взаимодействия цивилизации и варварства мексиканских коллег очень значимо. Это тем более важно, так как преимущественное внимание уделяется латентности «нового варварства» Модерна и Постмодерна, которое, несмотря на актуальность, пока плохо исследовано. Общая проблематика московского и мексиканского собрания еще раз подтверждает продуктивность принципа научного поиска — «Единство в разнообразии!» Из этого разнообразия и формируется единое поле науки, которая пытается установить порядок в мире хаоса. В докладе Л. Э. Примеро Риваса (Мехико, Национальный Педагогический университет) “Interpretar la barbarie latente desde la antropología filosófica” (Интерпретация латентного варварства в философской антропологии) развиваются основные положения, высказанные ранее в статье «Цивилизация и варварство: крах бинарной оппозиции», опубликованной в ежегоднике «Цивилизация и варварство» (2018. Вып. VII. С. 363—364). В частности, особое внимание обращается на значительную роль определённых научных дисциплин, в первую очередь философской антропологии, в деле выявления и обозначения варварства, определения его специфической позиции в постоянной корреляции с цивилизацией. В докладе уточняются различия в терминологическом определении цивилизации и варварства и форм взаимоотношений между ними в рамках разных дисциплин, обладающих собственной методологической традицией в исследовании данной магистральной темы (история, филология, лингвистика, антропология, история литературы, социология, история и теория культуры). Предлагается характерный для философской антропологии подход для обоснования того, что человеческая природа, условия и установки существования могут быть объяснены из принципов дескриптивной философской антропологии, которые выводят основные соотношения, факторы и аналогии, определяющие наше место в социуме. Это касается и тех механизмов, которые связаны с негативными или злокачественными проявлениями бытия. Докладчик подчеркнул, что причины и тяготение человека к злому, жестокому и разрушительному — это, в сущности, «деспотические стремления», классифицированные Иммануилом Кантом в его «Критике способности суждения»: Suchten (патологические аддикции), Ehrsucht (честолюбие), Herrschsucht (стремление к господству) y Habsucht (жадность). Они соотносятся с категорией «третьего основного побуждения», «стремления к господству», и другими положениями, обоснованными Фрейдом. Анализ этих категорий позволяет понять механизмы функционирования латентного варварства, которое в современном мире является основным проявлением варварства как такового. Основная идея, предлагаемая в докладе, заключается в исключительной важности образования в деле противодействия латентному варварству. Обладая «онтологической властью», образование способно воздействовать на проявления Зла, контролируя наши негативные «деспотические стремления». Э. Мартинес Роман (Мехико, Национальная школа антропологии и истории) в докладе “Libertinaje y trabajos forzados en islas, fuertes, presidios o arsenales: una barbarie latente en la justicia punitiva del siglo de las luces” (Либертинаж и принудительный труд на островах, верфях, крепостях и гарнизонах: латентное варварство в карательном правосудии в эпоху Просвещения) отметила, что во второй половине XVIII в. Испанская Корона, восприняв определенные принципы политической философии Просвещения, предприняла ряд реформ политического, экономического и социального характера. Отмечены перемены в области судопроизводства и правосознания вообще. В частности, была оставлена старая практика показательных мер, зачастую направленных на создание некоего сценария, в ходе которого подсудимый во время процессии, напоминающей ритуальную, выставлялся на всеобщее поругание, за которым следовало либо публичное наказание (например, палками), либо смертная казнь. Вместо этого вступала в силу судебная практика прагматичного и рационального характера. М. Гарсия Пьедрас (Мехико, Высшая школа экономики при Национальном Политехническом институте) в своем докладе “La barbarie en el capitalismo y la analogía como vía civilizatoria de lo humano” (Варварство капитализма и аналогия как цивилизационный путь человечества) обратилась к герменевтической стратегии, касающейся рефлексий относительно дихотомии «цивилизация-варварство», которая во многом маскирует стремление одной цивилизации установить власть над другими. В качестве основания взята теория «аналогической герменевтики». В сообщении Р. Э. Герреро Эрнандеса (Мехико, Высшая школа экономики при Национальном Политехническом институте) “La economía entre la vida y la muerte” (Экономика между жизнью и смертью) были обозначены некоторые практические и нормативные критерии, основанные на этических принципах, которые могут служить руководством при разработке альтернативных экономических систем. Обращаясь к тексту рассказа Франца Кафки, С. Хамуи Суттон (Мехико, Ибероамериканский университет) в сообщении “La transposición del ser por la máquina en La colonia penitenciaria de Kafka” (Ниспровержение бытия посредством машины в рассказе Франца Кафки “В исправительной колонии”) показала, каким образом представления о цивилизации и варварстве трансформировались под воздействием новых тенденций и перестали быть четкими ориентирами, отсылающими к конкретным и вызывающим доверие парадигмам. Чрезмерное доверие к ним зачастую знаменовало возвращение к тому, что принято называть «варварством». В выступлении Х. А. Вильчис Хардона (Мехико, Национальный Педагогический университет) “La Barbarie como principal problema social en la actualidad” (Варварство как основная социальная проблема современности) был проанализирован вопрос о том, какие элементы внутри самой цивилизации могут приводить к тому, что человек превращается в варвара и перестает быть цивилизованным. В докладе Р. Айала Виейры (Мехико, Панамериканский университет) “Polisemántica de los términos «barbarie» y «civilización», en un breve excursus desde sus orígenes hasta nuestros días” (Полисемантический характер понятий “варварство” и “цивилизация”: от зарождения терминов до наших дней) рассматривались наиболее характерные источники, которые создали понятия «варвары», «варварство» и соответствующие смысловые антонимы к ним. Ставится проблема динамики семантического содержания этих понятий, выводятся принципы семантического наполнения терминов «цивилизация» и «варварство» в современную эпоху, применительно к феномену латентного варварства в цивилизованных одеждах. Доклад И. А. Копылова (Мехико, Национальный автономный университет Мехико) “La lealtad arriana y la rebeldía católica: Las paradojas de la refracción del mito histórico godo en «El Mártir del Sacramento, San Hermenegildo» de Sor Juana Inés de la Cruz” (Верность арианина и вероломство католика: парадоксы преломления «готского мифа» в «Mártir del Sacramento, San Hermenegildo» сор Хуаны Инес де ла Крус) посвящен исследованию «готского мифа» в пьесе мексиканской монахини Хуаны Инес де ла Крус, жившей в XVII в. «Мученик таинства святой Герменегильд» знаменует собой новую веху в истории «готского мифа», получившего особую актуальность в период формирования самосознания креольской знати колониальной Мексики («Новой Испании»). В этом произведении готы предстают не как эталон варварства, но как носители «цивилизованного ядра», а принц Герменегильд выступает носителем деструктивного начала. В отличие от своих оппонентов-ариан, всегда готовых выступить в защиту своих ценностей, Герменегильд был нерешительным и в принятии решений зависимым от других (супруги Ингунды и духовника — епископа Леандра). В этом смысле его можно рассматривать как носителя варварского, деструктивного начала, но не приверженца изначальной германской варварской вольницы, а скорее латентного варварства, являвшегося своего рода «тенью» визиготско-испанской цивилизации.

2. Palabras de Vera Budanova por la concreción en México de la Primera Mesa Redonda sobre Civilización Barbarie // Universidad Pedagógica Nacional [Электронный ресурс]. URL: >>>.
11 Итоги Круглого стола подвела В. П. Буданова, отметив, что сегодня цивилизационный кризис демонстрирует одну из стремительно развивающихся форм варварства — латентное варварство. Потребность проанализировать его обострилась в наши дни в связи появлением новых факторов, которые способствуют существованию и развитию латентности. Накопленный историками массив исследований позволяет впервые сформулировать проблему латентности варвара в логике противоречий и парадоксов варваризации цивилизаций. Было принято решение опубликовать наиболее интересные доклады в виде статей в ближайшем, VIII выпуске сборника «Цивилизация и варварство» и продолжить исследование проблемы латентного варварства в 2019 г.