On the Election of the Patriarchs of Alexandria in the 19th Century: the Patriarchal Elections of 1858
Table of contents
Share
Metrics
On the Election of the Patriarchs of Alexandria in the 19th Century: the Patriarchal Elections of 1858
Annotation
PII
S207987840004684-1-1
DOI
10.18254/S207987840004684-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Olga Petrunina 
Affiliation:
Lomonosov Moscow State University
Institute of Slavic Studies RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

The article deals with one of the episodes of the struggle for the Alexandrian Patriarchal throne in the middle of the XIX century. Comparing known sources and new archival documents, the author explores the course of events, identifies the main participants in the church-political struggle and their interests. Special attention is paid to the study of the participation of the Patriarchate of Constantinople and its individual hierarchs in this struggle, as well as the position of Russian diplomacy. The study revealed interesting details that characterize the decision-making mechanism in the Patriarchate of Constantinople of the time.

Keywords
Church History, Ottoman Empire, Patriarchate of Alexandria, Patriarchate of Constantinople, Patriarchate of Jerusalem, Russian Foreign Policy, Russian History in the 19th century, Modern Greek Studies
Received
24.03.2019
Publication date
15.05.2019
Number of characters
45327
Number of purchasers
35
Views
346
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Александрийская церковь принадлежит к числу наиболее древних восточных православных Церквей. В эпоху раннего христианства она пользовалась огромным авторитетом. Александрийский первоиерарх раньше римского первосвященника носил титул папы, именуя себя также тринадцатым апостолом. С ΧΙ в. за разрешение спора между константинопольским патриархом Сергием и императором Василием Болгаробойцей патриарх Феофил (Филофей) получил еще и почетный титул Судии Вселенной. Несмотря на всю пышность официальной титулатуры, Александрийская церковь начала испытывать серьезные трудности уже во второй половине V в., когда большинство населения Египта отказалось признать решения Халкидонского собора 451 г., то есть веру греческого императора, и образовало свою, коптскую, Церковь. За столетия мусульманского владычества численность паствы Александрийской православной Церкви, которую составляли преимущественно греки, уменьшилась настолько, что патриарх остался единственным архиереем, избиравшимся (часто фактически назначавшимся) в Константинополе. Патриархия обеднела и пришла в упадок, но продолжала оставаться единственным легальным общественным институтом православных христиан.

2

Положение стало меняться в XIX столетии. Правитель Египта Мухаммед Али, мечтавший о собственном независимом и сильном государстве, создал благоприятные условия для иммиграции в Египет предприимчивых христиан, прежде всего, греков и арабов, из других областей Османской империи. Численность паствы Александрийского патриарха стала стремительно расти и к концу столетия выросла в десятки раз. При этом специфика местной правовой ситуации была такова, что многие предприниматели считали более выгодным иметь иностранное подданство. По официальным данным, к 1878 г. в Египте было 20 тыс. греков1. Согласно данным греческого консульства в Александрии (1882 г.), в Египте проживало 37 тыс. подданных греческого короля, которых официальная статистика причисляла к иностранцам2. Среди них было много крупных и успешных коммерсантов. Как считал греческий консул и историк греческих общин в Египте А. Политис, практически вся египетская торговля находилась в руках греков3.

1. Fahmy Z. Jurisdictional Borderlands: Extraterritoriality and “Legal Chameleons” in Precolonial Alexandria, 1840—1870 // Comparative Studies in Society and History. 2013. Vol. 55 (2). P. 313.

2. Politis A. G. L’Hellénisme et l’Égypte moderne. Tome 1er. Histoire de l’hellénisme égyptien de 1798 à 1927. Paris, 1929. P. 527.

3. Politis A. G. L’Hellénisme et l’Égypte moderne. Tome 2nd. Contribution de l’hellénisme au développement de l’Égypte moderne. Paris, 1930. P. 198.
3 Стремительно разбогатевшие купцы-христиане жертвовали крупные суммы на строительство храмов, основывали и поддерживали образовательные и благотворительные учреждения. Доходы собственно патриархии складывались из доходов от имений в Молдавии, поступавших все менее регулярно, а во второй половине столетия и вовсе прекратившихся, и пожертвований из России, во многом компенсировавших утрату доходов с имений.
4 Эти обстоятельства стимулировали возрождение Александрийской церкви. Однако вернуться к былому величию в прежней форме было уже невозможно: политическая и социально-экономическая обстановка в Египте и на Ближнем Востоке в целом была далека от ситуации первых веков христианства. Поэтому в процессе возрождения Александрийской церкви пришлось адаптироваться к реалиям XIX столетия: все возрастающей роли светских общественных организаций в жизни православного сообщества, духовной экспансии западных конфессий, сохраняющемуся стремлению Константинопольской патриархии иметь решающий голос при избрании патриархов.
5 Вероятно, в связи с предшествовавшим упадком история Александрийской патриархии в XIX в. всегда была несколько маргинальной темой для исследователей. Даже в греческой историографии основной работой до сих пор остается написанный более 80 лет назад труд архиепископа Афинского Хризостома (Пападопулоса) «История Александрийской церкви (62—1934)»4.
4. Χρυσόστομος (Παπαδόπουλος). Ἱστορία τῆς ἐκκλησίας Ἀλεξανδρείας (62—1934). Θεσσαλονίκη: Εκδόσεις Πουρνάρα, 2009.
6

Наверное, первым российским ученым, кто осознал, «что лучшая история всей православной Церкви, включительно с Российскою, может быть написана только тогда, когда будут исследованы все архивы на всем Востоке»5, и начал сбор материалов по истории Александрийской церкви в ХΙΧ в. (и не только), был архимандрит (затем епископ) Порфирий (Успенский). Помимо собирания документов, ведения и публикации путевых заметок, преосв. Порфирий осуществил первый опыт написания систематической истории Александрийской церкви: в нескольких выпусках Трудов Киевской духовной академии за 1868 г. публиковался его труд «Состояние апостольской, православно-кафолической церкви египетской в первой половине девятнадцатого столетия»6. В этой работе содержится много ценных фактических сведения относительно состояния Церкви и православия в Египте. Есть в ней и упоминания о конфликтах между патриархом и мирянами, особенно в патриаршество Иерофея ΙΙ, но преосв. Порфирий видел в них скорее случайность, злой умысел недоброжелателей. Тенденция к противостоянию между патриархией и общинами и попытки общин поставить под контроль административное управление патриархией тогда еще не успели проявиться со всей очевидностью. Конфликт между Константинопольской патриархией с одной стороны и египетскими общинами и Мухаммедом Али с другой по поводу избрания на патриаршество все того же Иерофея ΙΙ также оценивается преосв. Порфирием как скорее случайное событие.

5. Письмо архим. Порфирия (Успенского) посланнику в Константинополе В. П. Титову от 20 апреля 1850 г. Первая часть письма под названием «Послание одного лица нашему посланнику» опубл. в: Порфирий (Успенский). Александрийская патриархия. Сборник материалов, исследований и записок, относящихся до истории Александрийской патриархии. Т. 1. СПб., 1898. С. 269—271. Полный текст письма: РГИА. Ф. 796. 18 июня 1850 г. Опись 131. Д. 1172. Л. 3—4 об.

6. Порфирий (Успенский). Состояние апостольской, православно-кафолической церкви египетской в первой половине девятнадцатого столетия. // Труды Киевской духовной академии. Май 1868. С. 197—248; Октябрь 1868. С. 34—77; Декабрь 1868. С. 153—188.
7

На труды преосв. Порфирия опирался другой отечественный историк Церкви, И. И. Соколов, занимавшийся изучением истории Александрийской патриархии уже в начале ХХ в. В 1911—1915 гг. в журнале «Христианское чтение» публиковался его труд «Избрание патриархов Александрийской церкви в XVIII и XIX столетиях»7, посвященный той же проблеме, что и настоящая статья. К этому времени уже были очевидны те тенденции в развитии Александрийской церкви, которые в середине XIX в. еще только намечались. Помимо документов, собранных преосв. Порфирием, И. И. Соколов опирался также на официальные документы, опубликованные в нескольких зарубежных изданиях8 и официальные документы из архива Св. Синода, им самим обнаруженные и опубликованные без перевода, но с подробными комментариями9. Исследование И. И. Соколова носит скорее церковно-правовой, чем общеисторический характер, чем и объясняется его работа почти исключительно с официальными документами. Однако даже и для исследования церковного права одних официальных документов может оказаться недостаточно. И. И. Соколову были доступны и хранящиеся в архиве Синода копии дипломатических документов, касающихся Александрийской церкви, но он ими почти совершенно не пользовался. Лишь однажды, давая оценку деятельности в Египте нареченного Александрийского патриарха Нила (1869—1870), он процитировал депешу российского посла в Константинополе Н. П. Игнатьева10. Использование почти исключительно официальных документов привело И. И. Соколова к несколько идеалистическому выводу о том, что процесс избрания Александрийских патриархов стал «выразительным примером точного соблюдения непоколебимой, древней и священной избирательной прономии автокефальной Александрийской церкви11, … то согласовался, то расходился с этой прономией, причем больший или меньший наклон был в сторону Константинополя и мотивировался общей материнской попечительностью Великой Христовой Церкви о нуждах восточных патриарших престолов»12.

7. Соколов И. И. Избрание Александрийских патриархов в XVIII и XIX веке // Христианское чтение. 1911. № 7—8. С. 803—830; 1911 № 9. С. 1109—1129; 1911. № 10. С. 155—1189; 1911. № 11. С. 1255—1271; 1911. № 12. С. 1391—1409; 1913. № 10. С.1155—1175; 1913. № 11. С. 1310—1328; 1913. № 12. С. 1415—1434; 1914. № 10. С. 1265—1285; 1914. № 11. С. 1363—1380; 1914. № 12. С. 1475—1493; 1915. № 2. С. 219—239; 1915. № 3. С. 358—378; 1915. № 5. С. 635—652; 1915. № 6. С. 787—813; 1915. № 9. С. 1094—1121; 1915. № 7—8. С. 931—952. Затем эта работа вышла отдельной книгой: Соколов И. И. Избрание патриархов Александрийской церкви в XVIII и XIX столетиях: Исторический очерк. Пг., 1916.

8. Καλλίφρων Β. Δ. Ἐκκλησιαστικά, ἤ Ἐκκλησιστικὸν δελτίον. Τ. Α´—Δ´. Ἐν Κωνσταντινουπόλει, 1869—1870; Δελικάνης Κ. Τὰ ἐν τοῖς κώδιξι τοῦ Πατριαρχικοῦ Ἀρχειοφυλακείου σωζόμενα ἐπίσημα ἐκκλησιαστικὰ ἔγγραφα, τὰ ἀφορώντα εἰς τὰς σχέσεις τοῦ Οἰκουμενικοῦ Πατριαρχείου πρὸς τὰς ἐκκλησίας Ἀλεξανδρείας, Ἀντιοχείας, Ἱεροσολύμων καὶ Κύπρου (1574—1863). Ἐν Κωνσταντινουπόλει, 1904; Mansi I. D. Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio. T. XLII. Synodi orientales. 1865—1874. Parisiis, 1910.

9. Соколов И. И. Александрийские документы, относящиеся к истории православной церкви в Египте в XVIII и XIX столетиях // Православный палестинский сборник. 1916. Т. XXI. Вып. 2 (62).

10. Цит. по: Соколов И. И. Избрание архиереев в Византии IX—XV вв. Избрание патриархов Александрийской церкви в XVIII и XIX столетиях. СПб., 2004. С. 338.

11. Прономия (греч. привилегия) Александрийской церкви заключалась в том, что в ней сложилась традиция, в соответствии с которой действующий патриарх мог указать своего преемника. Аналогичная традиция существовала и в других восточных Церквах, например, в Иерусалимской. Константинопольской патриархии она мешала продвигать на восточные патриаршие престолы собственных кандидатов.

12. Там же. С. 340—341.
8 Преосв. Хризостом (Пападопулос), изучавший историю Александрийской церкви несколько позже, привлек более широкий круг источников и исследовал больший спектр сюжетов, а также выявил важную тенденцию соперничества церковного и светского элемента в борьбе за доминирование в патриархии. В 1909—1911 гг. тогда еще архимандрит Хризостом был клириком Александрийской церкви, благочинным греческих храмов в Александрии13 и имел возможность близко познакомиться с документами патриархии и греческой общины. Благодаря учебе в Киевской и Санкт-Петербургской духовных академиях (1891—1895), он выучил русский язык и познакомился с российским церковным и научным сообществом, что дало ему возможность быть в курсе новейших достижений российской церковной историографии. Это не мешало ему занять откровенно русофобскую позицию и при каждом удобном случае раздувать миф о русской угрозе греческим интересам на Востоке. Справедливо указывая на большую роль российской дипломатии в некоторых делах Александрийской церкви, он давал ей неправильную и упрощенную оценку, что объясняется как его собственными взглядами, так и тем, что он, как и его предшественники, не использовал в своем исследовании дипломатических источников, а опирался преимущественно на опубликованные документы, в основном, официального характера.
13. Παπαμηχαήλ Γ. Χρυσόστομος Παπαδόπουλος, Ἀρχιεπίσκοπος Ἀθηνῶν καὶ πάσης Ἑλλάδος // Νέα Ἑστία. 1938. Τ. 286. Σ. 1571.
9

Между тем, российская дипломатическая переписка позволяет не только получить более точные сведения о некоторых фактах, но и проследить политическую линию российской дипломатии, оценить степень ее участия в различных делах, увидеть и оценить деятельность других заинтересованных сторон, которая оказывается скрытой от исследователя, ограниченного только официальными документами14. Это очень хорошо видно по документам, связанным с патриаршими выборами 1858 г.

14. В последние годы в отечественной историографии появились работы, посвященные истории Александрийской патриархии в XIX в. и ее отношениям с Россией, написанные с использованием российских дипломатических документов: Герд Л. А. Россия и Александрийский патриархат в 1840—1870-х гг. (по материалам петербургских архивов) // Петербургский исторический журнал. № 1 (17). 2018. С. 139—162; Захарова А. В. История приобретения Синайской Библии в свете новых документов из российских архивов // Монфокон. Исследования по палеографии, кодикологии и дипломатике. Вып. 1. М.; СПб., 2007. С. 209—266; Петрунина О. Е., Вах К. А. Слабоумие Александрийского патриарха Никанора (1866—1869): правда или вымысел? // Каптеревские чтения. Сб. ст. Вып. 12. М., 2014. С. 82—97; Румыния и Египет в 1860-е — 1870-е гг. Письма российского дипломата И. М. Лекса к Н. П. Игнатьеву. Подготовка текста, вступительная статья и комментарии О. Е. Петруниной. М., 2016; Петрунина О. Е. Митрополит Нил Пентапольский и его роль в греко-российских церковных отношениях второй половины XIX в. // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. II. История. История Русской Православной Церкви. 2017. Вып. 79. С. 30—45; Петрунина О. Е. Переписка посла в Константинополе Н. П. Игнатьева с митрополитом Нилом Пентапольским (1863—1878) // Православный палестинский сборник. Вып. 114. М., 2017. С. 309—330; Петрунина О. Е. Униаты Египта после Крымской войны и российская дипломатия // Каптеревские чтения. М., 2017. Вып. 15. С. 118—127; Петрунина О. Е. Борьба за патриарший престол в Александрийской патриархии во второй половине 1860-х гг.: источники и состояние исследований // История Греции в Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова: от античности до наших дней. М., 2017. С. 135—148. В современной греческой историографии, опирающейся на широкий круг источников, в том числе, дипломатических, появились работы, где затрагиваются некоторые сюжеты, связанные с Александрийской патриархией: Σταματόπουλος Δ. Μεταρρύθμιση και εκκοσμίκευση. Προς μια ανασύνθεση της ιστορίας του Οικουμενικού Πατριαρχείου τον 19ο αιώνα. Αθήνα, 2003; Χαμχούγιας Χ. Ὁ Οἰκουμενικός Πατριάρχης Κωνσταντινουπόλεως Γρηγόριος ΣΤʹ ὁ Φουρτουνιάδης ἐν μέσῳ ἐθνικῶν καί ἐθνοφυλετικῶν ἀνταγωνισμῶν. Διδακτωρική διατριβή. Θεσσαλονίκη, 2006.
10

Основываясь на анализе официальных документов, И. И. Соколов утверждает, что Александрийский патриарх Иерофей ΙΙ (1847—1858) скончался «в январе (ранее 9-го числа) 1858 г.»15, хотя уже Порфирию (Успенскому) была известна точная дата кончины патриарха: 1 января16. Эта же дата подтверждается сообщением российского вице-консула в Александрии и временно управляющего генеральным консульством в Египте Залемана посланнику в Константинополе А. П. Бутеневу. В телеграмме Залемана была указана и причина смерти патриарха: апоплексический удар (инсульт)17. Последующее развитие событий российский посланник считал таким важным, что лично докладывал о них директору Азиатского департамента Е. П. Ковалевскому и канцлеру А. М. Горчакову.

15. Соколов И. И. Избрание архиереев в Византии IX—XV вв. Избрание патриархов Александрийской церкви… С. 215.

16. Порфирий (Успенский). Состояние апостольской, православно-кафолической церкви египетской в первой половине девятнадцатого столетия // Труды Киевской духовной академии. Декабрь 1868. С. 188; Он же. Книга бытия моего. Дневники и автобиографические записки епископа Порфирия Успенского. Т. VII. Часть 1854 года и годы 1855, 1856, 1857, часть 1858 и годы 1859, 1860 и часть 1861-го. СПб., 1901. С. 328.

17. Черновик донесения посланника в Константинополе А. П. Бутенева директору Азиатского департамента МИД Е. П. Ковалевскому от 20 января 1858 г. № 32 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 55; Черновик депеши посланника в Константинополе А. П. Бутенева канцлеру А. М. Горчакову от 3 февраля 1858 № 57 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 85.
11

Исследователи говорят о них весьма скупо. У Порфирия (Успенского) сказано лишь о том, что на место покойного Иерофея II был избран солунский митрополит Каллиник18. Р. Радопулос и за ним А. Политис, а также Хризостом (Пападопулос) писали, что Каллиник был избран Константинопольской патриархией из числа трех кандидатов, список которых был составлен Александрийской и Каирской греческими общинами19.

18. Порфирий (Успенский). Состояние апостольской, православно-кафолической церкви египетской в первой половине девятнадцатого столетия. // Труды Киевской духовной академии. Декабрь 1868. С. 188.

19. Ραδόπουλος Ρ. Εἰσαγωγὴ εἰς τὴν ἱστορίαν τῆς Ἑλληνικῆς Κοινότητος Ἀλεξανδρείας. 1830—1927. Ἀλεξάνδρεια, 1928. Σ. 33; Politis A. G. L’Hellénisme et l’Égypte moderne. Tome 1er. P. 275; Χρυσόστομος (Παπαδόπουλος). Ἱστορία τῆς ἐκκλησίας Ἀλεξανδρείας. Σ. 830.
12

Гораздо подробнее избрание патриархом Каллиника описано у И. И. Соколова. Скрупулезно анализируя официальные документы с точки зрения церковного права, он пытался выяснить, насколько избрание Каллиника соответствовало «древней александрийской прономии» и допустимо ли было в этом случае вмешательство в избирательный процесс Константинопольской патриархии. И. И. Соколов в итоге ответил на оба вопроса положительно, поскольку полагал, что назначение патриархом Иерофеем II своего преемника происходило под давлением мирян (то есть греческих общин), чем Константинопольский патриарх Кирилл был «немало опечален» и настоял на его отмене20. По мнению греческих историков, назначение преемника не состоялось по другой причине: преемник — епископ Ливийский Афанасий — был выбран патриархом, и общины были готовы его принять, но на условиях проведения административных реформ в патриархии. Именно это обстоятельство и остановило патриарха Иерофея II от назначения преемника21.

20. Соколов И.И. Избрание архиереев в Византии IX—XV вв. Избрание патриархов Александрийской церкви… С. 215—217.

21. Ραδόπουλος Ρ. Εἰσαγωγὴ εἰς τὴν ἱστορίαν… Σ. 32; Politis A. G. L’Hellénisme et l’Égypte moderne. Tome 1er. P. 274; Χρυσόστομος (Παπαδόπουλος). Ἱστορία τῆς ἐκκλησίας Ἀλεξανδρείας. Σ. 829.
13

Российские дипломатические документы проливают свет на подробности этого дела. Они, в частности, изложены в специальной записке об избрании нового Александрийского патриарха, составленной российским посланником А. П. Бутеневым на основе сведений, полученных им от российских коллег-дипломатов, и личных контактов с греческими иерархами. Что касается избрания в качестве преемника патриарха епископа Ливийского, то оно, оказывается, вообще было делом рук одного человека — Стефана Зизиниаса. С. Зизиниас22 был одним из крупнейших греческих предпринимателей Египта. Этнический грек, он имел подданство Франции и занимал пост консула Бельгии. В то время Зизиниас был также главой Александрийской греческой общины. Его вклад в развитие города Александрии столь велик, что до сих пор его именем называется один из самых роскошных районов города. Пользуясь своим влиянием на патриарха, он «вознамерился утвердить преемство Александрийского престола за Ливийским епископом Афанасием, которому он обещал отличие это в возмездие за оказанные ему услуги в княжествах. Согласившись наперед с патриархом, который, по родственным связям своим с епископом Афанасием, также наклонялся на его сторону, Цициния предложил общине выбрать этого архиерея в преемники патриарху, подобно тому, как это сделано было для прежнего Ливийского епископа, предшественника Афанасиева. Но Александрийская община единодушно проголосовала против этого выбора и после разных неудовольствий с обеих сторон патриарх должен был отказаться от своего намерения»23.

22. Другие варианты написания: Этьен Зизиния, Цициния.

23. Записка А. П. Бутенева об избрании Александрийским патриархом Салоникского митрополита Каллиника // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 90 об.
14

Главные события, связанные с избранием нового патриарха, развивались уже после смерти Иерофея II. Они почти не нашли отражения в официальных документах, поэтому о них до сих пор ничего и не было известно. Кончина патриарха вызвала накал страстей среди египетских греков. Во-первых, помимо Афанасия Ливийского претендентом на патриарший престол был также Гелиопольский епископ Тимофей, личность сомнительная и скандальная. Вызвав неудовольствие египетских греков, настаивавших на его высылке из Египта, он был отправлен патриархом в Германию, о чем в своих донесениях писал бывший тогда генеральным консулом в Египте Н. К. Гирс24. Оба эти архиерея также, как и третий архиерей Александрийского престола, епископ Фиваидский Никанор25, занимавшийся в тот момент сбором пожертвований в России и организацией Александрийского подворья в Москве, находились за границей. Таким образом, в Египте не было ни одного представителя высшего духовенства и вопрос о кандидатуре на патриарший престол обсуждался среди прочего духовенства и мирян. Избрание патриарха, проведенное в таких условиях, неминуемо должно было натолкнуться на сопротивление Константинопольской патриархии, которая не признала бы его каноничность и воспользовалась бы этим, чтобы назначить на Александрийский престол своего кандидата. Как справедливо полагал преосв. Порфирий (Успенский), в Фанаре26 тогда «думали более о сосредоточении всех церковных дел в своих руках, нежели о каноническом самоглавенстве трех прочих патриархий, имеющих полное право избирать себе владык без участия цареградского синода»27.

24. N. Giers à A. Gorchacof. 1/13.04.1857 № 7 // АВПРИ. СПб. Главный архив. II—9. Оп. 46. 1857. Д. 864. Л. 1 — 1 об., 27, 30 об.; N. Giers à A. Gorchacof. 14/26.04.1857 № 8 // АВПРИ. СПб. Главный архив. II—9. Оп. 46. 1857. Д. 864. Л. 2.

25. О нем см.: Петрунина О. Е. Основание Александрийского подворья в Москве и его первый настоятель митрополит Фиваидский Никанор // Каптеревские чтения. Сб. ст. Вып. 16. М., 2018. В печати.

26. Фанар — константинопольский квартал, где располагалась патриархия.

27. Порфирий (Успенский). Состояние апостольской, православно-кафолической церкви египетской в первой половине девятнадцатого столетия. // Труды Киевской духовной академии. Май 1868. С. 203.
15

Египетские греки хорошо помнили, что в 1845—1847 гг. им пришлось два года бороться за свои права против навязанного Константинопольской церковью кандидата28, и потому теперь, по совету российского и греческого консулов, решили пойти на компромисс: дать возможность Фанару избрать патриарха, но из трех указанных ими кандидатов. Уже 9/21 января греческие общины Александрии и Каира направили Константинопольскому патриарху Кириллу VII совместное письмо, в котором были названы имена бывшего Константинопольского патриарха Григория VI, Салоникского митрополита Каллиника и ученого архимандрита Дионисия Клеопы29.

28. Подробнее см.: Соколов И. И. Избрание архиереев в Византии IX—XV вв. Избрание патриархов Александрийской церкви… С. 181—214.

29. Выписка из актовой книги Греко-египетской общины в Александрии от 9/21 января 1858 г. № 314 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 97 — 97 об., франц. оригинал: Л. 98 — 98 об.
16 Между тем, в Константинополе известие о смерти александрийского первосвятителя тоже разожгло страсти несмотря на то, что российский посланник, выступая защитником суверенных прав автокефальной Александрийской церкви, настоятельно просил Кирилла VII не торопиться с действиями в этом вопросе до «разъяснения желаний Египетской церкви и паствы», предостерегая его от повторения той неприятной ситуации, в которую попал Фанар в связи с избранием предыдущего Александрийского патриарха30.
30. Записка А. П. Бутенева… Л. 86.
17

Среди находившихся в Константинополе греческих архиереев сразу началась борьба за то, чтобы поставить александрийским первоиерархом своего кандидата. При этом, вопреки мнению И. И. Соколова, двигал ими вовсе не «долг попечительности», а соображения материальной и политической выгоды. Возможные кандидаты на патриарший престол рассматривались ими не с точки зрения их личных качеств, а с позиций того, какую выгоду они могли принести поддержавшему их архиерею или группировке. По мнению российского посланника, наилучшим выбором для Александрийской церкви мог бы стать бывший Константинопольский патриарх Григорий VI, за годы своего первого патриаршества (1835—1840) показавший себя рассудительным администратором и блюстителем интересов православия. По мнению В. П. Титова, бывшего посланником в Константинополе в 1843—1852 гг., Григорий VI был единственным первоиерархом на православном Востоке, «замечательным своей жизнью, умом, образованием и бескорыстием». В конце 1840-х гг. ему уже предлагали стать преемником Антиохийского патриарха, но он отказался под предлогом нездоровья, хотя и находился «в полной силе лет»31. Григорий VI отказался принять участие и в борьбе за Александрийский престол, поскольку хорошо знал, как решаются подобные вопросы в Фанаре и реалистично оценивал свои шансы на успех32.

31. Титов В. П. О православии на Востоке. Нынешнее положение дел. (Первая записка константинопольского посланника В. П. Титова от 19 января 1848 г.) // Материалы для биографии епископа Порфирия Успенского. Т. 1. Официальные документы. СПб., 1910. С. 775—776.

32. Записка А. П. Бутенева… Л. 88 об., 91 об., 92. Григорий VI согласился только вновь возглавить Константинопольскую церковь в 1867 г.
18 Кандидатура Григория VI не приносила прямых выгод наиболее влиятельным участникам борьбы за назначение своего кандидата на Александрийский престол. В их число входили: Константинопольский патриарх Кирилл VII, проживавший в Константинополе и принимавший деятельное участие в делах местной церкви Иерусалимский патриарх Кирилл II, а также так называемая «хиосская партия» из числа членов Синода Константинопольской церкви. Последняя состояла из архиереев, близких Кизическому митрополиту Иоакиму (Коккодису), будущему Констанстантинопольскому патриарху (1860—1863, 1873—1878). Он был родом с о. Хиос, откуда и название группы его сторонников.
19 Несмотря на то, что в письме греческих общин Египта имя Григория VI стояло первым и его же поддерживали некоторые члены Синода, патриарх Кирилл VII руководствовался собственными соображениями при выборе подходящего кандидата. Очень удобной оказалась кандидатура Салоникского митрополита Каллиника, названная второй в письме греческих общин Египта: она давала возможность Кириллу VII получить собственную выгоду, не вступая в конфликт с египетскими греками и поддерживавшим их правителем Египта Саид-пашой. «Выбор этот, очищая архиерейскую вакансию, давал бы Вселенскому престолу возможность переместить нескольких епископов из одной епархии в другую и воспользоваться по этому случаю значительным денежным взносом от каждого»33.
33. Там же. Л. 91 об.
20 Иерусалимский патриарх Кирилл II воспользовался возможностью пролоббировать на александрийский престол третьего указанного в письме греческих общин Египта кандидата — архимандрита Дионисия Клеопу, поскольку тот был клириком Иерусалимской церкви и мог стать союзником Кирилла II в будущем. Иерусалимский патриарх не только хлопотал за него перед османскими сановниками, но и обещал Константинопольскому патриарху компенсировать упущенную в этом случае материальную выгоду. Активная деятельность Кирилла II принесла свои плоды: Кирилл VII выразил свое согласие и 25 января кандидатура Дионисия Клеопы была утверждена великим визирем34.
34. Там же . Л. 91 об., 92 об., 93.
21 Но на этом борьба за александрийский патриарший престол не закончилась, и ее исход в конечном счете решила позиция «хиосской партии». Первоначально Кизический митрополит и его сторонники требовали вовсе проигнорировать мнение египетских греков. Однако и патриарх, и большинство членов Синода хорошо помнили, что в прошлый раз в борьбе за александрийский престол (1845—1847) Фанару пришлось уступить, и не стремились к новому конфликту. Осознав это, «хиосская партия» изменила свою позицию: она согласилась поддержать кандидатуру Салоникского митрополита в обмен на уступку. Требование «хиосцев» заключалось в том, чтобы предоставить кафедру бывшему Тырновскому митрополиту Неофиту, изгнанному своей паствой за антиболгарскую деятельность. Член этой группировки, один из богатейших греческих иерархов митрополит Никомидийский Дионисий (Котакис) обещал Кириллу VII за решение этого вопроса 500 тыс. пиастров. Эта торговая операция завершилась полным успехом, а переговоры о ней «ведены были так искусно, что оставались до конца тайной не только для Иерусалимского патриарха, но даже для некоторых членов Синода»35.
35. Там же. Л. 93 — 93 об.
22 27 января, к большому удивлению некоторых членов Синода и неудовольствию великого визиря, вынужденного отказаться от уже объявленного прежнего решения, Кирилл VII объявил об избрании Александрийским патриархом Каллиника Салоникского и вытекающих из этого перемещениях на некоторых кафедрах Константинопольской церкви. Полученный от них доход составил до 700—800 тыс. пиастров36.
36. Там же. Л. 94.
23 Позиция российской дипломатии во всем этом деле не была решающей с точки зрения выбора конкретного кандидата, но сыграла свою роль в «ограждении древней неприкосновенности прав Александрийского престола»37. Российский вице-консул в Александрии стремился удержать местных греков от резких и необдуманных поступков, вместе с греческим коллегой склонял их к компромиссу с Фанаром. Российский посланник в Константинополе пробовал пролоббировать кандидатуру Григория VI, но действовал мягко и не стал применять каких-либо рычагов давления для достижения этой цели. Позиция российской дипломатии способствовала тому, что Кирилл VII и большинство членов Синода согласились пойти на компромисс и не навязывать Александрийской церкви своего кандидата.
37. Черновик депеши посланника в Константинополе А. П. Бутенева канцлеру А. М. Горчакову от 17 марта 1858 г. № 104 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 207 об.
24 На этом можно было бы и завершить историю патриарших выборов 1858 г., если бы не одно обстоятельство: за время всех описанных событий никому не пришло в голову поинтересоваться мнением митрополита Каллиника. Между тем, анализируя опубликованные официальные документы, И. И. Соколов обратил внимание на повторное письмо Кирилла VII преосв. Каллинику с сообщением о его избрании. В письме выражалось недоумение по поводу задержки Каллиника в епархии, которой он более не управлял38. И. И. Соколов справедливо предположил, что сам новоизбранный патриарх был «по-видимому, не особенно доволен» своим новым статусом39.
38. Δελικάνης Κ. Τὰ ἐν τοῖς κώδιξι τοῦ Πατριαρχικοῦ Ἀρχειοφυλακείου σωζόμενα… Σ. 137.

39. Соколов И. И. Избрание архиереев в Византии IX—XV вв. Избрание патриархов Александрийской церкви… С. 222.
25

Проясняют ситуацию посвященные этому вопросу донесения российского посланника в Константинополе. Салоникский митрополит вовсе не собирался становиться Александрийским патриархом, о чем и написал Кириллу VII. Такой поворот событий поставил последнего в весьма неприятное положение: во-первых, рушились все планы по перемещению епархиальных архиереев и вытекающие из них финансовые выгоды; во-вторых, «обстоятельства избрания нового патриарха поставили его в весьма неприятное положение как к Иерусалимскому патриарху, обманутому в своих ожиданиях, так и к членам собственного его Синода, отстраненным им от всякого участия в окончательном решении этого дела. В особенности Халкидонский митрополит40, который до тех пор был главным советником и руководителем Вселенского патриарха Кирилла, негодовал на него за оскорбительное изъятие из тайных совещаний его с Кизическим и Никомидийским митрополитами, имевшими последствием выбор Каллиника, и не скрывал желания своего при случае дать почувствовать Его Святейшеству, как опасен может быть для него такой образ действий»41.

40. Халкидонскую кафедру занимал митрополит Герасим (Дзермиас) (1853—1875). Халкидонский митрополит по своему статусу входил в число так называемых геронтов («старцев») — наиболее близких к патриарху членов Синода, чьи кафедры находились в непосредственной близости от Константинополя. Это обстоятельство позволяло им постоянно присутствовать на заседаниях Синода, не оставляя надолго своих епархий.

41. Черновик депеши посланника в Константинополе А.П. Бутенева канцлеру А. М. Горчакову от 15 февраля 1858. № 62 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 106 — 106 об.
26

На второе письмо Кирилла VII последовал столь же категоричный отказ Каллиника Салоникского, подкрепленный официальным ходатайством перед Портой салоникской греческой общины, высоко ценившей своего митрополита и не желавшей с ним расставаться42. После третьего письма Константинопольского патриарха43, обязывавшего салоникского архиерея в приказном порядке и под страхом наказания явиться в Константинополь, преосв. Каллиник прибыл, наконец, в столицу, но не изменил своего решения. «Ни убеждения …, ни даже угрозы не могли на первых порах поколебать твердости преосв. Каллиника. Он соглашался скорее провести остаток дней своих вне всякой епархии, а в заточении, чем посягнуть добровольно на отречение от любимой паствы, среди которой вырос44 и приобрел всеобщее сочувствие и уважение не только единоверцев, но и самых евреев и турок»45.

42. Там же. Л. 107 — 107 об.

43. Письмо отсутствует в публикации К. Деликаниса, о нем известно из депеши А. П. Бутенева: Там же. Л. 107 об.

44. Каллиник (в миру Константинос Кипариссис) (1800—1889) родился в селе Скотина в Пиерии (Македония), в детствие учился и жил в монастыре Богородицы Олимпиотиссы Элассонской епархии, почему также иногда называется Каллиником Олимпийским или Олимпийцем. С 1830 г. был протосингелом митрополита Митиленского Порфирия, в 1843—1853 гг. — митрополитом Митиленским. В 1853 г. перемещен на Салоникскую кафедру.

45. Черновик депеши посланника в Константинополе А. П. Бутенева канцлеру А. М. Горчакову от 17 марта 1858 г. № 104 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 205 — 205 об.
27 Такая непреклонная позиция подавала повод к возобновлению интриг не только вокруг Александрийского престола: пошел слух о том, что те же самые члены Синода Константинопольской церкви, которые поддерживали кандидатуру преосв. Каллиника на Александрийский престол, теперь прочили его же на престол Константинопольский на смену действующему патриарху. Потому Кирилл VII приложил все усилия к тому, чтобы убедить Каллиника принять его избрание. Это удалось только при помощи представителей салоникских христиан, прибывших в Константинополь подавать Порте ходатайство с просьбой не перемещать их митрополита. Когда им объяснили, что его упорство может иметь негативные последствия как для Церкви, так и для него самого, они сумели уговорить своего пастыря. Наконец, согласие теперь уже бывшего митрополита Салоникского было получено и 13/25 марта в церкви Константинопольской патриархии он был наречен Александрийским патриархом46. Такой ход событий подтверждают и греческие дипломатические документы, в частности, донесения посланника в Константинополе А. Кундуриотиса министру иностранных дел А. Рангавису47.
46. Там же. Л. 207 — 207 об.

47. Αγγελάτος Φ. Συμβολή εις την ιστορίαν του ιεράρχου Καλλινίκου Κυπαρίσση ως μητροπολίτου Θεσσαλονίκης (1853—1858) // Μνήμη Ιωάννου Αναστασίου. Θεσσαλονίκη, 1992. Σ. 35—39.
28

Первое впечатление, сложившееся у российского посланника о новом главе Александрийской церкви, было благоприятным: умный, скромный, проникнутый сознанием своих новых важных и трудных обязанностей, имеющий, говоря современным языком, программу развития патриархии48. Однако новый патриарх не оправдал возложенных на него надежд. Если на родине он оставил о себе самые благодарные воспоминания своей пастырской и благотворительной деятельностью49, то египетские греки были разочарованы. Блаженный Каллиник практически не управлял Александрийской церковью. Он долго медлил с отбытием в Египет, а уже в августе 1859 г. окончательно покинул его, ссылаясь на нездоровье. Что, впрочем, не помешало ему отправиться в Константинополь и там принимать активнейшее участие в церковно-политических делах. В 1860 г. он стал одним из кандидатов на Константинопольский патриарший престол. Уже в ноябре 1860 г. он высказывал желание подать в отставку и вскоре издал акт об отречении от престола50. Но Александрийскую кафедру Каллиник покинул не с пустыми руками: с собой он захватил присланные из России почти 50 тыс. руб. пожертвований на нужды Александрийской церкви и 90 тыс. руб. доходов из румынских имений51.

48. Черновик депеши посланника в Константинополе А. П. Бутенева канцлеру А. М. Горчакову от 7 апреля 1858 г. № 134 // АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. 1858. Д. 327. Л. 245—246 об.

49. См., напр.: Παπανικολάου Β. Καλλίνικος Ολυμπιώτης, Πατριάρχης Αλεξανδρείας (1800—1889). Ελασσώνα, 2015.

50. Порфирий (Успенский). Книга бытия моего… С. 289, 335—336; Σταματόπουλος Δ. Μεταρρύθμιση και εκκοσμίκευση. Προς μια ανασύνθεση της ιστορίας του Οικουμενικού Πατριαρχείου τον 19ο αιώνα. Αθήνα: Αλεξάνδρεια, 2003. Σ. 119—123, 138, 150; Χαμχούγιας Χ. Ὁ Οἰκουμενικός Πατριάρχης Κωνσταντινουπόλεως Γρηγόριος ΣΤʹ… Σ. 275.

51. См. об этом: Герд Л. А. Россия и Александрийский патриархат… С. 146—147.
29 Итак, привлечение к исследованию российских дипломатических документов позволило не только открыть новые подробности избрания Александрийского патриарха в 1858 г., но и узнать, какую роль сыграли в нем различные политические силы, а также раскрыть механизм принятия решений в Константинопольской патриархии. Мы увидели, что на этот раз Константинопольская патриархия, наученная предыдущим опытом, не стала навязывать Александрийской церкви своего протеже, но решила пойти на компромисс и избрать нового александрийского первосвятителя из числа трех названных египетскими греками кандидатов. Однако наиболее подходящая по своим церковно-административным качествам кандидатура бывшего Константинопольского патриарха Григория VI была отвергнута, поскольку не позволяла наиболее влиятельным в Фанаре силам получить какие-либо выгоды от результата выборов. Борьба развернулась между двумя силами, поддерживавшими двух других кандидатов в надежде на материальные (Каллиник Салоникский) или политические (Дионисий Клеопа) выгоды. Окончательное решение об избрании Каллиника Салоникского было принято исходя из соображений, прежде всего, материальной выгоды и оказалось сюрпризом как для некоторых членов константинопольского Синода, так и для самого Каллиника. Его упорный отказ от патриаршества едва не обернулся новыми осложнениями как в Египте, так и в Фанаре.
30 Давая общую оценку событиям, следует сказать, что участие Константинопольской патриархии в избрании Александрийского патриарха было продиктовано не «материнской попечительностью» или «священным долгом оказывать покровительство братским Церквам», как об этом высокопарно говорилось в официальных документах, а вполне конкретной материальной выгодой. Деятельность российских дипломатических представителей в Османской империи способствовала защите суверенных прав автокефальной Александрийской церкви и достижению компромисса между христианскими общинами Египта и Константинопольской патриархией.

References

1. Gerd L. A. Rossiya i Aleksandrijskij patriarkhat v 1840-kh — 1870-kh gg. (po materialam peterburgskikh arkhivov) // Peterburgskij istoricheskij zhurnal. № 1 (17). 2018. S. 139—162.

2. Zakharova A. V. Istoriya priobreteniya Sinajskoj Biblii v svete novykh dokumentov iz rossijskikh arkhivov // Monfokon. Issledovaniya po paleografii, kodikologii i diplomatike. Vyp. 1. M.; SPb., 2007. S. 209—266.

3. Petrunina O. E. Bor'ba za patriarshij prestol v Aleksandrijskoj patriarkhii vo vtoroj polovine 1860-kh gg.: istochniki i sostoyanie issledovanij // Istoriya Gretsii v Moskovskom gosudarstvennom universitete imeni M. V. Lomonosova: ot antichnosti do nashikh dnej. M., 2017. S. 135—148.

4. Petrunina O. E. Mitropolit Nil Pentapol'skij i ego rol' v greko-rossijskikh tserkovnykh otnosheniyakh vtoroj poloviny XIX v. // Vestnik Pravoslavnogo Svyato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta. Ser. II. Istoriya. Istoriya Russkoj Pravoslavnoj Tserkvi. 2017. Vyp. 79. S. 30—45.

5. Petrunina O. E. Osnovanie Aleksandrijskogo podvor'ya v Moskve i ego pervyj nastoyatel' mitropolit Fivaidskij Nikanor // Kapterevskie chteniya. Sb. st. Vyp. 16. M., 2018. V pechati.

6. Petrunina O. E. Perepiska posla v Konstantinopole N. P. Ignat'eva s mitropolitom Nilom Pentapol'skim (1863—1878) // Pravoslavnyj palestinskij sbornik. Vyp. 114. M., 2017. S. 309—330.

7. Petrunina O. E. Uniaty Egipta posle Krymskoj vojny i rossijskaya diplomatiya // Kapterevskie chteniya. M., 2017. Vyp. 15. S. 118—127.

8. Petrunina O. E., Vakh K. A. Slaboumie Aleksandrijskogo patriarkha Nikanora (1866—1869): pravda ili vymysel? // Kapterevskie chteniya. Sb. st. Vyp. 12. M., 2014. S. 82—97.

9. Porfirij (Uspenskij). Sostoyanie apostol'skoj, pravoslavno-kafolicheskoj tserkvi egipetskoj v pervoj polovine devyatnadtsatogo stoletiya // Trudy Kievskoj dukhovnoj akademii. Maj 1868. S. 197—248; Oktyabr' 1868. S. 34—77; Dekabr' 1868. S. 153—188.

10. Rumyniya i Egipet v 1860—1870-e gg. Pis'ma rossijskogo diplomata I. M. Leksa k N. P. Ignat'evu / podgotovka teksta, vstupitel'naya stat'ya i kommentarii O. E. Petruninoj. M., 2016.

11. Sokolov I. I. Izbranie patriarkhov Aleksandrijskoj tserkvi v XVIII i XIX stoletiyakh: Istoricheskij ocherk. Pg., 1916.

12. Fahmy Z. Jurisdictional Borderlands: Extraterritoriality and “Legal Chameleons” in Precolonial Alexandria, 1840—1870 // Comparative Studies in Society and History. 2013. Vol. 55 (2). P. 305—329.

13. Politis A. G. L’Hellénisme et l’Égypte moderne. Tome 1er. Histoire de l’hellénisme égyptien de 1798 à 1927. Paris, 1929.

14. Politis A. G. L’Hellénisme et l’Égypte moderne. Tome 2nd. Contribution de l’hellénisme au développement de l’Égypte moderne. Paris, 1930.

15. Αγγελάτος Φ. Συμβολή εις την ιστορίαν του ιεράρχου Καλλινίκου Κυπαρίσση ως μητροπολίτου Θεσσαλονίκης (1853—1858) // Μνήμη Ιωάννου Αναστασίου. Θεσσαλονίκη, 1992.

16. Παπαμηχαήλ Γ. Χρυσόστομος Παπαδόπουλος, Ἀρχιεπίσκοπος Ἀθηνῶν καὶ πάσης Ἑλλάδος // Νέα Ἑστία. 1938. Τ. 286. Σ. 1571—1572.

17. Παπανικολάου Β. Καλλίνικος Ολυμπιώτης, Πατριάρχης Αλεξανδρείας (1800—1889). Ελασσώνα, 2015.

18. Ραδόπουλος Ρ. Εἰσαγωγὴ εἰς τὴν ἱστορίαν τῆς Ἑλληνικῆς Κοινότητος Ἀλεξανδρείας. 1830—1927. Ἀλεξάνδρεια, 1928.

19. Σταματόπουλος Δ. Μεταρρύθμιση και εκκοσμίκευση. Προς μια ανασύνθεση της ιστορίας του Οικουμενικού Πατριαρχείου τον 19ο αιώνα. Αθήνα, 2003.

20. Χαμχούγιας Χ. Ὁ Οἰκουμενικός Πατριάρχης Κωνσταντινουπόλεως Γρηγόριος ΣΤʹ ὁ Φουρτουνιάδης ἐν μέσῳ ἐθνικῶν καί ἐθνοφυλετικῶν ἀνταγωνισμῶν. Διδακτωρική διατριβή. Θεσσαλονίκη, 2006.

21. Χρυσόστομος (Παπαδόπουλος). Ἱστορία τῆς ἐκκλησίας Ἀλεξανδρείας (62—1934). Θεσσαλονίκη: Εκδόσεις Πουρνάρα, 2009.