Property and Financial Obligations of the Englishmen (end of the 16th — First Third of the 17th Century)
Table of contents
Share
Metrics
Property and Financial Obligations of the Englishmen (end of the 16th — First Third of the 17th Century)
Annotation
PII
S207987840001893-1-1
DOI
10.18254/S0001893-1-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Vladimir Mitrofanov 
Affiliation: Penza State University
Address: Russian Federation, Penza
Abstract
The article deals with the practice of correlation financial obligations of subjects of the English kingdom during the end of the 16th — first third of the 17th century to the dimensions of their movable and immovable property, referred in the sources as “land” and “goods”. Using data from materials of Norfolk County, the article discusses the relationship between the size of property, both in the land category and goods, with payments for subsidies, loans, levies for militia counties, and maintenance of paupers. Specific data on the amount of the imposed subsidy on various categories of the population of a number of hundreds and church parishes are given. There are facts of review by officials of the initial amounts of taxation on subsidies for movable property and lands. Significant amounts of loans were unaffordable for many owners, which forced the authorities to seek new ways of placing them among subjects. It is noted the desire of citizens in various ways to understate the size of their property in either version, or even to hide it from royal officials, in order to reduce the size of their payment for these financial obligations. The monetary charges for keeping the paupers were not so significant and were not strictly tied to the size of movable and immovable property. Formally, they were paid by all the owners. The tendency of subjects to evade this duty is traced. The existing system of cash payments of subjects on their financial obligations could negatively affect their private enterprise activity.
Keywords
Property, land, goods, subsidies, loans, charges for armament, paupers, Bacon, Privy Council
Received
14.08.2017
Publication date
14.09.2017
Number of characters
37322
Number of purchasers
29
Views
3885
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

В переходную эпоху от феодализма к капитализму происходит трансформация форм собственности. Особенно это заметно в отношении земельной собственности и соответствующих изменений в поземельных отношениях. Практически все историки в своих исследованиях по истории Англии XVI—XVII вв. так или иначе затрагивали этот аспект1. Это прослеживается, в частности, в трудах по аграрной истории Англии данного периода2. В меньшей мере исследовалась эволюция движимой собственности.

1. Например, мнения о собственности фермеров англоязычных авторов см. в: Митрофанов В. П. Англоязычные историки о фермерских хозяйствах в позднесредневековой Англии (XVI — середина XVII вв.) // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. Вып. 2 / гл. ред. В. В. Кондрашин. Пенза, 2014. С. 5—13.

2. Винокурова М. В. Мир английского манора (по земельным описям Ланкашира и Уилтшира второй половины XVI — начала XVII вв.). М., 2004. Лавровский В. М. Исследования по аграрной истории Англии XVII—XIX вв. М., 1966; Tawney R. H. Agrarian Problem in the 16th Century. London; New York, 1913; Thirsk J. Enclosures and Engrossing // Agrarian History of England and Wales. Vol. IV. Cambridge, 1967. P. 200—255; Kerridge E. Agrarian Problems in the Sixteenth Century and after. London, 1969; Hoyle R. W. Tenure and the Land Market in Early Modern England: or a Late Contribution to the Brenner Debate // Economic History Review, 2nd series. Vol. XLIII. № 1. London, 1990. P. 1—20.
2

В данной работе предпринимается попытка анализа взаимосвязи финансовых обязательств англичан с их движимой и недвижимой собственностью — преимущественно на материалах графства Норфолк конца XVI — начала XVII вв. Для этого использовались «бумаги» мирового судьи Норфолка Натаниэля Бэкона за период 1580—1620 гг.3 Этот источник уже был объектом исследования, но в указанном контексте пока не затрагивался историками4.

3. The Official Papers of Sir Nathaniel Bacon of Stiffkey, Norfolk as Justice of Peace 1580—1620 / ed. by H. W. Sanders // Camden Society. Publications. Third series. Vol. XXVI. London, 1915; Supplementary Stiffkey Papers / ed. by F. R. Brooks // Camden Society. Publications. Third series. Vol. LII / ed. by F. R. Brooks. London, 1936. P. 1—55.

4. Митрофанов В. П. Из истории военных ополчений графств Англии начала XVII в. (по материалам мирового судьи Н. Бекона) // Известия ПГПУ имени В. Г. Белинского. Гуманитарные науки. № 23 / гл. ред. В. И. Коротов. Пенза, 2011. С. 523—527; Он же. Человек «второго плана» в государственной структуре английской монархии конца XVI — первой трети XVII вв. (по материалам мирового судьи Норфолка Н. Бэкона) // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. № 3. Пенза, 2016. C. 5—14.
3

Следует отметить, что термин, адекватный понятию «собственность (англ.: property)» в нашем источнике не упоминается. Это понятие фигурирует под терминами “land” (земля) и “goods” (добро, имущество).

4

Известно, что сбор налогов в Англии в эпоху Тюдоров базировался на размере движимой и недвижимой собственности подданных5. Королевская власть возлагала на своих подданных уплату субсидий, которые вотировались парламентом. Эта практика имела место в период правления Елизаветы Тюдор и первых Стюартов. На парламентских сессиях регулярно принимались Акты о субсидиях. За время правления Елизаветы их собирали более 30 раз. Такая система выплат субсидий продолжалась до конца правления Якова I (то есть до 1625 г. — В. М.). При этом неизменно сохранялся принцип зависимости выплаты подданными по субсидиям от размеров их движимой и недвижимой собственности.

5. Подробно о налоговой системе Тюдоров см: Соусова (Царева) Ю. И. Трансформация системы налогообложения при Генрихе VII // Ученые записки Комсомольского-на-Амуре государственного технического университета. Комсомольск-на-Амуре, 2013. № 11. 2(14). С. 12—17; Она же. Финансовая политика Марии Тюдор (1553—1558 гг.) // Преподаватель XXI в. М., 2013. № 2. С. 264—269; Она же. Залоги и займы как источник дохода королевской казны при Генрихе VII Тюдоре (1485—1509) // Британия: история, культура, образование. Тезисы доклада III Международной научной конференции 1—2 октября 2015 г. Ярославль, 2015. Вып. 3. С. 57—60; Она же. Формирование юридических основ для взимания подушного налога в Англии XVI в. // Ученые записки Череповецкого государственного университета. Череповец. 2016. № 2(6). С. 63—70.
5

В «бумагах» мирового судьи Н. Бэкона имеется материал по сборам субсидий в пяти сотнях графства. Правда, полная раскладка сбора субсидии дана только для одной из них — South Erpingham (за 1606 г.).

6

Так, в 37 церковных приходах, в которых содержатся сведения по обложению субсидиями более 300 человек, из которых 1 дворянин (рыцарь), 28 джентльменов, а остальные крестьяне и горожане, на 287 человек были наложены платежи по земельной собственности, а на 58 — по оценке движимого имущества. Причем при оценке движимости платежи наложили на крупных собственников, но не наложили на остальных жителей приходов. Это можно расценивать как массовое утаивание движимой собственности от её обложения сбором в счёт субсидии. Ведь маловероятно, что кроме состоятельных собственников движимости в этих приходах не было лиц, имевших мелкую движимую собственность. Тот факт, что в 14 приходах ни на одного человека не было наложено платежей в счет субсидии по движимому имуществу, означает, что их земельная собственность оценивалась выше их движимости. Однако они могли утаить подлинный размер своей движимой собственности (например, каких-либо товаров) от их полной оценки и соответствующего начисления суммы выплаты по субсидии.

7 Соответственно сумма начисления выплаты субсидии по оценке земли тоже значительно больше, что отражено в Таблице 1 (С. 6). Как следует из неё, такая же закономерность, т.е. преобладание суммы сбора субсидий от земельной собственности, прослеживается и по другим четырём сотням графства.
8

По земельной собственности количество человек, обложенных субсидиями, варьировало в каждом приходе от 1—2 до 39. Это значит, что в ряде приходов было очень мало собственников земли, доход от которой превышал бы оценку их движимого имущества. Например, в 28 приходах таковых было менее десятка. Собственники хотя бы какого-то движимого имущества были в 23 приходах в количестве от 1 до 8 человек. Интересно, что в одном приходе имущество одного человека (причем не из числа джентри) было обложено в счёт субсидии по земельной собственности на сумму в 8 ф. ст. а в счет субсидии по движимости — в 13 ф. ст. в этом же приходе, что вообще-то не допускалось законом. А на другого жителя графства (также не из числа джентри) была начислена сумма субсидии по земле размером в 30 ш.; затем её увеличили до 40 ш. При этом в счет субсидии по движимости он должен был уплатить 3 ф. ст. 6!

6. The Official Papers // Camden Society. Publications. Third series. Vol. XXVI. P. 84—95.
9

Кроме того, один-единственный собственник, проживавший в одном из этих приходов (рыцарь) был обложен субсидией по земельной собственности в размере 15 ф. ст. А некая вдова, не принадлежавшая к разряду джентри, также в счет указанной субсидии была должна уплатить 15 ф. ст.7 Это была максимальная сумма платежей в данной категории.

7. Ibid. P. 89, 91.
10

Всего пересмотр наложенных сумм выплат по субсидии произвели в 35 случаях. В девяти случаях первоначальные обложения по земельной собственности изменялись в сторону увеличения. Причём в основном проверка правильности начисления суммы по выплате субсидии применялись по отношению к джентри. В подавляющем большинстве случаев сумма платежа в счет субсидии по земельной собственности увеличивалась как минимум на 10 ш., а иногда и гораздо больше. Однако в трёх случаях наложенные суммы пересмотрели в сторону увеличения, но при вторичном утверждении их снизили. Видимо, отдельные лица смогли добиться пересмотра сумм платежей по субсидии и доказать, что их имущество было оценено неправильно. В четырех случаях переоценку земель джентри персонально подтверждали и делали соответствующую запись. В 3-х случаях то же самое делали в отношении других категорий населения. Очевидно, одной из причин пересмотра оценки земельной собственности могла быть сдача земли в аренду по так называемым «улучшенным рентам», уровень которых мог варьировать в зависимости от конъюнктуры земельного рынка.

11 Кроме того, у нас имеются общие данные по суммам субсидий ещё четырех сотен графства. С учётом этих данных за разные годы: можно составить сводную таблицу по пяти сотням графства:
12

Таблица 1. Суммы сборов по субсидиям с движимой и недвижимой собственности в пяти сотнях графства Норфолк. Источник: The Official Papers of Sir Nathaniel Bacon of Stiffkey, Norfolk as Justice of Peace 1580—1620 / ed. by H.W. Sanders // Camden Society Publications. Third series. Vol. XXVI. London, 1915. P. 84—95

Сотня Дата Размеры субсидий с земли (ф. ст.) Размеры субсидий с движимого имущества (ф. ст.)
1 Gallow 1607 188 81
2 North Erpingham 1602 497 286
3 Laundich 1621 284 78
4 Northgrenhoe 1607 317 169
5 South Erpingham 1606 248 174
13

Таким образом, наибольшая сумма субсидий была собрана в сотне North Erpingham в 1602 г. (783 ф. ст.), а наименьшая (почти в 3 раза ниже) — в сотне Gallow в 1607 г. (269 ф. ст.).

14

Как видим, основные суммы субсидий Корона получала от обложения земельной собственности. Это может свидетельствовать о том, что земельную собственность, конечно же, труднее утаить от оценки и последующего определения суммы платежа в счет субсидии — в отличие от движимого имущества.

15

Однако уровень сборов от обложений движимого имущества в счёт субсидии в целом на одного человека был выше, чем уровень обложения земельной собственности; он составлял от 3 до 13 ф. ст.

16

Интересно, что если субсидии по земельной собственности были наложены на 23-х лиц из числа джентри (суммы от 20 ш. до 10 ф. ст.), то субсидии по движимости только на 6 представителей этой категории. Основная масса джентри была обложена субсидиями по земельной собственности от 3 до 6 ф. ст. Примерно 40 человек (не из числа джентри) были обложены субсидиями по земельной собственности на суммы от 1 до 15 ф. ст. Суммы субсидий по движимости также составили от 3 до 6 ф. ст. Это могло означать, по всей видимости, что официально в данных сотнях графства среди джентри не было крупных собственников земли и движимости.

17

Вместе с тем, с учетом данных сборов субсидий по пяти сотням графства за 1602—1621 гг., эти цифры сбора субсидий по земельной собственности и движимому имуществу могут косвенно свидетельствовать о значительном количественном колебании земельных собственников и собственников движимости. Низкий уровень суммы сбора субсидии в 1621 г. от обложения движимого имущества по сравнению с другими четырьмя сотнями в 1602—1607 гг. может свидетельствовать о значительном сокращении собственников движимости в этой сотне. В тоже время количество земельных собственников в 1621 г. было примерно сопоставимо с количеством земельных собственников в этих четырёх сотнях за период 1602—1607 гг.

18

В одном из документов «бумаг» Бэкона отмечено, что если в начале правления Елизаветы Тюдор графство Норфолк дало 7465 ф. ст. 4 ш. 1,5 п. субсидий, то в 1621 г. — только 2198 ф. ст. 19 ш. 10 п. (то есть в 3, 4 раза меньше)8.

8. Ibid. P. 83—84.
19

Конечно, Тайный Совет был обеспокоен таким снижением сборов субсидий. Поэтому он предписывал мировым судьям и комиссионерам по сбору субсидии более тщательно проводить оценку недвижимой и движимой собственности с целью определения суммы субсидий. Очевидно, одна из сложностей оценки земли и движимости состояла в том, что накануне проведения обследования собственники уезжали из своих мест, где их хорошо знали, в те места, где их знали меньше, и там занижали или утаивали какую-то часть своей собственности от обложения платежом по субсидии. Поэтому определять сумму субсидии с собственников Тайный Совет рекомендовал комиссионерам в местах их постоянного проживания9.

9. Ibid. P. 75—78.
20

В случае, когда при определении суммы сборов с собственности в счет субсидии человека на месте не было, комиссионерам следовало налагать на него такую сумму, какая была при последнем обследовании его собственности. Одним из факторов успешной работы комиссионеров Тайный Совет считал формирование его состава «честными персонами сотни» для определения собственности каждого человека этой сотни. При этом при оценке как движимой, так и недвижимой собственности требовалось вести записи. Согласно закону, при наложении денежной субсидии с движимой и недвижимой собственности комиссионеры должны были выбирать и записывать лишь одну из них, большую по стоимости (то есть не оба вида одновременно). Предписывалось учитывать и земли различных корпораций в данной сотне, которые также облагались субсидиями. Молодых людей до 21 лет предписывалось облагать субсидиями только по их движимой собственности, но не по земле10. Видимо, это исходило из феодальной традиции в Англии, где лица до 21 года считались несовершеннолетними и находились под опекой а, следовательно, не являлись полноправными земельными собственниками.

10. Ibid.
21

Духовенство также предписывалось облагать субсидиями по той же норме, что и мирян, то есть порог облагаемой собственности (видимо, дохода) для них также составлял 20 ш. Предусматривалось и право подданных оспорить их сумму обложения субсидиями в судах. Поэтому комиссионерам рекомендовалось очень тщательно подходить к определению суммы субсидий для каждого человека, «отбросив свои симпатии и антипатии». За халатность комиссионеры могли быть оштрафованы на 10 ф. ст. Они должны были вести книгу учета движимой и недвижимой собственности подданных в каждой сотне, где бы все было тщательно записано11.

11. Ibid. P. 83.
22 Другие сохранившиеся в «бумагах» сведения также дают некоторую информацию о субсидиях и собственности подданных в Норфолке. Так, например, в 1588 г. Бэкон подготовил пространную речь для выступления в палате общин в отношении способов обложения субсидиями согласно принятому Акту о субсидиях. Этот Акт устанавливал сбор 2/15 субсидий в размере 4 ш. с фунта дохода от земли и 2 ш. 9 п. с фунта при оценке движимости. В своей речи Бэкон подробно излагал порядок формирования и работы комиссий по сбору субсидий.
23

Он отметил такие важные моменты, касающиеся собственности, как необходимость минимальной оценки земли на сумму в 20 шил., а движимого имущества — на сумму в 3 ф. ст.

24

Собственников именно такого ранга (с описанием их имущества) следовало записывать в особые списки (в качестве критерия выбирая наиболее «дорогостоящий» вид собственности — В. М.)12 и предоставлять ему эти сведения, на основе чего Бэкон лично намеревался определять размер субсидии с каждого собственника.

12. Ibid. P. 76.
25

Причем с иммигрантов, даже натурализованных, как и ранее, полагалось брать в два раза большую субсидию, чем с англичан: с земельной собственности — 8 ш. с фунта ст. её доходности, с движимости — 5 ш. 4 п. с фунта её оценки13. Все иммигранты должны были быть переписаны с учетом вида и размера их собственности. Причём иммигранты старше 7 лет, не имевшие собственности, все равно должны были платить субсидию в 8 пенсов (в два срока по 4 пенса).

13. Ibid.
26 Комиссионеры должны были также фиксировать для наложения субсидий (в тех сотнях, куда они были направлены) уровень земельной собственности различных корпораций и размер их движимого имущества.
27

Давая оценку соотношения размеров субсидии и собственности, можно отметить следующее. Оценка движимого имущества была на самом деле лишь приблизительной, никакой методики её объективного оценивания не было, так как стоимость каждого предмета движимой собственности определялась во многом субъективно, и непонятно было, насколько при этом учитывались такие показатели, как, например, сохранность вещи, её полезные качества, её износ и тому подобное. Более точно можно было оценить различные товары, например, запасы зерна у торговцев14.

14. Однако даже это могло вызывать споры. См.: Митрофанов В. П. Суд Звёздной палаты в Англии: дела о торговцах зерном (на примере процесса 1631 г.) // Известия ПГПУ. Серия гуманитарные науки. № 11(15) / гл. ред. А. Ю. Казаков. Пенза, 2009. С. 121—125.
28

Оценка доходности земельной собственности также не могла быть точной, ибо сельскохозяйственную продукцию крестьяне и фермеры могли сбывать на разных рынках, на которых цены могли колебаться в зависимости от места и времени продажи15. Поэтому должностные лица, имевшие дело с оценкой земельной собственности, могли лишь приблизительно определить её доходность или же — в качестве варианта — производить расчёт от уровня доходности за последний сельскохозяйственный сезон. Более точно доход с земельной собственности на предмет расчета субсидии можно было определить лишь по уровню рент или арендных платежей, сведения о которых можно было получить в манориальной курии.

15. Everitt A. The Marketing of Agricultural Produce // The Agrarian History of England and Wales. Vol. IV. P. 466—592.
29

Утаивание земельной собственности, очевидно, было повсеместным явлением на фоне того, что в королевстве существовало немало крупных землевладельцев-лендлордов, а также крупных фермеров, имевших сотни акров земли и тому подобное. Это же можно сказать и о существовании множества крупных собственников движимости в данном графстве. Например, за период с 1584 по 1589 гг. 46 чел. в графстве предоставили денежные залоги по разным обязательствам в сумме от 2,5 ф. ст. до 20 ф. ст. (лишь двое из них «показали» данные о минимальной сумме залога в 2,5 ф. ст.). Для 15 чел. был характерен залог на сумму 20 ф. ст., 22 предъявили сумму по 10 ф. ст. и 6 чел. — по 5 ф. ст.

30

А за период с октября 1590 г. по февраль 1591 г. Бэкон выдал 32 лицензии крупным хлебным торговцам, чьи запасы различного зерна составляли сотни и даже тысячи квартеров16. В его «бумагах» фигурируют и крупные собственники других видов продовольственных товаров17.

16. Supplementary Stiffkey Papers // ed. by F. R. Brooks // Camden Society. Publications. Third series. Vol. LII. London, 1936. P. 15—18.

17. Ibid. P. 17.
31

В различных петициях, направленных Бэкону от жителей деревень и городов, имелось немало сведений о крупных собственниках движимости и недвижимости18. Обладая значительной собственностью, они получали от неё и соответствующие доходы. Однако истинный их размер на основе применявшихся в то время способов определить было невозможно.

18. Ibid. P. 18—20.
32

Займы Короне, как известно, также были фактически одной из финансовых обязанностей подданных, имевших хороший материальный достаток, а значит и собственность. В «бумагах» Бэкона имеются некоторые сведения о займах в Норфолке19. С помощью мировых судей на местах составлялись списки зажиточных лиц, которые могут предоставить денежные займы Короне. Эти списки отсылались в Лондон, и Тайный совет уже мог иметь представление о том, какую сумму займа можно получить по тому или иному графству. Затем следовало распоряжение о сборе займов с указаниями о том, как их лучше всего проводить. Так, например, в 1588 г. Тайный совет прислал Бэкону инструкцию по сборам займов. В ней отмечается, что мировые судьи должны путём «дружеского увещевания» побуждать указанных в списке лиц давать займы королеве. В ходе проведения займов, конечно, какая-то часть таких людей отказывалась их давать, ссылаясь на трудности своего материального положения.

19. Official Papers. P. 95—101.
33

В таких случаях мировые судьи должны были предупреждать их о том, что членам Комиссий по займам предписано проверять и определять истинную стоимостную оценку их земельной собственности и движимого имущества и направлять полученные таким образом сведения в Тайный совет и Казначейство20.

20. Ibid. P. 95—96.
34

То есть лицам, утаивавшим истину, давали понять, что если уровень стоимости их земельной собственности или движимого имущества окажется вполне достаточным — с точки зрения властей — для участия в займе, то они могут впасть в немилость Короны.

35

На примере графства Норфолк можно проследить подобные случаи. Так, в письме Тайного Совета лорду-лейтенанту графства от 20 сентября 1589 г. тайные советники выразили своё удивление тому, что там не собраны займы с состоятельных лиц, включённых в списки заимодавцев. «Если же они в самом деле так бедны, — говорилось в письме, — что не в состоянии давать займы, как предписывалось, в суммах 100, 50 и 25 ф. ст., то следовало бы распределить эти суммы на двух-четырех человек. Причем позаботиться об этом должны не только комиссионеры по займам, но и сами лица, внесённые в списки, но отказавшиеся предоставить займы в таких размерах»21.

21. Ibid. P. 97.
36

Суммы займов, ввиду указанного выше, могли быть нестабильными. Так, например, в отчёте о сборе займов от августа 1597 г. Бэкон сообщал Лорду Хранителю о том, что он собрал в своём графстве и отправил в Лондон в качестве займов сумму в 3500 ф. ст. Однако при этом он отметил, что очень многие лица, включенные в списки, не дали займов королеве. По его мнению, это произошло как по причине их «неспособности» к выплатам, так и в соответствии с желанием переложить эту финансовую обязанность на других людей. В тоже время в отчете сообщалось, что есть немало лиц, которые просили перенести сроки предоставления займов до дня св. Михаила, то есть до 29 сентября, и он разрешил им это. Кроме того, Бэкон отметил и тот факт, что есть и состоятельные лица, отказавшие давать заем, но он попытается ещё раз их убедить предоставить займы, а если они окончательно откажутся, то сообщить в Тайный Совет их имена22.

22. Ibid. P. 100.
37

Так, например, сохранились достаточно подробные сведения о лицах, отказавшихся дать королеве займы в 1591 г. Таковых по графству оказалось 40 человек (из них только один представитель джентри), которые предоставили письменные свидетельства от различных должностных лиц своих сотен. Причины их неплатежеспособности были разные. Наряду с типичными указаниями о лицах, чья «неспособность» дать заем подтверждалась мировыми судьями и констеблями, есть и нестандартные подтверждения от «трёх священников, очень честных и доверительных», «со многими другими свидетельствами» (то есть, других лиц, а не только мировых судей и констеблей — В. М.), а также свидетельство «мэра Норича».

38

Также наряду со стандартной записью о «неспособности» дать заём встречаются и нестандартные записи: «очень бедный человек», «очень неспособный дать заём», «неспособен дать заём из-за многих долгов по содержанию дома и больших обременений детьми», «находящийся в тюрьме за долги», «впавшая в долги из-за содержания большого странноприимного дома», «впавший в долги, из-за чего редко выходит из дома», «моряк-погорелец, утративший корабль, честный житель города, но не способный давать заём без заимствования денег».

39

Помимо сведений о 40 лицах подобного рода, отмечается 14 чел. умерших, 6 включённых в списки ошибочно, 17 лиц, уехавших из графства, 3 дававших заём в прошедшем году и 34 чел., все же признанных способными дать заём23.

23. Ibid. P. 100 (footnot 1).
40 Итого в списки потенциальных заимодавцев было включено 114 человек, которые, по его мнению, были состоятельными собственниками.
41 Бэкон, как уже отмечалось, в своем отчете за 1589 г. сообщал и о лицах умерших и уехавших. Интересно то, что в его данных, адресованных в Тайный совет, имелись сведения даже о тех лицах, которые уже умерли, но, по его мнению, были способны дать заём, наряду с живыми платежеспособными людьми. В «бумагах» есть запись от 1596 г. о 139 таких лицах.
42 В списке по займу от 1598 г. зафиксированы 246 имен, расписанных по сотням графства.
43

Таким образом, в последнее десятилетие XVI в. в Норфолке в разные годы — по представлению местных властей — проживало порядка от 100 до 246 крупных собственников движимости или недвижимости, способных предоставить Короне займы в суммах 25, 50, 100 ф. ст. Однако в реальности по разным причинам таковых оказалось значительно меньше.

44

Очевидно, и в последующие годы там сохранялась подобная ситуация. Поэтому каждый крупный собственник как потенциальный заимодавец был на счету у властей. Так, например, в 1614 г. Яков I адресовал свою признательность Н. Бэкону и ещё одному из мировых судей графства за то, что они сумели убедить в одной из сотен графства 34-х лиц дать заём, что составило всего-то 20 ф. ст. 10 ш. 4 п. по одному списку и 10 ф. ст.16 ш. 8 п. (сумма, полученная от 20 чел.) — по-другому24. Как видим, судя по небольшим суммам, это были уже совсем некрупные собственники движимости или недвижимости.

24. Ibid. P. 101 (footnot 4).
45

Таким образом, на основе цифровых данных о займах можно судить, что они взимались очень непросто. Многие собственники отказывались их предоставлять под разными предлогами или же просили отсрочки. Но все эти отказы требовалось подтверждать мировыми судьями и констеблями сотен, а порой и другими должностными лицами графства. Как и в случаях с субсидиями, здесь также наблюдается стремление подданных занизить или утаить свою земельную и движимую собственность, хотя сам размер земельной собственности или движимого имущества ни сами они, ни представители местных властей не указывали.

46

Одной из финансовых обязанностей подданных был сбор средств на вооружение и амуницию для ополчений графств. Общие принципы этого были определены ещё статутом 1557 г.25 В то время менялось вооружение, все более внедрялось огнестрельное оружие, более дорогое, чем холодное. Местные власти все чаще сталкивались с нежеланием сельских и городских жителей предоставлять свои деньги на эти цели. На примере графства Норфолк можно проследить связь земельной собственности и денежных сборов на вооружение ополченцев.

25. Statutes of the Realm of England / ed. A. Luders, T. E. Tomplins. Vol. IV., 4 and 5 Philipp and Mary Cap. 3. An Act Tore the Taking Mursters (Акт о проведении военных смотров).
47

Вот пример. Помощник лорда-лейтенанта графства 23 сентября 1608 г. заключил соглашение с местными властями селения Кинг Хетт, по которому каждый владелец земли, оцененной в 200 ф. ст. или же имеющий движимую собственности, оцененную в 2 тысячи ф. ст., должен был приобрести на свои средства для ополченцев латы, мушкет и копьё. Все это следовало демонстрировать во время военных смотров ополчений26. Каждый человек, чья земля оценивалась в 100 марок или же чьё движимое имущество оценивалось в 1000 марок, должен был предоставить для ополченцев лошадь и вооружение для лёгкого пехотинца (латы, мушкет и копьё).

26. Supplementary Stiffkey Papers // Camden Society. Publications. Third series. Vol. LII. P. 25.
48

Каждый человек, чья земля оценивалась в 40 ф. ст., и который имел движимое имущество на 500 ф. ст., был обязан поставить для ополченцев карабин и вооружение легкого пехотинца. Лица, чьи земли оценивались в 13 ф. ст. в год, а движимость в 200 ф. ст., должны были поставлять для ополчения мушкет или латы по усмотрению капитана воинской команды. Каждый собственник, чья земля оценивалась в 10 ф. ст., а движимость в 200 марок, должен был поставить для ополчения легкое ружьё27.

27. Ibid.
49

Однако этот документ предусматривал и возможность снижения денежного обложения на вооружение, если материальное положение человека ухудшилось. Особо оговаривалось, что норма денежного обложения на вооружение ополчения для горожан была такая же, как и для сельских жителей28. Интересно отметить, что не предусматривалось каких-либо льгот в отношении дворян и духовенства, т.е. сохранялся тот же порядок обложения, какой существовал и при Елизавете Тюдор.

28. Ibid.
50

Однако нормы обложения денежных средств на вооружение при Елизавете все же менялись, но даже сам Н. Бэкон не всегда знал о происходивших изменениях. Поэтому при необходимости, когда его спрашивали об этом жители графства, он направлял запрос лорду-лейтенанту графства. Например, однажды у него возникла проблема с нормами обложения в случае выставления трех всадников. Так, было неясно, следовало ли выставлять такое количество всадников собственникам с доходом в 2 тысячи ф. ст. или же в 3 тыс. ф. ст. Также для Бэкона оставалось непонятным, можно ли было собирать эти средства в рамках «политики» субсидий или их следовало отнести к какой-то иной статье дохода Короны? Не знал он и того, какой «методики» должны были придерживаться помощники лорда-лейтенанта при определении доходности земельных владений с целью определения для их владельцев нормы поставки вооружений для ополчения.

51 В общем, отсутствие проработки деталей в деле решения подобных вопросов на местах вызывала много споров. Очевидно, это влияло и на общий процесс сбора денежных средств с собственников недвижимости и движимости.
52

Так, например, за период с 1596 по 1602 гг. в одной из сотен (Бразер Кросс) на службу восьми солдат за пределами сотни было собрано 24 ф. ст. 8 ш., а в 1598 г. на закупку лёгких лошадей для войск в Ирландии собрали 3 ф. ст. Для отправки 9-ти солдат в Ирландию за период с 1598 по 1600 гг. в сотне потребовалось собрать 37 ф. ст. 7 ш. 6 п. А в 1599 г. для приобретения пороха и запальных фитилей собрали 14 ф. ст. 14 ш. Вдобавок 5 ф. ст. 2 ш. были собраны для оплаты куратору военного смотра ополчения29.

29. Ibid. P. 31.
53

Таким образом, на военные нужды за период с 1597 по 1600 г. в данной сотне было собрано 84 ф. ст. 11 ш. 6 п. Если учесть, что помимо этого собственники недвижимости и движимости платили субсидии и давали займы, то можно себе представить, насколько обременительны для них были эти платежи на военные нужды. Неслучайно Н. Бэкон часто ломал голову над тем, как взимать денежные средства на военные нужды: каким именно образом собирать деньги с небольших поместий, как облагать духовенство, горожан, которые имели земельную собственность в сельской местности… Ведь как землевладельцы эти лица, например, были обязаны поставлять лошадей для воинских ополчений, но как горожане они отказывались это делать.

54

Возникали и другие сложности при сборе денег на военные нужды, которые Н. Бэкону приходилось решать. При поддержке лордов-лейтенантов графства ему все же удавалось убеждать англиканский клир выделять немалые денежные средства на эти цели, ибо они все-таки были порой крупными собственниками недвижимости и движимости. Очевидно благодаря настойчивости мирового судьи и относительной состоятельности населения Норфолка, к 1616 г. там имелся значительный арсенал вооружения для ополчения графства. Так, по данным 14 сотен графства в тот год на балансе числилось 740 стволов мушкетов, 230 стволов лёгких карабинов, 2224 фунта пороха, 1082 фунта запальных фитилей и 1404 фунта пуль, не считая холодного оружия30. По сути дела, это была своеобразная коллективная движимая собственность в виде оружия, боеприпасов и амуниции.

30. Ibid. P. 33.
55 Как известно, согласно елизаветинским законам о пауперах, все жители церковных приходов должны были уплачивать определённые суммы денег на содержание нищих (relief). Твердой привязки нормы платежей к размерам движимой или недвижимой собственности жителей в этом случае не было. Очевидно, размеры взносов определяли сами местные власти, и специальные должностные лица (смотрители за бедными) периодически их собирали с имущего населения своих приходов.
56

О том, как это проходило на практике, опять-таки можно судить на примере графства Норфолка на основе «бумаг» мирового судьи Н. Бэкона31.

31. The Official Papers // Camden Society. Publications. Third series. Vol. XXVI. P. 58—65.
57 О нехватке денег на пауперов и других проблемах в этой связи представители властей сотен сообщали Бэкону не раз32. Так, например, в 1603 г. некий Джилес Готфри, смотритель за пауперами, сообщал ему о том, что хотя все состоятельные жители церковного прихода уплатили взносы в пользу пауперов, но денег все равно не хватает. Общая сумма, которая была необходима, должна была составлять 5 ф. ст. 16 ш., а реально было собрано 4 ф. ст. 9 ш. Таким образом, «недобор» составил 1 ф. ст. 6 ш. 8 п.
32. Ibid.
58

В своем письме его автор дал раскладку уплаты сборов в пользу бедных. Оказывается, что выплаты на пауперов в этом селении варьировали от 2 п. до 16 ш. 6 п. Всего уплатили 19 человек: один человек уплатил 2 п., пять человек выплатили по 12 ш., менее 1 ш. выплатили 8 человек, 4 человека выплатили от 1 до 5 ш. 6 п. и 1 человек 1 ф. ст. 6 ш. 8 п.33 В письме отмечено, что собранных средств не хватило на содержание местных пауперов в течение всего года. За несколько недель до Нового года деньги закончились. Из письма видно, что этот смотритель за пауперами обложил денежными сборами прихожан в соответствии с «показаниями» одного из местных жителей, который сам уплатил налог в пользу бедных в размере 12 ш. Остальные жители этого селения не платили в тот год сбора в пользу бедных по причине своей собственного тяжелого положения. Сколько таких лиц оказалось в целом, в письме не указывается. Можно лишь предположить, что их было больше, чем тех, кто уплатил сбор в пользу бедных. Ясно, что эти люди были явно малоимущими и сами жили на гране нищеты. Очевидно, собранных денежных средств хватило лишь на содержание двух-трех пауперов, да и то в течение неполного года34.

33. Ibid. P. 60—62.

34. Ibid.
59

Хотя в «бумагах» Бэкона нет сведений о привлечении крупных собственников к решению проблемы пауперизма в Норфолке, но по другим графствам такие сведения встречаются. Местные власти использовали крупных собственников не только для сбора с них денежных средств в пользу пауперов, но и для организации исправительных (работных) домов. Так это было, например, в 1590-е гг. в Йоркшире, где они заключили соглашение с одним джентльменом об организации производства фланели и торговлю ею в течение 10 лет. За это он обязывался давать работу не менее чем пяти пауперам с выплатой жалованья по 17 п. в неделю за каждый фунт пряжи и делать выплаты в казну города в сумме 4 ф. ст. в год. Ему выделялось для производства помещение, и он освобождался от пошлин35. Такой способ привлечения крупных собственников к решению проблемы пауперизма был более целесообразным, так как создавал рабочие места для здоровых пауперов, а, следовательно, и способствовало развитию мануфактурного производства в стране, несмотря на крайне тяжелые условия труда на них.

35. The Victoria History of the Counties of England. A History of the Yorkshire. Vol. III. P. 466—468.
60

Изучение материалов («бумаг») мирового судьи Н. Бэкона по графству Норфолк свидетельствует, что существовавшая в Англии указанного выше периода практика сбора налогов, займов и средств на нужды местных ополчений приводила к стремлению подданных постоянно утаивать или занижать размеры своей движимой и недвижимой собственности. Такая практика могла негативно влиять на их предпринимательскую активность и препятствовать их производственной или торговой деятельности в плане расширенного производства. Однако насколько эффективны были попытки подданных в деле утаивания или занижения оценки движимой и недвижимой собственности? Наш источник дает лишь косвенный ответ на этот вопрос. Видимо, далеко не всегда указанным лицам удавалось это сделать. Совершенно очевидно, что местные власти располагали подробными сведениями о недвижимой и движимой собственности подданных в этом графстве и информировали (или, по крайней мере, должны были информировать) об этом центральную власть в лице Тайного совета и Казначейства. Следовательно, центральная власть при необходимости — через мировых судей и констеблей — могла оказывать на своих подданных административное давление в случае невыполнения ими финансовых обязательств перед Короной.

References



Additional sources and materials

  1. Vinokurova M. V. Mir anglijskogo manora. Po zemel'nym opisyam Lankashira i Uiltshira vtoroj poloviny XV — nachala XVII vv. M., 2004.
  2. Lavrovskij V. M. Issledovaniya po agrarnoj istorii Anglii XVII—XIX vv. M., 1966.
  3. Mitrofanov V. P. Angloyazychnye istoriki o fermerskikh khozyajstvakh v pozdnesrednevekovoj Anglii (XVI — seredina XVII vv.) // Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedenij. Povolzhskij region. Gumanitarnye nauki. Vyp. 2 / gl. red. V. V. Kondrashin. Penza, 2014. S. 5—13.
  4. Mitrofanov V. P. Iz istorii voennykh opolchenij grafstv Anglii nachala XVII v. (po materialam mirovogo sud'i N. Bekona) // Izvestiya PGPU imeni V. G. Belinskogo. Gumanitarnye nauki. № 23 / gl. red. V. I. Korotov. Penza, 2011. S. 523—527.
  5. Mitrofanov V. P. Chelovek «vtorogo plana» v gosudarstvennoj strukture anglijskoj monarkhii kontsa XVI — pervoj treti XVII vv. (po materialam mirovogo sud'i Norfolka N. Behkona) // Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedenij. Povolzhskij region. Gumanitarnye nauki. № 3. Penza, 2016. S. 5—14.
  6. Semyonov V. F. Rannekapitalisticheskoe fermerstvo v Anglii XVI — pervoj poloviny XVII vv. // Genezis kapitalizma v promyshlennosti i sel'skom khozyajstve. Sb. statej k 80-letiyu akademika N. M. Druzhinina. M., 1965. S. 52—84.
  7. Everitt A. The Marketing of Agricultural Produce // The Agrarian History of England and Wales. Vol. IV. Cambridge, 1967. P. 466—592.
  8. Hoyle R. W. Tenure and The Land Market in Early Modern England: or a Late Contribution to the Brenner Debate // Economic History Review, 2nd series. Vol. XLIII. № 1. London, 1990. P. 1—20.
  9. Kerridge E. Agrarian Problems in the Sixteenth Century and after. London, 1969.
  10. Tawney R. H. Agrarian Problem in the 16th Century. London; New York, 1912.
  11. Thirsk J. Enclosures and Engrossing // Agrarian History of England and Wales. Vol. IV. Cambridge, 1967. P. 200—255.
  12. The Official Papers of Sir Nathaniel Bacon of Stiffkey, Norfolk as Justice of Peace 1580—1620 / ed. by H. W. Sanders // Camden Society. Publications. Third series. Vol. XXVI. London, 1915.
  13. Statutes of the Realm of England / ed. by A. Luders, T. E. Tomplins Vol. IV. London, 1819.
  14. Supplementary Stiffkey Papers // Camden Society. Publications. Third series. Vol. LII / ed. by F. R. Brooks London, 1936. P. 1—55.
  15. The Victoria History of the Counties of England / ed. by W. L. Page. 1900—1970. A History of Yorkshire. Vol. III. London, 1913.