Nature of Nationality Policy of the Autocratic Government and Its Evaluation
Nature of Nationality Policy of the Autocratic Government and Its Evaluation
Annotation
PII
S207987840004703-2-1
Publication type
Miscellaneous
Status
Published
Authors
Alexandra Bahturina 
Affiliation:
State Academic University for the Humanities
Russian State University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

        

Received
16.02.2018
Publication date
12.04.2019
Number of characters
122577
Number of purchasers
43
Views
13765
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 200 RUB / 0.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Национальный вопрос в Российской империи. Основные проблемы историографии

 

Национальная политика самодержавия в XIX — начале ХХ вв. не является предметом самостоятельного изучения в средней школе. Тема представляется тем более сложной, поскольку до последнего момента в исторической науке идут споры о характере национальной политики императорской России. Большинство споров вызывают вопросы о насильственном присоединении различных народов к Российской империи и о наличии или отсутствии дискриминации населения империи по национальному признаку.

2

Первые оценки национальной политики российского самодержавия были даны либеральными историками накануне революции 1917 г. В 1912—1914 гг. вышел в свет «Курс русской истории XIX века» А. А. Корнилова. В самостоятельном разделе он рассмотрел политику российского самодержавия на Украине, Польше, Кавказе и Средней Азии с середины 60-х гг. XIX в. до конца столетия. По мнению Корнилова, во второй половине XIX в. усилились национальные движения на окраинах империи «на почве оскорбления и преследования чувств различных национальностей, входящих в состав Русского государства»1. Для характеристики национальной политики самодержавия он использовал термин «русификация»2.

1. Корнилов А. А. Курс русской истории России XIX века. М., 1993. С. 355.

2. Там же.
3

После революции 1917 г. национальная политика России изучалась с учетом партийных директив. В резолюции Х съезда РКП(б) «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» говорилось, что политика самодержавия в отношении инородцев заключалась в том, чтобы «убить среди них зачатки всякой государственности, калечить их культуру, стеснять язык, держать в невежестве и, наконец, по возможности, русифицировать их»3. В резолюции по национальному вопросу XII съезда РКП(б) (апрель, 1923 г.) говорилось не только о русификаторской политике царизма, но и о необходимости изживать «пережитки великодержавного шовинизма», о том, что «разговоры о преимуществах русской культуры и выдвигаемые положения о неизбежности победы более высокой русской культуры над культурами более отсталых народов… являются ни чем иным как попыткой закрепить господство великорусской национальности»4. Эти оценки политики самодержавия в национальном вопросе задавали вектор советским исследованиям данной проблемы вплоть до конца 1940-х гг.

3. Х съезд РКП(б). Стенографический отчет. М., 1963. С. 603.

4. XII съезд РКП(б). Стенографический отчет. М., 1968. С. 692—694.
4

Накануне и в годы Великой Отечественной войны в советской исторической науке начинается отход от трактовки политики России на окраинах как политики колонизации. В 1937 г. А. В. Шестаков сформулировал тезис о том, что вхождение в состав Российской империи для присоединяемых народов было «наименьшим злом». В 1952 г. в работе А. М. Панкратовой «Великий русский народ» впервые подчеркивалась лидирующая роль русских в развитии страны. Но после смерти Сталина советские историки вновь используют тезис о «царской России — тюрьме народов». Этот тезис оставался доминирующим в советской историографии второй половины 1950-х — начала 1980-х гг.5

5. См., например: Буковецкий А. И. Финансово-налоговая политика царизма на колониальных окраинах России // История СССР. 1962. № 1; Орлик О. В. Обсуждение вопросов колониальной политики царизма и освободительных движений народов России // История СССР. 1962. № 5;
Сем Ю. А. Особенности национально-колониальной политики царизма на Дальнем Востоке в эпоху феодализма и капитализма // Труды Дальневосточного научного центра АН СССР. Владивосток, 1971. Т. 8.
5

С конца 1980-х — начала 1990-х гг. заметно изменились подходы к исследованию истории окраин Российской империи конца XIX — начала XX вв. Во второй половине 1990-х гг. были предприняты попытки определить роль и место этнического фактора в развитии Российской империи и рассмотреть политику самодержавия в отношении отдельных окраин и этносов в конце XIX — начале XX вв. Наиболее важным в этот период стало создание работ, посвященных национальной политике самодержавия в целом, без разбивки по регионам6. Первый значительный шаг в этом направлении был сделан В. С. Дякиным (1996 г.). В своей статье он рассмотрел основные этапы решения национального вопроса в Российской империи конца XIX — начала XX вв. В. С. Дякин пришел к выводу о том, что в решении национального вопроса самодержавием не было единого политического курса, а имело место сочетание консервативного курса и частичных уступок требованиям отдельных этносов7. Также он указал на важную роль этнополитического фактора в распаде Российской империи. В. С. Дякин считал, что «при наличии определенной степени зрелости этносов, включенных в состав многонациональных империй, удержание их в одном государстве возможно только при помощи силы. Как только империя высказывает отсутствие такой силы, она разваливается»8.

6. Железкин В. Г. Национально-государственное устройство России в XVIII — начале XX вв. // Архивы Урала. Екатеринбург, 1996. № 1; Национальная политика... История и современность. М., 1997; Национальные окраины Российской империи. Становление и развитие системы управления / отв. ред. С. Г. Агаджанов, В. В. Трепавлов; Русское население национальных окраин России XVII—XX вв. / отв. ред. В. В. Трепавлов. М., 2000; Никонов А. В. Национальный фактор в социально-экономическом развитии регионов в границах отечественной государственности (90-е гг. XIX в. — 20-е гг. XX в.): Автореф. дис. ... д-ра. ист. наук. М., 1995; Никулин А. И. Национальная политика России: История и современность. М., 1993; Родионов А. И. Децентрализм в истории развития Российской государственности: Автореф. дис. ... докт. ист. наук. М., 1996; Российская многонациональная цивилизация: Единство и противоречия / отв. ред. В. В. Трепавлов. М., 2003; Россия в ХХ веке. Проблемы национальных отношений. М., 1999; Овчинникова Б. Б., Главацкая Е. М., Редли Д. А. Обзор основных тенденций в управлении национальными территориями в Российской империи XVIII—XIX вв. // Архивы Урала. Екатеринбург, 1996. № 1; Семерин В. Центр и окраины (Как складывалось национально-государственное устройство России // Народный депутат. 1990. № 15; Сенцов А. А. Национально-государственное устройство России накануне Октября 1917 г. // Советское государство и право. 1990. № 11; Чепелкин М. А., Дьяконова Н. М. Исторический очерк формирования государственных границ Российской империи (2-ая половина XVII — начало XX вв.). М., 1992.

7. Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (начало XX в.) // Вопросы истории. 1996. № 11—12. С. 52.

8. Там же.
6

Следующим шагом на пути целостного осмысления российской этнополитики стала коллективная монография «Национальная политика России: история и современность» (1997). Авторы показали ее развитие на различных этапах, включая современный. В разделе, посвященном Российской империи, авторы рассмотрели политику в отношении отдельных этносов и политику в отношении окраин, имевших самостоятельный административный статус и правовые особенности.

7

В 1990-х гг. дискуссионным стал вопрос о том, насколько использование термина «национальная политика» применимо к Российской империи? Споры вызывало то обстоятельство, что в Российской империи никогда не принимались единые общегосударственные решения по национальным проблемам, а только акты, касавшиеся отдельных окраин и этносов. Ю. И. Семенов в связи с этим заметил, что в центре правительственной политики на окраинах были не этносы и не нации, а регионы, поэтому политика на окраинах была, прежде всего, региональной и управленческой. Но он также отметил, что полностью отказаться от термина «национальная политика» невозможно, поскольку необходимо терминологически разграничить «управленческую политику власти по отношению к регионам с нерусским населением от ее же управленческой политики по отношению к русским областям»9. Этой же точки зрения придерживались специалисты по истории Сибири и Дальнего Востока10. Этнические факторы не являлись доминирующими на этих территориях, и в рамках изучения истории Сибири и Дальнего Востока были высказаны мнения о том, что в истории окраин Российской империи необходимо основное внимание уделять изучению структур и методов управления имперской периферией, понимая ее как некую территорию, где сосуществуют (не обязательно в состоянии конфликта) различные религиозные и этнические группы. Эта позиция во многом повторяет взгляды немецкого ученого А. Каппелера11.

9. Национальная политика в императорской России. Поздние первобытные и предклассовые общества севера Европейской России, Сибири и русской Америки. М., 1998. С. 31—32.

10. См.: Конев А. Ю., Рабцевич В. В., Ремнев А. В. Итоги и проблемы изучения административной политики самодержавия в Сибири (XVII — начало XX вв.) // Культурное наследие Азиатской России. Материалы I Сибиро-Уральского исторического конгресса (25—27 ноября 1997 г.). Тобольск, 1997. С. 30—34; Ремнев А. В. Административно-территориальное устройство сибирского региона (теоретические проблемы) // Вестник Омского университета. Омск, 1996. Спец. вып. 3; Он же. Самодержавие и Сибирь в конце XIX — начале XX века: проблемы регионального управления // Отечественная история. 1994. № 2; Он же. Генерал-губернаторская власть в XIX столетии. К проблеме организации регионального управления Российской империи // Имперский строй России в региональном измерении (XIX — начало XX в.). М., 1997. С. 52—66; Он же. К вопросу о периодизации административной политики самодержавия в Сибири XIX — начала XX вв. // Проблемы истории местного управления Сибири конца XVI—XX вв. Материалы четвертой региональной научной конференции. Новосибирск, 1999; Он же. Проблемы дальневосточного управления накануне и в начале Первой российской революции // Революция 1905—1907 гг. и общественное движение в Сибири и на Дальнем Востоке. Омск, 1995; Он же. Проблемы управления Дальним Востоком России в 1880-е гг. // Исторический ежегодник. Омск, 1996; Он же. Самодержавие и Сибирь. Административная политика второй половины XIX — начала XX веков. Омск, 1997; Он же. Управление Сибирью и Дальним Востоком в XIX — начале XX вв. (Учебное пособие). Омск, 1991; Он же. Охотско-Камчатский край и Сахалин в планах российского самодержавия (конец XIX — начало XX вв.) // Проблемы социально-экономического развития и общественной жизни Сибири (ХIХ — начало ХХ вв.). Омск, 1994.

11. Подробнее об этом см.: Каппелер А. «Россия — многонациональная империя»: некоторые размышления восемь лет спустя после публикации книги // AbImperio. 2000. № 1. С. 9—22; Ремнев А. Региональные параметры имперской «географии власти» // Там же. № 3—4. С. 343—358; Ремнев А. В., Савельев П. И. Актуальные проблемы изучения региональных процессов в имперской России // Имперский строй России в региональном измерении (XIX — начало XX в.). М., 1997; Ремнев А. В. Генерал-губернаторская власть в XIX столетии. К проблеме организации регионального управления Российской империи // Имперский строй России в региональном измерении (XIX — начало XX в.). М., 1997.
8

Также обширные дискуссии вызвал вопрос о том, можно ли проводить аналогии между окраинами Российской империи и колониями западноевропейских государств? Можно ли считать национальную политику России на окраинах «колониальной»? Или для ее оценки необходимы другие критерии?

9

Данная проблема нашла отражение как в научных исследованиях, так и в публицистике12. В ряде работ политика России в отношении окраин сравнивалась с политикой западноевропейских колониальных держав. В результате делался вывод о том, что Российская империя была «великой колониальной державой», которая несла основы цивилизации народам Урала, Сибири, Средней Азии и Закавказья13. Отмечалось, что «русский колониализм» постепенно вел восточные окраины к «модернизации и развитию». Но относительно западных окраин империи делались иные выводы. В целом в 1990-х гг. российские историки не отрицали того, что необходим другой подход при изучении западных окраин, которые рассматривались самодержавием как преддверие Европы и, в отличие от восточных окраин, не нуждались в российском посредничестве для восприятия западных культурных ценностей14.

12. См.: Ахмеджанов Г. А. Российская империя в Центральной Азии (История и историография колониальной политики в Туркестане). Ташкент, 1995; Вишневский А. Г. Серп и рубль. М., 1998; Казань, Москва, Петербург: Российская империя под взглядом из разных углов. М., 1997; Цимбаев Н. И. Опасная мечта (Евразийство: за и против, вчера и сегодня. Материалы «круглого стола» ) // Вопросы Философии. 1995. № 6. С. 17.

13. Цимбаев Н. И. Опасная мечта (Евразийство: за и против, вчера и сегодня. Материалы «круглого стола» ) // Вопросы философии. 1995. № 6. С. 17; Федотов Г. Судьба империй // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. М., 1993. С. 337.

14. Вишневский А. Г. Серп и рубль. М., 1998. С. 280.
10

Наряду со сторонниками концепции, согласно которой Россия взаимодействовала с окраинами и этносами как метрополия с колониями, высказывались иные мнения. А. Н. Боханов (1995 г.) отмечал, что в Российской империи самодержавие рассматривало вновь присоединяемые территории как естественное продолжение России, распространяя на них законодательство и права населения империи15. Ряд специалистов (В. И. Уколова, А. Филиппов и другие) отмечали наличие в Российской империи практики привлечения местных элит к государственному управлению, что придавало империи стабильность и усиливало связь окраин с центром16. Авторы предисловия к сборнику «Казань, Москва, Петербург: Российская империя под взглядом из разных углов» (1997 г.) в связи с этим отметили, что в России XIX — начала ХХ вв. «понятия «нации» и «империи» оказались нераздельно взаимосвязанными». Иными словами, нерусские народы не противопоставлялись русскому как народы колоний народу метрополии, но «инкорпорировались» в состав русского государства, что давало возможность «развития местной национальной культуры, национальных административных и религиозных институтов»17. Также рядом авторов было высказано мнение о том, что в законодательстве Российской империи практически отсутствовали ограничения по этническому признаку, за исключением ограничений для евреев и поляков18, поэтому в «России не было национального угнетения, не было господствующей нации»19.

15. Родина. 1995. № 7. С. 21.

16. Родина. 1994. № 6. С. 27, 28—29; Вопросы социологии. 1992. Т. 1. № 1. С. 108.

17. Казань, Москва, Петербург: Российская империя под взглядом из разных углов. М., 1997. С. 17.

18. Национальная политика... История и современность. М., 1997. С. 174.

19. Там же.
11

Важное место в дискуссии 1990-х гг. занял вопрос об использовании термина «русификация» для оценки национальной политики Российской империи. Употребление этого термина в исторических исследованиях носило негативный характер и применялось преимущественно для негативных оценок российской национальной политики20. С середины 1930-х гг. использование понятия надолго прекратилось под влиянием утвердившейся в историографии концепции «наименьшего зла». В зарубежной исторической науке понятие «русификация» было ключевым для характеристики и описания российской и советской национальной политики вплоть до конца 1970-х гг.

20. Корнилов А. А. Курс русской истории России XIX века. М., 1993. С. 355.
12

С начала 1990-х гг. понятие «русификации» стало вновь активно использоваться в отечественной историографии. В отечественной исторической науке первой половины 1990-х гг. использование термина «русификация» независимо от положительного или отрицательного контекста практически никак не пояснялось. Преимущественно под понятием «русификация» в отечественных работах подразумевалась государственная политика, направленная на культурную и языковую ассимиляцию народов Российской империи.

13

Во второй половине 1990-х гг. российскими исследователями были востребованы положения Э. Тадена о структурировании понятия «русификация»21. А. И. Миллер в своей монографии «“Украинский вопрос” в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина XIX в.)»22 отметил, что одним из способов поддержания государственной стабильности в конце XIX в. становится политика языковой и административной ассимиляции населения23.

21. См.: Андреева Н. С. Прибалтийские немцы и российская правительственная политика в начале XX в. Диссертация на соискание ученой степени к. и. н. СПб., 1999.

22. См.: Миллер А. И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина XIX в.). СПб., 2000.

23. Хобсбаум Э. Век империи. 1875—1914. Ростов н/Д, 1999. С. 221.
14

А. И. Миллер рассмотрел процесс ассимиляции населения малороссийских губерний, проходивший под влиянием местной власти. При этом А. И. Миллер рассмотрел аналогичную политику во Франции, Британии и Испании и пришел к выводу о закономерности ассимиляторской политики на определенном этапе развития государств-империй. «В рамках государственного национализма государство стремится минимизировать внутреннюю этническую разнородность». Для этого оно активно утверждает единый язык «высокой культуры, администрации и образования, а также общенациональной идентичности, которая могла подавлять региональные отличия, а могла и терпеть их, но лишь как подчиненные»24. Таким образом, политика ассимиляции, по мнению Миллера, — закономерность в развитии полиэтнического государства конца XIX — начала XX в., направленная на достижение государственной стабильности.

24. Миллер А. И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (вторая
половина XIX в.). СПб., 2000. С. 27.
15

Эта точка зрения оказалась востребована в отечественной исторической науке и к концу 1990-х гг. значительная часть исследователей отмечала, что в политике российского самодержавия доминировал не русификаторский курс, а стремление к укреплению административно-территориальной целостности государства.

16

Важной обобщающей работой по истории национальной политики и управления окраинами Российской империи стало коллективное исследование «Национальные окраины Российской империи. Становление и развитие системы управления» (1998 г.). В нем прослеживается эволюция системы управления на окраинах Российской империи в XVIII — начале XX вв. Особого внимания заслуживает предлагаемая авторами типологическая характеристика российской государственно-административной системы. Авторы ввели понятия административных и политических автономий в Российской империи. Следует подчеркнуть, что в исторических источниках данные термины отсутствуют и могут рассматриваться только как историографические понятия. Под административными автономиями авторы понимают окраины, имевшие собственные, отличные от имперских органы самоуправления с широкими полномочиями. К таким административным автономиям были отнесены Прибалтийские губернии25, основным признаком которых авторы назвали наличие собственных законодательных органов власти. К ним были отнесены Великое княжество Финляндии и Царство Польское. Царство Польское называют политической автономией применителько к первой половине XIX в. и отмечается, что с 1865 г. происходит отмена административно-территориальной автономии края. Особого внимания, применительно к Финляндии, заслуживает вывод о том, что в финляндской политике самодержавие стремилось одновременно содействовать политической автономии региона и использовать методы централизованного управления26. Именно это совмещение различных принципов управления и привело в итоге к отрыву княжества от империи.

25. Национальная политика России. История и современность. М., 1995. С. 362.

26. Там же. С. 371.
17

Значение национального вопроса в Российской империи также исследуется в связи с историей российских революций. В современной историографии подробно изучается роль общественно-политических элит на окраинах империи в развитии революционного движения, их влияние на национальную политику самодержавия. Центром внимания стало Великое княжество Финляндское. В настоящее время имеется целый ряд работ, где рассматривается роль финляндской политической элиты и представителей радикальных кругов в развитии революционного движения в России в начале ХХ в., их связь с российской социал-демократией.

18

Самостоятельный блок исследований составляют работы по истории политических партий. Ни одна из крупных политических партий Российской империи не оставляла без внимания национальный вопрос. Варианты решения «национального вопроса» и изменения статуса окраин в составе Российской империи, предлагавшиеся кадетами, октябристами, националистами, эсерами, социал-демократами подробно рассматриваются в монографиях и статьях по истории политических партий в России. Это труды Ю. В. Анисина, В. В. Шелохаева, Д. А. Коцюбинского и других авторов27. В монографии Ю. В. Анисина анализируются межпартийные отношения и тактика социал-демократов, эсеров в «национальном вопросе»28. Либеральный вариант решения «национального вопроса» в России подробно изучен В. В. Шелохаевым29. По его мнению, конкретные действия и политическая позиция либералов практически на всех этапах не совпадали с их теоретическими и программными установками. Д. А. Коцюбинский рассматривает взгляды российских националистов на перспективы развития Российской империи и статус окраин30. В целом авторы приходят к выводу о том, что практически все политические партии в Российской империи, за исключением крайне левых, придерживались лозунга сохранения «единой и неделимой России», допуская, в зависимости от политической конъюнктуры, расширение культурно-языковых и административно-правовых прав отдельных окраин. Позиция государственных деятелей по этому вопросу почти не рассматривается, что связано с недостатком источников. Отдельные проекты переустройства системы управления и политики на окраинах получили освещение в предисловиях и комментариях Д. Ю. Арапова31 к публикациям записок Д. А. Милютина, С. М. Духовского.

27. См.: Брейяр С. Партия кадетов и украинский вопрос (1905—1917 гг.) // Исследования по истории Украины и Белоруссии. Вып. 1. М., 1995. С. 89—110; Копосова Н. В. Дискуссия о национально-государственном строительстве России в конце XIX — начале ХХ в. // Проблемы отечественной истории. М., 1999. Вып. 5. Сб. статей. С. 62—83 и др.

28. См.: Анисин Ю. В. Национальные проблемы России в программах и тактике партий революционно-демократического лагеря. М., 1991.

29. См.: Шелохаев В. В. Национальный вопрос в России: либеральный вариант решения// Кентавр. 1993. № 2; Секиринский С. В., Шелохаев В. В. Либерализм в России. Очерки истории (середина XIX — начало XX в.) М., 1995.

30. См.: Коцюбинский Д. А. Русский национализм в начале ХХ столетия. М., 2001.

31. См.: «Ислам в Туркестане» 1899 г. Доклад генерала С. М. Духовского // Мусульманская Средняя Азия. Традиционализм и ХХ век. М., 2004. С. 233—271. (Публ. Д. Арапова, Е. Лариной); Милютин Д. А. О разноплеменности в населении государств // Источник. 2003. № 1. С. 50—62. (Публ. и вступительная статья Д. Ю. Арапова).
19

В монографии Л. Е. Горизонтова «Парадоксы имперской политики: поляки в России и русские в Польше (XIX — начало XX в.)» (1999 г.) автор пришел к важному выводу о том, что развитие Российской империи «в очень существенной степени зависело от взаимодействия центра и окраин». Л. Е. Горизонтов рассматривает действия самодержавия, направленные на усиление русской диаспоры в польских губерниях. Мероприятиям в этой области и реакции на них со стороны поляков в основном и посвящена монография Л. Е. Горизонтова. Он рассмотрел значение «этнографического воздействия» со стороны правительства на население окраины. Л. Е. Горизонтов также пришел к выводу, что правительственная политика, направленная на укрепление в Польше государствообразующего этноса, привела к созданию там русского общества в миниатюре, которое унаследовало политические, социальные и экономические проблемы российских губерний32. Названная монография до настоящего времени является единственным крупным современным исследованием по проблемам российско-польского взаимодействия.

32. Горизонтов Л. Е. Парадоксы имперской политики: поляки в России и русские в Польше (XIX —
начало XX в.). М., 1999. С. 217.
20

В современной российской историографии Великого княжества Финляндского преобладает тенденция к изучению истории Финляндии как самостоятельного государства. Российская политика в Финляндии в начале XIX в. рассмотрена в работе Ошерова. Важной тенденцией современной историографии является стремление показать влияние внешнеполитических факторов на финляндскую политику царизма, а также подчеркнуть, что Финляндия находилась в сфере политических интересов Германии и Швеции. Здесь необходимо выделить работы А. С. Кана33 и И. Н. Новиковой. В своей монографии И. Н. Новикова (2002 г.) исследует историю Финляндии в контексте внешней политики Германии в годы первой мировой войны34. Важное значение имеют выводы автора о влиянии на позиции российской администрации и финских общественно-политических деятелей внешнеполитических факторов. Также она детально рассмотрела влияние прогерманской ориентации части финских общественно-политических деятелей на развитие антиправительственного движения в Финляндии в годы Первой мировой войны35.

33. Кан А. Шведские левые социалисты и Февральская революция в России // Проблемы всемирной истории: Сборник статей в честь А. А. Фурсенко. СПб., 2000. С. 206—215.

34. См.: Новикова И. Н. «Финская карта» в немецком пасьянсе: Германия и проблема независимости Финляндии в годы первой мировой войны. СПб., 2002.

35. См.: Новикова И. Н. Великое княжество Финляндское в имперской политике России // Импер- ский строй России в региональном измерении (XIX — начало XX в.). М., 1997.
21

Начиная с 2000 г. изучение истории национальной политики самодержавия приобретает иное звучание. После распада СССР в отечественной и зарубежной историографии начинается активное изучение государств-империй. Одной из важных тем в этих исследованиях становится вопрос о способах поддержания государственной целостности и причинах распада крупнейших империй — Российской, Османской, Австро-Венгерской — в начале ХХ в. Имперская тема, понимаемая как изучение вопросов, связанных с процессами возникновения, развития и распада полиэтнического государства, в современной российской историографии, независимо от декларируемого «имперского» контекста, непосредственным образом смыкается с изучением проблем взаимодействия «центра» и «периферии» в Российской империи, с историей национальной политики. Таким образом, в последние годы история национальной политики самодержавия становится частью проблемы развития государств-империй.

22

С. Каспэ (2001 г.) пришел к заключению, что со второй половины XIX в. в России идет процесс трансформации Российской империи «в современное национальное государство»36 и под его влиянием активизируется русификация отдельных этносов. Он считает, что политика сближения окраин с Российской империей в конечном счете пришла в противоречие с объективными закономерностями становления индустриального общества, что привело к социальному кризису и революции37.

36. Каспэ С. Империя и модернизация. Общая модель и российская специфика. М., 2001. С. 152—154.

37. Там же. С. 180—181.
23

Самостоятельной темой в современной историографии стала история межэтнических конфликтов на Российской территории. Изучая их, исследователи стремятся ответить, во-первых, на вопрос о влиянии межнациональных противоречий на устойчивость полиэтнического государства и, во-вторых, проанализировать поведение власти в межэтнических конфликтах38.

38. Гатагова Л. С. Кавказ после Кавказской войны: этноконфликтный аспект // Россия и Кавказ
сквозь два столетия. М., 2001. С. 49, 52.
24

В докладе В. П. Булдакова на VI Международном конгрессе Центрально- и Восточноевропейских исследований (2000 г.) было отмечено, что изучение «этнических конфликтов по горизонтали» имеет существенное значение для определения природы революционного кризиса Российской империи в 1917 г. «Характер этнических конфликтов позволяет утверждать, что кризис империи носил системно-традиционалистский, а не чисто политический или идеологический характер»39.

39. См.: Будаков В. П. Кризис империи и динамика межэтнических конфликтов в России (1917 —
1918 гг.) // VI World Congress for central and East European studies. 29 July — 3 August. 2000. Tampere.
Finland. Helsinki, 2000. P. 75.
25

В коллективном исследовании «Российская многонациональная цивилизация: единство и противоречия» (2003 г.) авторы ввели понятие «российская многонациональная цивилизация»40 и приходят к выводу о том, что «российская многонациональная цивилизация является исторически сложившимся сообществом народов, с объективно присущими ему этноинтегрирующими факторами и конфликтогенными противоречиями. Это сообщество обладает собственной оригинальной государственной организацией, которая впитала опыт и традиции государственности присоединенных народов»41. Важным моментом в развитии российского государства авторы признают наличие дифференцированной системы управления окраинами.

40. Российская многонациональная цивилизация: единство и противоречия / отв. ред. В. В. Трепавлов. М., 2003. С. 373.

41. Там же. С. 372.
26

В качестве самостоятельной проблемы для изучения в последние годы выделяются вопросы организации политико-административного пространства России. При этом особое внимание уделяется таким темам, как этноконфессиональный фактор и география власти в России XIX—XX вв., этноконфессиональная идентичность и имперский менталитет, этнополитические и региональные факторы в российском политическом процессе (С. И. Барзилов, Е. И. Кэмпбелл (Воробьева) «Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности», 2001 г. и др.). Так, Е. И. Кэмпбелл (Воробьева) отмечает, что основной задачей в политике самодержавия в «инородческом» вопросе со второй половины XIX в. было сохранение и укрепление единой и неделимой России42.

42. Кэмпбелл (Воробьева) Е.И. «Единая и неделимая Россия» и «инородческий вопрос» в имперской идеологии самодержавия // Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности. М., 2001. С. 204—216.


27

Среди современных зарубежных работ необходимо выделить исследования Э. Тадена (Thaden E.). Его монография в 1984 г. стала первым обобщающим исследованием по истории политики самодержавия на западных окраинах империи в 1710—1870 гг. Он ввел понятие «административная русификация». По мнению Тадена, именно она являлась доминирующей в политике самодержавия на окраинах. Иными словами, Э. Таден пришел к заключению о том, что «встраивание» населения западных окраин в имперскую систему не затрагивало их конфессиональную, культурную и этническую специфику, а лишь административно-правовую систему.

28

Продолжением исследования Э. Тадена по истории западных окраин в составе Российской империи стала монография Т. Викса (1996 г.)43. Существенное место в данном исследовании занимают вопросы взаимоотношений отдельных национальностей (польской, литовской, белорусской, еврейской), политической борьбы по национальному вопросу в период думской монархии, национальных движений на территории Царства Польского и западных губерний. Вопросы государственного управления также были затронуты Т. Виксом. Он обратил внимание на вопросы о введении западных земств, городского самоуправления в Царстве Польском, образовании Холмской губернии.

43. См.: Weeks Th. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863—1914. 1996.
29

В 1981 г. E. Таден (E. Thaden) и А. Плаканс подробно исследовали этнополитику самодержавия в 1885—1914 г. в Прибалтике и Финляндии44 и пришли к целому ряду важных выводов. Во-первых, Э. Таден сделал заключение о том, что объем привилегий местной элиты в Прибалтике и Финляндии обеспечивался российскими властями, поскольку они осознавали то, что «культурный уровень и социальное развитие территорий сравнительно выше, чем в других частях империи»45. Немецкое дворянство, по мнению Тадена, сохраняло свои привилегии благодаря сочетанию двух факторов: поддержке самодержавной власти и лояльности немецкой элиты. Аналогичные причины обеспечивали существование автономного статуса Финляндии.

44. См.: Russification in the Baltic Provinces and Finland (1855—1914). Princeton. 1981.

45. Russification … P. 8.
30

Применительно к Прибалтике А. Плаканс и Э. Таден констатировали, что, несмотря на тесные экономические и культурные связи с русским имперским центром, ее население не было «культурно поглощено Россией», а латыши к началу первой мировой войны достигли элементов «фактической автономии» в культурной и политической областях. А. Плаканс также отметил влияние роста латышской социал-демократии на укрепление национальной идентичности. По его мнению, внутри радикального крыла в сочетании с распространением идей пролетарского интернационализма формировалось негативное отношение к имперским институтам и имперской политике, усиливавшее латышский национальный сепаратизм46. На основе анализа политики российского самодержавия в Финляндии и Прибалтике в конце XIX — начале XX вв. авторы пришли к выводу о том, что «русификация никогда не стирала культурной идентичности» и «не задерживала социальное и национальное развитие балтийских провинций и Финляндии»47. Также Таден, который попытался ответить на вопрос о том, что вызвало русификаторскую политику в Прибалтике и Финляндии в середине XIX — начале XX вв.: стремление к рационализации юридическо-административных основ государственного управления или же последствия «эпохи великих реформ», — однозначного ответа на поставленный вопрос не дал. Он лишь отметил, что в преобразованиях в Прибалтике и Финляндии с середины XIX в. имели место обе тенденции. Для дальнейшего исследования проблемы важно, что Таден впервые указал на то, что «русификация» являлась лишь следствием в выполнении более глобальных задач имперской политики.

46. bid. P. 70, 74, 272—273.

47. Ibid. P. 463.
31

В 1990-х годах были опубликованы на русском языке работы немецкого ученого А. Каппелера48. Он пришел к заключению о том, что целостность Российской империи поддерживалась путем предоставления привилегий местной элите. Поэтому значительную роль во взаимоотношениях между имперским «центром» и «периферией» играла лояльность нерусских элит к императору и сотрудничество правительства с ними. Каппелер выделил несколько типов национальных движений в Российской империи. Первый тип национального движения в Российской империи представляли «большие» народы во главе с дворянством, с развитой письменной культурой и с живой традицией государственности. Они нередко стремились к восстановлению бывшего государства и поэтому выступали против российского господства. Руководителем такого национального движения выступало обычно дворянство, пытавшееся сверху интегрировать низшие слои в нацию, которая «из дворянской политической нации постепенно становится этнической нацией»49. Наиболее характерным для этого типа в Российской империи Каппелер считает польское национальное движение. К «дворянскому» типу национальных движений Каппелер также относит движения «малых» народов, не имеющих собственной элиты, высокой культуры и государственности (эстонцы и латыши)50.

48. Каппелер А. Россия — многонациональная империя. Возникновение. История. Распад. М., 1993; Он же. Национальные движения и национальная политика в Российской империи: опыт систематизации (XIX век — 1917 год) // Россия в ХХ веке: Проблемы национальных отношений. М., 1999. С. 102.

49. Каппелер А. Национальные движения и национальная политика в Российской империи: опыт систематизации (XIX век — 1917 год). С. 102.

50. Там же. С. 107—108.
32

Э. Хобсбаум в своем исследовании «Нации и национализм после 1780 года» (1998 г.) поставил под сомнение стремление коренного населения Прибалтийских губерний к образованию самостоятельных государств в начале ХХ в. По его мнению, самостоятельные Эстония, Латвия и Литва были созданы «победителями-немцами» и «не являлись для соответствующих народов предметом сколько-нибудь заметных стремлений»51.

51. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. СПб., 1998. С. 261.
33

Помимо обобщающих зарубежных работ по истории национальной политики самодержавия следует сказать о работах, создаваемых историками стран Балтии, Финляндии, Польши. Центром внимания историков стран Балтии становится история латышей и эстонцев. В ряде работ по истории Эстонии и Латвии присутствует негативный образ российской политики с конца XIX в. Деятельность российского самодержавия по ограничению немецкого влияния в крае трактуется как русификация латышей и эстонцев, разрушение системы национального образования, а период с 1940 г. именуется временем «советской оккупации»52. Но роль немцев в управлении Прибалтикой в XVIII — начале XX в. не рассматривается и об остзейских немцах в обобщающих работах по истории Эстонии и Латвии не упоминается. Особое место в ряду работ историков стран Балтии занимают работы Т. Карьяхярма. В своей статье (2002 г.) он рассмотрел вопрос о реформах местного управления в Прибалтике в 1914—1916 гг. как часть российской политики53.

52. История Эстонии. Таллинн. 1996. Т. 2. С. 15, 95.

53. Карьяхярм Т. Попытки реформ местного управления в Прибалтике в 1914—1916 гг. // Россия и Балтия. М., 2002. С. 48—59.
34

В Финляндии сложилась обширная историография, касающаяся «лет угнетения», то есть периода, когда самодержавие в 1899—1905 и 1908—1917 гг. попыталось усилить административно-правовой контроль над жизнью Великого княжества. Этому времени уделяется пристальное внимание как в обобщающих исследованиях, так и в работах, посвященных отдельным аспектам истории Финляндии до 1917 г. Во многих работах финляндских авторов 1960-х — 1970-х гг. повторяется вывод советской историографии об агрессивной политике российского самодержавия, подавлявшего самостоятельное развитие народов империи. В большинстве случаев финляндские историки всю историю взаимоотношений Российской империи и Великого княжества Финляндского с середины XIX в. определяют как политику русификации. Например «большой программой русификации» в финляндской историографии называется программа комиссии Корево, опубликованная осенью 1914 г. и предусматривавшая изменение законодательного механизма при издании законов о Финляндии, ликвидацию таможенной границы и ряд других административно-правовых и экономических мероприятий. Отметим, что к реализации этой программы царское правительство не приступало.

35

Во многом созвучен советской историографии 1960-х — 1970-х гг. вывод о причинах изменения политики самодержавия в отношении Великого княжества Финляндского и причины усиления политики русификации накануне первой мировой войны. Так, Л. А. Пунтила (1975 г.)54 высказал мнение о том, что в этом процессе доминирующим был военный фактор. Он писал, что с 1908 г. в связи с ростом военной опасности и ростом прогерманской ориентации в Швеции, перед самодержавием стояла задача укрепления российской обороны в Финляндии и, как следствие, разработка мер по усилению связей княжества с империей (финансы, таможня, транспорт и так далее).

54. См.: Puntila L. A. The Political History of Finland. 1809—1966. London. 1975.
36

В своей работе Пунтила обратил внимание на борьбу за создание независимого государства в Финляндии в начале ХХ в. Он подчеркнул, что «попытки достичь независимости постепенно усиливались в течение Первой мировой войны», но не были связаны с деятельностью политических партий. «Сторонники независимости, выступившие основателями активистского движения, не принимали заметного участия в финской интеллектуальной жизни. Вопрос о независимости в годы первой мировой войны был не вопросом политической борьбы, а вопросом смены поколений и начала прихода новых сил в общественно-политическую жизнь страны»55.

55. Ibid. Р. 89—92.
37

В целом в финляндской историографии 1960-х — 1980-х гг., наряду с рассмотрением чисто внутренних проблем истории Великого княжества Финляндского начала XX в., преимущественное внимание уделялось изучению реакции финнов на политику самодержавия. Собственно политике самодержавия внимания уделялось значительно меньше.

38

В 1980-х гг. ситуация изменилась. Были опубликованы труды Т. Полвинена, О. Юссилы, П. Лунтинена, которые широко привлекали документы российских и финляндских архивов. На основании материалов российских архивов и финских документов Т. Полвинен (1984 г.) подробно исследовал политику генерал-губернатора Н. И. Бобрикова в Великом княжестве Финляндском в начале XX в. Он отметил, что Финляндия существовала обособленно от империи и рассмотрел мероприятия самодержавного правительства по сближению окраины с империей в области административного и военного управления, организации транспорта, образовательной и конфессиональной политики. Более осторожно, чем предшественники, он подошел к использованию термина «русификация» в определении российской политики в Финляндии. Т. Полвинен пришел к выводу о том, что русификации в области культуры и языка не было, она осталась лишь в планах российского правительства. Используя терминологию Э. Тадена, Полвинен сделал вывод о проведении в Финляндии в начале XX в. «административной русификации»56.

56. Полвинен Т. Держава и окраина. Н. И. Бобриков — генерал-губернатор Финляндии. 1898—1904
гг. СПб., 1997. С. 253. (Первое издание на финском языке: Polvinen T. Valtaakunta ja Rajamaa.
Helsinki, 1984.)
39

Следует отметить, что в 1980-е — 1990-е гг. финляндские историки стремились создать объективную картину российской национальной политики и отказывались от обличительных тенденций. В 1997 г. П. Лунтинен в своей работе, посвященной деятельности российских вооруженных сил на территории великого княжества Финляндского в 1808—1918 гг.57, обратил внимание на взаимоотношения военных и гражданских властей в Финляндии в годы Первой мировой войны, а также попытался проанализировать влияние германских и шведских военных и общественно-политических кругов на дестабилизацию обстановки в Великом княжестве Финляндском. Монография написана на обширном круге источников, в том числе использованы документы Национального архива Финляндии и ряда российских архивов. В оценках взаимодействия военных и гражданских властей в Финляндии автор не вышел за рамки выводов своей предыдущей монографии: по-прежнему положительно оценивается деятельность финляндского генерал-губернатора А. Ф. Зейна, последовательно выступавшего за прекращение всякого вмешательства во внутренние дела княжества. Существенный интерес представляет подробный анализ П. Лунтиненом германской политики «революционизации малых народов» Российской империи и участия нейтральной Швеции в этом процессе. Рассматривая помощь Германии активистскому движению финнов, ее роль в создании финского егерского батальона, помощь Швеции, П. Лунтинен подчеркивает, что в целом общественно-политические круги Финляндии не стремились к государственной независимости, поскольку выход из-под российского влияния объективно означал установление германской гегемонии и «наилучшим будущим виделось объединение (Финляндии — А. Б.) со свободной конституционной Россией»58. Весьма важным представляется суждение автора о том, что 1915—1916 гг., несмотря на контроль за общественно-политической активностью населения со стороны российских властей, были «мирными и процветающими для Финляндии»59. В монографии М. Клинге (2005 г.) рассмотрена история общественно-политических движений в Великом княжестве XIX — начала XX в., развития культуры60.

57. См.: Luntinen P. The Imperial Russian Army and Navy in Finland. 1808—1918. Helsinki, 1997.

58. Luntinen P. The Imperial Russian Army... P. 312.

59. Ibid.P. 3.

60. См.: Клинге М. Имперская Финляндия. СПб., 2005.
40

В целом национальная политика Российской империи в зарубежной историографии рассматривается как комплекс административных, правовых, экономических, культурно-языковых и религиозных мер. Большинство из них определяются как составляющие русификаторской политики, что представляется не совсем верным.

41

Большинство современных исследователей приходят к выводу о том, что на политику Российской империи на окраинах существенное влияние оказывало присущее имперскому менталитету архаичное «донациональное» начало. Это препятствовало восприятию на правительственном уровне этнической неоднородности общества.

42

Глава 1. Вхождение новых территорий в состав Российской империи, создание особых систем управления и национальный вопрос в первой половине XIX в.

 

В первой половине XIX в. важным элементом политики в отношении народов Российской империи было сохранение традиционных систем управления и привилегированного положения национальных элит. Сохранять на окраинах ранее сформировавшиеся органы управления заставляли языковые барьеры (чины высшей российской администрации решали языковые проблемы благодаря владению французским, реже немецким языками, а для среднего и низшего чиновничества ситуация могла оказаться непреодолимой), также требовалось налаживать связи с местной элитой, лояльность которой во многом определяла политическую стабильность на отдельных территориях. В итоге на окраинах Российской империи имперское управление в первой половине XIX в. существовало параллельно с органами шведского происхождения (в Прибалтике и Финляндии), с традиционными органами управления на Кавказе.

43

Великое Княжество Финляндское

 

В первой четверти XIX столетия рядом документов (манифестами 20 марта и 5 июня 1808 г., высочайшей грамотой 15 марта 1809 г. Боргосскому Сейму, Фридрихсгамским мирным договором со Швецией, манифестом о присоединении Финляндии к России от 1 октября 1809 г.) оформился особый статус Великого княжества Финляндского. Актом 15 марта 1809 г. Александр I фактически провозгласил ограничение монарших прерогатив на территории Финляндии. Вплоть до начала XX в. российский император в Финляндии обладал правами конституционного монарха. Ему принадлежало право созыва Сейма, право законодательной инициативы в нем. Исключительную компетенцию императора также составляли вопросы внешней политики и обороны. В июле 1809 г. Финляндия получила право на создание правительства. В качестве такого органа был учрежден Правительственный Совет (с 1816 г. — Императорский финляндский Сенат). Представителем верховной власти в Великом княжестве Финляндском был генерал-губернатор. Он назначался царем и состоял по должности председателем финляндского Сената. Генерал-губернатор обладал правом представлять императору замечания по решениям Сената, но приостановить принятые Сенатом решения не мог. Это решение было вполне сознательным: в черновом варианте секретного высочайшего рескрипта на имя генерал-губернатора Финляндии 14 сентября 1810 г. Александр I подчеркивал: «Намерение мое при устройстве Финляндии состояло в том, чтобы дать народу сему бытие политическое»61. М. М. Сперанский в одном из своих отчетов императору по финляндским делам в феврале 1811 г. подчеркивал: «Финляндия есть государство, а не губерния»62.


61. Цит. по: Михайлов С. К. Юридическое положение Финляндии: Заметки по поводу отзыва Сейма 1899 г. Спб., 1910. С. 3.

62. Там же. С. 4.
44

СпеТельнинг Эммануэль. 1812 г. Александр I открывает Боргоский сейм 1809 г.

45

Перечисленные формулировки свидетельствовали о двойственности и противоречивости переживаемого периода. Влияние идей эпохи Просвещения, еще достаточно сильное в России в начале XIX в., с одной стороны, заставляло стремиться к провозглашению политических прав народов и государств. С другой — первая четверть столетия была временем зарождения новой консервативной идеологии, основанной на принципе единства и неделимости государства. В итоге императорские манифесты о Финляндии 15 марта и 1 октября 1809 г. провозгласили одновременно и «бытие политическое», то есть самостоятельную государственность, и «державное обладание», то есть вхождение в состав другого государства. Также сохранение административно-правовых основ управления, сложившихся в Финляндии до присоединения к России в начале XIX в. было во многом обусловлено тем, что вопрос о присоединении окраины к империи и немедленном введении там общеимперской системы управления не был первоочередным для Александра I и его окружения, занятых вопросами внешней политики. Следует отметить, что применительно к началу XIX в. большинство закрепленных императорскими манифестами прав Финляндии были не более чем декларацией. Так, главный символ финляндской автономии — Сейм — не собирался с 1809 по 1863 гг.

46

Царство Польское

 

Аналогичным образом оформлялось вхождение в состав Российской империи польских земель. В 1815 г. в соответствии с Венским трактатом от 3 мая, подписанным Россией, Австрией и Пруссией, большая часть герцогства Варшавского переходила к России под наименованием Царства Польского. 27 ноября 1815 г. Польше была дана конституция, согласно которой император России обладал всей полнотой исполнительной власти и управлял Царством Польским с помощью наместника. Конституция провозглашала свободу печати и вероисповеданий. Официальным языком признавался польский. Создавалась польская армия63. Первым польским наместником стал бывший наполеоновский генерал Ю. Зайончек, а с 1826 г. пост наместника оставался свободным. Фактическим представителем имперской власти в Царстве Польском стал Н. Н. Новосильцев.


63. Западные окраины Российской империи. М., 2007. С. 83—84.
47

Но вхождение в состав Российской империи части Польши после краткого периода существования герцогства Варшавского — самостоятельной Польши, восстановленной Наполеоном, — польской стороной расценивалось как утрата государственной самостоятельности. Недовольство польского Сейма политикой российского самодержавия усиливалось за счет периодических нарушений польской конституции. В 1819 г. император ввел цензуру для польских газет, нерегулярно созывался Сейм, назревал конфликт с военной элитой, когда многочисленные бывшие наполеоновские офицеры стали служить в небольшой польской армии, лишившись возможности продвижения по службе64.

64. Там же. С. 92.
48

Юзеф Зайончек первый наместник Царства Польского (27 ноября 1815 — 28 июля 1826)

49

Особым статусом также обладали территории Западных губерний Российской империи. На всей этой территории сохранялось действие Литовского статута — кодекса гражданского и процессуального права Речи Посполитой65. Характерным для данных губерний в первой трети XIX в. было сильное польское влияние в управлении и культурной сфере. На польском языке велось делопроизводство, развивалось начальное и высшее образование. Виленский университет был крупнейшим польским учебным заведением. Рост польского влияния поддерживал стремление польской шляхты к объединению Западных губерний с территорией Царства Польского. Но в 1830 г. Николай I, выступая на польском Сейме, отметил, что такое расширение территории Царства Польского невозможно66. Данное обстоятельство также усилило недовольство польской элиты российской политикой, закончившееся восстанием 1830—1831 гг.

65. Там же. С. 94.

66. Там же.
50

Орас Верне. Польский прометей. 1831 г.

51

Польское восстание 1830—1831 гг. показало, что наличие самостоятельности в управлении, расширение политических прав местной элиты не всегда является оптимальным способом взаимодействия окраин с «центром». Николай I инициировал первые радикальные меры, направленные на слияние польских и литовских земель с территорией империи. Началась ликвидация административно-правовых отличий Польши от остальных губерний России. Органическим статутом 1832 г. вводился новый порядок управления. Упразднялись Сейм и Государственный совет. Закрылся Варшавский университет, ликвидирована польская армия. Во главе управления Царством Польским был поставлен Совет под председательством наместника67.

67. Ерошкин Н. П. Крепостническое самодержавие и его политические институты. М., 1981.
С. 189—200.
52

Николай I не ограничился изменениями в управлении. Приближение Польши к губерниям Российской империи должно было произойти также за счет распространения православия (создавалась православная епархия) и образования на русском языке (учебные заведения Царства Польского переходили в подчинение министерства народного просвещения). Кроме того, были предприняты шаги по расселению в крае русских. «С целью положить начало в Царстве русскому дворянству» было пожаловано 138 имений русским военным и гражданским чиновникам8. Но при этом необходимо отметить, что на польском языке велось местное делопроизводство и преподавание. Среди низшего и среднего чиновничества было довольно много поляков9.

68. Сборник РИО. Т. 88. С. 597; Западные окраины Российской империи. М., 2007. С. 101.

69. Западные окраины Российской империи. М., 2007. С. 100—103.
53

Прибалтийские губернии

 

В первой половине XIX в. прибалтийские губернии объединялись в единое Прибалтийское генерал-губернаторство. В Прибалтике сохранялись органы дворянского самоуправления (ландтаги, конвенты, уездные собрания, депутатские ландтаги и другие). «Ландтаг в Лифляндии избирал на каждое трехлетие Дворянский конвент, а в Эстляндии и Курляндии — Дворянские комитеты, губернских предводителей дворянства, уездных депутатов и ландратов»10. Ландраты выполняли функции исполнительной власти, которая была параллельна общеимперской.


70. Ерошкин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 127.
54

Местные органы дворянского самоуправления в Прибалтике играли важнейшую роль не только в управлении, но и во взаимодействии с властями империи. Их значение было настолько велико, что на рубеже XVIII—XIX вв. им удавалось оказывать влияние на правительственную политику, затрагивавшую интересы прибалтийских губерний. Так, в 1783 г. на Прибалтику распространяется действие «Учреждения о губерниях», Устава благочиния, жалованных грамот дворянству и городам. Но недовольство местного дворянства заставило в 1796—1797 гг. восстановить прежнюю систему дворянских и городских учреждений. Из общегосударственных учреждений в прибалтийских губерниях действовали только губернатор и губернское правление, включавшее двух немецких советников11.

71. Там же. С. 127—128.
55

Вхождение Кавказа в состав Российской Империи и создание кавказского наместничества

 

Вхождение Кавказа в состав Российской империи также сопровождалось введением новой административной системы, учитывавшей местные особенности. На территориях Закавказья имелись собственные традиции государственности, что оказало существенное влияние на формирование системы управления. В 1762 г. объединились два самостоятельных государства в Восточной Грузии, образовав Картли-Кахетинское царство. В 1801 г. вышел манифест о включении его в состав Российской империи, о чем ходатайствовал грузинский царь Георгий XII. При этом он стремился обеспечить наследственное право грузинских царей занимать высшие административные посты в Грузии. На это российское самодержавие не пошло. И в 1802 г. российский император утвердил положение «Об управлении Грузией». Главой Верховного правительства Картли-Кахетии стал главнокомандующий генерал-лейтенант К. Ф. Кнорринг. Он недолго занимал свой пост и важнейшим итогом его деятельности стало урегулирование отношений с местным грузинским дворянством, не желавшим признавать манифест Александра I, согласно которому грузинская царская династия теряла свою самостоятельность. В 1802 г. на Сионском соборе в Тифлисе Кноррингу удалось добиться принесения грузинской знатью присяги на верность российскому императору. В Западной Грузии (Имеретии, Менгрелии, Гурии) царские и княжеские местные династии сохраняли свои полномочия вплоть до 1810 г. Но в целом умаление статуса грузинских династий вызывало серьезное недовольство знати.

56

Георгиевский трактат (1783 год). Алексей Вепхвадзе

57

После русско-турецких и русско-персидских войн 1800—1820 гг. к России был присоединен Северный Азербайджан. В ее состав вошли Шекинское, Карабахское, Ширванское, Кубинское и Бакинское ханства. Лояльность ханской династии к Российской империи стала условием сохранения ее властных полномочий, которые осуществлялись под контролем русского штаб-офицера.

58

В результате названных территориальных изменений между Предкавказьем и Закавказьем осталась территория Северного Кавказа, окруженная российскими владениями72 и населенная различными народами. В 1802 г. там создавались Кавказская и Астраханская губернии. Одновременно вводилась должность главноуправляющего Кавказом с резиденцией в г. Георгиевске. На этот пост был назначен П. Д. Цицианов. Ему подчинялись Кавказская и Астраханская губернии и Грузия. Он сосредоточил в своих руках военное и гражданское управление территорией. Особое значение в это время приобретала задача управления народами Северного Кавказа. Цицианов провозгласил политику невмешательства во внутренние дела горцев, стремясь нейтрализовать влияние Турции и Ирана среди местной элиты. Но желаемой стабильности достичь не удалось, набеги горцев усиливались и преемник Цицианова, погибшего в 1806 г., А. П. Ермолов придерживался другой тактики во взаимоотношениях с этносами Северного Кавказа73. Перед Ермоловым стояли две основные задачи. Во-первых, защита и прекращение набегов горцев и, во-вторых, создание системы административного контроля. Для защиты от набегов под руководством Ермолова Кавказская линия смещалась с реки Терек и подножию Кавказского хребта, строились новые крепости (Грозная, Нальчик и другие). Важным элементом урегулирования отношений с горцами стала политика переселения осетин и ингушей на равнины под защиту русских крепостей. Добровольное переселение стало возможным вследствие постоянных столкновений между народами Северного Кавказа.

72. Война и ислам на Северном Кавказе XIX—XX вв. М., 2000. С. 11—13.

73. Невская Т. А., Кондрашева А. С. Власть и реформы на Северном Кавказе (конец XVIII — начало XX вв. ). Ставрополь, 2011. С. 10.
59

План крепости Грозная

60

Активная политика Ермолова на Северном Кавказе стала, по мнению ряда исследователей, толчком к началу Кавказской войны (1817—1864 гг.). Следует отметить, что одной из причин конфликтов стало использование российского законодательства по делам об убийствах и разбоях. Но в сознании горцев то, что являлось преступлением с точки зрения российских законов, таковым не было. Например, кровная месть.

61

Солдат Отдельного кавказского корпуса, рисунок В. Ф. Тимма, периода 1851—1862 гг.

62

Кавказская война заставила не только вести военные действия, но и искать оптимальные формы взаимодействия с народностями Северного Кавказа. Усиление российской администрации на Кавказе в 1844 г. завершилось созданием там наместничества. Первым наместником Кавказа стал князь М. С. Воронцов. Новые административные структуры тесно взаимодействовали с местной элитой, привлекая в аппарат управления в Закавказье грузинских и армянских дворян. Важнейшим итогом деятельности М. С. Воронцова по урегулированию взаимоотношений с народами Северного Кавказа стало создание системы военно-народного управления. В ее основу был положен принцип взаимодействия традиционных структур горцев Северного Кавказа, готовых пойти на компромисс с российской властью, и российской администрации. Первым шагом на пути создания системы военно-народного управления стало изменение в 1852 г. судебной системы у чеченцев. Для рассмотрения дел в крепости Грозная создавалось «мекхкеме» — особое управление судебными делами, возглавляемое русским офицером. В его составе находились выборные судьи из числа чеченцев, получавшие жалование. Дела решались на основе норм адата и шариата74.

74. Там же. С. 69.
63

Одновременно с сохранением традиционной системы управления на окраинах Российской империи в начале XIX в. постепенно вводили общероссийскую систему. Окраинные территории делились на губернии или получали статус наместничества. В 1811 г. губернское деление вводилось для Великого княжества Финляндского. В 1816 г. создается наместничество в Бессарабии. Для Прибалтики губернское деление существовало еще в XVIII столетии. Деятельность губернаторов и генерал-губернаторов на западных окраинах часто имела формальное значение. Нередко на эти посты назначались представители местной знати. Губернское деление приспосабливалось к местным административным системам. Например, губернии в Финляндии делились на уезды, уезды на волости, но во главе уезда стоял коронный фохт, волости объединялись в округа, возглавлявшиеся коронным ленсманом. Но, несмотря на эти особенности, появление губернского деления и губернаторских должностей на окраинах в начале XIX столетия являлось первым шагом к встраиванию окраин в общероссийскую систему управления.

64

План Минской губернии, 1856 г.

65

Особым административным статусом обладал Западный край. В 1840-х гг. он включал Виленскую, Ковенскую, Гродненскую, Минскую, Могилевскую и Витебскую губернии, а к середине столетия еще и Виленскую, Ковенскую и Гродненскую губернии75.

75. Комзолова А. А. Политика самодержавия в Северо-Западном крае в эпоху Великих реформ.
М., 2005. С. 20—21.
66

В начале XIX в. в Сибири существовало генерал-губернаторство, в состав которого входили Тобольская, Томская и Якутская губернии. В 1822 г. прошла реформа управления Сибирью, разработанная под руководством М. М. Сперанского. Сибирь была разделена на Западно-Сибирское и Восточно-Сибирское генерал-губернаторства. «Устав о сибирских инородцах» и «Устав о сибирских казахах» 1822 г. оформили систему взаимоотношений с нерусскими народами Сибири. «Устав о сибирских инородцах» выделял три категории: бродячие (охотничьи и оленеводческие народы Крайнего Севера), кочевые (буряты, якуты, хакасы, остяки, вогулы, эвенки) и оседлые народы. В целом для них сохранялась сложившаяся ранее система взаимоотношений царской администрации с местной родоплеменной знатью: ее представители занимались сбором подати — ясака и подчинялись губернаторам. Особого внимания заслуживает то, что в уставах, подготовленных под руководством М. М. Сперанского, изменялись правовые нормы сибирских народов. Так, среди народов Сибири отсутствовало наказание за убийство, заменявшееся выкупом, не запрещалась кровная месть. Российское законодательство предусматривало смертную казнь за убийство, отменялось рабство76.

76. Российская многонациональная цивилизация. Единство и противоречия. М., 2003. С. 50.
67

Глава 2. Россия и национальные окраины во второй половине XIX — начале XX вв.

68

Национальные языки и культура в политике самодержавия во второй половине XIX в.

 

Со второй половины XIX столетия начинается постепенный переход от системы «военно-административного надзора за традиционными институтами власти к замене их общероссийской бюрократической системой государственных учреждений»77. Но в 1860-х — 1870-х гг. еще не прослеживается единообразная тенденция в отношении всех окраинных территорий. Система взаимоотношений была достаточно разнообразна и во многом зависела от времени вхождения территории в состав Российской империи, стабильности политической ситуации на окраине, лояльности местной дворянской и общественно-политической элиты. В эти годы все острее выделяется одна общая для большинства окраин империи проблема — полиэтничность. Коренное население большинства окраин не составляет единую этническую общность. На каждой окраине проживают представители разных этносов. При этом или выделяется господствующий этнос (немцы в Прибалтике, шведы в Финляндии) или при равном положении этносов зарождаются межэтнические конфликты. Уже первая половина XIX в. была отмечена движением за развитие финского языка в Великом княжестве Финляндском, в 1850-х годах возникают латышское и эстонское национальное движение, рождается украинская литература.



77. Ремнев А. В. Россия Дальнего Востока. Имперская география власти XIX — начала XX веков. Омск, 2004. С. 15.
69

Следующей важной проблемой во взаимоотношении с окраинами во второй половине XIX в. стал вопрос о способах более тесных связей окраин с имперским центром и усилением там позиций российской администрации. В правящих верхах российской империи рассматривались различные варианты политики взаимодействия с окраинами. Если в первой половине XIX в. самодержавие не поддерживало развитие национально-культурных движений на окраинах империи (в 1850 г. было запрещено печатать книги на финском языке, за исключением религиозной и сельскохозяйственной литературы), то одним из способов усиления связей окраин с империей в 60-х — 70-х гг. XIX столетия стала поддержка национальных групп, представители которых не занимали лидирующего положения в местном управлении. Но единой позиции в данном вопросе российское самодержавие не выработало. Так, с одной стороны, в 1863 г. после поездки в Финляндию, Александр II издал манифест о постепенном введении финского языка в делопроизводство. С другой, в Прибалтике привилегированной национальной группой по-прежнему оставались немцы, сохраняя значительную самостоятельность в управлении краем78. В 1850 г. появился закон, обязывавший всех чиновников в Прибалтийских губерниях знать русский язык, но реализация закона замедлилась79. В 1867 г. в Прибалтийских губерниях вводилось делопроизводство на русском языке, а в 1876 г. — упразднен Остзейский комитет, что снизило возможности участия немецкого дворянства в законодательном процессе в отношении Прибалтики. Но в целом привилегии прибалтийского немецкого дворянства в местном управлении и других сферах сохранялись.

78. Федосова Э. П. Культурно-национальное возрождение народов Прибалтики в контексте российской национальной политики (вторая половина XIX — начало XX в. ) // История народов России в исследованиях и документах. М., 2004. С. 99.

79. Воробьева Л. М. История Латвии от Российской империи к СССР. М., 2011. С. 41.
70

1894. Фотограф Карл Йохан Шульц. Собор в Турку. Памятник Александру II

71

В 1863 г. в польских губерниях начинается восстание, затронувшее Северо-Западный и Юго-Западный край. В связи с этим летом 1863 г. П. А. Валуев распорядился приостановить издание литературы на украинском языке, считая, что идеи распространения просвещения на украинском языке активно используются польскими повстанцами для пропаганды сепаратизма.

72

«Кобзарь» Тараса Шевченко. Санкт-Петербург. 1840 г.

73

Данное обстоятельство формировало и однозначно негативное отношение к украинскому национальному движению. В 1875 г. Александр II повелел созвать Особое совещание по делу об украинофильской пропаганде. Совещание пришло к выводу, что исходной точкой украинофильских стремлений служит ложное представление о значительном отличии украинского языка от великорусского, который малороссы понимать не могут. Участники совещания пришли к выводу, что украинские и белорусские земли «силою исторических событий и собственного тяготения окраин к соплеменному великорусскому центру составляют одно непрерывное и единое с Россиею великое политическое тело, а потому поощрять или хотя бы только равнодушно относиться к попыткам небольшой горсти неблагонамеренных личностей, сеющих рознь и смуту среди украинского племени, было бы величайшей политической неосторожностью»80. Александр II одобрил мнение членов Совещания. В итоге совещание рекомендовало запретить ввоз из-за границы любых украинских книг, а в пределах России разрешить печатание только исторических документов и произведений изящной словесности, то есть полностью запретить украинскую периодическую печать. Кроме того, было рекомендовано запретить театральные спектакли и чтения на украинском языке. Решения совещания были утверждены императором 18 мая 1876 г. Они были секретными и в 80-х — 90-х гг. были дополнены рядом инструкций Министерства внутренних дел81.

80. Национальная политика России: история и современность. М., 1997. С. 59—60.

81. Там же.
74

Национальный вопрос и административная политика

 

Важной тенденцией в развитии окраин Российской империи во второй половине XIX в. стало сокращение прав местной администрации. С середины XIX в. права и обязанности генерал-губернаторов на окраинах определялось «Инструкцией генерал-губернаторам» от 29 мая 1853 г., которая действовала до начала ХХ в., а также особыми Положениями, составленными применительно к местным географическим, политическим и этнографическим особенностям каждой территории. Важной прерогативой генерал-губернаторов было то, что никакая новая мера в отношении подведомственной ему территории не могла быть принята без предварительного заключения генерал-губернатора. Эта норма давала генерал-губернаторам фактическую независимость в определении политического курса на управляемой территории. Генерал-губернатор имел право обращаться непосредственно к императору с проектами мероприятий в отношении подведомственной территории, которые он считал необходимым провести82. Но к концу XIX столетия права генерал-губернаторов сужаются, а многие должности ликвидируются. С 1856 по 1881 гг. в Российской империи было упразднено восемь генерал-губернаторств. В 1876 г. Прибалтийские губернии утратили статус генерал-губернаторства и быливключены в систему общегубернского управления, но отличное от общеимперского самоуправление сохранялось. В 1874 г. упраздняется должность наместника в Царстве Польском, а в 1882 г. — Кавказское наместничество. В 1886 г. было принято новое положение об управлении Туркестаном. Сокращены были полномочия генерал-губернатора и его канцелярии во внешнеполитических вопросах.


82. Ремнев А. В. Генерал-губернаторская власть... С. 58.
75

«Туркестанская туземная газета», 1892 г.

76

В качестве одной из форм сближения окраин с Российской империей и установления более тесных связей самодержавная власть начинает рассматривать земские учреждения. Особенно важным представлялось введение земских учреждений в Прибалтике, где они могли бы заменить органы самоуправления немецкого дворянства и привлечь к управлению краем латышей и эстонцев. Но инициативы царского правительства натолкнулись на сопротивление местного дворянства. 14 сентября 1881 г. высочайшим повелением министру внутренних дел было предложено рассмотреть вопрос о введении земских учреждений в Прибалтике. Министр передал этот вопрос на обсуждение Эстляндского ландтага. Обсуждение продолжалось до 1886 г. и Эстляндский ландтаг постановил, что создание земских учреждений в Эстляндии невозможно и просил министра внутренних дел «отказаться от введения земских учреждений в Эстляндской губернии»83. Несмотря на возражения эстляндского ландтага, МВД и министерство финансов образовали Особое совещание из представителей двух министерств и губернаторов Прибалтийских губерний под председательством В. К. Плеве. Совещание разработало проект введения земств в Прибалтийском крае, который остался без движения. Снова к этой проблеме вернулись в 1896 г. в связи с инициативой Государственного Совета, который поручил министру внутренних дел разработать вопрос о преобразовании учреждений, выполняющих земские функции в «неземских» губерниях. Однако земские учреждения в Прибалтике, несмотря на неоднократное обсуждение этого вопроса, не были введены.

83. Василевский А. П. Сборник узаконений и распоряжений о крестьянстве Эстляндской губернии. Ч. 1. Ревель, 1888. С. 642.
77

Политика в польских губерниях и губерниях Северо-Западного края после смерти Николая I вступила в либеральную фазу. В 1856 г. Александр II объявил амнистию участникам польского восстания 1830—1831 гг. Смягчилась языковая политика. Подобная политика позволяла надеяться на то, что взаимоотношения с польскими и северо-западными губерниями будут строиться на основе расширения культурной самостоятельности и тесных контактов российской администрации с польским дворянством. Но этого не произошло. Восстание 1863—1864 гг. в польских губерниях стимулировало политику интеграции Царства Польского. В 1864 г. в результате реформы местного управления сократилась доля представителей польской шляхты в местных органах власти. С 1866 г. в Царстве Польском действовали ограничения на назначения поляков на административные должности. 20 ноября 1866 г. Комитет по делам Царства Польского предложил наместнику назначать на гражданскую службу «возможно большего числа совершенно благонадежных чиновников русского происхождения»84. С этого момента вплоть до начала ХХ в. в Царстве Польском проводилась политика замены польских чиновников русскими, особенно в административных учреждениях. Почти полностью административные посты в ведомствах министерства народного просвещения и юстиции занимали русские чиновники. Также поляки не могли занимать руководящие должности в системе министерства внутренних дел85. Аналогичные меры распространялись и на территории Северо-Западного и Юго-Западного края. Для укрепления позиций чиновников русского происхождения увеличивалось их жалование.

84. Комзолова А. А. Политика самодержавия ... С. 60—63.

85. Западные окраины Российской империи. М., 2007. С. 193.
78

Государственные чиновники и толпа любопытных у места покушения Е. С. Сазонова на министра внутренних дел Вячеслава Константиновича фон Плеве

79

Характерным элементом интеграционной политики во второй половине XIX в. стало вытеснение наименования «Царство Польское» из официальных документов. 5 марта 1870 г. Александр II повелел использовать в отношении Польши выражение «губернии Царства Польского». Но, несмотря на это, в законодательстве периодически употребляется наименование «Царство Польское». С 1887 г. чаще всего в официальных документах встречаются сочетания «губернии Привислинского края», «Привислинские губернии», «Привислинский край». В январе 1897 г. Николай II распорядился сохранить в Своде Законов наименования «Царство Польское» и «губернии Царства Польского», но употреблять их только в случае крайней необходимости86.

86. РГИА. Ф. 1276. Оп. 4. Д. 32.
80

Гражданские Законы губерний Царства Польского. Варшава, 1905 г.

81

На Кавказе в XIX в., наоборот, в местный государственный аппарат активно привлекали грузинских и армянских дворян. В западной части Закавказья управление ранее независимыми княжествами осуществляли местные князья. В Азербайджане земли были разделены на провинции, во главе которых стояли русские офицеры, а провинции — на магалы с наибами из местных феодалов во главе. Территория Армении делилась на округа и магалы, которыми управляли окружные начальники и наибы87.

87. Коржихина Т. П., Сенин А. С. История российской государственности. М., 1995. С. 47.
82

Туркестанское генерал-губернаторство

 

Середина XIX в. ознаменовалась присоединением Средней Азии к Российской империи. На начальном этапе присоединения основной целью, как отмечалось во Временном положении об управлении Туркестаном, являлось «установление в новых русских владениях спокойствия и безопасности, путем определения общих начал управления». Управление новой территорией передавалось в руки военных и действовал принцип единства административной и военной власти. На территории Средней Азии создавался единый военно-административный район, возглавляемый одним человеком. Первым генерал-губернатором был назначен генерал-адъютант К. П. Кауфман88. В его руках были сосредоточены колоссальные полномочия. Это было обусловлено удаленностью края от центра и отсутствием стабильных коммуникаций. Оперативно управлять Туркестаном из Петербурга в тех условиях было невозможно. Местное население, как это практиковалось ранее и на других присоединяемых к Российской империи территориях, сохраняло самостоятельность в вопросах внутреннего управления.

  12. Халфин Н. А. Политика России в средней Азии. М., 1990. С. 169, 226.
83

Великое княжество Финляндское

 

Политика самодержавия в отношении Великого княжества Финляндского во второй половине XIX в. была по своему содержанию прямо противоположна мерам на других окраинах, чему во многом способствовала стабильная внутриполитическая ситуация в княжестве. Автономные права Финляндии в указанный период расширялись. Так, в сентябре 1863 г. в Гельсингфорсе был созван финляндский сейм, не собиравшийся с 1809 г., а 13 июня 1886 г. ему было предоставлено право законодательной инициативы.

84

К концу XIX в. вопрос «отрыва» окраин от Российской империи привлекает все большее внимание правящих кругов. Полиэтничность Российской империи и наличие особых систем управления окраинами стали осознаваться государственной властью как политическая проблема.

85

К середине XIX в. во внутренней политике обозначилось стремление к окончательному «втягиванию» окраин в общероссийскую систему управления, что вызвало ряд важных институциональных изменений во взаимодействии центральной власти с Сибирью, Кавказом, Прибалтикой, Польшей. В отношении Западных окраин этот вопрос стимулировался стратегическими и внешнеполитическими соображениями. В конце XIX в. на проблему административного единства Российской империи государственные деятели начинают обращать более пристальное внимание. Член Государственного совета барон Н. А. Николаи в 1882 г. писал: «Российская империя состоит из двух органических элементов: коренного русского государства, ... и из разнородных, разновременно присоединенных инородческих и иноплеменных окраин» и отмечал, что «всякое государство, для утверждения своей силы, должно стремиться к возможному объединению разнородных элементов»89.

89. Цит. по: Кэмпбелл Е. И. (Воробьева) «Единая и неделимая Россия» и «инородческий вопрос» в имперской идеологии самодержавия // Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности. М., 2001. С. 207.
86

Уже с конца 1870-х гг. можно говорить о начале нового этапа интеграции окраин. В 80-х гг. XIX в. на различных окраинах постепенно создаются общеимперские учреждения. В 1889 г. на Прибалтийские губернии распространяется действие судебной реформы. Ликвидируются судебные сословные органы — гофгерихты, ландгерихты, магистраты и вводятся общеимперские судебные учреждения. Средние и начальные учебные заведения Прибалтики были подчинены министерству народного просвещения, а русский язык введен как язык обучения, а с 1885 г. стал языком внутреннего делопроизводства90.

90. Воробьева Л. М. История Латвии от Российской империи к СССР. М., 2011. С. 52—53.
87

В конце XIX — начале ХХ вв. российскими властями были сделаны шаги, направленные на то, чтобы укрепить связи окраин с центром за счет ликвидации особенностей в управлении и правовой системе. 3 февраля 1899 г. был издан высочайший манифест, который определял порядок общегосударственного законодательства для России и Финляндии. Манифест 1899 г. внес изменения в существующую законодательную практику и действующее законодательство. Затем 7 июня 1900 г. был опубликован манифест «О постепенном введении русского языка в делопроизводство», переход на который планировалось осуществить к осени 1905 г. Но уже 15 августа 1901 г. губернаторам было дано право перейти при их желании на русскоязычную переписку, не дожидаясь истечения срока. Были предприняты попытки изменить статус финских учреждений. 26 августа 1902 г. и 13 марта 1903 г. были подготовлены и утверждены новые уставы Сената и генерал-губернатора. Они определяли, что Сенат работает «под руководством генерал-губернатора». Новым уставом генерал-губернатору было дано право координировать деятельность всех учреждений Великого княжества. Губернские правления, городские магистраты и органы самоуправления коммун по всей стране также подчинили генерал-губернатору. Таким образом, главой исполнительной власти в Княжестве фактически становился генерал-губернатор. Одной из форм интеграции окраин в империю в начале XX в. по-прежнему оставалось укрепление позиций российских администраторов. В 1902 г. генерал-губернатору Н. И. Бобрикову удалось обеспечить назначение русских на посты губернаторов и их помощников.

88

Визит Александра III в Лаппеенранты, 1885 г.

89

Траурный кортеж генерала Н. И. Бобрикова по пути из Успенского собора г. Хельсинки в Санкт-Петербург, 1904 г.

90

Таким образом, конец XIX столетия ознаменовался усилением политики интеграции окраин за счет введения там общеимперских учреждений, снижением самостоятельности местной администрации, расширением сферы применения русского языка в образовании, судопроизводстве и делопроизводстве, увеличением числа чиновников русского происхождения.

91

Глава 3. Национальный вопрос в годы Первой русской революции

 

В годы Первой русской революции национальные проблемы обострились. Активизировались национальные движения на окраинах империи, которые в целом не были связаны между собой, а их лидеры преследовали свои локальные цели.

92

Целью антиправительственного движения в Великом княжестве Финляндском было восстановление автономных прав княжества, аннулированных законодательством конца 90-х гг. XIX в. К началу революции в Финляндии действовало несколько политических партий, лидеры которых не одобряли реформы Бобрикова и предлагали различные способы борьбы за права княжества, — старофины, которые придерживались тактики компромисса и дипломатических соглашений с российским правительством, конституционалисты, занимавшие враждебную позицию в отношении к российскому политическому курсу и пропагандировавшие тактику так называемого пассивного «сопротивления» в отношении требований российских властей. В 1904 г. из нее выделилась партия «активного сопротивления» (активисты) во главе с Конни Циллиакусом, состоявшая из крайних националистов, стремившихся к отделению Финляндии от России. В марте 1905 г. Евно Азеф докладывал начальнику заграничной агентуры охранного отделения Ратаеву о подготовке восстания в Финляндии и закупках оружия за рубежом лидерами активистов91. Закупленное за границей оружие пытались доставить в Финляндию летом 1905 г. на пароходе «Джон Графтон», но он сел на мель и груз пришлось затопить.

91. Письма Азефа: 1893—1917. М., 1994. С.119—120.
93

По мере нарастания революционного движения в России в конце сентября — начале октября 1905 г. финские государственные и общественные деятели попытались легальным путем восстановить особые права Великого княжества. В октябре 1905 г. в Петербурге состоялись две встречи премьер-министра С. Ю. Витте с представителями партии конституционалистов А. Тёрнгреном, губернатором Вааса Ф. Бьёрнбергом, государственным советником Алексисом Грипенбергом, которые настаивали на отмене большинства постановлений периода генерал-губернаторства Н. И. Бобрикова и назначении на ответственные должности в Великом Княжестве финнов. Переговоры не увенчались успехом.

94

17 октября 1905 г. императорским манифестом в Российской империи провозглашались демократические свободы, но его действие не распространялось на Финляндию, что вызвало новую волну протеста. В этот же день в Гельсингфорсе началась всеобщая забастовка. Финляндская полиция присоединилась к бастующим. Император пошел на уступки и 22 октября 1905 г. в Гельсингфорсе был получен подписанный императором манифест и грамота о созыве чрезвычайного Сейма. Манифест приостанавливал действие манифеста 3 февраля 1899 г. и отменял ряд постановлений, изданных на основании этих правил. Вместе с манифестом была обнародована грамота императора об открытии чрезвычайного Сейма для рассмотрения проекта нового основного закона о народном представительстве в Финляндии на началах всеобщего и равного избирательного права. После издания манифеста забастовка в Финляндии была прекращена.

95

В 1906 г. Николай II утвердил новый Сеймовый устав и закон о выборах. В Финляндии вводился однопалатный Сейм, всеобщее избирательное право для лиц, достигших 24 лет, включая женщин, устанавливался ежегодный созыв Сейма. Согласно параграфу 5 Устава, лишались права участия в выборах все проживающие в Финляндии русские, если они не являются финляндскими гражданами. Летом 1906 г. в Финляндии сформировалась самая радикальная в Европе того времени система представительных органов власти: однопалатный парламент, формировавшийся на основе всеобщего и равного избирательного права, в который могли избираться также и женщины.

96

Существенные уступки российского самодержавия были во многом обусловлены, с одной стороны, невозможностью в конце 1905—1906 гг. подавить выступления в Великом княжестве насильственным путем. Боязнь внешнеполитических осложнений со стороны Швеции, где многие государственные и общественные деятели поддерживали лидеров финляндской партии конституционалистов, также заставляла самодержавие придерживаться политики уступок.

97

Статус Финляндии был зафиксирован в 1906 г. в Основных государственных законах Российской империи. В предшествующей редакции в ст. 4. отмечалось, что «с императорским всероссийским престолом нераздельны суть престолы Царства Польского и Великого княжества Финляндского». В редакцию 1906 г. вместо названной ст. 4 была включена новая ст. 2, где говорилось, что «великое княжество Финляндское, составляя нераздельную часть государства Российского, во внутренних своих делах управляется особыми установлениями на основании особого законодательства». Фактически в 1906 г. официально была подтверждена автономия Финляндии в составе Российской империи и был сделан важный шаг к упорядочению статуса Финляндии в составе Российской империи.

98

Несмотря на отдельные попытки привести административно-правовую систему Великого княжества Финляндского в соответствие с изменившимся государственным механизмом Российской империи, общий курс самодержавия в отношении Финляндии вплоть до лета 1906 г. развивался в направлении уступок требованиям конституционалистов и отмены законодательства «бобриковского» периода.

99

Но, несмотря на эти изменения, в годы Первой русской революции в Финляндии активно продолжали действовать радикальные политические группы.

100

В годы революции стали возникать спортивные общества, охотничьи клубы, пожарные команды, полицейский резерв, куда входили офицеры бывших финских войск, ликвидированных в 1901 г. В форме спортивного общества действовал союз «Войма», организованный членами партии активного сопротивления, выступавшей за вооруженные методы борьбы для отделения Финляндии от Российской империи. Также на территории Великого княжества Финляндского продолжалась деятельность Красной Гвардии. В октябре—ноябре 1905 г. была основана одна из крупнейших в РСДРП Финляндская военная большевистская организация, которая вела агитационную работу среди русских войск, расположенных в крае92. Была достигнута договоренность о совместных действиях финляндских и российских революционеров по подготовке и проведению восстания в Свеаборге, Кронштадте, Ревеле и судах Балтийского флота.

101

30 июля 1906 г. началось восстание русских солдат Свеаборгской крепости и матросов Скатудденского полуострова в Гельсингфорсе, поддержанное финляндскими рабочими и его Красной гвардией. Оно было подавлено 2 августа 1906 г. Солдат и матросов судил военно-полевой суд. Финских красногвардейцев судил финский гражданский суд.

102

Противостояние беспорядкам в Гельсингфорсе 2 августа 1906 г.

103

Совместная деятельность российских и финляндских революционеров беспокоила царское правительство. В течение 1906 г. царское правительство вело переговоры с финляндским Сенатом о порядке наблюдения и задержания российских революционеров в Финляндии. По данным Департамента полиции на территории Финляндии базировалась эсеровская террористическая группа Л. В. Зильберберга, подготовившая серию покушений и убийств должностных лиц в Петербурге в конце 1906 — начале 1907 гг.93, самым громким из которых было убийство петербургского градоначальника В. Ф. фон дер Лауница 21 декабря 1906 г.

93. Герасимов А. В. На лезвии с террористами. Париж, 1985. С. 94.
104

В 1905—1906 гг. на окраинах империи активизируется борьба за получение образования на родном языке. В польских губерниях начинается так называемая «школьная забастовка», в которой принимают участие ученики и учителя, требуя создания национальной польской школы. В прибалтийских губерниях представители немецкого дворянства также выдвигают аналогичные требования, но действуют сугубо легальными методами, используя связи в правительственных верхах.

105

На Кавказе политика самодержавия зависела от межэтнических столкновений между представителями нерусского населения. Деятельность кавказского наместника И. И. Воронцова-Дашкова не всегда была успешной, ему не удавалось достичь национального мира на Кавказе. Его деятельность в годы революции подробно рассмотрена в монографии Д. И. Исмаил-Заде «И. И. Воронцов-Дашков. Кавказский наместник» (2005 г.).

106

Национальные погромы в годы Первой русской революции

 

Серьезнейшей проблемой в годы Первой русской революции стали также погромы на национальной почве. Следует отметить, что причины погромов были различны и среди них выделяются погромы94, возникавшие вследствие межэтнических противоречий, и погромы, направленные против антиправительственно настроенного населения. Погромы начались в пределах черты еврейской оседлости весной 1905 г. и в Закавказье. Первый еврейский погром произошел в Мелитополе 18—19 апреля 1905 г. Необходимо обратить внимание на то, что участники погромов отдавались под суд, приговаривались к тюремному заключению, то есть правительство стремилось реагировать на ситуацию. Одновременно следует заметить, что в ряде случаев погромы были возможны именно из-за бездействия местной власти, которая не пресекала действия погромщиков в самом начале. Так, после погромов в Киеве и Одессе в октябре 1905 г. были проведены сенаторские ревизии. По итогам сенаторских ревизий были отданы под суд киевский полицмейстер Цихоцкий, одесский градоначальник Д. Б. Нейгардт и ряд полицейских чинов. В отчете о сенаторской ревизии А. М. Кузьминского в Одессе отмечалось «противозаконное» бездействие войск и администрации. Следует отметить, что в годы революции власти не рассматривали октябрьские погромы как столкновения на национальной почве, отмечая, что началу погромов предшествовали антиправительственные манифестации еврейской молодежи с лозунгами: «Долой самодержавие!», «Смерть царизму!» и другие. Данные выступления, по официальным версиям, провоцировали ответные манифестации патриотов, приводили к столкновениям и между манифестантами.


94. См.: Корелин А. П., Пушкарева И. М., Королева Н. Г., Тютюкин С. В., Христофоров И. А. Первая революция в России. Взгляд через столетие. М., 2005.
107

Американская карикатура «Остановите жестокое угнетение евреев»

108

В целом можно говорить о том, что в годы революции самодержавие занимало дифференцированную позицию в решении национальных проблем. С одной стороны, оно шло по пути уступок требованиям национальных общественно-политических элит. В 1905 г. на фоне активных антиправительственных выступлений из администрации Великого княжества были вытеснены практически все русские чиновники. Только на должность генерал-губернатора продолжали назначать русских чиновников, а остальные посты занимали финны.

109

С другой — в наиболее нестабильных регионах самодержавие шло по пути расширения полномочий российской администрации. В плане организации управления это был определенный шаг назад, поскольку в конце XIX в. доминирующей тенденцией в организации управления окраинами было встраивание окраин в общеимперскую систему управления и отказ от особого статуса местной администрации.

110

26 февраля 1905 г. восстанавливалась должность Кавказского наместника. Он становился главой всего гражданского управления, а также главнокомандующим войсками в пределах наместничества и казачьим атаманом.

111

События Первой русской революции показали, что политика административно-правовой интеграции окраин конца XIX — начала ХХ вв. успешной не была. Не редко антиправительственные выступления на окраинах были во многих случаях прямым следствием этой политики. Так, представители немецкого дворянства в Прибалтике подчеркивали, что основной причиной нестабильности положения в крае и роста антиправительственных выступлений является отказ российских властей поддерживать развитие особого статуса Прибалтийских губерний95.

95. См.: Имперская политика России в Прибалтике в начале ХХ в.: Сборник документов. Тарту,
2000. С. 68—69.
112

23 апреля 1906 г. была принята новая редакция Основных государственных законов. В них впервые была включена формула о государственном единстве Российской империи. В ст. 1 говорилось: «Государство Российское едино и нераздельно». И практически все мероприятия на окраинах начала ХХ в. основывались на принципе сохранения «единой и неделимой России».

113

Окраины после Первой русской революции. Поиск оптимальной модели взаимодействия с народами Российской империи

 

Революция высветила одну из важнейших проблем Российской империи — проблему взаимоотношений окраин и имперского центра. В начале XX в. мир вступил в эпоху распада колониальной системы и распада государств-империй. Этот распад совершался под лозунгом развития национального самосознания, национальной культуры и права наций на самоопределение.

114

Но путь уступок уже к 1907—1908 гг. показал, что они усиливают отрыв окраин от империи и способствуют развитию центробежных тенденций. Во взглядах общественно-политических кругов на проблему взаимоотношений окраин и центра после революции выделялись два основных направления. Первое основывалось на том, что решение проблемы центр — окраины заключается в развитии системы соглашений между окраинами и имперским центром. Второе отстаивало идею консолидации Российской империи на основе развития русского национального самосознания по примеру других европейских народов, где «государственная политика неуклонно развивалась на национальном фундаменте»96. Следует отметить, что вопрос о введении на окраинах империи общероссийской системы учреждений в начале XX в. теснейшим образом сплетался с проблемой полномочий новых законосовещательных и исполнительных структур — Государственного Совета, Государственной Думы и Совета министров. Наличие особых полномочий у администраторов, собственного законодательства на окраинах автоматически умаляло их статус. Также политика активного сближения окраин с империей и отказ от особых систем во взаимодействии с окраинными территориями стимулировались осложнением внешнеполитической ситуации и назревавшей войной с Германией. Министр иностранных дел С. Д. Сазонов в связи с этим отмечал, что «всемерное укрепление русских государственных начал в пределах географически примыкающей к Германии прибалтийской окраины представляется делом первостепенной государственной важности»97.

96. Обзор русской периодической печати. Вып. 12 (с мая 1908 г. по июль 1909 г. ). Спб., 1909. С. 1.

97. РГИА. Ф. 1276. Оп. 12. Д. 60. Л. 48—49.
115

С 1908 г. Совет министров Российской империи приступает к разработке целой серии правовых и административных мероприятий, направленных на урегулирование взаимоотношений Великого княжества Финляндского с Империей. В основе лежал вопрос о разграничении финляндского законодательства на общегосударственное и местное. Последнее оставалось в ведении Княжества, а общеимперское в ведении учреждений Империи.

116

14 марта 1910 г. последовал высочайший манифест о внесении председателем Совета министров и в Думу и в Государственный совет законопроекта о порядке издания касающихся Финляндии законов общеимперского значения. В основу законопроекта были положены следующие принципы: предоставление Финляндии только областного самоуправления, распространение действия Основных государственных законов на Финляндию, предоставление Сейму в области общегосударственного законодательства прав совещательного органа, введение представителей Финляндии в Государственную думу и Государственный совет98. А 17 июня 1910 г. был издан закон «О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударственного значения». Фактически это была программа унификации законодательства, государственной и экономической жизни Финляндии, приводившая ее в единство с общероссийскими нормами.

98. См.: О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударствен- ного значения. Проект председателя Совета министров и его рассмотрение в Государственной думе и Государственном совете. СПб., 1911. С. 15.
117

Помимо мер общеимперского характера, были приняты отдельные нормативные акты, также направленные на сужение внутренней автономии Финляндии. В 1911 г. было издано постановление о порядке административной ответственности финляндских чиновников. Принятые в 1913 г. бюджетные правила ограничили возможности Сейма распоряжаться финляндскими бюджетными фондами имперского подчинения. Был также усилен надзор за финляндскими железными дорогами, при этом стратегическое железнодорожное строительство на территории края предполагалось вести за счет Финляндии.

118

К 1914 г. была разработана обширная программа правительственных мероприятий по ограничению автономии Финляндии, но реально реализована не была. Война поставила царское правительство перед необходимостью решать более неотложные задачи, чем пересмотр статуса Великого княжества.

119

В 1908—1909 гг. Столыпин попытался ликвидировать особое административное положение Кавказа в составе Российской империи, но, несмотря на активную критику деятельности И.И. Воронцова-Дашкова со стороны Совета министров и Государственной Думы, наместничество на Кавказе сохранилось.

120

Прибытие П. А. Столыпина в Казань. Сентябрь 1910 г.

121

В качестве одной из форм сближения окраин с империей после Первой русской революции правящими верхами рассматривались мероприятия по введению там земских учреждений, которые могли вытеснить традиционные органы местного самоуправления. Отношение местной общественно-политической элиты к возможности введения земств на окраинах было различным. Там, где отсутствовала развитая система местного самоуправления,например, на Кавказе, введение земств местные общественно-политические деятели считали необходимым. Но там, где действовала местная, отличная от общеимперской, система органов местного самоуправления (в Прибалтийских губерниях, Царстве Польском, Великом княжестве Финляндском), введение земства местной общественно-политической элитой не приветствовалось. Но до начала Первой мировой войны конкретные решения приняты не были.

122

С приходом П. А. Столыпина на пост председателя Совета министров по его инициативе началась проработка вопроса об изменении кадрового состава местной администрации. Его идея о назначении на окраины чиновников русского происхождения не встретила одобрения на местах. Против «русификации» административного аппарата выступали временный прибалтийский генерал-губернатор А. Н. Меллер-Закомельский, кавказский наместник И. И. Воронцов-Дашков и другие. В целом в начале ХХ в. представители высшей администрации на окраинах практически единодушно настаивали на том, что массовая замена профессиональных кадров нанесет урон организации управления. В итоге поставленную задачу замены чиновников на окраинах по этническому признаку правительству решить не удалось.

123

Политика сближения окраин с империей, отказ от особенностей в управлении и законодательстве в начале XX в. сталкивались не только со скрытым или явным сопротивлением местных национальных элит, но и местной российской администрации. Поэтому, наряду с административными преобразованиями, в начале ХХ в. разрабатывались и проводились мероприятия, направленные на урегулирование административных границ окраин и, соответственно, укрепление «русского национального ядра».

124

Создание Холмской губернии

 

На заседании Совета министров 13 января 1909 г. был рассмотрен законопроект МВД о выделении Холмской губернии. Из восточных частей Седлецкой и Люблинской губерний образовывалась новая губерния — Холмская. Она должна была подчиняться киевскому генерал-губернатору. Законопроект МВД был обсужден в думских комиссиях законодательных предположений и по местному самоуправлению. В правительственном законопроекте границы Холмской губернии определялись так, чтобы в новой губернии проживало большинство православного населения. Но думская комиссия внесла коррективы в предложения правительства. Думские депутаты считали, что, создавая новую губернию, надо руководствоваться не конфессиональными, а этнографическими признаками. Поэтому было предложено в состав Холмской губернии включить территории с русским населением православного и католического вероисповедания, исторические центры, все православные обители. В результате границы Холмской губернии расширялись в сравнении с правительственным проектом9. На заседаниях думской комиссии от имени правительства присутствовал С. Е. Крыжановский. Он не стал защищать правительственный проект, поскольку получил от Столыпина указание не идти против пожеланий националистов10. В итоге изменений, внесенных в ходе обсуждения законопроекта в комиссии, расшириились границы будущей губернии, и русское население осталось в меньшинстве. Таким образом, первоначальная цель проекта — выделить из состава Польши тяготевшие к России территории — реализована не была во многом из-за думских поправок. Закон о создании Холмской губернии Дума приняла 26 апреля 1912 г. 4 мая закон поступил в Государственный Совет, а уже 23 июня 1912 г. он был утвержден императором и стал законом.


99. Чихачев Д. Н. К образованию Холмской губернии. Доклад в Государственной Думе. СПб., 1912. С. 104—106.

100. Крыжановский С. Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1997. № 4. С. 124.
125

Путем изменения административных границ на окраинах Российской империи в начале ХХ в. правящие верхи пытались решить самые разнообразные задачи, как стратегические, так и связанные с попытками укрепления русского этнического центра государства.

126

В целом отдельные преобразования в организации управления окраинами и кадровой политике отражали тенденцию к унификации управления Российской империей. Одновременно на окраинах проводились и разрабатывались мероприятия, которые отражали противоположные тенденции и демонстрировали двойственность политики самодержавия. Стремясь к сохранению и укреплению «единой и неделимой России», крупные государственные деятели не исключали в перспективе некоторой децентрализации административно-территориального устройства империи. Идея постепенной децентрализации Империи была в принципе не нова. Еще Александр I не исключал предоставления окраинам (Царство Польское, Финляндия) элементов широкого самоуправления с сохранением за Россией значения регулирующего центра. С приходом П. А. Столыпина на пост председателя Совета министров проекты децентрализации управления стали разрабатываться по его инициативе. Как отмечал в своих воспоминаниях о П. А. Столыпине С. Шубинский, «его симпатии привлекала Германия, сложенная из инородных тел, признающих, однако, неуклонно общеимперский строй, его законы, язык, правовые нормы»101. Из высказывания Шубинского следует, что Столыпин необходимыми общими элементами в организации взаимодействия разнородных в этническом плане территорий и имперского центра считал наличие общегосударственного управления, права и государственного языка. Реализация этих принципов, по мнению Столыпина, должна была обеспечить единство и государственную целостность Российской империи.

101. Петр Столыпин. Сборник документов. М., 1998. С. 245.
127

В 1907—1908 гг. С. Е. Крыжановским был составлен проект об общем переустройстве управления Российской империей. Он предусматривал разделение государства на одиннадцать областей12. Вне областного деления предполагалось оставить военные казачьи области, инородческие, Туркестан, Восточную Сибирь, Крым и Кавказ. В каждой области предполагалось образование областного земского собрания и областного правительственного управления с гражданским начальником во главе, который должен был заменить генерал-губернатора. Областные земские собрания получали широкое право местного законодательства по вопросам, не имевшим общегосударственного значения. Общегосударственное законодательство предполагалось сосредоточить в Государственном совете. С. Е. Крыжановский считал, что областная система должна была ослабить этнические противоречия на окраинах и дать правительству возможность перевести некоторые местности «на положение колоний с выделением их из общего строя Империи». Таким образом, речь могла идти о частичном использовании принципов федерализма и приспособлении их к задаче частичной децентрализации управления Российской империей. Проект Крыжановского, составленный, видимо, по просьбе П. А. Столыпина, оказался невостребованным. Он не обсуждался в Совете министров и не был широко известен в бюрократических кругах. Среди немногих государственных деятелей, осведомленных о его содержании, по свидетельству самого Крыжановского, был А. В. Кривошеин13. В записке по польскому вопросу в январе 1914 г. С. Д. Сазонов отмечал, что Столыпин с согласия императора считал возможным расширить права поляков в области самоуправления, употребления польского языка и образования в «обмен» на отделение Холмской губернии.

102. Прибалтийскую, Северо-Западную, Польшу, Правобережную и левобережную Украину, Мо- сковскую (центральную промышленную), Верхнее и Нижнее Поволжье, Северную Россию (две области) и Степную (Западная Сибирь).

103. Крыжановский С. Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1997. № 4. С. 123.
128

Таким образом, национальная политика самодержавия в XIX — начале ХХ вв. отличалась дифференцированным подходом к решению проблем отдельных национальных окраин. На начальном этапе вхождения окраин в состав Российской империи учитывались местные административные и правовые особенности, а также необходимость оформления отношений с местной элитой. Взаимодействие с национальными элитами окраин, лояльность элит в отношении российских властей нередко определяли политику в том или ином регионе. В первой половине XIX столетия шел поиск оптимальных форм взаимоотношений с окраинами. С 1870-х — 1880-х гг. начинается новый этап последовательной интеграции окраин, направленный на включение последних в общеимперскую систему управления, развитие единого государственного языка, совершенствование административно-территориальных границ. Несмотря на рост внимания к национальным проблемам империи, в правящих верхах отсутствовали определенные представления о путях ее решения. Поэтому политика отличалась разнообразием и в ряде случаев непоследовательностью. Несмотря на целенаправленный процесс унификации управления всей территорией империи, включая и окраины, к началу XX столетия стало очевидным, что полная интеграция отдельных регионов, обладающих национальными особенностями, даже при видимых успехах политики административной и правовой русификации, невозможна.

129

Позиция государственных деятелей в конце XIX — начале ХХ вв. сводилась к тому, что необходимо сохранение окраин в составе Российской империи при некотором изменении законодательства в отношении «инородцев». Но государственная власть должна последовательно сохранять свои позиции в области законодательства, администрирования, государственного языка и образования. Одновременно практически все государственные деятели делали оговорку в том смысле, что отдельные «племенные» особенности должны быть сохранены. Объем привилегий при этом должен быть таким, чтобы исключить возможность развития политического сепаратизма и попыток образования самостоятельных государств.

130

Длительный поиск моделей взаимодействия окраин и имперского центра показал, что ряд частей государства, например Царство Польское, обладают столь сильными традициями собственной государственности, что целесообразность их сохранения в составе Империи представляется сомнительной. Существенную роль в формировании этой позиции играли внешнеполитические соображения. Идеи о необходимости изменения положения отдельных окраин и порядка взаимодействия с ними развивались под влиянием целого ряда внешне- и внутриполитических факторов.

131

Взаимодействуя с окраинами, российское самодержавие одновременно решало несколько задач: укрепить там государственное влияние и разграничить сферы общегосударственного и местного управления. Их решение сопровождалось сопротивлением местных национальных элит. Анализ конкретных мероприятий, история их подготовки и реализации показали, что самодержавное правительство в отношениях с окраинными территориями стремилось оставить максимально широкой сферу общегосударственного влияния, создавая, таким образом, новые противоречия.

132

Хронология событий

 

1801
12 сентября Манифест «К грузинскому народу», завершивший процесс вхождения Картли-Кахетинского царства в состав России
1804
9 декабря Положение «о устройстве евреев»
1805
14 мая Трактат о переходе Карабахского ханства под власть России
21 мая Грамота о принятии Селим-хана Шакинского в подданство России
1808
20 марта Манифест «О покорении шведской Финляндии и о присоединении оной навсегда к России»
5 июня Манифест «О присоединении Финляндии»
1809
16 марта Речь Александра I, сказанная в здании Боргосской гимназии при открытии сейма
1812
28 мая Бухарестский мирный договор с Турцией, присоединение к России Бессарабии
1813
12 октября Гюлистанский мирный договор с Персией, признававший за Россией Грузию, Дагестан, Абхазию, Северный Азербайджан и ряд других закавказских княжеств
1815
9 мая Манифест «О присоединении к Империи Российской обширнейшей части Герцогства Варшавского»
28 мая Генеральный акт Венского конгресса, подтверждающий присоединение герцогства Варшавского к России под названием Царства Польского
15 ноября Дарование Конституции Царству Польскому
1816—1819 Отмена крепостного права в Эстляндской, Курляндской и Лифляндской губерниях
1817 Масштабное строительство крепостей на Кавказе под управлением А. П. Ермолова, начало Кавказской войны
1822
22 февраля Александр I утвердил «Учреждение для управления сибирских губерний» М. М. Сперанского — комплекс законов по управлению сибирскими владениями России
1828
10 февраля Туркманчайский мир с Персией. Присоединение к России Эриванского и Нахичеванского ханств, подтверждение условий Гюлистанского мирного договора
28 декабря Указ «О воспрещении евреям, выходящим из Царства Польского, водворяться в России»
1829
2 сентября Адрианопольский мир с Турцией. Признание Турцией всех территориальных приобретений России в Закавказье
1830—1831 Восстание в Царстве Польском
1832
14 февраля Манифест «О новом порядке управления и образования Царства Польского» (Органический статут царства Польского), упразднивший в Польше сейм, армию и некоторые другие элементы польской государственности
1835
13 апреля «Высочайше утвержденное Положение о Евреях», регламентирующее права и положение евреев в Российской империи
1844
19 декабря «Положение о подчинении Евреев в городах и уездах общему управлению»
27 декабря Указ Николая I об учреждении наместничества на Кавказе с центром в Тифлисе, новое административное устройство кавказских территорий
1853
29 мая Николай I утверждает «Инструкцию генерал-губернаторам», регламентирующую их юридическое положение и полномочия
1859
25 августа Штурм аула Гуниб российскими войсками, пленение имама Шамиля. Окончание Кавказской войны
20 октября Указ «О замене в Закавказском крае постановлений из Уложения Царя Вахтанга общими законами Империи», вводивший в Грузии, Имеретии и Гурии общероссийское законодательство
1863—1864 Восстание в Царстве Польском («Январское восстание»)
1863
18 сентября В Гельсингфорсе в присутствии Александра II состоялось торжественное открытие созванного впервые с 1809 г. Финляндского сейма
1864
19 февраля Александр II подписал четыре указа, определяющих устройство крестьян в Царстве Польском: «Об устройстве крестьян», «Об устройстве сельских гмин», «О ликвидационной комиссии», «О порядке введения в действие новых крестьянских постановлений» — означавшие проведение аграрной реформы в Польше
1866
19 декабря «Высочайше утвержденное Положение о губернском и уездном управлении в губерниях Царства Польского» — административная реформа в Польше, увеличение количества губерний
1867
4 января Указ «Об утверждении в Мингрелии навсегда русского управления»
11 июля Указ «Об учреждении Туркестанского генерал-губернаторства» — преобразование основанного в 1865 г. Туркестанского края в генерал-губернаторство
1869
3 апреля В Финляндии введен Сеймовый устав, близкий по духу к конституции
1873
12 августа Подписан мирный договор России с Хивинским ханством: Хива переходит под власть России
1874
11 января Упразднение наместничества в Царстве Польском
1875
19 февраля Указом Александра II в Царстве Польском введены Судебные уставы 1864 г.
1876
19 февраля «Высочайшее повеление о присоединении всей территории Кокандского ханства и образовании из неё Ферганской области» — Кокандское ханство лишено самостоятельности и вошло в состав Туркестанского генерал-губернаторства
1881
29 мая Упразднение Комитета по делам Царства Польского, его функции переданы Комитету министров
22 ноября Указ Александра III о преобразовании административной власти на Кавказе, ликвидация должности наместника
1885
14 сентября В Прибалтийских губерниях введены Высочайшие Правила о переписке на русском языке во всех правительственных и общественных учреждениях
1886
12 июня Императором Александром III утверждено единое «Положение об управлении Туркестанского края»
1891
19 июля Высочайшее положение «О некоторых изменениях порядка производства дел и замещения должностей в высших правительственных учреждениях Великого Княжества Финляндского», разделившее дела статс-секретаря Финляндии между министрами царского кабинета
1900
7 июня Опубликован манифест «О постепенном введении русского языка в делопроизводство» в Великом княжестве Финляндском
1905
26 февраля Вновь введена должность Кавказского наместника как главы гражданской власти и главнокомандующего войсками
17 апреля Указ Николая II «Об укреплении начал веротерпимости», позволявший православным жителям России менять вероисповедание и дававший определенные права старообрядцам
18—19 апреля Еврейский погром в Мелитополе, начало серии крупных еврейских погромов на юге Российской империи
1906
20 апреля «Высочайшее постановление относительно русского языка в делопроизводстве административных учреждений Финляндии», позволявшее использовать в отдельных делопроизводственных сферах наряду с русским финский или шведский языки
23 июля Принята новая редакция Основных законов Российской империи, в которой был утвержден принцип «единой и неделимой» России.
20 июля Новый Сеймовый устав Великого княжества Финляндского, вводивший однопалатный Сейм на основе всеобщего избирательного права
1907—1908 Проект С. Е. Крыжановского об переустройстве управления Российской империи и ее административном разделении на 11 областей
1910
17 июня Утвержден предложенный П. А. Столыпиным закон «О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударственного значения», приводивший законодательство Великого княжества Финляндского в соответствие с общеимперским законодательством
1912
20 января Николай II утверждает «Закон об уравнении в правах с финляндскими гражданами других русских подданных» в Финляндии
23 июня Указ Николая II об образовании в восточной Польше Холмской губернии и подчинении ее Министерству внутренних дел и частично — Киевскому генерал-губернаторству
133

Список рекомендованной литературы

 

  1. Анисин Ю. В. Национальные проблемы России в программах и тактике партий революционно-демократического лагеря. М., 1991.
  2. Бахтурина А. Ю. Окраины Российской империи: государственное управление и национальная политика в годы Первой мировой войны (1914—1917 гг.). М., 2004.
  3. Булдаков В. П. Кризис империи и динамика межэтнических конфликтов в России (1917—1918 гг.) // VI World Congress for central and East European studies. 29 July — 3 August. 2000. Tampere. Finland.
  4. Гительман Ц. Беспокойный век: Евреи России и Советского Союза с 1881 г. до наших дней. М., 2008.
  5. Горизонтов Л. Е. Парадоксы имперской политики: поляки в России и русские в Польше (XIX — начало XX в.). М., 1999.
  6. Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX в.) // Вопросы истории. 1995. № 9. С. 130—142.
  7. Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (начало XX в.) // Вопросы истории. 1996. № 11—12. С. 39—53.
  8. Западные окраины Российской империи / под ред. М. Долбилова, А. Миллера. М., 2007.
  9. Империя и модернизация: общая модель и российская специфика. М., 2001.
  10. Имперский строй России в региональном измерении (XIX — начало XX в.) / под ред. П. И. Савельева. М., 1997.
  11. Казань. Москва. Петербург. Российская империя взглядом из разных углов. М., 1997.
  12. Каппелер А. Национальные движения и национальная политика в Российской империи: опыт систематизации (XIX век — 1917 год) // Россия в ХХ веке: Проблемы национальных отношений. М,. 1999. С. 100—109.
  13. Каппелер А. Россия — многонациональная империя: Возникновение. История. Распад. М., 2000.
  14. Карьяхярм Т. Попытки реформ местного управления в Прибалтике в 1914—1916 гг. // Россия и Балтия. М., 2002. С. 48—59.Клинге М. Имперская Финляндия. СПб., 2005.
  15. Корнилов А. А. Курс истории России XIX века. М., 2004.
  16. Коцюбинский. Д. А. Русский национализм в начале XX столетия. М., 2001.
  17. Кэмпбелл (Воробьева) Е. И. «Единая и неделимая Россия» и «инородческий вопрос» в имперской идеологии самодержавия // Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности. М., 2001.
  18. Миллер А. И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина XIX в.). СПб., 2000.
  19. Миллер А. И. Империя Романовых и национализм: Эссе по методологии исторического исследования. М., 2006.
  20. Национальная политика в императорской России. Поздние первобытные и предклассовые общества севера Европейской России, Сибири и русской Америки. М., 1998.
  21. Национальная политика в императорской России. Цивилизованные окраины (Финляндия, Польша, Прибалтика, Бессарабия, Украина, Закавказье, Средняя Азия) / сост. Ю. И. Семенов. М., 1997.
  22. Национальная политика России: история и современность. М., 1997.
  23. Национальные окраины Российской империи: Становление и развитие системы управления. Сб. статей / под ред. С. Г. Агаджанова, В. В. Трепавлова. М., 1997.
  24. Панкратова А. М., Великий русский народ, М., 1948.
  25. Полвинен Т. Держава и окраина. Н. И. Бобриков — генерал-губернатор Финляндии. 1898—1904 гг. СПб., 1997.
  26. Российское многонациональное государство: формирование и пути развития // История и историки. М., 1995. С. 6—167.
  27. Россия в ХХ веке: Проблемы национальных отношений. М., 1999.
  28. Секиринский С. С., Шелохаев В. В. Либерализм в России. (Середина XIX — начало XX вв.). М., 1995.
  29. Славинский М. А. Национальная структура России и великороссы // Формы национального движения в современных государствах. Австро-Венгрия, Россия, Германия. СПб., 1910. С. 277—303.
  30. Соловьев В. С. Литературная критика. М., 1990.
  31. Соловьев В. С. Национальный вопрос в России. М., 1888.
  32. Станкевич В. Судьбы народов России. Берлин, 1921.
  33. Тихонов А. К. Католики, мусульмане и иудеи Российской империи в последней четверти XVIII — начале XX вв. СПб., 2007.
  34. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб., 1998.
  35. Чепелкин М. А., Дьяконова Н. М. Исторический очерк формирования государственных границ Российской империи (2-ая половина XVII — начало XX вв.). М., 1992.
  36. Luntinen P. The Imperial Russian Army and Navy in Finland. 1808—1918. Helsinki, 1997.
  37. Russification in the Baltic Provinces and Finland (1855—1914). Princeton. 1981.
  38. Weeks Th. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863—1914. De-Kalb, 1996.

References

1. Anisin Yu. V. Natsional'nye problemy Rossii v programmakh i taktike partij revolyutsionno-demokraticheskogo lagerya. M., 1991.

2. Bakhturina A. Yu. Okrainy Rossijskoj imperii: gosudarstvennoe upravlenie i natsional'naya politika v gody Pervoj mirovoj vojny (1914—1917 gg.). M., 2004.

3. Buldakov V. P. Krizis imperii i dinamika mezhehtnicheskikh konfliktov v Rossii (1917—1918 gg.) // VI World Congress for central and East European studies. 29 July — 3 August. 2000. Tampere. Finland.

4. Gitel'man Ts. Bespokojnyj vek: Evrei Rossii i Sovetskogo Soyuza s 1881 g. do nashikh dnej. M., 2008.

5. Gorizontov L. E. Paradoksy imperskoj politiki: polyaki v Rossii i russkie v Pol'she (XIX — nachalo XX v.). M., 1999.

6. Dyakin V. S. Natsional'nyj vopros vo vnutrennej politike tsarizma (XIX v.) // Voprosy istorii. 1995. № 9. S. 130—142.

7. Dyakin V. S. Natsional'nyj vopros vo vnutrennej politike tsarizma (nachalo XX v.) // Voprosy istorii. 1996. № 11—12. S. 39—53.

8. Zapadnye okrainy Rossijskoj imperii / pod red. M. Dolbilova, A. Millera. M., 2007.

9. Imperiya i modernizatsiya: obschaya model' i rossijskaya spetsifika. M., 2001.

10. Imperskij stroj Rossii v regional'nom izmerenii (XIX — nachalo XX v.) / pod red. P. I. Savel'eva. M., 1997.

11. Kazan'. Moskva. Peterburg. Rossijskaya imperiya vzglyadom iz raznykh uglov. M., 1997.

12. Kappeler A. Natsional'nye dvizheniya i natsional'naya politika v Rossijskoj imperii: opyt sistematizatsii (XIX vek — 1917 god) // Rossiya v KhKh veke: Problemy natsional'nykh otnoshenij. M,. 1999. S. 100—109.

13. Kappeler A. Rossiya — mnogonatsional'naya imperiya: Vozniknovenie. Istoriya. Raspad. M., 2000.

14. Kar'yakhyarm T. Popytki reform mestnogo upravleniya v Pribaltike v 1914—1916 gg. // Rossiya i Baltiya. M., 2002. S. 48—59.Klinge M. Imperskaya Finlyandiya. SPb., 2005.

15. Kornilov A. A. Kurs istorii Rossii XIX veka. M., 2004.

16. Kotsyubinskij. D. A. Russkij natsionalizm v nachale XX stoletiya. M., 2001.

17. Kehmpbell (Vorob'eva) E. I. «Edinaya i nedelimaya Rossiya» i «inorodcheskij vopros» v imperskoj ideologii samoderzhaviya // Prostranstvo vlasti: istoricheskij opyt Rossii i vyzovy sovremennosti. M., 2001.

18. Miller A. I. «Ukrainskij vopros» v politike vlastej i russkom obschestvennom mnenii (vtoraya polovina XIX v.). SPb., 2000.

19. Miller A. I. Imperiya Romanovykh i natsionalizm: Ehsse po metodologii istoricheskogo issledovaniya. M., 2006.

20. Natsional'naya politika v imperatorskoj Rossii. Pozdnie pervobytnye i predklassovye obschestva severa Evropejskoj Rossii, Sibiri i russkoj Ameriki. M., 1998.

21. Natsional'naya politika v imperatorskoj Rossii. Tsivilizovannye okrainy (Finlyandiya, Pol'sha, Pribaltika, Bessarabiya, Ukraina, Zakavkaz'e, Srednyaya Aziya) / sost. Yu. I. Semenov. M., 1997.

22. Natsional'naya politika Rossii: istoriya i sovremennost'. M., 1997.

23. Natsional'nye okrainy Rossijskoj imperii: Stanovlenie i razvitie sistemy upravleniya. Sb. statej / pod red. S. G. Agadzhanova, V. V. Trepavlova. M., 1997.

24. Pankratova A. M., Velikij russkij narod, M., 1948.

25. Polvinen T. Derzhava i okraina. N. I. Bobrikov — general-gubernator Finlyandii. 1898—1904 gg. SPb., 1997.

26. Rossijskoe mnogonatsional'noe gosudarstvo: formirovanie i puti razvitiya // Istoriya i istoriki. M., 1995. S. 6—167.

27. Rossiya v KhKh veke: Problemy natsional'nykh otnoshenij. M., 1999.

28. Sekirinskiĭ S. S., Shelokhaev V. V. Liberalizm v Rossii. (Seredina XIX — nachalo XX vv.). M., 1995.

29. Slavinskij M. A. Natsional'naya struktura Rossii i velikorossy // Formy natsional'nogo dvizheniya v sovremennykh gosudarstvakh. Avstro-Vengriya, Rossiya, Germaniya. SPb., 1910. S. 277—303.

30. Solov'ev V. S. Literaturnaya kritika. M., 1990.

31. Solov'ev V. S. Natsional'nyj vopros v Rossii. M., 1888.

32. Stankevich V. Sud'by narodov Rossii. Berlin, 1921.

33. Tikhonov A. K. Katoliki, musul'mane i iudei Rossijskoj imperii v poslednej chetverti XVIII — nachale XX vv. SPb., 2007.

34. Khobsbaum Eh. Natsii i natsionalizm posle 1780 goda. SPb., 1998.

35. Chepelkin M. A., D'yakonova N. M. Istoricheskij ocherk formirovaniya gosudarstvennykh granits Rossijskoj imperii (2-aya polovina XVII — nachalo XX vv.). M., 1992.

36. Luntinen P. The Imperial Russian Army and Navy in Finland. 1808—1918. Helsinki, 1997.

37. Russification in the Baltic Provinces and Finland (1855—1914). Princeton. 1981.

38. Weeks Th. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863—1914. De-Kalb, 1996.

Comments

No posts found

Write a review

Additional materials

(additional_1.pdf, 190 Kb) [Link]

Translate