Anglomania and Anglofilstvo of Political Elite of Russia in the XVI—XVIII Сenturies
Table of contents
Share
Metrics
Anglomania and Anglofilstvo of Political Elite of Russia in the XVI—XVIII Сenturies
Annotation
PII
S207987840001419-9-1
DOI
10.18254/S0001419-9-1
Publication type
Article
Status
Published
Abstract
In article it is about penetration of elements of the British culture into the upper class of the Russian society in the XVI—XVIII centuries. This process led to origin of an Anglomania — to a worship for all English, and an anglofilstvo — tendencies in everything to maintain English interests, addiction, sympathy to all English. These phenomena were shown in economy (granting various privileges to natives from the British Isles), policy (aspiration to get support of England in foreign policy), culture (literature, education), household culture (clothes of people, smoking of tobacco, assembly). Representatives of political elite, first of all monarchs and their immediate environment became conductors of process of a westernisation of the Russian society. National bottoms resisted to this process, defending in process of forces the ethnicity, belief, culture, customs and traditions. Rejection by the people western, not least the British loans, was led to emergence in the Russian society of xenophobia.
Keywords
Russia, England, XVI—XVIII centuries, Anglomania, anglofilstvo, political elite, culture, policy, education, literature, xenophobia
Received
29.01.2016
Publication date
14.05.2016
Number of characters
30746
Number of purchasers
52
Views
8484
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Прежде всего, отметим, что понятия «англомания» и «англофильство», как и время зарождения данных явлений в России вызывают дискуссии. По определению С. И. Ожегова, англомания — это преклонение перед всем английским, а англофильство — склонность поддерживать во всем английские интересы, пристрастие, сочувствие всему английскому1. Исследовательница Е. В. Потемкина под «англоманией» понимала «активное стремление определенной части русского общества, прежде всего дворянства, к познанию английской культуры и перенесению отдельных элементов английского стиля жизни на русскую почву»2. В то время, как ряд ученых (Д. Хорн, Э. Кросс, А. Б. Соколов, Е. В. Потемкина)3 зарождение англомании связывали с правлением Екатерины II, историк XIX в. П. Боборыкин полагал, что интерес к английскому языку и жизни Англии обострился только после войны 1812 года. Именно тогда английские авторы — романисты, публицисты, критики, моралисты — стали переводиться на русский язык, а детей аристократов начали обучать английскому языку. К концу царствования Александра I английский стиль сделался очень модным в большом свете. Появились английские клубы. Наконец, в первые годы правления Николая I средний класс был вовлечен в «известного рода англоманию»4. Аналогичного мнения придерживался также советский историк Н. А. Ерофеев, утверждавший: «мода на все английское, в том числе и на английский язык, в некоторых кругах русского дворянства стала заметно нарастать в начале ХIХ в.»5. Между тем, американский ученый Э. Симмонс полагал, что англомания зародилась еще во времена Ивана Грозного, хотя ее интенсивное распространение в России произошло в 70-е гг. XVIII в.6 Кто же из ученых прав?

1. Ожегов С. И. Словарь русского языка. Изд. 3-е. М.,1953. С. 19.

2. Потемкина Е. В. Истоки русской англомании в середине XVIII в. // Мавродинские чтения. Материалы к докладам. СПб., 1994. С. 150.

3. Horn D. Great Britain and Europe in the Eighteenth Century. Oxford, 1967. P. 213; Кросс Э. У Темзских берегов. Россияне в Британии в ХVIII веке. СПб., 1996. С. 292—293; Соколов А. Б. Навстречу друг другу. Россия и Англия в XVI—XVIII вв. Ярославль, 1992. С. 11; Потемкина Е. В. Указ. соч.

4. Боборыкин П. Английское влияние в России // Северный вестник. СПб., 1895. № 10. С. 179—180.

5. Ерофеев Н. А. Туманный Альбион. Англия и англичане глазами русских. 1825—1853 гг. М., 1982. С. 52—53.

6. Simmons E. J. English Literature and Culture in Russia (1553—1840). Cambridge, 1935. P. 8, 207.
2

С прибытием в Московское государство в 1553 г. экспедиции Р. Ченслера Иван Грозный целиком обратил свое внимание на англичан. Он даровал им беспрецедентное право на беспошлинную оптовую и розничную торговлю, предоставил монопольное право пользоваться северным путем, а также дозволил транзитную торговлю в Персию. Англичанам разрешили основать канатные дворы в Холмогорах и Вологде, заниматься рыбным и китовым промыслом, искать железо и строить завод на Вычегде. Свои товары английские купцы продавали с огромными барышами, тогда как русское сырье закупали дешево. В короткое время Московская торговая компания англичан получила огромные прибыли, от 300 до 400 %7. Неудивительно, что королева Елизавета Тюдор высоко оценила «заслуги» русского царя, открывшего поистине баснословные источники обогащения для английского купечества: Иван Грозный был награжден Орденом Подвязки8.

7. Tudor Economic Documents. Principal Navigation. Vol. II. Glasgow, 1973.

8. Загоскин Н. П. Врачи и врачебное дело в старинной России. Казань, 1891. С. 24.
3

В беседах с англичанами царь восхищался их мастерством и умением, приглашал на службу аптекарей, ювелиров, архитекторов, столяров, плотников. Двадцать кораблей для Грозного были построены англичанами. В войске царя появились выходцы с британских островов. Первые врачи при царском дворе также были родом из Англии. Один из них — Роберт Яков был «в большом доверии» у Грозного и помимо своих врачебных обязанностей исполнял конфиденциальные поручения. Являясь «дипломатическим агентом» королевы, он подробно информировал Елизавету Тюдор обо всем, что происходило при царском дворе, собирал разведданные9.

9. Там же. С. 25.
4

Военные неудачи Ивана Грозного в борьбе за Ливонские земли заставили царя задуматься о военно-политическом союзе с Англией, который он намеревался скрепить династическим браком: поначалу с королевой Елизаветой, а после ее отказа — с ее племянницей Мэри Гастингс. Царь также пожелал в случае внутренней смуты в государстве добиться политического убежища в Англии. Он намеревался отправить свою казну в Соловецкий монастырь на Северном море — прямом пути в Англию. Слухи о возможной женитьбе царя на англичанке и, как следствии этого брака — изменении престолонаследия, не на шутку взбудоражили общественное мнение. Ближайшее окружение царя было недовольно не только стремлением Грозного заключить династический союз с английской аристократкой, но и всей его покровительственной политикой по отношению к англичанам. Как подчеркивал Э. Симмонс, «проанглийские симпатии» Ивана вызывали негодование ряда министров и знати, приближенной ко двору. Западные историки не без основания усматривали в действиях Ивана Грозного англоманию10. Среди бояр возник заговор, жертвой которого оказался и сам царь. На взгляд А. Б. Соколова, именно английские дела «могли стать непосредственным поводом для заговора»11. Примечательно, что когда английский посланник Боус явился ко двору, дьяк Андрей Щелкалов встретил его словами: «Ваш английский царь умер!» Так стремление Грозного породниться с королевским домом Англии завершилось трагедией для самого царя.

10. Simmons E. J. P. 8.

11. Соколов А. Б. Указ. соч. С. 54.
5

Политику, направленную на более тесное сотрудничество с Англией, продолжил Борис Годунов. Еще до вступления на царский престол он сумел завязать отношения с английским двором. Благодаря его усилиям, царь Федор Иоаннович выдал английским купцам жалованную грамоту, сохранявшую их прежние привилегии в торговле. В результате, английские купцы освободились от уплаты пошлин на сумму более, чем 2000 ф. стерл. в год. Симмонс признавал: англичане получили торговые привилегии, каковых не имели прежде12. В знак признательности своему «лорду-покровителю», как стали величать Годунова англичане, купцы вручили ему богатые дары: 9345 золотых монет, 71 изумрудов, золотой перстень, 14 позолоченных серебряных стопок, 2 запонки с камнем, 100 жемчужин, а также золотую запонку с портретом королевы. Примечательно: Годунов настолько доверял англичанам, что даже подумывал, как в свое время Грозный, об эмиграции в Англию. «Правитель отослал свои богатства в Соловецкий монастырь, — свидетельствовал английский посланник Дж. Горсей. — «Он хотел, чтобы в случае необходимости они были там готовы к отправке в Англию, считая это самым надежным убежищем и хранилищем». В случае побега Годунова Англия «получила бы большую выгоду от огромной ценности этого богатства», заключал Горсей с долей цинизма13.

12. Simmons E. J. Op. cit. P. 27.

13. Горсей Дж. Записки о России XVI — начало XVII вв. М., 1990. С. 109.
6

Проанглийские симпатии Годунова сделались еще более очевидными после его вступления на престол в 1598 г. Королева Елизавета, прознав о воцарении «английского доброхота Бориса», незамедлительно направила грамоту, в которой упоминала его «прежнюю любовь и раденье» к ее подданным, торгующим в Московском государстве, и выражала надежду, что и впредь любовь Годунова к англичанам «неподвижна будет»14. И действительно, все трения в коммерческих отношениях между странами при Годунове были очень быстро упразднены.

14. Сборник императорского русского исторического общества. Т. 38. СПб.,1883. С. 260.
7

Откровенно проанглийские симпатии Годунова проявились и в его династических планах. Как бы продолжая традицию матримониальных проектов Грозного, царь Борис также решил породниться с иностранными аристократами, хотя и не сам лично, но через своих детей — дочь Ксению и сына Федора. Королева предложила в невесты царевичу Федору дочь английского графа Дэрби. Однако, поскольку «невеста» оказалась на несколько лет старше «жениха», ее кандидатуру отклонили. Тогда Елизавета прислала для ознакомления царю целый список своих родственников, чтобы Борис Годунов сам лично мог выбрать подходящие партии для детей. Но англичане со своими предложениями припозднились: в Москве уже ожидали жениха для Ксении — датского принца Иоанна15. Когда же скоропостижная смерть принца расстроила готовящийся брак, Годунов вновь обратился к Елизавете с просьбой о возможных претендентах для своих детей. Однако ответа он так и не дождался, поскольку к тому времени королева скончалась, и на английский престол вступил новый монарх — Яков I Стюарт.

15. Подробнее см.: Лабутина Т. Л. Англичане в допетровской России. СПб., 2011. С. 86—89.
8

Неудачей обернулось и еще одно предприятие царя, направленное на более тесное сотрудничество с Англией: отправка «студентов» на обучение за границу. В 1601—1602 гг. Годунов послал в разные страны 18 «студентов», в том числе четверых в Англию, однако ни один из них после обучения не пожелал возвратиться на родину16.

16. Там же. С. 91—92.
9

История взаимоотношений Годунова с иностранцами подтверждает, что наибольшие симпатии он проявлял именно к англичанам. Не случайно, большинство ученых, включая современных, называли Бориса Годунова «царем-англоманом»17. Близость Годунова к англичанам даже породила в народе после его смерти поверие, будто царь не умер, а уехал с казной под видом купца в Англию. Однако Борис Годунов не успел покинуть отечество, хотя, как и Грозный в свое время, не раз помышлял об этом. 13 апреля 1605 г. Годунов скончался. По утверждению Н. И. Костомарова, он был отравлен.

17. Загородняя И. А. Московский посольский церемониал: английские дипломаты при царском дворе в ХVII веке // Россия — Британия: К 450-летию установления дипломатических отношений. М., 2003. С. 25.
10

Усиление англомании и англофильства можно было наблюдать в XVIII в., особенно в правление Петра I. Близкое знакомство юного царя с британцами началось с его визитов в Немецкую слободу. Одним из первых друзей Петра в слободе стал шотландец Патрик Гордон. Во время стрелецкого бунта 1682 г. генерал Гордон показал себя как «ангел-хранитель» юного Петра, чем навсегда и заслужил полное доверие царя. Степенный шотландец, осторожный и аккуратный, генерал Гордон, по выражению Ключевского, «наемная сабля, служившая в семи ордах семи царям»18, сделался неизменным советчиком Петра по всем важным вопросам. Он хорошо знал пиротехнику, научил царя делать так любимые им фейерверки. В Немецкой слободе среди британцев, окружавших Петра I, помимо Гордона, проживали также Пол Мензус, одно время обучавший царя, военный маршал Джордж Огилви, прославившийся своим участием в войне со шведами, лейб-медик царя Роберт Арскин и генерал-майор Яков Брюс, известный ученый, знавший химию, математику и астрономию. Среди обитателей Немецкой слободы благосклонностью Петра пользовался также купец Э. Кревет, который привозил из-за границы любопытные вещицы. От него Петр и его приближенные переняли английские шапочки, камзолы и кортики с портупеями. Кревет, которого Петр ласково величал «креветкой», давал юному царю всевозможные советы перед его визитом в Западную Европу. Среди английских купцов, приближенных к Петру, были также братья Стелсы и У. Ллойд19. Таким образом, еще до визита в Англию в 1698 г. царь в какой-то мере уже ознакомился с британской культурой.

18. Ключевский В. О. Соч. в 9 томах. Т. IV. М., 1989. С. 18.

19. Cross A. Peter and Britain // Russia in the Reign of Peter the Great: Old and New Perspectives. Cambridge, 1998. P. 30.
11

Петр I пробыл в Англии около четырех месяцев. Основное время царь проводил на корабельных верфях, изучая теорию кораблестроения. Именно в Дептфорде Петр освоил курс кораблестроения под началом инспектора королевского флота сэра А. Дина, «неутомимо домогаясь узнать то, чего тщетно добивался у мастеров голландских, геометрическую пропорцию судов всех видов и размеров»20. По приглашению короля Вильгельма Оранского Петр посетил главную базу английского флота — Портсмут, где были устроены учения военных кораблей. Царь побывал также в Чатаме, на артиллерийских заводах Вулича, где в лабораториях наблюдал приготовление артиллерийских снарядов и «отведывал метания бомб». Однако «большую часть времени он проводил на воде, — свидетельствовал британский инженер Дж. Перри, — занимаясь тем, что относилось к мореплаванью и войне. Он часто брал в руки столярные инструменты и в Дептфордских верфях сам работал, как то бывало в Голландии. Иногда он посещал кузницы и мастерские оружейников и, кажется, не было такого искусства или ремесла, с которым бы он не ознакомился в больших или меньших подробностях»21.

20. Устрялов Н. История царствования Петра Великого. Т. 3. СПб., 1858. С. 98.

21. Перри Дж. Состояние России при нынешнем царе. М., 1871. С. 107.
12

За время своего пребывания в Англии Петр I несколько раз встречался с Вильгельмом Оранским. Во время одной из встреч король предложил Петру вступить в Орден Подвязки, однако царь ответил отказом, ссылаясь на то, что собирается создать подобный орден у себя на родине. Впрочем, судя по новейшим исследованиям, Петр был принят в масонскую ложу тамплиеров еще будучи в Голландии22. Он также дал обязательство королю учредить в России Орден св. Андрея Первозванного, что вскоре и исполнил. Примечательно, что внешний вид ордена, по замечанию Р. Уортмана, имитировал английский Орден Подвязки23. В 1720 г. Петр стал гроссмейстером духовно-рыцарского Ордена иоаннитов. По утверждению Е. Ф. Петиновой, русские масоны считали, что Петр являлся первым русским масоном, принявшим посвящение от самого основателя новоанглийского масонства, знаменитого английского архитектора XVII в. Кристофера Рена24.

22. Анисов Л. Восшествие на престол. Борьба латинских иезуитов и протестантов за Московский православный престол. М., 2000. С. 59—60.

23. Уортман Р. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии. М., 2000. Т. I. С. 72.

24. Петинова Е. Ф. «Во дни Екатерины…» СПб., 2002. С. 316.
13

Во время визита Петра I высшее англиканское духовенство заговорило об унии с православной церковью. Английские церковники пытались оказать влияние на русского царя не только в вопросе религиозного переустройства России. К примеру, известный богослов, поэт и реформатор Фрэнсис Ли составил проект необходимых для России реформ и, как утверждал А. И. Андреев, его записка сыграла важную роль в начальных преобразованиях Петра. К примеру, идея коллегиального устройства правительственных учреждений, на которой настаивал Ли (основание семи коллегий для поощрения развития науки, художеств, улучшения законов и нравов), возникла у царя именно под влиянием англичанина. Другие мероприятия, которые предлагал богослов (христианизация народов Сибири, устройство специальной школы в Астрахани для изучения калмыцкого, татарского и других языков), были также осуществлены Петром в первые годы по возвращении из-за границы25. Между тем, Э. Кросс отмечал, что нигде не зарегистрировано, когда именно Ли встречался с царем. Лишь после его смерти появились в других источниках «предложения, высказанные Петру Великому, царю Московии по его просьбе». Именно в данном произведении богослов предлагал царю устроить «семь комитетов или коллегий из наиболее талантливых людей», способных нести просвещение, культуру, реформировать манеры, совершенствовать законы, провести образовательные реформы, включая основание семи коллегий26.

25. Андреев А. И. Петр и Англия в 1698 г. // Петр Великий. М.—Л., 1947. С. 91.

26. Cross. A. Op. cit. P. 36.
14

Кросс оспаривал также и другое утверждение Андреева о том, что английские священнослужители Бернет и Ли оказали влияние на проведение царем реформ, прежде всего церковной реформы. Аналогичной точки зрения придерживался и другой британский историк М. Андерсон27. Между тем, с данной концепцией не согласен В. М. Матвеев, который допускал вероятность того, что именно в Англии под влиянием собственных впечатлений, встреч с королем и религиозными деятелями у Петра «окончательно созрела мысль о необходимости проведения церковной реформы в России»28.

27. Cross A. P. 37; Anderson M. Britain’s Discovery of Russia. 1553—1815. L., 1958. P. 50.

28. Матвеев В. М. «Дипломатия в верхах» в XVII веке: Петр I и Вильгельм III в Утрехте и в Лондоне 1697—1698 // Петр Великий — реформатор России. М., 2001. С. 237.
15

Большой интерес Петр I проявил к монетной реформе, которая была проведена в Англии в 1695 г. при активном участии известных ученых Дж. Локка и И. Ньютона. Последний был назначен смотрителем, а с 1699 г. — директором монетного двора. Петр посещал монетный двор 4 или 5 раз, встречал его, как правило, канцлер казначейства лорд Монтэгю. С Ньютоном же царю встретиться не довелось. К области мифов относится и беседа, которая будто бы состоялась у царя во время посещения Гринвичской астрономической обсерватории с ее директором — известным астрономом, математиком и физиком Э. Галлеем. Э. Кросс утверждал, что в действительности Петр дважды встречался с астрономом Джоном Флемстидом. Сопровождал же царя на монетный двор и обсерваторию «эрудированный шотландец, рожденный в Москве» Яков Брюс. После отъезда Петра он должен был остаться в Англии, чтобы приобрести необходимые инструменты и книги и набрать специалистов для службы в России. Он-то и должен был встретиться с Ньютоном и Галлеем29.

29. Cross A. Peter the Great. Op. cit. P. 30—31.
16

За время пребывания в Англии Петр дважды посетил Королевское общество (Британскую Академию наук), где познакомился с выдающимся математиком из Абердина Г. Фаркерсоном, а также его коллегами С. Гвином и Р. Грайсом. Царь пригласил ученых на работу в Россию, где они возглавили Навигацкую школу. Среди приглашенных специалистов было немало и других выходцев с Британских островов. Примечательно, что вопрос об их численности до сих пор остается не до конца выясненным. На взгляд Кросса, число приглашенных специалистов из Британии колебалось от 60 до 500 человек30. Многие из них внесли важный вклад в модернизацию России.

30. Кросс Э. Англо-русские отношения в эпоху Петра Великого // Россия — Британия. К 450-летию установления дипломатических отношений. М., 2003. С. 20.
17

Нет сомнений, что многие свои реформы царь проводил, ориентируясь на англичан. Британский «след» наиболее ярко прослеживался в создании морского флота, промышленных мануфактур, делопроизводстве, церковной и образовательной реформах31. Английское влияние сказалось и на бытовой культуре, а также внешнем виде русских людей32. Очевидно, что результаты подобных заимствований были положительными. Однако имелись в них и свои отрицательные стороны, сказавшиеся прежде всего в насильственном сломе морально-этических и религиозных норм поведения, обычаев и традиций, существовавших в ту пору в России. Стремление царя насильно навязать своим подданным элементы западной (в том числе британской) бытовой культуры (брадобрейство, европейский костюм, табакокурение, изменение летоисчисления и др.) вызывало в народе стойкое неприятие проводимых Петром реформ и, как следствие, привело к возникновению ксенофобии в российском обществе33.

31. Подробнее см.: Лабутина Т. Л. Восприятие, заимствования и отторжение британской культуры в петровской России // Лабутина Т. Л. Британцы в России в XVIII веке. СПб, 2013. С. 51—109.

32. Там же. С. 76—81.

33. Лабутина Т. Л. Ксенофобия в англо-русских отношениях // Лабутина Т. Л. Британцы в России в XVIII веке. СПб, 2013. С. 103—134.
18

При Екатерине II в России заметно усилилось влияние французской культуры, в частности, закрепилось господство французского языка в высшем свете. Однако это не означало, что британцы перестали оказывать прежнее воздействие на политическую элиту России. Активный интерес англичан к Екатерине как будущей императрице России проявился еще до ее вступления на престол. Посол Великобритании Ч. Уильямс сумел установить незадолго до начала Семилетней войны 1756—1763 гг. тесные сношения с «молодым двором». Между британским послом и юной Екатериной завязалась доверительная переписка, продолжавшаяся около года34. Покидая Россию, Уильямс получил от великой княгини письмо, в котором, в частности, говорилось: «Я никогда не забуду, чем Вам обязана, чтобы вознаградить Вас… я буду изыскивать всевозможные случаи направлять Россию на то, что я нахожу для нее выгодным, именно, быть тесно связанной с Англией»35. Пытаясь укрепить свое положение при дворе Елизаветы Петровны, Екатерина не брезговала ничем. Она занимала через посредничество британского посланника огромные суммы (десятки тысяч фунтов стерлингов), которые были израсходованы на подарки и подкуп ее сторонников при дворе Елизаветы. Взамен Екатерина обещала «честным словом действовать в общих англо-русских интересах». И, как оказалось впоследствии, своих обещаний она не забыла.

34. Подробнее см.: Лабутина Т. Л. Британский посол Чарльз Уильямс и его секретная переписка с великой княгиней Екатериной Алексеевной // Новая и новейшая история. М., 2014. № 4. С. 161—174.

35. Материалы для России Британского Музея в Лондоне // Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1870. Кн. 3. С. 40—41.
19

Действительно, первые десятилетия правления Екатерины, 60—70-е гг. XVIII в., были отмечены наиболее тесным сближением двух стран, во многом благодаря той позиции, которую занимала по отношению к Великобритании сама императрица. По-прежнему наиболее интенсивными в российско-британском диалоге оставались торговые сношения. Английские негоцианты образовали в Петербурге «грозную колонию», целый квартал в столице стал называться Английской линией. В августе 1766 г. был принят новый российско-британский торговый договор, продлевавший действие соглашения от 1734 г. В результате объем британской торговли, в сравнении с началом века, удвоился.

20

Екатерина регулярно приглашала на службу из Англии морских офицеров и моряков, а также различных мастеровых. Она приветствовала обучение российской молодежи в университетах Великобритании. Поклонниками британской культуры в окружении Екатерины сделались представители родовитых и могущественных семейств России: Е. Р. Дашкова, Г. Потемкин, Воронцовы, Чернышевы, Куракины, Орловы, А. Радищев, князь Мусин-Пушкин. По признанию Кросса, все они «глядели на Англию с почтением и восторгом»36.

36. Кросс Э. У Темзских берегов. Россияне в Британии в ХVIII веке. СПб., 1996. С. 293.
21

Британское влияние не в последнюю очередь сказалось на образовательной системе России. Трактат Джона Локка «Мысли о воспитании и о воспитании разума» в переводе был издан в России в 1759 г., второе издание появилось в 1787 г. Произведение получило широкую известность в среде дворянства. Сама императрица не раз ссылалась на произведение англичанина в своих трудах, заимствуя целые страницы из сочинения Локка в инструкциях по вопросу воспитания внуков.

22

При Екатерине II заметное влияние на русскую культуру оказала английская литература. Важную роль в становлении русской журналистики сыграл сатирико-нравоучительный журнал «Спектейтор», издаваемый просветителями Р. Стилем и Дж. Аддисоном. В 1769 г. в России начал выходить еженедельник «Всякая всячина», работу над которым возглавила сама императрица. По мнению специалистов, издатели «Всякой всячины» во многом ориентировались и подражали авторам английского журнала. Наиболее заметный вклад в дело популяризации просветительской литературы Великобритании внес известный писатель, просветитель, журналист и переводчик Н. Новиков. Благодаря ему, образованные граждане России смогли познакомиться с переводами трудов видных британских ученых: философа И. Бентама, экономиста А. Смита, математика и физика И. Ньютона, юриста У. Блекстона, медика У. Бьюкена, литераторов Д. Дефо, Дж. Свифта, Г. Филдинга, А. Попа, Л. Стерна, Дж. Мильтона, С. Ричардсона, Э. Юнга, С. Джонсона, О. Голдсмита.

23

Одним из проводников британского влияния на российскую элиту сделалось масонство. К середине века масонская ложа Петербурга объединяла свыше 30 представителей родовитых фамилий: Воронцовых, Трубецких, Голицыных, а также литераторов и историков (А. П. Сумароков, князь Щербатов, Болтин, Ф. Мамонов, П. С. Свистунов и другие). Наконец, в правление Екатерины II, способствовавшей распространению масонства в России, а также наполнению его «религиозно-нравственным содержанием», «инородное, заимствованное учение укоренилось на русской почве»37. На взгляд Симмонса, масонство сыграло «заметную роль в социальном и интеллектуальном развитии» России. С Великой Лондонской Ложей был заключен союз, и российские делегации стали направляться в Англию для участия в совместных конференциях. Большой вклад в распространение масонства в России внесли Новиков и Шварц. «Поскольку это движение было по своему характеру космополитичным, — утверждал ученый, — то через контакты с западноевропейским масонством Россия воспользовалась плодами просвещенного иностранного влияния»38.

37. Петинова Е. Ф. Указ. соч. С. 316—317.

38. Simmons E. J. Op. cit. P. 95.
24

Российская элита знакомилась с достижениями английского Просвещения не только через переводы их трудов, но и благодаря непосредственным контактам с представителями интеллектуального движения. Ярким примером тому может служить ближайшая сподвижница императрицы Е. Р. Дашкова, которая дважды посетила Англию, а также побывала в Шотландии, где познакомилась с просветителями У. Робертсоном, А. Смитом, А. Фергюсоном, А. Юнгом. Ее восторженные отзывы о порядках и государственном устройстве Великобритании позволили ученым причислить княгиню к англоманам, как и некоторых других высокопоставленных чиновников.

25

Нельзя исключать, что и сама императрица отличалась особой симпатией к выходцам с Британских островов. Супруга известного ученого, специалиста по прививке оспы Томаса Димсдейла, побывавшая при дворе Екатерины II и в течение трех месяцев гостившая в Царском Селе, свидетельствовала: «Императрица очень расположена к англичанам, и я придерживаюсь такого же мнения, поскольку видела многих англичан, состоявших у нее на службе. Ее врач доктор Роджерсон и губернатор Кронштадта адмирал Крейг, который заботится обо всех судах; губернатор Риги генерал Браун; две леди, которые воспитывают юных князей (Александра и Константина); садовник мистер Джон Буш; художник мистер Брамптон; архитектор мистер Карл Камерон; часовщик мистер Хайнем — все они англичане». Баронесса Димсдейл утверждала, что англичане пользовались рядом особых привилегий. Один джентльмен поведал баронессе, что против английского купца возбудили дело, как предполагала Элизабет, по обвинению в неуплате долгов. Императрица распорядилась смягчить наказание, однако при этом потребовала, чтобы купец покинул Россию. Баронесса усматривала определенные привилегии англичан также в том, что они могли проходить мимо Зимнего дворца в головном уборе в то время, когда там находилась императрица. К прочим прохожим, не снявшим убора, мог подбежать солдат и сбросить шляпу39.

39. An English Lady at the Court of Catherine the Great. Cambridge, 1989. P. 77.
26

Итак, подведем итоги. Западное влияние в культурной жизни России сделалось очевидным уже в XVI в. Особое предпочтение со стороны царя и его ближайшего окружения отдавалось англичанам, поскольку Московское государство находилось в ту пору во вражеском окружении. Естественно, что Иван Грозный, а затем и Борис Годунов были признательны британцам за их «прорыв блокады». В результате зарождение англомании и англофильства в годы правления этих государей нам представляется закономерным и объективным процессом. По мере укрепления позиций Русского государства и расширением контактов со странами Запада в XVII в. наблюдалось постепенное усиление влияния европейской, в том числе британской культуры на политическую элиту России. В XVIII в. западное влияние в целом заметно прогрессировало. Особенно подвержен ему оказался Петр I. Его реформаторская деятельность во многом была инициирована британцами и имела в своей основе английскую «модель». Потому, на наш взгляд, имеются все основания причислять царя и его ближайшее окружение к англоманам или англофилам. В правление Екатерины в среде правящей элиты наиболее ощутимую роль играла все же французская культура. Ее воздействию во многом оказалась подвержена и сама императрица. В этой связи утверждения ряда историков об англомании (даже «широко распространенной англомании») и англофильстве, якобы господствовавших в России при Екатерине II, нам представляется мало убедительными. Ведь в ту пору в нашей стране даже среди дворянства было еще слишком незначительно число тех, кто владел английским языком, или был настолько знаком с историей, культурой, государственным устройством Англии, чтобы по достоинству их оценить и подражать им. Таким образом, ни особого преклонения перед всем английским, ни стремления какой-либо части общества поддерживать во всем английские интересы (англомания и англофильство, по Ожегову), и уж тем более никакого перенесения элементов английского стиля жизни на русскую почву (трактовка Потемкиной) в правление Екатерины II в России нам обнаружить не удалось. Более оправданной, на наш взгляд, является концепция Н. А. Ерофеева, связывавшего зарождение англомании в российском обществе с Отечественной войной 1812 года.

References



Additional sources and materials

  1. An English Lady at the Court of Catherine the Great. Cambridge, 1989.
  2. Cross A. Peter and Britain // Russia in the Reign of Peter the Great: Old and New Perspectives. Cambridge, 1998.
  3. Horn D. Great Britain and Europe in the Eighteenth Century. Oxford, 1967.
  4. Simmons E. J. English Literature and Culture in Russia (1553—1840). Cambridge, 1935.
  5. Andreev A. I. Petr i Angliya v 1698 g. // Petr Velikij. M.—L., 1947.
  6. Boborykin P. Anglijskoe vliyanie v Rossii // Severnyj vestnik. SPb., 1895. № 10.
  7. Gorsej Dzh. Zapiski o Rossii XVI — nachalo XVII vv. M., 1990.
  8. Erofeev N. A. Tumannyj Al'bion. Angliya i anglichane glazami russkikh. 1825—1853 gg. M., 1982.
  9. Klyuchevskij V. O. Soch. v 9 tomakh. T. IV. M., 1989.
  10. Kross Eh. U Temzskikh beregov. Rossiyane v Britanii v KhVIII veke. SPb., 1996.
  11. Kross Eh. Anglo-russkie otnosheniya v ehpokhu Petra Velikogo // Rossiya — Britaniya. K 450-letiyu ustanovleniya diplomaticheskikh otnoshenij. M., 2003.
  12. Labutina T. L. Anglichane v dopetrovskoj Rossii. SPb., 2011.
  13. Labutina T. L. Britantsy v Rossii v XVIII veke. SPb, 2013.
  14. Labutina T. L. Britanskij posol Charl'z Uil'yams i ego sekretnaya perepiska s velikoj knyaginej Ekaterinoj Alekseevnoj // Novaya i novejshaya istoriya. M., 2014. № 4.
  15. Materialy dlya Rossii Britanskogo Muzeya v Londone // Chteniya v imperatorskom obschestve istorii i drevnostej rossijskikh pri Moskovskom universitete. M., 1870. Kn. 3.
  16. Perri Dzh. Sostoyanie Rossii pri nyneshnem tsare. M., 1871.
  17. Petinova E. F. «Vo dni Ekateriny…» SPb., 2002.
  18. Potemkina E. V. Istoki russkoj anglomanii v seredine XVIII v. // Mavrodinskie chteniya. Materialy k dokladam. SPb., 1994.
  19. Sbornik imperatorskogo russkogo istoricheskogo obschestva. T. 38. SPb., 1883.
  20. Sokolov A. B. Navstrechu drug drugu. Rossiya i Angliya v XVI—XVIII vv. Yaroslavl', 1992.
  21. Ustryalov N. Istoriya tsarstvovaniya Petra Velikogo. T. 3. SPb., 1858.