The Essence of the Enlightened Absolutism
Table of contents
Share
Metrics
The Essence of the Enlightened Absolutism
Annotation
PII
S207987840002529-0-1
DOI
10.18254/S207987840002529-0
Publication type
Miscellaneous
Status
Published
Authors
Alexandre Tchoudinov 
Affiliation:
Institute of World History RAS
State Academic University for the Humanities
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

  

Received
15.06.2018
Publication date
12.04.2019
Number of characters
101402
Number of purchasers
5
Views
142
Readers community rating
5.0 (1 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1

К истории понятия

 

Начиная обсуждение любой исторической темы, всегда необходимо сначала условиться о том, какой смысл мы вкладываем в ключевые для нее понятия. Это необходимо даже в отношении, казалось бы, общепринятых, затертых от долгого употребления терминов, поскольку при внимательном рассмотрении часто оказывается, что разные авторы вкладывают в одно и то же понятие далеко не одинаковое содержание и, говоря, на первый взгляд, об одном и том же предмете, по сути, ведут речь о совершенно разных. Тем более подобная предосторожность необходима в отношении понятия просвещенный абсолютизм, для которого в широком обиходе, как нетрудно убедиться, сделав запрос в любом поисковике Интернета, предлагается весьма широкий спектр объяснений. Кое-где его «творцом», к примеру, даже называют английского мыслителя Томаса Гоббса (1588—1679), жившего, на самом деле, не только задолго до появления этого термина, но и до самой эпохи Просвещения, с которой просвещенный абсолютизм собственно и связывают.

2

В действительности, понятие «просвещенный абсолютизм» появилось достаточно поздно — в немецкой историографии середины XIX в. А в отечественной научной литературе оно получило широкое распространение уже к концу столетия с легкой руки выдающегося российского историка Николая Ивановича Кареева (1850—1931). В третьем томе своего фундаментального труда «История Западной Европы в Новое время» (1893) он отвел целый раздел объяснению того, что понимает под «просвещенным абсолютизмом». Правда, целостного определения этому понятию Кареев не дал и ограничился лишь подробным описанием его отдельных признаков. Тем не менее, итогом пространных (а порою и несколько противоречивых) рассуждений ученого вполне могла бы стать следующая формулировка: просвещенный абсолютизм — это политика реформ, созвучных идеям Просвещения и проводившихся во второй половине XVIII в. европейскими абсолютными монархами.

3

Подобное определение вполне можно использовать и в наши дни, если сделать предварительно некоторые оговорки. Последние необходимы потому, что с тех пор, как Кареев ввел понятие «просвещенный абсолютизм» в широкий научный оборот российской историографии, представления историков об указанной эпохе значительно расширились и углубились. Хотя понятия «абсолютизм» и «Просвещение» используются в научной литературе до сих пор, сегодня ученые вкладывают в них несколько иные смыслы, чем во времена Кареева. А значит, необходимо прояснить и эти термины тоже.

4

Термин «абсолютизм» также появился довольно поздно — в 1820-е гг. Сначала так французские либеральные публицисты стали называть современную им испанскую монархию, критикуя ее за «неограниченную», как они считали, власть короля. Затем это понятие перешло в историографию, где стало применяться уже в несколько ином смысле — как обобщающая характеристика политического строя большинства монархических государств Нового времени. Впрочем, до второй половины ХХ в. историки придавали ему практически тот же смысл, что ранее публицисты, и считали, что «абсолютизм» — это такой государственный строй, где монарх обладал «неограниченной властью». В частности, именно так понимал абсолютизм Кареев. Однако проводившиеся во второй половине ХХ в. зарубежными и, прежде всего, французскими учеными (Дени Рише, Фанни Козандей, Робером Десимоном и другими) исследования радикально изменили наши представления о характере власти в абсолютных монархиях Нового времени.

5

Когда правоведы XV—XVI вв. писали об «абсолютной власти» французского короля, это означало лишь его независимость во внешней политике от Папы и от императора Священной Римской империи, претендовавших в Средние века на главенство в христианском мире, а отнюдь не то, что король волен делать все, что ему заблагорассудится. Новейшие исследования показывают, что ни одна западноевропейская монархия, в действительности, не была неограниченной. Такой она представлялась в идеале только авторам некоторых сочинений, вроде выше упомянутого английского философа Гоббса, писавшего в трактате «Левиафан», что понятия «монарх» и «тиран» должны быть синонимами. На практике же подобные идеи применения не находили.

6

Даже знаменитый французский юрист Жан Боден (1529—1593), автор учения о суверенитете (верховной власти в государстве), которое традиционно считается основой идеологии абсолютной монархии, не считал, что король может распоряжаться властью произвольно. Хотя, по мнению Бодена, «абсолютный суверенитет» в монархии принадлежит единственному лицу — государю, и в своих действиях тот независим от каких-либо других лиц, король, тем не менее, обязан соблюдать установленные свыше «естественные законы», определяющие границы его полномочий. Например, он не вправе посягать на личную свободу и собственность подданных, облагать их налогом без их согласия.

7

Всем без исключения западноевропейским монархам приходилось в своих действиях считаться не только с «естественными законами», но и с множеством других вполне реальных ограничений — традиционными сословно-представительными и судебными учреждениями, нормами обычного права, историческими привилегиями и свободами сословий, профессиональных корпораций и коммун.

8

Например, в Швеции сословно-представительный сейм, где заседали депутаты от дворянства, духовенства, горожан и крестьян, не только активно участвовал в управлении, но в период малолетства короля фактически брал в свои руки всю полноту власти. В монархии Габсбургов сословно-представительные органы существовали практически во всех принадлежавших им землях, и, более того, в каждой из них действовала своя система права. Во Франции, хотя с 1614 г. по 1789 г. общенациональный сословно-представительный орган (Генеральные штаты) и не созывался, в ряде провинций продолжали действовать местные штаты и по всей стране — суверенные суды (парламенты и др.), обладавшие широкими правами и высокой степенью независимости от королевской власти. Многие провинции Испании также имели свои сословно-представительные собрания (кортесы) и особые исторические права и привилегии. Аналогичная картина с поправками на местную специфику существовала и в других государствах континента.

9

Обложка Левиафана Томаса Гоббса. Гравюра Абрахама Босса. 1651 г.

10

Иначе говоря, в свете результатов современных исследований прежние представления об абсолютизме как о «неограниченной», произвольной власти выглядят сегодня безнадежно устаревшими. Поэтому, хотя термин «абсолютизм» еще и применяется в историографии, зарубежные исследователи делают это все реже и реже, считая его неточным и даже дезориентирующим. В тех же случаях, когда этот термин все же используется, ученые применяют его к наследственным монархиям Нового времени, отличавшимся от своих средневековых предшественниц наличием таких основополагающих черт, как постоянная армия, постоянные налоги и бюрократия.

11

В отличие от рассмотренных ранее понятий, термин «Просвещение» был введен в оборот еще современниками той самой эпохи, которая и получила такое название. В XVIII в. среди образованных людей в европейских государствах и американских колониях широко было распространено представление, что они живут в удивительный период самых радикальных перемен в духовной жизни общества, которые когда-либо испытывали христианские народы. Определяя эти изменения, некоторые мыслители стали использовать обобщающий термин «Просвещение». В дальнейшем его начали применять историки, он стал общепризнанным, и за XVIII столетием закрепилось название «эпохи Просвещения».

12

Впрочем, несмотря на столь давнее происхождение понятия «Просвещение», споры о сути этого феномена идут в научной литературе уже более двух столетий и не прекращаются до сих пор. Первая попытка его развернутого объяснения была предпринята великим немецким философом Иммануилом Кантом (1724—1804) в статье «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?» (1784). По мнению Канта, суть Просвещения состояла в обретении людьми интеллектуальной свободы, способности мыслить самостоятельно, не подчиняясь авторитету светских и духовных властей, традиций и предрассудков. Основным путем подобного раскрепощения личности Кант считал получение знаний.

13

Существенные изменения в трактовку Просвещения внесла Французская революция XVIII в. Ее участники пытались легитимировать свои действия ссылками на философию Просвещения, утверждая, что именно ее идеи они и реализуют на практике. В свою очередь, их противники, отрицая существование каких-либо объективных предпосылок для Революции, приписывали ее происхождение «заговору» философов, якобы сознательно подрывавших традиционные ценности Старого порядка. Иначе говоря, и сторонники, и враги Революции напрямую связывали ее с теми изменениями в духовной жизни, что имели место на протяжении предшествующих ей десятилетий.

14

Такое же видение феномена Просвещения долгое время преобладало и в историографии. На протяжении всего XIX и большей части ХХ вв. большинство историков в разных странах трактовали Просвещение, прежде всего, как идеологическую подготовку Французской революции. Этого же мнения придерживался и Кареев, полагавший, что политика просвещенного абсолютизма была результатом непосредственного влияния философов-просветителей на европейских государей. Мол, где монархии к философам прислушивались, там имел место просвещенный абсолютизм, а там, где не прислушивались (это, считал он, происходило во Франции), там случилась революция.

15

Современная историография «Просвещения»

 

Современная историография отказалась от подобного подхода, считая, что восприятие Просвещения только как идеологии, готовившей Французскую революцию, существенно обедняет наши представления о данном феномене. Во-первых, при таком видении проблемы внимание концентрируется, прежде всего, на французском Просвещении, а деятельности просветителей в других странах придается второстепенное значение и их роль в истории своих народов недооценивается. Во-вторых, в таком случае значимыми оказываются лишь те аспекты Просвещения, которые позднее нашли отражение в политической культуре Французской революции, что существенно обедняет представления о просветительском наследии. И, наконец, сводя всё Просвещение только к философии, историки оставляют вне поля зрения те новые формы социального поведения, что появились в XVIII в., и происходившие тогда же перемены в культуре повседневности.

16

Сегодня в науке преобладает более широкий взгляд на Просвещение, которое рассматривается как феномен культуры, имевший самостоятельную ценность вне зависимости от последующих революционных событий. Соответственно, и определение его носит столь же широкий характер: Просвещение — это социокультурное движение в странах Европы и Америки конца XVII—XVIII вв., которое выражалось в рационализации и секуляризации сознания, распространении светских представлений о мире и обществе, размывании традиционных ценностей Старого порядка, ослаблении социальной роли христианской религии и ее влияния на культуру повседневности.

17

Далее на примере трех наиболее тогда могущественных и многолюдных стран континентальной Европы — Франции, империи Габсбургов и России — мы рассмотрим, как политика просвещенного абсолютизма осуществлялась на практике.

18

В русскоязычной историографии далеко не равномерно освещен опыт проведения политики просвещенного абсолютизма в этих трех странах.

19

Так, историей Франции предреволюционного периода отечественные историки за последние тридцать лет занимались весьма активно. Для дополнительного чтения учителям истории, помимо научно-популярной книги самого автора этого пособия1, следует рекомендовать, прежде всего, продолжающие выходить многочисленные работы по данной теме Л. А. Пименовой2, а также ряд давних, но не утративших своей познавательной ценности статей И. А. Берго3. Из переводных работ до сих пор в полной мере сохраняют свою актуальность монографии Э. Фора и Р. Шартье4.

1. См.: Чудинов А. В. Старый порядок во Франции и его крушение. СПб., 2017.

2. См.: Пименова Л. А. Дворянство накануне Великой французской революции. М., 1986; Она же. Людовик XVI — французский король века Просвещения // Человек эпохи Просвещения. М., 1999; Она же. Власть монарха абсолютна, но не произвольна: Людовик XVI и парламенты в 1774 г. // Французский ежегодник 2005. М., 2005; Она же. Реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения // Феномен реформ на Западе и Востоке Европы в начале Нового времени (XVI—XVIII вв.). СПб., 2013.

3. См.: Берго И. Б. Идейно-политический конфликт парламентов и абсолютизма в памфлетной войне вокруг судебной реформы Мопу (1970—1974) // Французский ежегодник 1984. М., 1986; Она же. Парламенты и политическая борьба во Франции накануне Великой французской революции // Новая и новейшая история. 1988. No 6; Она же. Парламентская оппозиция абсолютизму и попытки реформ в 1749—1776 гг. // Французская революция XVIII века: экономика, политика, идеология. М., 1988.

4. См.: Фор Э. Опала Тюрго. 12 мая 1776 г. М., 1979; Шартье Р. Культурные истоки Французской революции. М., 2001.
20

С историей же монархии Габсбургов в целом дела обстоят гораздо сложнее. Здесь у русскоязычного читателя выбор намного более узкий и сводящийся преимущественно к переводной литературе: к очень старой, но весьма информативной монографии Е. Пристера и к довольно новой научно-популярной книге К. Воцелки5. Зато история отдельных провинций империи и, в частности, их реакции на политику просвещенного абсолютизма австрийских Габсбургов подробно рассмотрена в работах А. С. Намазовой об Австрийских Нидерландах6 и в исследованиях О. В. Хавановой о Венгрии7.

5. См.: Пристер Е. Краткая история Австрии. М., 1952; Воцелка К. История Австрии. М., 2007.

6. См.: Намазова А. С. Бельгия: исторический опыт. Традиции и современность. М., 2001; Она же. Брабантская революция 1787—1790 гг. в Австрийских Нидерландах // Новая и новейшая история. 2001. No 6; Она же. Бельгия: эволюция государственности в XVIII—XX вв. М., 2008.

7. См.: Хаванова О. В. Нация, отечество, патриотизм в венгерской политической культуре: движение 1790 года. М., 2000; Она же. Просвещенные монархи Екатерина II и Иосиф II: опыт сопоставления // Век Екатерины II: Россия и Балканы. М., 1999.
21

Напротив, по истории реформ Екатерины II недостатка в русскоязычной литературе, конечно, нет. Из наиболее новых следует, в первую очередь, рекомендовать «Просвещения» продолжающие выходить в свет работы А. Б. Каменского8, монографию Н. И. Павленко9 и классический труд английского историка И. де Мадарьяга10.

8. См.: Каменский А. Б. «Под сению Екатерины...»: Вторая половина XVIII века. СПб., 1992; Он же. Жизнь и судьба императрицы Екатерины Великой. М., 1997; Он же. Российская империя в XVIII веке: Традиции и модернизация. М., 1999; Он же. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целостного анализа). М., 2001.

9. См.: Павленко Н. И. Екатерина Великая. М., 2000.

10. См.: Мадариага И., де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М., 2002.
22

Для ознакомления с современными трактовками культуры Просвещения в целом и феномена просвещенного абсолютизма в частности можно посоветовать подготовленный итальянскими учеными и переведенный на русский язык словарь «Мир Просвещения» и четвертый том новейшего издания «Всемирной истории»11.

11. См.: Мир Просвещения. Исторический словарь. М., 2003; Всемирная история. Т. 4. М., 2013.
23

Франция

 

Парадоксально, но ответ на вопрос о том, довелось ли Франции пережить в своей истории стадию просвещенного абсолютизма, совсем не столь очевиден, как может показаться.

24

С одной стороны, именно во Франции культура и, в частности, философия Просвещения получили наибольшее развитие. Париж по праву считался столицей всемирной «литературной республики», к гражданам которой причисляли себя просветители всех стран Старого и Нового света. Французский был языком межнационального общения. Во Франции же существовало наиболее развитое публичное пространство, которое составляли различного рода литературные и научные общества, светские салоны, провинциальные академии, масонские ложи и другие всевозможные интеллектуальные кружки, где новые идеи становились предметом широкого обсуждения. Да и сочинения, производившие наибольшее впечатление на умы современников, появлялись Франции чаще, чем где бы то ни было. Вот перечень наиболее прославленных трудов, увидевших там свет за одно лишь десятилетие: в 1746 г. Дидро опубликовал свои «Философские мысли», в 1748 г. вышел трактат Монтескье «О духе законов», в 1749 г. — первый том «Естественной истории» Бюффона, в 1750 г. — «Рассуждение о науках и искусствах» Руссо и «Век Людовика XIV» Вольтера, в 1751 г. — первый том «Энциклопедии» Дидро и Даламбера, в 1755 г. — «Рассуждение о происхождении неравенства» Руссо и «Экономическая таблица» Кенэ.

25

С другой стороны, Кареев, положивший начало широкому использованию в отечественной исторической литературе понятия «просвещенный абсолютизм», категорически отрицал существование такового во Франции. Отсутствие, по его мнению, у правящих кругов этой страны желания проводить подобную политику якобы и привело эту страну к революции конца XVIII столетия. Однако со времен Кареева изучение французской истории Старого порядка ушло далеко вперед, и сегодня у исследователей нет причин сомневаться в том, что политика королевских правительств уже с середины XVIII в. развивалась в полном соответствии с тем самым духом времени, который нашел свое отражение и в философских трудах просветителей.

26

Одним из важнейших политических требований представителей третьего сословия Франции в 1789 г. — в первый год Революции — станет налоговое равенство, которого можно было достичь только путем отмены фискальных привилегий двух первых сословий — духовенства и дворянства. Но при всем своем радикализме эта идея была отнюдь не нова: еще полувеком ранее ее пыталось воплотить в жизнь... правительство короля Людовика XV.

27

Из войны за Австрийское наследство 1740—1748 гг. Франция вышла с изрядно расстроенными финансами.

28

Проблема преодоления бюджетного дефицита остро стояла перед правительством. При этом экономика страны в целом, несмотря на временные трудности в отдельные неурожайные годы, переживала на протяжении практически всего XVIII в. период быстрого экономического роста. Однако в силу несовершенства налоговой системы, перегруженной привилегиями, французская монархия представляла собою «бедное государство в богатой стране». Особенно неравномерным было распределение прямых налогов. Наиболее же богатые слои общества (дворянство и духовенство) были освобождены от уплаты тальи — поземельного налога, являвшегося основной статьей государственных доходов. Соответственно главным ресурсом упорядочения финансовой системы могло стать лишь более справедливое перераспределение налогов. Сразу же по окончании войны за Австрийское наследство инициативу в проведении реформ, направленных на отмену фискальных привилегий, взял на себя Жан-Батист Машо д’Арнувиль (1701—1794), умелый и жесткий администратор, занимавший с 1745 г. пост генерального контролера финансов и заработавший на нем репутацию «стального учтивца».

29

Эдуард Детайль. «Битва при Фонтенуа». Полковники французской гвардии и британских гренадёров вежливо обсуждают, кто должен стрелять первым

30

В мае 1749 года правительство отменило десятину — налог на доходы, временно взимавшийся для покрытия военных расходов. Взамен был введен новый постоянный налог — двадцатина (5 % с доходов). Полученные от него средства предполагалось аккумулировать в специальной кассе для погашения государственного долга. В преамбуле нового закона особо подчеркивалось, что этот налог носит всесословный характер: «Ничто не может быть более правильным и справедливым, чем распределение налога между всеми французами в зависимости от их возможностей и размеров доходов». Более того, основная тяжесть двадцатины должна была лечь на имущие слои населения, так как обложению подлежал лишь «чистый доход» — от земельной собственности, от торговли и промышленности, от движимого имущества, от должностей, но не жалование наемных работников. Отныне всем налогоплательщикам предписывалось подавать декларации о доходах в течение 15 дней с установленного срока. Декларации должны были проверяться специальными контролерами, имевшими право штрафовать тех, кто уклоняется от уплаты налога.

31

Жан-Батист де Машо д’Арнувиль (1701—1794)

32

В августе того же 1749 г. по инициативе Машо д’Арнувиля король принял закон, ограничивший право духовенства приобретать недвижимость, поскольку, переходя к церкви, она выпадала из фонда земель, облагаемых тальей. Год спустя от церкви и вовсе потребовали представить сведения обо всем находящемся в ее собственности имуществе, чтобы ничто из него не выпало из налогооблагаемой базы.

33

Попадают ли начатые Машо д’Арнувилем реформы под определение политики просвещенного абсолютизма? Бесспорно. Попытка ликвидации традиционных сословных привилегий в фискальной сфере и, в частности, привилегий католической церкви, в полной мере соответствовала магистральным тенденциям Просвещения на рационализацию управления и секуляризацию социальной сферы.

34

Не удивительно, что эти реформы столкнулись с ожесточенным сопротивлением привилегированных сословий. В авангарде светской оппозиции шло «дворянство мантии» — члены высших суверенных судов (парламентов). Купив свои должности за деньги и распоряжаясь ими как своей частной собственностью, судейские (офисье) обладали значительной долей независимости от правительства. Чтобы лишить кого-либо из них должности, требовалось вернуть ему деньги, уплаченные за таковую, а это были немалые деньги. В условиях дефицита финансов правительство просто не имело средств для того, чтобы радикально изменить состав судов, выкупив должности сразу у значительного числа их членов. Чувствуя свою неуязвимость, судейские отказывались регистрировать королевские эдикты, противоречившие, по их оценке, традиционному устройству монархии, а без такой регистрации никакой нормативный акт не имел силы.

35

Заседание парламента, проводимое Людовиком XV в Главной палате Парламента Парижа. 1715 г.

36

Кроме парламентов, протест против введения нового налога выразили и еще сохранявшиеся в ряде провинций сословно-представительные органы — штаты, а именно — в Бретани, Провансе, Лангедоке и Артуа. Чтобы сломить их сопротивление, королю пришлось прибегнуть к показательной экзекуции — роспуску штатов Лангедока.

37

Сопротивление же церкви правительство так и не смогло преодолеть. Борясь против нового закона, духовенство использовало метод кнута и пряника. С одной стороны, церковные иерархи оказывали мощное давление лично на короля. С другой — церковь обещала, если ее избавят от уплаты нового налога, увеличить свой ежегодно вносимый в казну добровольный взнос. В результате первое сословие в декабре 1751 г. все же добилось освобождения от двадцатины. Всесословный принцип последней был нарушен. В 1754 г. верхушка церкви и вовсе добилась отставки Машо д’Арнувиля с должности генерального контролера финансов. После этого уже и дворянство вырвало для себя льготы по уплате двадцатины. Смелая реформа окончилась крахом.

38

Понимая, что без устранения такого мощного препятствия на пути любых преобразований по модернизации системы управления государством, каким были парламенты, опиравшиеся на иерархию традиционных трибуналов более низкой юрисдикции и являвшие собою своего рода вершину мощной пирамиды, Людовик XV взял курс на проведение судебной реформы. Главная роль в ней отводилась канцлеру Рене-Николя Мопу (1714—1792), решительному и жесткому администратору. Он хорошо знал своего будущего противника — судейскую корпорацию, поскольку до назначения в 1768 году канцлером сам был первым президентом Парижского парламента. Получив задание короля, неутомимый труженик Мопу начал в полнейшей тайне готовить будущую реформу, которая по уровню проработки и исполнения считается едва ли не идеальной. Она носила столь радикальный характер, что ее нередко будут называть «революцией Мопу».

39

Рене-Николя Мопу (1714—1792)

40

Когда все было готово, канцлер дал парламентам последний шанс достичь компромисса ценой отказа от их претензий на политическую власть. В декабре 1770 г. король подписал и отправил на регистрацию в Парижский парламент «дисциплинарный эдикт», содержавший всего три статьи: 1) парламентам запрещалось выступать сообща и согласовывать между собой свои действия; 2) должностным лицам судов запрещалось прерывать судопроизводство и коллективно выходить в отставку, чем они нередко пользовались в качестве меры давления на правительство; 3) хотя право парламентов подавать ремонстрации на вносимые королем законы сохранялось, но после регистрации нормативного акта воспрещалось противодействовать его исполнению.

41

Сатирическая гравюра эпохи Мопу. Новый Самсон, расшатывающий колонны храма-государства

42

Эдикт вызвал возмущение Парижского парламента, который немедленно ушел в коллективную отставку и привычно изготовился к затяжной борьбе. Однако последовал быстрый и беспрецедентно жесткий ответ Мопу. Советников Парижского парламента выслали в провинцию, а их должности конфисковали. 23 февраля 1771 г. вышел эдикт, согласно которому округ Парижского парламента сокращался, а сам он подлежал реорганизации. На выведенных из-под его юрисдикции территориях был создан принципиально новый вид судов — Высшие советы. Их состав назначался королем, продажность должностей и денежные поборы судейских должностных лиц с участников тяжб отменялись. Новые суды не имели права ремонстраций. Должностные лица реорганизованного парламента были назначены из числа советников двух других, не столь строптивых, суверенных судов — Большого совета и Налоговой палаты, а те в свою очередь ликвидированы.

43

Во второй половине 1771 г. таким же образом были преобразованы и провинциальные парламенты. Причем больше всех пострадали те, что больше других ранее противились правительству. Наиболее оппозиционный из них — Руанский — и вовсе ликвидировали, создав вместо него два новых суда. Частичную реорганизацию претерпели и суды низших инстанций. Мопу столь быстро и решительно провел реформу, что парламенты не успели оказать организованного сопротивления. И хотя их сторонники развернули против правительства памфлетную войну, обвиняя его в «деспотизме», уже в 1772 г. волна памфлетов постепенно сошла на нет. Реформа Мопу не только сделала судопроизводство более дешевым и эффективным, но также избавила центральную власть от наиболее сильного противника любых нововведений. Казалось, необходимые реформы теперь пойдут беспрепятственно, так как главная препона с их пути устранена, но... 10 мая 1774 г. Людовик XV неожиданно умер от оспы.

44

Унаследовавший трон внук покойного короля Людовик XVI не имел совсем никакого политического опыта, так как дед не допускал его к государственным делам. Введенный в заблуждение оппозиционной публицистикой, которая, защищая интересы судейской корпорации, обвиняла правительство в «деспотизме», Людовик XVI, стремясь, как он думал, исправить «ошибки» предшественника, восстановил парламенты и другие суверенные суды. Канцлер Мопу был отправлен в отставку. Уходя, он сказал: «Я выиграл для короля процесс, продолжавшийся триста лет. Но если он хочет его проиграть, это — его право». Таким образом, одним росчерком пера молодой король свел на нет успешную попытку предыдущего правительства сломить сопротивление традиционных судебных институтов — наиболее упорного противника модернизации государственного строя.

45

Впрочем, следуя духу времени и понимая необходимость проведения реформ (хотя каких именно он осознавал не слишком ясно), Людовик XVI тоже пытался проводить политику, которая подходит под определение просвещенного абсолютизма. Кое в чем он пошел даже дальше своего деда, поставив во главе правительства самого настоящего философа. Правда, новый генеральный контролер финансов Анн Робер Жак Тюрго (1727—1781) был не только известным экономистом-физиократом, автором трудов по философии, истории и экономике, одним из авторов знаменитой «Энциклопедии», но и опытным практиком-управленцем. На протяжении предшествующих тринадцати лет он руководил провинцией Лимузен, добившись на этом посту хороших результатов и проявив себя способным администратором.

46

Анн Робер Жак Тюрго (1727—1781)

47

Возглавляя правительство, Тюрго охотно опирался на ученых и, в частности, привлек к разработке реформ знаменитого математика и философа Мари Жана Антуана Николя маркиза де Кондорсе (1743—1794), в будущем видного деятеля Французской революции. Предпринятые Тюрго меры в экономике также были созвучны принципам модных тогда теоретиков-физиократов, к числу которых он и сам принадлежал.

48

Во имя либерализации экономики Тюрго в сентябре 1774 года ввел свободную торговлю хлебом по всей территории Франции, которая широко отстаивалась физиократами. Однако свобода торговли не продержалась долго. Во-первых, она вызвала недовольство местных властей, лишившихся возможности спекулировать теми запасами зерна, которые традиционно создавались государством в провинциях на случай неурожая. Во-вторых, к скрытому противодействию противников реформы, тайно подстрекавших против нее население, добавились неблагоприятные природные условия. Урожай в 1774 г. выдался скудным, что привело зимой—весной 1775 г. к резкому скачку цен на хлеб. Народ счел дороговизну следствием реформы. По Франции прокатилась волна продовольственных волнений, получивших название «мучной войны». Тюрго предпринял решительные действия по наведению порядка. Некоторые участники стихийных выступлений были казнены.

49

Впрочем, наиболее опасными противниками политики Тюрго были не те, кто бунтовал на рыночных площадях и громил пекарни, а те, кто сидел на судейских скамьях. На протяжении всего 1775 г. Тюрго сталкивался со все более активным сопротивлением восстановленных королем парламентов. Офисье, демагогически объявляя себя защитниками народа, требовали возврата к регламентации торговли.

50

Слабовольный Людовик XVI, тяготившийся конфликтами и стремившийся по возможности их избегать, начал уставать от министра, доставлявшего ему столько хлопот. Ожидая скорой отставки, Тюрго поспешил провести новые преобразования. 5 марта 1776 г. вышли эдикты о ликвидации цехов в промышленности и о замене дорожной барщины всесословным денежным налогом на земельных собственников. Вновь, как и при Машо д’Арнувиле, правительство попыталось провести в жизнь принцип равного налогообложения для всех сословий, зайдя, однако, на сей раз с другой стороны.

51

Но и эти реформы вызвали сопротивление парламентов, выступивших от имени всех привилегированных сословий против нарушения их налогового иммунитета. Парламенты осудили также разрушение цехового строя. 12 марта монарх провел в Парижском парламенте королевское заседание («ложе правосудия»), лично присутствовал при регистрации указанных актов. Поскольку в присутствии короля никто не имел права предъявлять ремонстрации, а внесенные законы подлежали автоматической регистрации, парламент был вынужден зарегистрировать эдикты, но на следующий же день опротестовал принятые решения. Придворная аристократия тоже усердно интриговала против Тюрго. В результате, устав сопротивляться давлению со всех сторон, Людовик XVI 12 мая 1776 г. отправил Тюрго в отставку. Несколько месяцев спустя были отменены и все его реформы.

52

Новая попытка радикальных преобразований была предпринята по окончании Войны за независимость североамериканских колоний Англии, в которой французы воевали на стороне колонистов. Хотя Франция оказалась в числе победителей, она не получила практически никакой материальной компенсации за понесенные издержки, хотя таковые составляли гигантскую сумму в 1 млрд ливров.

53

По окончании войны правительство еще некоторое время продолжало покрывать расходы за счет наращивания государственного долга, поскольку несовершенная налоговая система не обеспечивала достаточных поступлений для того, чтобы предотвратить надвигающуюся угрозу банкротства. Частные меры по улучшению сбора существующих налогов не могли изменить общего положения. Требовалась радикальная реформа фискальной системы.

54

В августе 1786 г. генеральный контролер финансов Шарль-Александр де Калонн (1734—1802) предложил королю план преобразований, имевший целью увеличить доходы государства не через повышение налогов, а через их более справедливое распределение. Намечалось вместо двадцатины ввести всесословный и бессрочный поземельный налог. Все земли, независимо от статуса владельца, должны были делиться, в соответствии с их качеством, на четыре класса. После сбора урожая землевладелец выплачивал бы государству в натуральной форме от 2 до 5 % его объема (с лучших земель — больше, с худших — меньше). Кроме того, намечалось перераспределение тальи, чтобы облегчить положение малоимущих, и ряд других более частных мер. Дорожная барщина заменялась денежной прибавкой к талье. Вновь вводилась свободная торговля зерном. Чтобы смягчить недовольство дворян, их освобождали от подушного сбора — капитации.

55

Понимая, что столь радикальное посягательство на фискальный иммунитет привилегированных сословий непременно вызовет сопротивление судейской аристократии, Калонн, дабы избежать конфликтов при регистрации соответствующих законов в парламентах, предложил обсудить и утвердить план реформ на собрании нотаблей — ассамблее представителей трех сословий, приглашаемых монархом. Людовик XVI согласился.

56

Собрание нотаблей открылось в Версале 22 февраля 1787 г. Здесь собрался весь цвет аристократии: принцы крови, высшее духовенство, представители родовитого дворянства, члены суверенных судов и Королевского совета.

57

Несмотря на тщательно подобранный состав нотаблей, приглашенных самим королем, план Калонна встретил сопротивление. Быстро одобрив меры, касающиеся дорожной барщины и тальи, нотабли крайне негативно отнеслись к идее всесословного поземельного налога. Не оспаривая сам принцип фискального равенства, они возражали против натуральной формы нового сбора, требовали финансового отчета правительства и предлагали созвать Генеральные штаты. Особенно жесткую позицию заняло духовенство.

58

Работа собрания нотаблей затянулась. Тогда Калонн, надеясь заручиться поддержкой общественного мнения, предпринял беспрецедентный шаг, обратившись непосредственно к нации. 30 марта 1787 г. королевская типография напечатала отдельной брошюрой его план реформ с соответствующим комментарием, который священники должны были зачитать во всех церквях. В комментарии говорилось о необходимости покончить с фискальными привилегиями, дабы облегчить налоговое бремя народа. Этот шаг министра вызвал бурное возмущение нотаблей, в том числе и тех, что вначале были настроены либерально. Они сочли подобное обращение к народу «подстрекательским». 8 апреля 1787 г. король отправил Калонна в отставку.

59

Гравюра Клода Нике. Собрание нотаблей в Версале 22 февраля 1787 г.

60

30 апреля 1787 г. правительство возглавил тулузский архиепископ Этьен Шарль Ломени де Бриенн (1727—1794).

61

Кардинал Ломени де Бриенн. Холст, масло. Французская школа около 1770 г.

62

Он выдвинулся на политическую авансцену в собрании нотаблей как один из наиболее активных критиков Калонна; тем не менее, необходимость реформ была очевидна и для него. Де Бриенн предложил своим бывшим коллегам по собранию одобрить единый поземельный налог, но не в натуральной форме, как того хотел Калонн, а в денежной. Однако нотабли налог все равно не приняли, сославшись на свою некомпетентность. Они посоветовали королю созвать Генеральные штаты, после чего были распущены по домам.

63

Идя навстречу прозвучавшим на собрании нотаблей требованиям политической элиты создать представительные органы, Ломени де Бриенн инициировал эдикт 17 июня 1787 г. о провинциальных собраниях — местных органах власти, избираемых на основе имущественного ценза для распределения налогов в своих провинциях. Представители третьего сословия получали в них половину мандатов. Все депутаты должны были голосовать не по сословиям, как в Генеральных штатах или на собраниях нотаблей, а индивидуально: один человек — один голос.

64

В ноябре 1787 г. в духе просветительских идей о веротерпимости правительство инициировало и провело закон о возвращении гражданских прав протестантам, коих те были лишены с 1685 г.

65

После неудачной попытки утвердить налоговую реформу в собрании нотаблей властям ничего не оставалось, как пойти традиционным путем и внести соответствующие законы на регистрацию в Парижский парламент. Тот без возражений пропустил эдикты о хлебной торговле, дорожной барщине и провинциальных собраниях, но отказался принять введение поземельного налога. Выступая по существу против отмены налогового иммунитета привилегированных сословий, парламент демагогически апеллировал к общественному мнению, призывая решить финансовые проблемы государства лишь за счет сокращения расходов двора. В ремонстрации от 24 июля он тоже посоветовал королю созвать Генеральные штаты. Чтобы преодолеть сопротивление судейских, Людовик XVI назначил на 6 августа королевское заседание. Однако парламент и накануне этого заседания, и после него принял постановления, фактически дезавуировавшие принудительную регистрацию. Его активно поддержали и провинциальные суды. В ночь с 14 на 15 августа Парижский парламент был выслан в Труа.

66

Однако эта мера принуждения ожидаемого результата не дала. После месяца переговоров Ломени де Бриенну пришлось отказаться от введения поземельного налога. Взамен вернувшийся в столицу парламент согласился с продлением действия двух «двадцатин». Временный компромисс не положил конец противоборству.

67

Парламенты продолжали критиковать двор за расточительность, а правительство, в свою очередь, втайне готовило судебную реформу, способную сломить оппозицию традиционных судов, подобно тому как это сделал в свое время Мопу. 8 мая 1788 г. на королевском заседании парламента было объявлено о соответствующей реформе. Хотя парламенты в принципе не ликвидировались, их деятельность приостанавливалась на неопределенное время, состав сокращался, а большая часть полномочий передавалась 47 новым окружным судам. Правом регистрации отныне обладал один лишь Пленарный суд, создаваемый на основе Большой палаты Парижского парламента, члены которой, по сравнению с прочими, отличались большей умеренностью. Правда, в отличие от преобразований Мопу, покупной характер должностей был сохранен.

68

Подобная реформа юстиции вызвала ожесточенное сопротивление провинциальных судов. Они не только отказывались регистрировать соответствующие эдикты и засыпали короля ремонстрациями, но и провоцировали на местах антиправительственные выступления, вплоть до вооруженных стычек с войсками. Инициаторами уличных беспорядков, как правило, выступали служащие судов, весьма многочисленные в тех городах, где располагались парламенты. В требованиях оппозиции ретроградные идеи порой причудливым образом сочетались с принципами века Просвещения.

69

Ломени де Бриенн попытался сбить волну оппозиционных настроений, призвав всех желающих направлять правительству свои соображения относительно будущего созыва Генеральных штатов, что, по сути, означало признание свободы слова. Однако антиправительственные выступления продолжались. Властям пришлось признать свое поражение. 8 августа судебная реформа была отменена, а на 1 мая 1789 г. назначено открытие Генеральных штатов. 15 августа государство приостановило платежи по своим долгам. 25 августа ушел в отставку Ломени де Бриенн. Очередная и, как вскоре выяснится, последняя попытка французской монархии Старого порядка модернизировать государство посредством реформ завершилась неудачей.

70

Как мы могли убедиться, если в чем и можно обвинить министров французской абсолютной монархии второй половины XVIII в., так только не в отсутствии желания проводить в соответствии с духом времени реформы, созвучные принципам Просвещения. Более того, порою философам-просветителям даже доверяли непосредственное осуществление такой политики, как это было в случае Тюрго. Иначе говоря, с «просвещенностью» у французского абсолютизма был полный порядок, не хватало ему лишь «абсолютности» власти. За исключением блестяще проведенной, но бездарно отмененной новым королем реформы Мопу, благие намерения просвещенных министров французской монархии всякий раз наталкивались на оказавшееся для них непреодолимым сопротивление традиционных институтов: церкви, сословий и, особенно, суверенных судов.

71

На эти бесконечные, изнурительные баталии министров-реформаторов со сторонниками устоявшегося порядка вещей французская философия Просвещения ответила созданием такого, на первый взгляд, довольно парадоксального концепта, как «просвещенный деспотизм». Парадоксальным он выглядел потому, что сочетал в себе, казалось, несочетаемое. Само по себе понятие Просвещения имело исключительно положительную окраску, воспринимаясь как благо, признак высокого уровня развития цивилизации, важное преимущество XVIII столетия перед более ранними «варварскими» эпохами. Напротив, понятие «деспотизм» имело негативное значение неограниченной, бесконтрольной власти, применявшейся по произволу правителя. Считалось, что деспотическая форма правления характерна для «восточных» стран и чужда традициям европейских государств. Однако, видя постоянные неудачи облеченных властью реформаторов в борьбе с традиционными институтами, патриарх Просвещения Вольтер, философы-физиократы Франсуа Кене, Пьер-Поль Мерсье да ла Ривьер и Тюрго высказывали мнение о том, что «просвещенный» монарх должен иметь максимально широкие, «деспотические» полномочия для быстрого и беспрепятственного проведения необходимых преобразований.

72

Впрочем, на практике эта теория полностью так нигде и не была реализована.

73

Тем не менее, понятие «просвещенный деспотизм» в научной литературе нередко смешивают с понятием «просвещенный абсолютизм», что в принципе неверно. Термин «просвещенный абсолютизм», как уже отмечалось выше, был введен историками XIX в. для обозначения реально проводившейся реформаторской политики европейских государей века Просвещения, иначе говоря, для обозначения того, что имело место в действительности. Напротив, понятие «просвещенный деспотизм» выражало представления современников эпохи Просвещения о некоем идеале, который в полной мере так никогда и не был воплощен в жизнь.

74

Империя Габсбургов

75

Правление Марии-Терезии

Крупнейшее государство Центральной Европы в XVIII в. не имело официального названия, и сегодня историки условно обозначают его как «империя Габсбургов» по имени правившей там династии. Современники же для краткости часто называли его «Австрией», хотя сама по себе Австрия была лишь одним из наследственных владений Габсбургов, наряду со Штирией, Крайной, Каринтией, Тиролем и Триестом. Кроме того, этой династии принадлежали земли чешской короны св. Вацлава (Богемия, Моравия и Силезия), земли венгерской короны св. Иштвана (Венгрия, Хорватия, Трансильвания), Ломбардия, Южные Нидерланды (ныне Бельгия) и ряд других владений, разбросанных по Европе. С XV в. Габсбурги владели также титулом императора Священной Римской империи германской нации, хотя к описываемому времени он уже практически не давал каких-либо реальных преимуществ.

76

В целом же государство Габсбургов представляло собою пестрое сочетание земель, обладавших разными правами и обязанностями, в неодинаковой степени зависевших от центральной власти, имевших собственные органы управления, финансы и суд.

77

Период просвещенного абсолютизма в империи Габсбургов, где его существование, в отличие от Франции, никем под сомнение не ставится, был связан с именами двух монархов — Марии Терезии и ее сына Иосифа II. Политика каждого из них вполне заслуживает такого определения, хотя методы и результаты ее проведения оказались у матери и сына весьма несхожими. Завоевав власть в ожесточенной и продолжительной борьбе, Мария Терезия сумела затем реформами существенно укрепить и обезопасить ее. Напротив, Иосиф II, унаследовав корону в самой что ни на есть спокойной обстановке, своими преобразованиями так дестабилизировал ситуацию, что, в конце концов, вынужден был от них отказаться, чтобы не потерять власть.

78

Рост владения австрийских Габсбургов с XIII по XX вв.

79

Мария Терезия, взойдя на престол в 1740 г., смогла приступить к преобразованиям в своем государстве лишь после того, как закончилась долгая и изнурительная война за Австрийское наследство 1740—1748 гг. И хотя единственная наследница Габсбургов смогла отстоять свои права от посягательств Франции, Пруссии и их союзников из числа германских государей, за это ей пришлось заплатить одной из богатейших своих провинций — Силезией, перешедшей под власть прусского короля.

80

Императрица Мария Терезия (1717—1780)

81

В ходе войны выявилось значительное превосходство прусской армии, организованной принципиально по-новому, над австрийской. Не удивительно поэтому, что первые реформы Марии Терезии были предприняты именно в военной сфере. Императрица, мечтая вернуть себе Силезию, готовилась к будущей войне, перестраивая свою армию по прусскому образцу.

82

В 1748 г. была принципиально изменена система комплектования войск. Если раньше отдельные земли поставляли свои уже вооруженные и укомплектованные контингенты в общеавстрийскую армию, из-за чего та являла собою пестрый конгломерат по-разному обученных и снаряженных частей, то теперь для каждой из провинций империи, за исключением Венгрии и Тироля, был введен фиксированный денежный взнос «контрибуция» на содержание единой постоянной армии, комплектовавшейся посредством рекрутских наборов.

83

Для подготовки профессионального офицерского состава учреждалась специальная военная академия «Терезианум».

84

За реорганизацией военной сферы настал черед рационализировать финансовую систему государства. Так же, как во Франции, в налоговой сфере империи Габсбургов имелись гигантские диспропорции: наиболее богатые сословия — духовенство и дворянство — и здесь были освобождены от уплаты налогов. Поэтому Мария Терезия взяла курс на постепенную отмену их фискального иммунитета.

85

Сначала был издан закон о всесословном подоходном налоге. Поскольку доходы духовенства и дворянства были выше, чем у остальных сословий, основная налоговая нагрузка легла на них.

86

Затем был введен всеобщий подушный налог, взимавшийся пропорционально состоянию и сословной принадлежности того или иного лица. Чем выше было положение человека в обществе, тем больше он должен был платить: архиепископ — 600 гульденов в год, дворяне — от 200 до 400 гульденов, крестьяне — по 48 крейцеров (1 гульден = 60 крейцерам), батраки — по 4 крейцера в год.

87

Налог на наследство, средства от которого шли на финансирование школ, также лег в основном на плечи дворян, поскольку именно в этом сословии по наследству передавались наибольшие объемы собственности.

88

Церковь не только лишилась привилегии на освобождение от налогов, но и должна была отныне передавать государству половину имущества, завещанного ей частными лицами. Эти средства также шли на развитие системы образования.

89

Для точного определения налогооблагаемой базы были также приняты меры по развитию статистического учета, проведению переписей населения и составлению земельного кадастра.

90

Финансовые реформы Марии Терезии, естественно, оказались крайне непопулярны среди привилегированных сословий, лишившихся фискального иммунитета, однако они не смогли дать правительству столь мощного отпора, как во Франции.Раздробленность империи Габсбургов на мало зависевшие друг от друга части, объединенные только общей правящей династией, помешала оппозиции выступить сплоченно по всему государству, что и позволило центральным властям пренебречь ее спорадическим и разрозненным сопротивлением.

91

Уже первые реформы Марии Терезии, направленные на рационализацию системы управления и демонтаж ряда унаследованных от Средневековья правовых и социальных институтов, прекрасно вписывались в политический контекст культуры Просвещения. Да и сама императрица, вполне в духе времени, полагала, что миссия монархов состоит в обеспечении блага своих подданных. «Правитель страны, — заявляла она, — обязан использовать все средства для облегчения существования своих земель и подданных, а также бедняков, и не расточать полученные деньги на роскошь, ради тщеславия и пышности». Тем не менее, в своих действиях Мария Терезия руководствовалась сугубо прагматическими соображениями, а не абстрактными философскими идеями.

92

То же самое в полной мере относится и к главному сподвижнику Марии Терезии в государственных преобразованиях первых двух десятилетий ее царствования — графу Фридриху Вильгельму фон Хаугвицу (1702—1765). Опытный администратор, приобретший на прусской и австрийской службе немалый опыт управления, он также исходил в предлагаемых реформах прежде всего из соображений целесообразности. Что же касается его идеологических предпочтений, то Хаугвиц находился скорее под влиянием идей камерализма, нежели новейшей философии Просвещения. Появившийся в Германии XVII в. камерализм представлял собою науку об эффективном управлении государством и экономикой, построенную на основе обобщения практического опыта и далекую от нередко умозрительных принципов философов-просветителей. Крупнейший представитель теории камерализма того времени, Иоган Генрих Готлиб фон Юсти (1717—1771), оказавший значительное влияние на взгляды Хаугвица, был автором именно сугубо прагматических трудов по науке управления, не имевших ничего общего с абстрактными философскими теориями французского Просвещения.

93

Впрочем, со временем, особенно после смерти Хаугвица в 1765 г., все более заметную роль в политике реформ Марии Терезии начали играть люди, более восприимчивые к идеям века, а именно — ее старший сын и соправитель Иосиф II, руководитель внешней политики империи князь Венцель Антон Кауниц (1711—1794), придворный врач, голландец Герард Ван Свитен (1700—1772), правовед и экономист, близкий по взглядам к физиократам, Йозеф Зонненфельс (1732—1817). Под их влиянием преобразования Марии Терезии принимают несколько более радикальный характер, не утрачивая, однако, своего прагматизма.

94

В развитие финансовых мер начала царствования императрицы, в 1770-е гг., была унифицирована система пограничных пошлин и отменены пошлины на внутренних дорогах. Ввозимое в страну сырье облагалось по минимальной ставке, что должно было стимулировать развитие собственной перерабатывающей промышленности, а импорт предметов роскоши, напротив, облагался максимально.

95

Также в 1770-е гг. государство несколько ограничило права помещиков в отношении крепостных. Право судить крестьян, ранее принадлежавшее их сеньорам, перешло к специально созданным государственным судам. Барщина по закону была ограничена тремя днями в неделю.

96

Важным достижением этого периода стали унификация и систематизация законодательства, отличавшегося в разных владениях Габсбургов крайней пестротой. При активном участии Зонненфельса были разработаны единые для всего государства гражданский и уголовный кодексы, причем, в последнем, как того требовали новейшие труды правоведов Просвещения, отменялось применение пыток при следствии.

97

Наиболее же масштабной из реформ Марии Терезии стало формирование стройной, многоступенчатой системы образования, которое происходило на протяжении всего ее царствования и оказало наиболее далеко идущее влияние на будущее всего государства.

98

Благодаря полученному от реформы финансов положительному эффекту, у властей появились средства для создания широкой сети бесплатных и общедоступных школ для детей простого люда. В сельской местности это были одногодичные, так называемые тривиальные школы, где обучали основам грамоты, арифметики и религии. В городах создавались трехгодичные «главные школы»: там, в частности, преподавались история, география, рисование, немецкий язык, который далеко не во всех землях был основным языком повседневного общения. Кроме того, были также открыты профессиональные школы для обучения ремесленным специальностям, где учащимся даже выплачивались государственные стипендии. Более высокий уровень образования можно было получить в гимназиях, где учили латыни, физике, геометрии, естественной истории, риторике и поэтике.

99

Для удовлетворения резко возросшего спроса на профессионально подготовленных учителей в стране были созданы несколько педагогических училищ, называвшихся «нормальными школами», в том числе единственное в тогдашней Европе женское училище. Кроме того, появился целый ряд других специальных учебных заведений: Коммерческо-чертежная и Реальная торговая академии, технические училища, горные и сельскохозяйственные школы.

100

И, наконец, вершиной образовательной пирамиды стал Венский университет. Возглавивший его Ван Свитен ввел в программу обучения студентов естественнонаучные дисциплины: для медиков — хирургию, химию и ботанику; для философов — физику и естественную историю. Если раньше содержание высшего образования определялось, прежде всего, церковью, то Ван Свитен придал ему преимущественно светский характер. Его земляки-голландцы, приглашенные им в Вену, основали там знаменитую Медицинскую школу и Ботанический сад.

101

Правление Иосифа II

В 1780 г. после смерти Марии Терезии в истории просвещенного абсолютизма Габсбургов начался новый период: реформы ускорились и стали более радикальными, но и сопротивление им тоже возросло.

102

Иосиф, старший сын и соправитель Марии-Терезии, 1785 г. Худ. Антон фон Марон

103

Впрочем, переход власти от скончавшейся императрицы к ее наследнику произошел плавно, без потрясений, так как Иосиф II к тому времени уже 15 лет как был императором и соправителем матери. Однако по своим личным качествам он мало походил на нее. Сформировавшийся под влиянием идей Просвещения, Иосиф II был склонен к принятию радикальных решений, продиктованных в гораздо большей степени увлечением философскими теориями, нежели пониманием исторических реалий. Ранее Марии Терезии с ее прагматическим умом и тонкой политической интуицией, благодаря которой она и смогла победить в многолетней борьбе за власть, удавалось удерживать в рамках разумного преобразовательные порывы сына. Когда же матери не стало, Иосиф II повел себя так, как если бы он действительно был просвещенным деспотом, обладавшим неограниченной властью «творить благо». Отчасти такой манере ведения дел способствовал и накопленный им к тому времени личный опыт государственной деятельности.

104

Чтобы найти применение реформаторским устремлениям сына, Мария Терезия в период их совместного правления поручила Иосифу II преобразование такой специфической части государственной машины как армия, и он решительно взялся за дело. Молодой император провел чистку офицерских кадров, увольняя тех, кто получил должность благодаря высокому происхождению или за деньги (в австрийской армии некоторые должности покупались). Увеличив пенсии уходящим в отставку офицерам, Иосиф II запретил им продавать свои должности. Он также постарался поставить прием в военные учебные заведения и продвижение по службе в зависимость от способностей и личных заслуг, а не от знатности происхождения и богатства. Император расширил также права рядовых солдат, позволив им вступать в брак и установив для них отпуска, а по выходе в отставку — пенсии. Обычной практикой стал прием отставных солдат на работу в налоговые службы.

105

Принятые Иосифом II в армии меры, бесспорно, повысили ее боеспособность, хотя и вызвали ропот старого офицерского корпуса. Однако воинская дисциплина все же удерживала недовольных от открытого неповиновения. В то же время успех военных преобразований венценосного реформатора способствовал усвоению им командного стиля в политике, побуждая общаться и со всеми остальными подданными посредством безапелляционных приказов, что людям, конечно, понравиться не могло.

106

Впрочем, в тех сферах, где преобразования назрели и соответствовали духу времени, их осуществлению не повредил даже авторитарный стиль Иосифа II. К таковым относилась произведенная им отмена крепостного права. Одним из первых указов императора в начале его самостоятельного правления стал Патент о подданных (1781), которым крепостное право заменялось так называемым подданством, что означало прекращение личной зависимости крестьян от сеньоров. Отныне крестьяне могли свободно перемещаться, уходить в город, выбирать себе любой вид деятельности, владеть имуществом, вступать в брак. Дворяне, однако, оставались собственниками земли, и, если крестьянин хотел продолжать на ней работать, он должен был за пользование ею платить землевладельцу оброк.

107

Последующие законы еще больше сократили объем прав помещиков по отношению к селянам. Патент о наказаниях лишил дворян судебных полномочий и, соответственно, права наказывать крестьян, а также — сгонять их с земли. Затем специальным распоряжением крестьянам было позволено передавать по наследству землю, находившуюся в их держании, что приблизило правовой статус таковой к собственности. Патент о повинностях 1789 г. ограничил размеры платы держателей земли ее владельцам (17 % от дохода). Натуральные же отработки (барщина) и вовсе были запрещены. Этот закон серьезно поссорил Иосифа II с дворянством, выражавшим недовольство столь настойчивым вмешательством государства в отношения между собственниками и держателями земли.

108

Другим важным направлением деятельности венценосного реформатора, в полной мере отвечавшим модным веяниям Просвещения, было ограничение влияния католической церкви. В 1781 г. Иосиф II издал указ о веротерпимости, давший возможность протестантам, православным и иудеям свободно исповедовать их религии. Устройство же самой католической церкви подверглось принудительной рационализации. В том же 1781 г. император распорядился закрыть все монастыри, не выполнявшие таких общественно-полезных функций, как уход за больными и воспитание детей, — итого более 400.

109

Границы епархий были приведены в соответствие с административным делением государства, доходы монастырей ограничены.

110

Аллегория «Иосиф II дарует народам “Эдикт о веротерпимости” (13 октября 1781 г.)», акварель, 1785 г., Венский городской исторический музей

111

Император рассматривал служителей церкви как государственных чиновников, для подготовки которых были открыты специальные «генеральные семинарии», где будущих священников учили формировать у прихожан не только христианские добродетели, но и воспитывать преданность монарху.

112

Иосиф II подверг рационалистическому регулированию даже литургический цикл, существенно сократив число церковных праздников, и ритуал богослужения, потребовав избавить его от «излишней» пышности.

113

Весной 1782 г. папа Пий VI, встревоженный религиозной политикой императора, прибыл в Вену, где Иосиф II его принял на высшем уровне, но ни на йоту не отступил от своей линии. Впрочем, подобная политика «жозефизма», как ее вскоре назовут, хотя и вызывала вполне объяснимое недовольство духовенства, широкого сопротивления в обществе не вызвала, поскольку в целом отнюдь не носила антикатолического характера. Католицизм по-прежнему оставался государственной религией империи Габсбургов.

114

Гораздо хуже подданные встретили административные реформы Иосифа II, имевшие поистине взрывной эффект. Пытаясь реализовать весьма популярный в общественно-политической мысли Просвещения идеал «регулярного государства», то есть государства, наилучшим образом отвечающего принципам рационализма, Иосиф II посягнул на исторические права и привилегии отдельных частей своей империи. Первым символическим шагом в этом направлении, сделанным сразу после начала единоличного правления Иосифа II, стал его отказ короноваться в Чехии и Венгрии, как это было принято ранее. Короны св. Вацлава и св. Иштвана он отправил в Венский музей как сугубо исторические экспонаты, показав тем самым, что больше не считает эти области монархии Габсбургов отдельными королевствами. Отныне управление всеми провинциями империи должно было стать сугубо единообразным и централизованным.

115

Восторженная толпа празднует Указ о веротерпимости от 13 октября 1781. Худ. Франц Колларц, 1865 г.

116

В 1782 г. император в своих немецких наследственных землях ликвидировал исторически существовавшие там местные администрации и разделил эти провинции на округа, управлявшиеся присылаемыми из центра губернаторами и организованными по единому образцу администрациями. На смену пестрому спектру выборных органов управления пришли назначаемые чиновники. В 1785 г. аналогичная реформа по унификации и централизации органов управления прошла в Венгрии, а в 1787 г. — в Нидерландах. В 1788 г. Иосиф II запретил созывать ландтаги без разрешения государя.

117

Централизованное государство должно было иметь единый язык, каковым в 1784 г. был провозглашен немецкий. На него с 1785 г. приказали перевести все делопроизводство. С 1787 г. на него переводилось и преподавание в средних и высших учебных заведениях.

118

Портрет Жана-Франсуа Вонка, возглавившего либеральное сопротивление австрийцам, 1791 г.

119

Однако попытка воплощения в жизнь абстрактных принципов рационалистической философии натолкнулась на непреодолимое сопротивление исторически сложившихся институтов. Реакция на унификацию языка и государственных органов оказалась особенно болезненной в тех областях, где негерманское население в ходе предшествующей многовековой борьбы против иностранных завоевателей приобрело обостренное чувство национального достоинства, а именно — в Венгрии и в Австрийских Нидерландах (ныне — Бельгия).

120

В Нидерландах дело дошло до революции. В 1787 г. высший судебный орган Брабанта — Совет Брабанта — отказался зарегистрировать принятые Иосифом II указы об административной реформе и сложить свои полномочия. Эта оппозиция была поддержана широкими слоями населения, включая католическое духовенство и дворянство. В 1788 г. провинции Брабант и Эно отказались платить налоги Вене. В 1789 г. император объявил о роспуске Брабантских штатов, а затем и об отмене старинной хартии (конституции) провинции. Тогда в октябре 1789 г. антиавстрийское движение приняло характер вооруженного восстания, а к декабрю на территории Нидерландов уже не оставалось австрийских войск. 11 января 1790 г. были провозглашены Бельгийские Соединенные Штаты.

121

Одновременно революционное брожение охватило и Венгрию. Местное дворянство, недовольное не только ликвидацией традиционных политических институтов и принудительной германизацией, но и ограничением своих прав в отношении крестьянства, выдвинуло идею передачи венгерской короны прусскому королю. Когда в октябре 1789 г. Иосиф II обратился к венграм с требованием дополнительных средств для ведения войны против турок, 17 комитатов (графств) из 41 ответили ему отказом. Страна бурлила, и, казалось, вот-вот вспыхнет открытое вооруженное восстание. Во избежание этого император 28 января 1790 г. почел за благо отменить административную реформу и меры по насаждению немецкого языка, тем самым фактически признав неудачу своего рационалистического эксперимента.

122

Попытка принудительной унификации исторически сложившейся административно-правовой системы в соответствии с рационалистическими принципами и без учета особенностей исторического развития разных народов, имевших собственные давние традиции государственности, завершилась оглушительным провалом.

123

20 февраля 1790 г. Иосиф II скончался. Его брат и преемник Леопольд II сделал правильные выводы из печального опыта предшественника: он короновался венгерской короной, объявил о созыве Венгерского собрания и признал все вольности Венгрии. Брабантскую революцию Леопольд II подавил вооруженной силой.

124

Таким образом, стремление Иосифа II проводить преобразования не только созвучно идеям Просвещения, как это делала его мать, но и в буквальном соответствии с ними, обрекло на неудачу его версию просвещенного абсолютизма. Сопротивление традиционных институтов столь радикальным новшествам оказалось непреодолимо. Для того же, чтобы сыграть роль «просвещенного деспота», власти этому абсолютному монарху явно не хватило.

125

Российская империя

 

Хотя практически все европейские монархи XVIII в. так или иначе пытались проводить ту политику преобразований, которую мы сегодня определяем как просвещенный абсолютизм, философы-просветители относились к венценосным реформаторам далеко не одинаково: к кому-то — с неприязнью, к кому-то — равнодушно, к кому-то — с восхищением. В качестве же самой прилежной своей ученицы они славили... императрицу Всероссийскую Екатерину II, видя в ней воплощенный идеал просвещенного деспота.

126

Встреча Екатерины II и Дидро. Гравюра

127

Просвещенности Екатерине, действительно, было не занимать. Еще будучи супругой наследника российского престола, она охотно штудировала «Очерк нравов» Вольтера, трактат «О духе законов» Монтескье и труды других только входивших тогда в моду просветителей. Заняв трон летом 1762 г., она тут же вступила с философами в прямой диалог.

128

Осенью 1762 г. она пригласила математика д’Аламбера, соиздателя знаменитой «Энциклопедии», стать наставником ее сына и наследника, великого князя Павла Петровича. Француз вежливо отказался, чтобы не обидеть другого своего коронованного покровителя — Фридриха II Прусского, однако продолжал поддерживать корреспонденцию с императрицей еще в течение пяти лет.

129

В том же 1762 г. Екатерина II обратилась к патриарху Просвещения Вольтеру, предложив через его посредничество редакторам гонимой во Франции «Энциклопедии» перенести ее издание в Россию. До столь крайней меры дело не дошло, но с этого времени началась переписка императрицы с Вольтером, продолжавшая до самой его смерти (1778). Восхищаясь, как он называл ее, «Семирамидой Севера», философ сравнивал царицу со св. Екатериной Александрийской, св. Екатериной Болонской, св. Екатериной Сиенской, восхваляя как продолжательницу дела Петра Великого, как «Звезду Севера», «Фалестру», «царицу Савскую». В свою очередь Екатерина II вскоре после кончины Вольтера так охарактеризовала их отношения в письме другому просветителю, барону Фридриху Мельхиору Гримму: «Он мой учитель; ему или, вернее, его сочинениям я обязана образованием моего ума и головы. Я его ученица...». Екатерина купила у наследников Вольтера библиотеку философа, приказав доставить ее в Россию.

130

Обложка Энциклопедии, 1751 г. Дидро и Д’Аламбер

131

Библиотеку еще одного мэтра Просвещения и соиздателя «Энциклопедии», Дени Дидро, императрица приобрела при его жизни. Заплатив за нее философу круглую сумму, она его же назначила пожизненным хранителем этих книг, положив ему за это солидное жалование. Осенью 1773 г. Дидро с Гриммом даже посетили по приглашению царицы Санкт-Петербург, где провели в беседах с нею примерно полгода. До конца своих дней Дидро состоял с Екатериной в переписке.

132

Гримм же после этого не только посетил Петербург вторично (1776), но и на протяжении многих лет оставался доверенным лицом русской государыни в Западной Европе, через которого она неофициальным путем решала самые разные, порою весьма щекотливые, проблемы. Корреспонденция Екатерины и Гримма до сих пор остается ценнейшим источником по истории политической и духовной жизни Европы XVIII в., поскольку запретных тем в ней почти не было.

133

Как видим, с просветителями Екатерина II находилась на короткой ноге и охотно бравировала своими связями с «литературной республикой». В свою очередь, философам, в большинстве своем людям невысокого происхождения, поднявшимся по социальной лестнице исключительно благодаря своим талантам, льстило такое внимание их венценосной «ученицы», и они не жалели для нее похвал. Российская императрица может по праву считаться «любимой дочерью Просвещения».

134

Что касается «деспотической», то есть абсолютно неограниченной, власти, то ею Екатерина II, по мнению авторов западноевропейских политических сочинений, обладала в самой что ни на есть полной мере. Уподобление русских государей восточным деспотам было в литературе того времени поистине общим местом. Тогдашний властитель дум в области политической науки Монтескье высказался на сей счет почти афористично: «Московия хотела бы отказаться от своего деспотизма — и не может».

135

Таким образом, у Екатерины II, казалось бы, имелись все необходимые составляющие для того, чтобы стать «просвещенным деспотом», способным ради воплощения в жизнь принципов просветительской философии сломить сопротивление «социальной материи» и установить настоящее царство Разума на земле. Однако подобная роль ей явно не льстила: проводившиеся императрицей реформы носили, по мнению ее позднейших критиков в советской историографии, «слишком» осторожный характер и были далеки от наиболее смелых идей ее «наставников» в философии Просвещения.

136

Впрочем, противоречия тут никакого нет: и безоглядная приверженность Екатерины II просветительским доктринам, и наличие у нее «неограниченной» власти для их осуществления — все это существовало лишь в воображении самих философов. Реальность же была более сложной и нюансированной.

137

Широко декларируя и охотно демонстрируя свою любовь к философии Просвещения, российская императрица, в действительности, достаточно скептически относилась к возможности осуществления на практике сугубо абстрактных идей своих «учителей». Она с удовольствием беседовала долгими зимними вечерами с приехавшим в Петербург Дидро, внимательно выслушивая и живо обсуждая составленные им записки о том, как ей следует реформировать свое государство. До того создатель «Энциклопедии» в России никогда не бывал, судил о ней исключительно по литературным сочинениям французов-путешественников и таких же, как он сам, умозрительных философов, но тем не менее считал вполне уместным предлагать те пути глобальных преобразований незнакомой ему страны, которые казались ему наиболее «разумными». Однако, несмотря на сердечный прием, оказанный императрицей великому мыслителю, ее мнение о поданных им многочисленных советах оказалось не слишком лестным, о чем она сообщила позднее графу де Сегюру: «Господин Дидро, я с большим удовольствием слушала все, что внушил вам ваш блестящий ум; но из всех ваших великих принципов, которые я очень хорошо понимаю, можно составить прекрасные книги и совершить лишь плохие дела. Во всех своих преобразовательных планах вы забываете различие наших положений: вы трудитесь только над бумагой, которая все терпит... между тем как я, бедная императрица, работаю на человеческой шкуре, которая, напротив, очень раздражительна и щекотлива».

138

Весьма красноречив также пример известного физиократа Мерсье да ла Ривьера, приглашенного Екатериной II в 1767 г. в качестве консультанта по правовым вопросам при составлении ею Наказа Уложенной комиссии.

139

Аллегория на императрицу Екатерину II с текстом «Наказа»

140

Француз, служивший у себя родине губернатором Мартиники, отправился в Россию, планируя возглавить там правительство, чтобы, руководствуясь «требованиями разума», за два года коренным образом преобразовать страну, о которой он практически ничего не знал. Апломб и неумеренные амбиции самоуверенного философа быстро отвратили от него императрицу, которая всего через три месяца после его прибытия в Петербург отправила зазнайку обратно.

141

Позднее Екатерина II так описала Вольтеру свой опыт общения с несостоявшимся реформатором: «Г-н де ла Ривьер, который шесть лет назад полагал, что мы ходим на четвереньках и соблаговолил приехать с Мартиники, дабы поднять нас на задние лапы, также прибыл не вовремя». В 1772 г.она сочинила комедию «Передняя знатного боярина», где вывела Мерсье де ла Ривьера под именем Оранбара и едко высмеяла, вложив ему в уста следующие слова: «Я пришел сюда за тем: я бул в свой земля и думал тамо, что здесь все ходят едаки [он показывает, как ходят на четвереньках]. Я добро человек, сердца хорошо, много знай, много читай; я и пошол сюда, дабы поднять всех вам на два нога, и для того сошинил l’évidence [очевидность], что лучше ходи на две ноги, а не как на четыре, так буди пригожа, лица видна: едак на четыре ходить шей вытянать, горло и борода болеть будит...».

142

Как видим, «ученица» философов отнюдь не спешила брать на веру все их умозаключения и, тем более, бездумно принимать таковые в качестве руководства к действию. Напротив, абстрактные умствования вызывали у нее лишь иронию и скепсис. Правительница гигантской страны подходила к преобразованиям с величайшей осторожностью и прагматизмом. Не случайно наиболее почитаемым ею просветителем был Монтескье, отличавшийся от многих своих современников тем, что советовал правителям руководствоваться в политике не абстрактно понимаемым «здравым смыслом», а знанием исторически сложившихся особенностей бытия своих наций: «Народы, как правило, очень привязаны к своим обычаям и лишать их этих обычаев при помощи насилия — значит делать их несчастными; поэтому надо не изменять обычаи народа, а побуждать народ к тому, чтобы он сам изменил их».

143

Но и с Монтескье Екатерина II соглашалась далеко не во всем. Она не принимала его определение государственного строя России в качестве «деспотического». Исходя из предложенного этим мыслителем деления различных видов государственного устройства на правильные (республика и монархия) и неправильные (деспотизм), российская императрица доказывала, что ее государство — это именно монархия или «самодержавие» (Екатерина использовала эти понятия как синонимы), подобно, скажем, Франции, но ни в коем случае не деспотизм. Иными словами, царица отнюдь не считала свою власть беспредельной и произвольной, каковой, по мнению ее современников, должен обладать настоящий деспот.

144

Впрочем, главным ограничителем власти российской государыни был все же не Сенат, в чем она пыталась убедить читателей своего Наказа Уложенной комиссии, а обостренное чувство реальности. Сверяясь с ним, Екатерина II и проводила свои реформы. Вдохновляясь идеями Просвещения, она не пыталась механически осуществлять их на практике, а действовала, исходя, прежде всего, из исторически сложившихся обстоятельств. Это обостренное чувство реальности и удерживало ее от того, чтобы безоглядно навязывать свою волю обществу, что, к примеру, попытался делать Иосиф II, поступая как настоящий деспот, пусть даже просвещенный.

145

Вместе с тем Екатерина II не хотела и того, чтобы какие-либо государственные институты имели возможность мешать ее преобразовательным планам, с чем, как мы видели, постоянно сталкивались французские Бурбоны. Поэтому первая ее реформа, не будучи напрямую связана с веяниями эпохи Просвещения, имела целью обеспечить императрице необходимую концентрацию власти для осуществления дальнейших преобразований. Речь идет о Сенатской реформе, проведенной в 1763 г. В результате нее Сенат утратил право законодательной инициативы, принадлежавшей отныне только государыне, и превратился в высший административно-контрольный и судебно-надзорный орган. Он был разделен на шесть департаментов, каждый из которых наблюдал за соблюдением законности в отведенной ему области управления. Также на рационализацию существующей системы управления были направлены и осуществленные в 1763–1765 гг. меры по определению штатов местных административных органов, уточнению круга полномочий губернаторов и упорядочению государственной службы в целом.

146

Параллельно с Сенатской реформой Екатерина II вела подготовку Секуляризационной реформы, которая, в отличие от предыдущей, была уже вполне созвучна магистральным тенденциям века Просвещения. Светская власть во многих государствах XVIII в. предпринимала разнообразные меры по ослаблению роли церкви в общественной жизни и ограничению ее возможностей вмешиваться в политику. В России решительные шаги в данном направлении были предприняты еще Петром I, поставившим православную церковь под контроль светских властей. Однако при его преемниках церковь, по-прежнему оставаясь крупным земельным собственником, в значительной степени восстановила свою самостоятельность. Новое наступление на ее светские полномочия начал супруг Екатерины Петр III, издавший в марте 1762 г. указ о секуляризации – передаче недвижимой собственности церкви под управление государственной Коллегии экономии духовных имений. Эта поспешная, плохо подготовленная реформа вызвала резкое неприятие высшего духовенства, которое поддержало предпринятый Екатериной государственный переворот против супруга. В благодарность императрица в августе 1762 г. подписала указ о временном возвращении церкви ее владений и ликвидации Коллегии экономии. Вместе с тем секуляризация отнюдь не была снята с повестки дня. Екатерина II считала ее необходимой, но не хотела поспешным проведением повторять ошибку своего незадачливого предшественника на троне. 29 ноября 1762 г. она учредила Комиссию о духовных имениях, куда включила сторонников этой меры из числа духовных и светских лиц.

147

Арсений (Мацеевич) в темнице. Гравюра А. Осипова по рис. А. Ковалькова. 1-я треть XIX в.

148

Другие действия императрицы свидетельствовали об ее стремлении проводить политику веротерпимости. Раскольникам, ранее покинувшим страну из-за гонений, дозволялось беспрепятственно вернуться. Будущим иностранным колонистам, которые согласятся поселиться в России, также гарантировалась полнейшая свобода совести.

149

Когда из содержания работы Комиссии о духовных имениях стало вырисовываться направление последующей реформы, Екатерине пришлось столкнуться с оппозицией в лице Арсения (Мацеевича), митрополита Ростовского.

150

В своих посланиях в Святейший синод он настаивал на необходимости сохранить не только духовную, но и материальную независимость церкви от государства. Надо заметить, что, помимо идеологических соображений, позиция Мацеевича имела и вполне материальные мотивы: он, владея 16 340 душами крепостных, был самым богатым из митрополитов. Однако, набросившись с критикой на своих собратьев по Святейшему синоду, он настроил против себя других церковных иерархов. Екатерина же и вовсе не могла простить Арсению намеков на недостаточную легитимность ее власти. 1 апреля 1763 г. церковный суд признал митрополита Арсения виновным в намеренном оскорблении величества и приговорил к лишению сана и ссылке в далекий монастырь. Поскольку желающих повторить его судьбу среди высших иерархов церкви не нашлось, дальнейшая работа над подготовкой реформы шла беспрепятственно. В мае 1763 г. была восстановлена Коллегия экономии духовных имений, а 26 февраля 1764 г. опубликован манифест о секуляризации церковных земель.

151

В результате реформы почти 9 млн га земель, принадлежавших церкви, перешли под управление Коллегии экономии. Прикрепленные к этим землям крестьяне (около 1 млн душ только мужского пола) получали статус «экономических крестьян»: они обрели личную свободу и, взамен прежних оброка и барщины в пользу церкви, должны были теперь платить подушную подать государству. Треть полученных таким образом денег шла на содержание церквей и монастырей, часть тратилась на богадельни для отставных солдат и офицеров, остальные поступали в казну. Из 954 монастырей упразднялось 567, а оставшиеся делились на три категории, различавшиеся по объемам выделявшегося на их содержание государственного финансирования. Все священнослужители отныне получали жалование от государства.

152

Проведение дальнейших реформ Екатерина II связывала с созывом Уложенной комиссии, о котором было объявлено 14 декабря 1766 г. Формально Комиссия учреждалась для разработки нового свода законов — Уложения, призванного прийти на смену устаревшему, но продолжавшему действовать Соборному уложению 1649 г. Однако, в отличие от других государственных органов того времени, Уложенная комиссия создавалась на основе принципа выборности. В нее должны были войти депутаты, избранные по сословиям дворянами, горожанами, казаками и свободными крестьянами, а также по одному представителю от центральных государственных органов. Характерная черта времени — духовенство не было представлено как отдельное сословие, чем Комиссия разительно отличалась от Земских соборов допетровской России и от современных ей сословно-представительных учреждений западноевропейских стран.

153

«Наказ Eя императорского величества Екатерины Вторыя самодержицы всероссийския данный Комиссии о сочинении проекта новаго уложения", 1764—1766 гг.

154

В качестве руководства для работы Уложенной комиссии императрица составила Наказ из 655 статей, в котором сформулировала основные принципы государственного устройства и правовой системы России. «Ученица» философов Просвещения, Екатерина II при подготовке этого документа активно использовала труды Монтескье и Чезаре Беккариа, статьи «Энциклопедии» Дидро и Даламбера.

155

Хотя она и доказывала, опираясь на их авторитет, что наиболее эффективным государственным строем для России является монархия («самодержавие»), в целом Наказ содержал столько принципиально новых для того времени идей (равенство всех подданных перед законом, разделение исполнительной и судебной власти, осуждение пыток, презумпция невиновности и др.), что его распространение на французском языке было запрещено во Франции цензурой, наряду с произведениями философов-просветителей.

156

Приехавшие с мест 564 депутата (по другим подсчетам — 567 или 571) привезли с собой наказы своих избирателей об их «нуждах и недостатках».

157

31 июля 1767 г. Уложенная комиссия начала заседания, продолжавшиеся до декабря 1768 г. Однако очень быстро стало очевидно, что ни депутаты, ни руководители Комиссии не владеют политической культурой, необходимой для работы в коллегиальных, выборных органах. Им просто негде было ей научиться. Для сравнения можно вспомнить, как двадцать один год спустя во Франции проходили заседания Генеральных штатов, не собиравшихся до 1789 г. более полутора столетий. Там после непродолжительной заминки первых недель на первый план быстро выдвинулись люди, приобретшие опыт коллективной деятельности в таких «школах демократической культуры», как провинциальные академии, литературные общества, интеллектуальные кружки, масонские ложи и другие общественные объединения, совокупность которых составляла публичное пространство страны. В России же тогда публичное пространство, где можно было научиться организации подобной коллективной деятельности, ведению свободной дискуссии и достижению консенсуса, еще только-только начинало формироваться. Соответственно, законотворческая работа Уложенной комиссии оказалась слабо скоординированной, довольно хаотичной и, в результате, не слишком эффективной.

158

В то же время дискуссии депутатов Комиссии оказались для Екатерины II (а она получала о них подробные отчеты) отнюдь не бесполезны, поскольку дали ей представления о настроениях и чаяниях различных слоев общества. В частности, обсуждение вопроса о некотором ограничении крепостного права показало, что большинство дворян категорически против подобной перспективы. Тем самым императрице, рассматривавшей при составлении Наказа возможность включения в него соответствующих положений, но из осторожности все же не решившейся внести их в конечную редакцию, были четко указаны пределы возможного для нее: отмена или хотя бы ограничение крепостного права сюда не входили.

159

18 декабря 1788 г. под предлогом начавшейся войны с Османской империей работа Комиссии прекратилась.

160

Во время войны 1768—1774 гг. и Пугачевского бунта 1773—1775 гг. никаких реформ, естественно, не проводилось. Однако этот период трудных испытаний, вызвавший максимальное напряжение сил всей страны, наглядно продемонстрировал те недостатки государственного устройства, устранением которых следовало заняться с наступлением мира.

161

В 1775 г. Екатерина II издала «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи», осуществив заранее подготовленную Губернскую реформу, которая рационализировала и унифицировала систему местного управления. Вся страна, независимо от национально-исторической специфики различных ее частей, делилась на одинаковые административно-территориальные единицы — губернии, имевшие примерно по 350—400 тыс. населения. (В 1789 г. такой же принцип административного деления — по количеству населения — будет реализован в революционной Франции). Две губернии объединялись в наместничество или генерал-губернаторство. В дальнейшем губернии были разукрупнены, и c 25 их число к концу царствования Екатерины выросло до 50. В губернии входили более мелкие административно-территориальные единицы — уезды с населением в 20—30 тыс. чел.

162

Осуществляя эту реформу, Екатерина II применила на практике идею разделения властей, весьма популярную в политической мысли Просвещения. За главами администраций губерний (губернаторами), уездов (капитанами-исправниками) и уездных городов (городничими) она закрепила лишь полномочия исполнительной власти. Судебную же власть на местах должна была осуществлять независимая от администраций система сословных судебных учреждений. Более того, один из судов — совестный суд, рассматривавший мелкие споры, — и вовсе носил всесословный характер, как бы обозначая вектор дальнейшего развития российской юстиции. Заметим, что во Франции того времени и речи не было о разделении властей в системе местного самоуправления. Там действовал, как определяют его сегодня историки, «принцип раздробления власти»: и провинциальные судебно-административные органы, сложившиеся исторически, и представлявшие на местах центральную власть интенданты обладали одновременно нормотворческими, исполнительными и судебными полномочиями, периодически вступая друг с другом в острые конфликты из-за отсутствия четкого разграничения компетенций.

163

В развитие Губернской реформы и положений Наказа («государственная вольность в гражданине есть спокойство духа, происходящее от мнения, что всяк из них собственною наслаждается безопасностию») в 1782 г. был принят Устав благочиния, создавший стройную систему полицейских органов, которые должны были обеспечивать правовую защиту подданных и обеспечение правопорядка. При разработке Устава императрица активно использовала передовые достижения юридической мысли Просвещения.

164

Экономическая политика Екатерины II также строилась в полном созвучии новейшим веяниям того времени. Если в политической сфере императрица стремилась осуществить идеал «регулярного государства», предполагающий максимальное упорядочение и всесторонний контроль, то в сфере экономики она, следуя принципам физиократов, напротив, старалась избавить таковую от чрезмерного государственного вмешательства. Уже в 1775 г. «Манифестом о высочайше дарованных разным сословиям милостях, по случаю заключенного мира с Портою Оттоманскою» она освободила от налогов и сборов многие промыслы и перерабатывающие предприятия, а также объявила о ряде привилегий и послаблений в налоговой политике для купечества.

165

В последующие годы Екатерина II одну за другой закрывает коллегии, отвечавшие за государственный контроль над разными отраслями экономики: Мануфактур коллегию (1779), Соляную контору и Монетную экспедицию (1780), Берг-коллегию (1783), Камер-коллегию (1785), Вотчинную коллегию (1786), Коллегию экономии и Ревизион-коллегию (1788) и, наконец, перед самой смертью — Коммерц-коллегию (1796).

166

Подобно многим своим современникам, Екатерина II верила, что образование и воспитание людей, приобщение их к знаниям — то есть собственно просвещение в узком смысле этого слова — является непременным условием социального прогресса. Поэтому реформа системы образования была одним из ее главных приоритетов. В 1780 г. на встрече в Могилеве Иосиф II рассказал ей о ходе школьной реформы в монархии Габсбургов, подарил изданные в Австрии учебники и рекомендовал сербского педагога Федора Янковича де Мириево в качестве специалиста по организации образования, владеющего к тому же русским языком. По заданию императрицы, академик Франц Ульрих Теодор Эпинус изучил австрийский опыт, и в начале 1782 г. представил записку о том, как использовать таковой при формировании системы массового образования в России. В том же 1782 г. по указанию Екатерины II была создана Комиссия для заведения народных училищ, в которую вошел и поступивший на русскую службу Янкович де Мириево. Менее чем через месяц Комиссия подготовила «План к установлению народных училищ в России», а в 1786 г. вступил в действие «Устав народным училищам Российской империи».

167

В результате реформы в России впервые появилась единообразная двухступенчатая система государственных учебных заведений с одинаковой классно-урочной методикой преподавания. В уездных городах создавались двухгодичные малые училища, где обучали чтению и письму, основам грамматики и счета, рисованию и священной истории. В губернских городах учреждались четырехгодичные главные училища, где преподавали также географию, всеобщую и российскую историю, русскую грамматику, основы геометрии, механики, физики, естественной истории и гражданской архитектуры. Формально училища были открыты для всех сословий, но, находясь в городах, оставались малодоступны для крестьян.

168

Мощный воспитательный заряд несли в себе и два важнейших законодательных акта конца правления Екатерины II — Жалованная грамота дворянству и Жалованная грамота городам, изданные в 1785 г. и определявшие права, соответственно, дворян и мещан. Только на сей раз речь шла не о юных дарованиях, а о гражданском воспитании целых сословий. Помимо множества других аспектов, эти законодательные акты предусматривали формирование на выборной основе органов сословного самоуправления — дворянских собраний и городских дум, что в перспективе и должно было обеспечить наработку тех навыков общественно-политической коллегиальной деятельности, отсутствие которых столь наглядно проявилось в работе Уложенной комиссии, во многом определив ее невысокую эффективность.

169

В целом же в отношении проводившейся Екатериной II на протяжении более трех десятилетий политики просвещенного абсолютизма, заметим, что благодаря ее реформам, во многом созвучным идеям Просвещения, Россия получила гораздо более эффективные государственный аппарат и административное устройство, бессословную общегосударственную систему образования, освобожденную от чрезмерного государственного регулирования экономику, первые органы сословного самоуправления. Все это являлось необходимым условием для дальнейшего движения страны по пути модернизации. Что же касается неоднократно звучавшей от советских историков критики Екатерины II за нежелание отменить или хотя бы ограничить крепостное право, то здесь трудно не согласиться с современным нам российским историком А. Б. Каменским в том, что императрице и так удалось сделать практически максимум возможного в ее ситуации: «Екатерина не имела возможности осуществить то, что было сделано ее правнуком Александром II, но ее реформы явились необходимым промежуточным звеном в подготовке России к эти великим переменам. И не ее вина, что процесс растянулся еще почти на столетие»1.

1. Каменский А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целостного анализа). М., 2001. С. 471.
170

Заключение

 

Рассмотренный выше исторический опыт трех крупнейших в XVIII в. держав Европейского континента позволяет нам выделить некоторые общие и особенные черты политики просвещенного абсолютизма.

171

Такая политика, как мы видели, диктовалась, прежде всего, государственными потребностями текущего момента, а вовсе не симпатиями монархов к идеям философии Просвещения. Предпринимая те или иные реформы, государи могли либо вообще не ссылаться на модные философские веяния, как, например, Людовик XV или Мария Терезия, либо, подобно Екатерине II, использовать такую отсылку лишь в качестве идеологического флёра. Подобное пренебрежение монархов философией никак не сказывалось на глубине и эффективности их преобразований, направленных на модернизацию государства и общества. Напротив, чрезмерная приверженность абстрактным принципам могла завести венценосного реформатора в тупик и обречь его начинания на неудачу, как это, в конечном счете, и произошло с Иосифом II.

172

Содержание и направленность реформ также определялись наиболее злободневными для той или иной страны вопросами, а не влиянием доктрин. Монархи могли читать одни и те же философские книги, но проводить совершенно разную политику в зависимости от конкретной ситуации. Так, правителям Франции — страны, имевшей развитую систему учебных заведений, не приходилось уделять этой сфере столь же пристального внимания, как австрийским Габсбургам или Екатерине II. Напротив, для Марии Терезии, которая уже в начале своего царствования ввела всесословное налогообложение, фискальный вопрос не стоял столь остро, как для французских королей.

173

И наконец, степень радикальности политики просвещенного абсолютизма в разных странах также зависела от конкретных, исторически существовавших там условий, а не от того, под влиянием каких именно философских идей находился тот или иной монарх. Ни один из европейских государей не являлся воплощением идеала просвещенного деспота: власть каждого из них имела свои исторически обусловленные пределы. В абсолютных монархиях, правда, многое зависело также от личности того, кто стоял на вершине пирамиды власти. Кто знает, куда могла бы повернуть история Франции, если бы Людовика XV в самый разгар «революции Мопу» не сменил на троне его внук, имевший гораздо более низкий «порог чувствительности» к сопротивлению со стороны оппозиции? Впрочем, когда государь переходил границы возможного, никакие, даже самые выдающиеся, личные качества, какими, к примеру, в избытке обладал Иосиф II, не могли принести успеха его начинаниям: сила вещей превосходит силу людей. Если Екатерине II не приходилось сталкиваться со столь же ожесточенным сопротивлением своей политике, какое вызвали некоторые преобразования французских Бурбонов или австрийских Габсбургов, то не столько потому, что российская императрица обладала несколько более широким, чем ее коронованные собратья, кругом полномочий, а, прежде всего, потому, что она прекрасно понимала пределы для себя возможного и никогда их не преступала.

174

Сегодня выглядят наивными некогда широко распространенные в исторической литературе представления о том, что импульсом к проведению политики просвещенного абсолютизма стало знакомство тех или иных монархов с теориями просветителей. В действительности, просвещенный абсолютизм и просветительская философия — это разные и не взаимозависимые аспекты одного феномена, имя которому культура Просвещения. Правители искали практические ответы на запросы времени; философы пытались выразить эти запросы языком абстрактных формул. Если между тем и другим порою и возникала какая-то связь, то, во всяком случае, она не носила причинно-следственного характера.

175

Хронологическая таблица

 

Франция

1740—1748 гг. — Войны за Австрийское наследство.

Май 1749 г. — правительство отменило десятину — налог на доходы. Введение двадцатины (5 % с доходов).

Август 1749 г. — введен закон, ограничивший право духовенства приобретать недвижимость.

Декабрь 1751 г. — церковь добилась освобождения от двадцатины.

1754 г. — отставка Машо д’Арнувиля с должности генерального контролера финансов (отмена двадцатины).

Декабрь 1770 г. — подписание «дисциплинарного эдикта».

23 февраля 1771 г. — вышел эдикт о сокращении и реорганизации округа Парижского парламента / создание высших советов.

Вторая половина 1771 г. — преобразование провинциальных парламентов.

10 мая 1774 г. — смерть Людовика XV.

1774 г. — отставка Мопу, отмена его реформ.

Сентябрь 1774 г. — свободная торговля хлебом на всей территории Франции.

Зима—весна 1775 г. — резкий скачок цен на хлеб.

1775 г. — народные волнения («Мучная война»).

5 марта 1776 г. — эдикты о ликвидации цехов в промышленности и о замене дорожной барщины всесословным денежным налогом на земельных собственников.

12 мая 1776 г. — отставка Тюрго, отмена его реформ.

1775—1783 г. — Война за независимость североамериканских колоний Англии.

22 февраля 1787 г. — Собрание нотаблей в Версале и попытка проведения реформ Калонна.

8 апреля 1787 г. — отставка Калонна.

30 апреля 1787 г. — правительство возглавил Этьен Шарль Ломени де Бриенн.

17 июня 1787 г. — эдикт о провинциальных собраниях.

Ноябрь 1787 г. — правительство инициировало и провело закон о возвращении гражданских прав протестантам.

8 мая 1788 г. — приостановлена деятельность парламентов на неопределенное время, состав сокращен, часть полномочий передана новым окружным судам.

8 августа 1788 г. — отмена судебной реформы.

1 мая 1789 г. — назначено открытие Генеральных штатов.

25 августа 1789 г. — отставка Ломени де Бриенна.

176

Империя Габсбургов

1740 г. — начало правления Марии Терезии.

1740—1748 гг. — война за Австрийское наследство.

1742 г. — образована Тайная надворная и государственная канцелярия.

1748 г. — введение фиксированного денежного взноса «контрибуция» на содержание единой постоянной армии.

1749 г. — начало разделения судебной и административной власти.

1753 г. — начало работы комиссии по выработке гражданского свода законов.

1760 г. — образование Государственного совета.

1765 г. — соправителем объявлен Иосиф II.

1767 г. — издание Трезинского кодекса.

1768–1769 гг. — введение в действие нового уголовного кодекса.

1770-е гг. – унифицирована система пограничных пошлин и отменены пошлины на внутренних дорогах.

С 1774 г. — создание народных школ.

1776 г. — отмена пыток.

1781 г. — «Патент о подданных» (отмена крепостного права).

1781 г. — указ о веротерпимости.

1782 г. — реформа юстиции, введены единые суды для всех сословий, реорганизована армия и система управления, создан полицейский аппарат.

1784 г. — придание немецкому языку статуса официального.

1787 г. — Совет Брабанта отказался зарегистрировать указы об административной реформе и сложить свои полномочия.

1789 г. — роспуск Брабантских штатов, отмена старинной хартии (конституции) провинции.

1789 г. — распространение налогообложения на дворянство и церковь, введение фиксированного налога.

11 января 1790 г. — провозглашены Бельгийские Соединенные Штаты.

Октябрь 1789 г. — восстание в Венгрии.

28 января 1790 г. — отмена административной реформы.

20 февраля 1790 г. — Иосиф II скончался.

177

Российская Империя

Март 1762 г. — указ о секуляризации церковных земель (Петр III).

22 сентября 1962 г. — коронация Екатерины II.

1762 г. — начало переписки Екатерины II с Вольтером.

1763 г. — Сенатская реформа.

1763—1765 гг. — меры по определению штатов местных административных органов, уточнению круга полномочий губернаторов.

Август 1762 г. — указ о временном возвращении церкви её владений.

29 ноября 1762 г. — учреждение комиссии о духовных имениях.

26 февраля 1764 г. — манифест о секуляризации церковных земель.

Май 1764 г. — основан Смольный институт благородных девиц.

14 декабря 1766 г. — манифест о созыве Уложенной комиссии.

Июль 1767 — декабрь 1768 гг. — работа Уложенной комиссии.

1773—1775 гг. – Пугачевский бунт.

1773 г. — закон о терпимости всех вероисповеданий.

1775 г. — губернская реформа.

1775 г. — «Манифест о высочайше дарованных разным сословиям милостях, по случаю заключенного мира с Портою Оттоманскою».

1779 г. — упразднение коллегии мануфактур.

1780 г. — упразднение Соляной конторы и Монетной экспедиции.

1782 г. — создана комиссия для заведения народных училищ.

1783 г. — упразднение Берг-коллегии.

1783 г. — крепостное право было введено в Малороссии.

1785 г. — упразднение Камер-коллегии.

1786 г. — упразднение Вотчинной коллегии.

1786 г. — «Устав народным училищам Российской империи».

1785 г. — жалованная грамота дворянству и Жалованная грамота городам.

1788 г. — упразднили коллегию экономии и Ревизион-коллегию.

1796 г. — упразднение Коммерц-коллегии.

1796 г. — крепостное право было введено в Новороссии.

17 ноября 1796 г. — смерть Екатерины II.

178

Список рекомендованных источников и литературы

 

Источники

  1. Хрестоматия. История России 6–11 классы. Часть 2. М., 2015.
  2. Хрестоматия по истории России с древнейших времен до наших дней: Учеб. пособие. М., 2000.
  3. Хрестоматия по новой истории. 1640—1870: пособие для учителя / под ред. В. Г. Сироткина. М., 1990.

 

Дополнительная литература

  1. Берго И. Б. Идейно-политический конфликт парламентов и абсолютизма в памфлетной войне вокруг судебной реформы Мопу (1970—1974) // Французский ежегодник 1984. М., 1986.
  2. Берго И. Б. Парламенты и политическая борьба во Франции накануне Великой французской революции // Новая и новейшая история. 1988. No 6.
  3. Берго И. Б. Парламентская оппозиция абсолютизму и попытки реформ в 1749—1776 годах // Французская революция XVIII века: экономика, политика, идеология. М., 1988.Всемирная история. Т. 4: Мир в XVIII веке. М., 2013.
  4. Воцелка К. История Австрии. М., 2007.История Нового времени: 1600—1799 годы. Учебн. пособие для студ. высш. учебн. заведений / под ред. А. В. Чудинова, П. Ю. Уварова, Д. Ю. Бовыкина. М., 2012.
  5. Каменский А. Б. «Под сению Екатерины...»: Вторая половина XVIII века. СПб., 1992.
  6. Каменский А. Б. Жизнь и судьба императрицы Екатерины Великой. М., 1997.
  7. Каменский А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целостного анализа). М., 2001.
  8. Каменский А. Б. Российская империя в XVIII веке: Традиции и модернизация. М., 1999.
  9. Мадариага И., де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М., 2002.Мир Просвещения. Исторический словарь. М., 2003.
  10. Намазова А. С. Бельгия: исторический опыт. Традиции и современность. М., 2001.
  11. Намазова А. С. Брабантская революция 1787—1790 гг. в Австрийских Нидерландах // Новая и новейшая история. 2001. № 6.
  12. Намазова А. С. Бельгия: эволюция государственности в XVIII—XX вв. М., 2008. Новое время: книга для чтения по истории. М., 2007.
  13. Павленко Н. И. Екатерина Великая. М., 2000.
  14. Пименова Л. А. Дворянство накануне Великой французской революции. М., 1986.
  15. Пименова Л. А. Людовик XVI — французский король века Просвещения // Человек эпохи Просвещения. М., 1999.
  16. Пименова Л. А. Власть монарха абсолютна, но не произвольна: Людовик XVI и парламенты в 1774 г. // Французский ежегодник 2005. М., 2005.
  17. Пименова Л. А. Реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения // Феномен реформ на Западе и Востоке Европы в начале Нового времени (XVI—XVIII вв.). СПб., 2013.
  18. Фор Э. Опала Тюрго. 12 мая 1776 г. М., 1979.
  19. Хаванова О. В. Нация, отечество, патриотизм в венгерской политической культуре: движение 1790 года. М., 2000.
  20. Хаванова О. В. Просвещенные монархи Екатерина II и Иосиф II: опыт сопоставления // Век Екатерины II: Россия и Балканы. М., 1999.
  21. Чудинов А. В. Старый порядок во Франции и его крушение. СПб., 2017.
  22. Чудинов А. В. Утопии века Просвещения. М., 2017.
  23. Чудинов А. В. Французская революция: история и мифы. М., 2007.
  24. Шартье Р. Культурные истоки Французской революции. М., 2001.

References

1. Берго И. Б. Идейно-политический конфликт парламентов и абсолютизма в памфлетной войне вокруг судебной реформы Мопу (1970—1974) // Французский ежегодник 1984. М., 1986.

2. Берго И. Б. Парламенты и политическая борьба во Франции накануне Великой французской революции // Новая и новейшая история. 1988. No 6.

3. Берго И. Б. Парламентская оппозиция абсолютизму и попытки реформ в 1749—1776 годах // Французская революция XVIII века: экономика, политика, идеология. М., 1988.Всемирная история. Т. 4: Мир в XVIII веке. М., 2013.

4. Воцелка К. История Австрии. М., 2007.История Нового времени: 1600—1799 годы. Учебн. пособие для студ. высш. учебн. заведений / под ред. А. В. Чудинова, П. Ю. Уварова, Д. Ю. Бовыкина. М., 2012.

5. Каменский А. Б. «Под сению Екатерины...»: Вторая половина XVIII века. СПб., 1992.

6. Каменский А. Б. Жизнь и судьба императрицы Екатерины Великой. М., 1997.

7. Каменский А. Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целостного анализа). М., 2001.

8. Каменский А. Б. Российская империя в XVIII веке: Традиции и модернизация. М., 1999.

9. Мадариага И., де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М., 2002.Мир Просвещения. Исторический словарь. М., 2003.

10. Намазова А. С. Бельгия: исторический опыт. Традиции и современность. М., 2001.

11. Намазова А. С. Брабантская революция 1787—1790 гг. в Австрийских Нидерландах // Новая и новейшая история. 2001. № 6.

12. Намазова А. С. Бельгия: эволюция государственности в XVIII—XX вв. М., 2008. Новое время: книга для чтения по истории. М., 2007.

13. Павленко Н. И. Екатерина Великая. М., 2000.

14. Пименова Л. А. Дворянство накануне Великой французской революции. М., 1986.

15. Пименова Л. А. Людовик XVI — французский король века Просвещения // Человек эпохи Просвещения. М., 1999.

16. Пименова Л. А. Власть монарха абсолютна, но не произвольна: Людовик XVI и парламенты в 1774 г. // Французский ежегодник 2005. М., 2005.

17. Пименова Л. А. Реформы и реформаторы во Франции в век Просвещения // Феномен реформ на Западе и Востоке Европы в начале Нового времени (XVI—XVIII вв.). СПб., 2013.

18. Фор Э. Опала Тюрго. 12 мая 1776 г. М., 1979.

19. Хаванова О. В. Нация, отечество, патриотизм в венгерской политической культуре: движение 1790 года. М., 2000.

20. Хаванова О. В. Просвещенные монархи Екатерина II и Иосиф II: опыт сопоставления // Век Екатерины II: Россия и Балканы. М., 1999.

21. Чудинов А. В. Старый порядок во Франции и его крушение. СПб., 2017.

22. Чудинов А. В. Утопии века Просвещения. М., 2017.

23. Чудинов А. В. Французская революция: история и мифы. М., 2007.

24. Шартье Р. Культурные истоки Французской революции. М., 2001.