The Interconfessional Russian-British Contacts in the Middle of the XIX Century
Table of contents
Share
Metrics
The Interconfessional Russian-British Contacts in the Middle of the XIX Century
Annotation
PII
S207987840001411-1-1
DOI
10.18254/S0001411-1-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Abstract
The development of the interconfessional communications between the Russian Orthodox Church and the Anglican Church in the middle of the XIXth century is tracked on the example of contacts of the British missionaries, theologians, historians, politicians with the Metropolitan of Moscow Philaret (Drozdov; 1782—1867), who played a key role in the Church diplomacy of XIXth century. The main criteria of Orthodox and Anglican intercommunion were formulated with his direct participation. Special attention is paid to the mission of the British representatives in the Christian Orient and in Russia — W. Palmer from Magdalen College (Oxford) and G. Williams (Cambridge). Studying of interconfessional communications was carried out on the basis of new archival materials, taking into account a factor of foreign policy of the great powers.
Keywords
The Sacred Governing Synod, the Anglican Church, Interconfessional Connections, Protestantism
Received
15.03.2016
Publication date
14.05.2016
Number of characters
31308
Number of purchasers
50
Views
7960
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

Процесс развития англикано-православных отношений широко представлен в отечественной и зарубежной историографии, однако интерес исследователей ограничивался преимущественно, если не исключительно, собственно конфессиональным, богословским аспектом1. Между тем, духовная ситуация середины и второй половины XIX в. характеризуется наложением межконфессиональной проблематики на дипломатические и геополитические процессы. Конкуренция великих держав, постоянная подспудная работа западных дипломатий, нацеленная на вытеснение России из «европейского концерта», самым непосредственным образом отражалась и осуществлялась по церковно-дипломатическим, миссионерским и религиозно-культурным каналам. С этой точки зрения особый интерес представляет анализ взаимных позиций, симпатий и антипатий, противостояний и взаимодействий представителей Русской Православной Церкви и Церкви Англии.

1. См., например: Попов Е. И., прот. Начатки движения в Англиканской Церкви к соединению с Восточною. М., 1865; Там же. К вопросу о взаимообщении Англиканской Церкви с Православными Восточными Церквами. Христианское чтение. 1869. II. 513, 673; Чистяков С. Н. К вопросу об единении Англиканской Церкви с Православною. Душеполезное чтение. 1898. I. С. 387—388, 554—567; 753—757. II. С. 175—178. III. С. 171—172. 1900. III. С. 655—659; Соколов В. Англиканские попытки к сближению с православной Греко-Русской Церковью. Странник. 1901. № 5. С. 826—852. № 7. С. 16—46; Образцов П. И. О попытках к соединению Англиканской Епископальной Церкви с православною // Православное обозрение. 1866. Т. 19. Янв. С. 41—70. Февр. С. 169—201. Март. С. 244—270; Emhardt W. Ch. Historical Contact of the Eastern Orthodox and Anglican Churches. New York, 1920. Соловьева Т. С. Оксфордское движение: борьба за церковное возрождение в Англии // Альфа и омега. М., 2000. № 3 (25). С. 334—353; Geffert B. Eastern Orthodox and Anglicans: Diplomacy, Theology and the Politics of Interwar Ecumenism. Notre Dame, Indiana, 2009. и др.
2

Центральным вектором межконфессионального диалога XIX в. был вопрос о восстановлении церковного единства между двумя христианскими конфессиями — православной и англиканской, — и бывшего закономерным следствием межконфессиональных отношений начала XVIII в., когда в 1716 г. несколько епископов Английской Церкви обратились к Константинопольскому Патриарху Иеремии II, а затем и к Петру I, с просьбой принять их в церковное общение с Греко-Восточной Церковью при сохранении существующих вероучительных различий. Однако тогда необходимого согласия достигнуто не было. В ответе Восточных Патриархов, доставленном в Англию в 1724 г., среди прочего говорилось: «Желающие соединиться с нами в божественном учении православной веры непременно должны следовать и повиноваться всему, что установлено и утверждено от святых отцов и на Вселенских Соборах со времен апостольских и их последователей, отцов нашей Церкви до настоящего времени; они должны, повторяем, без сомнительности и противоречий, с искренним послушанием принять догматы православия. Вот решительный ответ на ваше писание»2. Суждение греков, неожиданная кончина Петра I, проявлявшего, со своей стороны, большой интерес к поднятому вопросу, а также заявление Кентерберийского архиепископа Уильяма Уэйка о схизматическом положении «неприсягнувших» епископов на многие десятилетия прекратили начавшийся было диалог.

2. РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Eд. хр. 576. Л. 4.
3

Дальнейшие российско-британские церковные контакты имели спорадический характер — при Екатерине II в 1769 г. была устроена церковь при русском посольстве в Лондоне, в колледжи Оксфорда и Кембриджа направлялись студенты православных духовных семинарий, при Александре I в России работали протестантские миссионеры. В британской историографии существует обширный пласт мемуарных, эпистолярных и биографических источников, которые отражают процесс формирования и развития англо-русских церковных контактов на протяжении XIX в.3 Книги Дютана, Пинкертона и др. о России и Русской Церкви знакомили церковные круги Англии с русским православием и с ведущими представителями российской иерархии. Во многих из них упоминается имя митрополита Московского Филарета (Дроздова; 1782—1867), одного из наиболее авторитетных и влиятельных представителей российской иерархии XIX в., который оказался у истоков нового раунда переговоров о воссоединении Православной и Англиканской Церквей, возобновившихся по инициативе англиканских богословов. Так, в 1867 г. епископ Оксфорда Самуил Вилберфорс в послании к Филарету от 30 июня 1867 г. отмечал, что «привык любить и чтить имя Филарета»4.

3. Pincerton R. Russia: or, Miscellaneous observations on the past and present state of that country and its inhabitants. London, 1833; Life of William Allen: with selections from his correspondence. Philadelphia, 1847; Memoirs of the life and Gospel labours of Stephen Grellet: in 2 vols. London, 1862; Palmer W. Notes of a visit to the Russian Church in the years 1840, 1841. London, 1882.

4. Православное обозрение. Май, 1868. Т. 26. С. 5.
4

Новый всплеск интереса к восточному православию со стороны Англиканской Церкви начинается в середине 1830-х гг., что не в последнюю очередь было связано с ситуацией на Ближнем Востоке после заключения Ункр-Искелессийского союзного договора между Турцией и Россией. Инициативу проявили американские миссионеры, посланные в Грецию для налаживания образования. После того как на генеральной конвенции 1835 г. Американская Епископальная Церковь объявила себя «Миссионерской Церковью», приоритетным направлением для пастора Хилла и его сотрудников стала работа среди православных греков5.

5. См. подробнее: Смирнова И. Ю. Англо-американское миссионерское присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в сер. XIX в. (англикано-православный аспект) // Иерусалимский сборник. Вып. 5. М.—Иерусалим, 2015. Нах. в печ.
5

В 1840 г. представители Американской Церкви Дж. Робертсон и Г. Саутгейт были направлены в Константинополь с посланием северо-американских епископов к Вселенскому Патриарху, в котором изъявлялось желание «содействовать дружественному общению между двумя ветвями Кафолической и Апостольской Церкви в надежде взаимной пользы»6. С тем же предложением американские миссионеры обратились к российскому посланнику В. П. Титову с целью привлечь внимание императора Николая I и Св. Синода к вопросу воссоединения Англиканской и Православной Церквей (в этом отношении Американская Епископальная Церковь опередила Церковь Англии).

6. Записка доктора Робертсона к российскому посланнику в Константинополе В. П. Титову. Константинополь, 13/25 марта 1842 г. // РГИА. Ф. 797. Оп. 87. Ед. хр. 66. Л. 13.
6

Практически в то же время, в октябре 1841 г., была учреждена англо-прусская епископия в Иерусалиме, и в январе 1842 г., на Восток прибыл первый епископ Церкви Англии М. С. Александер, имея при себе послание Архиепископа Кентерберийского к Восточным Патриархам, в котором выражалось горячее желание «возродить ту древнюю любовь к Церквам Востока, которая была временно приостановлена в течение столетий» и обещалось «содействовать достижению братской любви, взаимного сотрудничества и единодушия»7. Таковы были первые шаги Англиканских Церквей в отношении Восточных Патриархатов, «союз и дружба» с которыми подразумевала официальное проникновение и закрепление на территориях, на которые исторически распространялась юрисдикция Православных Патриархов.

7. Послание архиепископа Кентерберийского Уильяма Хаули к Восточным Патриархам и прелатам. Ламбет, Великобритания, 23 ноября 1841 г. // Williams G. The Orthodox Church of East in the eighteenth century. London, Oxford, Cambridge, 1868.
7

В России установление первых англикано-православных контактов связано с именем Вильяма Пальмера, диакона и тьютора Магдалин-Колледжа в Оксфорде. Пальмер дважды приезжал в Россию в 1840/41 и в 1842/43 гг., чтобы добиться там признания Англиканской Церкви в качестве одной из ветвей единой Кафолической Церкви с ее исторически сложившимися особенностями, и настаивал на принятии его в церковное общение с Православной Церковью без оставления Англиканской. Но его усилия не имели успеха. «Дело не получило желаемого окончания, — пояснял позже митрополит Филарет (Дроздов), — потому что диакон Пальмер хотел принадлежать в одно время к двум неединомысленным в вере Церквам»8. Если же взглянуть на миссию Пальмера с точки зрения церковной дипломатии, возникает целый ряд вопросов.

8. Записка митрополита Московского Филарета «О принятии в общение Православно-Кафолической Церкви члена протестантской Англо-Ирландской Церкви Ричардсона и о рукоположении его. Москва, 22 июля 1862 г. // РГИА. Ф. 832. Оп. 1. Ед. хр. 69. Л. 44 об. (в ОР РГБ. Ф. 316. К. 71. Ед. хр. 21. Писарская копия датируется 15 января 1862 г.)
8

Пальмеру неоднократно пытались объяснить, что принятие его в православие без отказа от учения Англиканской Церкви невозможно, что подобный шаг со стороны Св. Синода будет иметь широкий религиозный и политический резонанс, но оксфордского богослова нисколько не смущало мнение церковных и светских лиц. Более того, именно разногласия между Греческой и Русской Церквами стали предметом его исследования. Позже, в 1850-е гг., в самый разгар спора о святых местах, Пальмер поедет в Константинополь, Афины и Святую Землю и с той же настойчивостью будет акцентировать внимание на расхождениях в обряде крещения инославных. На Ближнем Востоке Пальмер провел, с небольшим перерывом, около двух лет, опубликовав год спустя памфлет о разногласиях между Русской и Греческой Православными Церквами, где во главу угла поставлен вопрос о различиях при принятии в православие из других конфессий.

9

Пальмера пытался остановить А. Н. Муравьев, который откровенно указывал на возможные последствия возбуждения вопроса о перекрещивании9: «Положа руку на сердце, — писал Муравьев, — подумайте хорошо о том, что Вы делаете. На самом ли деле в поисках правды и желании объединения Вы переворачиваете небо и землю, пересекая моря и дальние страны? Нет, простой неверующий,  Вы необдуманно хотите создать предмет ссоры между двумя Церквами, объединенными между собой и которые не обсуждают этот вопрос, потому что они считают его предметом дисциплины, а не догмы!»10.

9. См. подробнее: Смирнова И. Ю. Полемика о «присоединении инославных» и ее церковно-дипломатическое значение в канун Крымской войны (1850—1852) // Евразия: духовные традиции народов. 2013. № 4. С. 108—131.

10. Письмо А. Н. Муравьева к В. Пальмеру. Санкт-Петербург, 26 октября 1850 г. (Пер. с фр. Д. Д. Денисовой) // ОР РГБ. Ф. 188. Картон 3. Ед. хр. 30. Л. 9—10.
10

Но никакие увещания не могли остановить «научных занятий» Пальмера. Поднятый им вопрос был взят на вооружение британским послом в Константинополе сэром Стрэтфордом Каннингом, тем самым, которого Николай I самым решительным образом отказался видеть в качестве посла в Петербурге. Дипломатия Каннинга и его влияние на Порту привело к развертыванию Крымской войны — не случайно академик Е. В. Тарле называет его «энергичнейшим и умнейшим из дипломатических врагов Николая»11. С подачи Пальмера — трудно сказать, вольной или невольной, — Каннинг настоятельно призывал Вселенского Патриарха «к разъединению Греко-Восточной Церкви с Российскою, оказавшеюся будто бы неверною преданиям православия»12. Патриарх Анфим IV «с твердостью отклонил» настояния Каннинга, но вскоре вынужден был оставить Константинопольскую кафедру13.

11. Тарле Е. В. Крымская война. М., 2003. Т. I. С. 177.

12. ОР РГБ. Ф. 188. Картон 11. Ед. хр. 5. Л. 95—95 об.

13. [Zhomini A. G.] Diplomatic Study on the Crimean War. London: W. H. Allen, 1882. P. 451.
11

Известный русский дипломат, барон А. Г. Жомини, старший советник МИД, в своей работе, посвященной Крымской войне, писал: «Английский агент по имени Пальмер, хорошо осведомленный в религиозных вопросах, был послан для изучения догматических расхождений, чтобы показать, что Российская Церковь отступила от канонов греческого православия»14.

14. Ibid.
12

Каково бы ни было отношение к Пальмеру — как к британскому агенту, как считают историки дипломатии или как к «светлой личности», о чем пишут церковные историки15, очевидно одно — его действия соответствовали курсу внешней политики лорда Пальмерстона и Стрэтфорда Каннинга, а отнюдь не России и Русской Церкви, о соединении с которой он столько лет говорил и писал. Отказ Синода принять Пальмера в церковное общение на его условиях дал повод известному английскому историку и богослову Н. М. Зёрнову обвинять русских иерархов в неуступчивости. Он называл его «верным другом православия и русского народа, исповедовавшим православную веру во всей ее полноте (sic!),  который первым начал стучать в наглухо замкнутую дверь русского православия»16. Критикуя российскую иерархию, Зёрнов не говорит об абсурдности требований Пальмера и не упоминает об отказе ему со стороны восточных иерархов и о возможных последствиях подобного компромисса.

15. Сухова Н. Ю. У. Палмер в России // Филаретовский альманах. Вып. 6. М., 2010. С. 96.

16. Зернов Н. М. Английский богослов в России Императора Николая Первого (В. Пальмер и А. С. Хомяков). Журнал «Путь». 1937. № 57. С. 83.
13

Между тем, нельзя отрицать и того, что поднятая Пальмером проблематика имела важное значение как для Англии, так и для России — в области богословских исследований был поднят целый ряд канонических и историко-литургических вопросов, касавшихся различий в установлениях Церквей, условий перехода в православие из инославных конфессий, разницы в обрядах и многого другого. Так, настоятель посольской церкви в Лондоне протоиерей Евгений Попов, пересылая обер-прокурору Св. Синода графу Н. А. Протасову трактаты Пальмера «о происхождении Святого Духа», писал:

 

«Вопрос сей доселе как-то не входил в круг богословских разысканий настоящего времени; конечно предрасположение в пользу Римской Церкви и догматическая его непостижимость удерживают доселе от того здешних богословов. В подобных рассуждениях естественно возможен только путь истории; а этим путем невольно должно прийти к убеждению в православии нашего учения. Дай Бог теперь, чтобы это было благим началом!»17.

17. Письмо протоиерея Евгения Попова к графу Н. А. Протасову от 30 апреля 1848 г. // РГИА. Ф. 797. Оп. 12. Ед. хр. 29884. Л. 30.
14

Интерес к поднятым Пальмером вопросам постепенно пробуждался и в Англии. В письме к Муравьеву от 2 июля 1849 г. настоятель посольской церкви в Лондоне прот. Евгений Попов заметил: «Отрадно было слышать, что на сторону этого “movement” перешли лица, доселе бывшие почти чуждыми всего того, что здесь называется то Papism, то Pyseism»18.

18. Письмо протоиерея Евгения Ивановича Попова к А. Н. Муравьеву. Лондон, 2 июля 1849 г. // НИОР РГБ. Ф. 188. К. 9. Ед. хр. 22. Л. 2.
15

Не менее важными были контакты с другими представителями Английской Церкви — Э. Лоу, Р. Блэкмором, Дж. М. Нилом и др. Капеллан Русской Компании в Петербурге Ричард Уайт Блэкмор немало потрудился для того, чтобы познакомить англоязычный мир с учением Русской Православной Церкви — он перевел на английский язык Катихизис митрополита Филарета, а также сочинение А. Н. Муравьева «История Российской Церкви», составил жизнеописания святителей Димитрия Ростовского, Патриарха Никона, митрополита Михаила Десницкого.

16

Значение собеседований митрополита Московского Филарета для оксфордских и кембриджских ученых выразилось, например, в том, что профессор Джон Мэйсон Нил в благодарность за советы и рекомендации посвятил митрополиту Филарету свою книгу «Эссе по литургике и церковной истории» (“Essays on Liturgiology and Church History”. Лондон, 1863), на первой странице которой было напечатано: «Его Святейшеству митрополиту Филарету, митрополиту и священноархимандриту Троицко-Сергиевой Лавры, с глубоким уважением к его особе и служению, и в благодарном памятовании о его благословении на труды писателя, как одного из тех, кто ищут “церковной древле-преданной истины к миру и чаемому соединению Святых Божиих Церквей настоящие труды посвящаются»19. Продолжался и довольно оживленный обмен полемическими сочинениями англиканских богословов. Все эти неофициальные контакты отражают нараставшее возрастание интереса англиканских богословов и историков к России и Русской Церкви, а если брать шире, то и ко Греко-Восточному Православию и истории Вселенской Церкви в целом.

19. Цит. по: Маркович К., протодиакон. Сравнительная литургика в системе богословского образования // XXV Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Москва, 2 декабря 2014 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.bogoslov.ru/text/4432726.
html.
17

В 1844—1845 гг., по рекомендации Пальмера, к митрополиту Филарету приезжал англиканский каноник в Кронштадте Джордж Вильямс, который два года прослужил в Иерусалиме в составе англо-прусской духовной епископии. В одном из писем к Муравьеву Вильямс писал: «Я никогда не забуду его великую доброту, и, как и Пальмер, буду глубоко хранить самые добрые о нем воспоминания. Молю Вас выразить Его Высокопреосвященству заверение моего глубокого уважения и признательности за его незаслуженное расположение и благосклонность»20.

20. Письмо Дж. Вильямса к А. Н. Муравьеву. С.-Петербург, 8 октября 1845 г. // НИОР РГБ. Ф. 188. К. 4. Ед. хр. 52. Л. 10.
18

Сближение двух Церквей — Православной и Англиканской — стало для Джорджа Вильямса делом всей жизни. На протяжении нескольких десятилетий он решительно выступал против прозелитизма английских миссионеров в Святой Земле. В 1860 г. Вильямс снова приехал в Россию с предложением отправлять русских студентов в Кембридж для получения высшего образования в Кингс-Колледже21. Он был инициатором создания Греко-Восточного комитета (1863) и Ассоциации Англиканской и Восточных Церквей (1864), учрежденных для взаимного ознакомления с учением обеих Церквей и рассмотрения возможности церковного общения между ними. Деятельность Греко-Восточного Комитета, созданного на Кентерберийской конвокации в июле 1863 г. вслед за учреждением аналогичного Комитета на конвенции Американской Епископальной Церкви в октябре 1862 г., стала объектом пристального внимания ведущих английских богословов и политиков. Не меньший интерес вызывал этот вопрос и в России. Член британского Парламента, Мунтстуарт Элфинстоун Грант-Дафф, посетивший зимой 1863 г. Петербург и Москву, отмечал, что «мечты, которые когда-то лелеял Пальмер, до сих пор живы в Англии и Америке» и что «каждый раз, когда англичанина представляют русскому священнику любого ранга, он услышит некоторые светские вещи о возможном будущем союзе двух Церквей»22. Примас Шотландской Церкви епископ Роберт Иден, приехавший в 1866 г. в Москву для встречи с Филаретом (визит не был официальным — Роберт Иден приехал в Петербург для конфирмации членов англиканской общины, но желая увидеть знаменитого архипастыря, посетил его в Москве), сообщал, что в России этот вопрос волнует всех, и что хорошо, если бы в Оксфорде и Кембридже студенты хотя бы отчасти имели подобный интерес. «Я был и удивлен, и рад узнать, что молодые студенты проявляли большой интерес к вопросу соединения Церквей; тот же интерес, как я впоследствии узнал, имел место в Духовной Академии в Троице... Было бы обнадеживающим и приятным знамением времени обнаружить схожий интерес к данному предмету у студентов наших собственных университетов Оксфорда и Кембриджа и в университетах Шотландии». Со своей стороны, шотландский епископ, как член Ассоциации, подчеркивал необходимость «составить справедливое мнение о том, чего действительно придерживается и чему учит каждая из Церквей»23.

21. Papers of the Russo-Greek Committee. No. I. Documentary Narrative // Project Canterbury. [Электронный ресурс]. URL: http://anglicanhistory.org/ort
hodoxy/rgc/01.html

22. Grant Duff М. Studies in European Politics. Edinburgh [1866]. Р. 101.

23. Robert (Eden), Bishop of Morey, Ross and Caithness. Impressions of a Recent Visit to Russia, a Letter addressed to Chancellor Massingberd, on Intercommunion with the Eastern Orthodox Church. London, 1867. Р. 2.
19

Следует отметить, что такой, казалось бы, сугубо богословский вопрос о возможности объединения Церквей, широко обсуждаемый с середины XIX в., имел очевидный политический контекст. Не случайно большой интерес проявляли к нему такие лица как принц Уэльский, премьер-министр Великобритании Гладстон, члены российской императорской фамилии. Российский посланник в Бельгии князь Орлов, рассуждая «о готовности Английской Церкви принять православие», утверждал, «что Гладстон видит в этом политическую пользу — что в то время, когда мы, русские, на Востоке поражены на всех пунктах, англичане, единые с нами по вере, действуя с нами совокупно, надеются на успех и преобладание»24.

24. Из записок высокопреосвященного Леонида, епископа Ярославского (запись от 2 июня 1865 г.). МЦВ. 1908. № 46. С. 2048.
20

Однако не все относились к вопросу о воссоединении Церквей с равным энтузиазмом. Как отмечали русские священники, посещавшие собрания Греко-Российского Комитета и Греко-Восточной Ассоциации, члены Ассоциации довольно пассивно, если не сказать скептически, относились к перспективе церковного воссоединения. Грант Дафф прямо писал, что у англичан, «есть чем заняться, кроме заигрываний с Восточной Церковью» и что «те, кто мечтают о союзе между Англиканской и Православной Церквами, мало знают о знамениях времени»25. Правда, здесь же, при явной нерасположенности к идее воссоединения, Гран Дафф говорит о позитивных сторонах взаимного знакомства, в чем со всей очевидностью заметно влияние митрополита Филарета. «И тем не менее, — говорится в книге, — эти люди делают много хорошего. Они умножают личные отношения между Англией и Россией, они увеличивают добрую волю и толерантность путем увеличения знания, которое является источником того и другого»26. Но чувство «величайшего уважения» и даже уверенность, что «в политическом плане Англия и Россия только приобретут и ничего не потеряют, познакомившись друг с другом поближе», не избавили автора от изрядной доли скепсиса — Гран Дафф остался при убеждении, что «их усилия вовсе не будут иметь прямых последствий, до тех пор, пока не воссияет заря всеобщего примирения христиан, что удалено от нас на столетия и наступит лишь в те времена, о которых мы не имеем представления»27.

25. Grant Duff М. Studies in European Politics [1866]. Р. 101—102.

26. Grant Duff М. Studies in European Politics: [1866]. Р. 102—103.

27. Ibid. Р. 101—102.
21

Высказывались сомнения и в среде оксфордских богословов, даже вполне благосклонно относившихся к намечавшемуся сближению. Так, Г. П. Лиддон, критикуя позицию Гладстона, отмечал, что в своем увлечении Греческим Востоком он «преувеличивает греческую составляющую в современной европейской жизни» и справедливо считал, что англичане, как «жители Запада, по менталитету гораздо ближе к римлянам нежели к грекам»28.

28. Johnston J. O. Life and letters of Henry Parry Liddon, D. D., D. C. L., LL. D., canon of St. Paul's cathedral, and sometime Ireland professor of exegesis in the University of Oxford. Oxford, 1904. Р. 99.
22

Не особенно полагался на успешное развитие вопроса о воссоединении Церквей и митрополит Филарет. Когда ему передали слова Гладстона, «что это мысль великая и что она придет в исполнение», и что принц Уэльский восхищен ею29, митрополит ответил: «Я думаю, что хорош мир и союз о Христе; но что англичане в союзе церковном с нами для себя в политическом отношении сделают много, а нас обманут»30. Филарет не исключал возможности, что, войдя в доверие к Православным Патриархам декларацией сходства англиканского и православного вероучений, получив карт-бланш на церковные программы в Святой Земле и в других ближневосточных регионах, Великобритания и США приложат все усилия для вытеснения России из сферы своего влияния в ближневосточном регионе, лишив православные народы Турецкого Востока ее покровительства.

29. Из записок высокопреосвященного Леонида, епископа Ярославского (запись от 31 мая 1865 г.) // МЦВ. 1908. № 44. С. 2010.

30. Из записок высокопреосвященного Леонида, епископа Ярославского (запись от 2 июня 1865 г.) // МЦВ. 1908. № 46. С. 2048.
23

Неоднозначность целей и политический мильфлер англиканского присутствия на Востоке (с одной стороны прозелитизм среди православных, с другой — стремление к переговорам о воссоединении и исследование возможности интеркоммуниона), не могли содействовать успеху межконфессионального сближения и вызывали понятный скепсис у православных иерархов. Так, в ноябре 1866 г. митрополит Московский заметил: «Пусть откроются в какой-нибудь лондонской зале беседы о сближении Англиканской Церкви с Православною: что это будет? — Это значит, по русскому выражению, начать длинную песню, без уверенности, можно ли допеть ее до конца, и не окажется ли нужным умолкнуть вскоре после начатия»31. О явно политическом характере этого вопроса говорит и отношение дипломатов, которые, по свидетельству князя Орлова, «смеялись над этой мыслию»32.

31. Письмо митрополита Московского Филарета к епископу Дмитровскому Леониду. Москва, 20 ноября 1866 г. // Письма Филарета митрополита Московского к Леониду, епископу Дмитровскому, впоследствии архиепископу Ярославскому. М., 1883. С. 101.

32. Из записок высокопреосвященного Леонида, епископа Ярославского (запись от 31 мая 1865 г.) // МЦВ. 1908. № 44. С. 2010.
24

Приходится признать, что в англиканском стремлении к сближению с восточным православием имели место две тенденции — были представители, подобные Джорджу Вильямсу, которые без всякой корысти в течение всей жизни стремились навести мосты между двумя христианскими конфессиями. Но были и такие, которые, декларируя идеи воссоединения, имели прежде всего политические намерения, и, как правило, именно это можно было наблюдать в деятельности англиканских миссионеров на Православном Востоке. Не случайно Джордж Вильямс писал в своей книге, вышедшей в 1868 г.: «Намерение к объединению и по сей день вызывает много споров и разногласий в пределах Иерусалимского Патриархата»33. Таково было влияние прозелитизма англо-прусской епископии в Иерусалиме на развитие англикано-православных контактов в России и на Ближнем Востоке.

33. Williams G. The Orthodox Church of East in the eighteenth century. London, Oxford, Cambridge. 1868. P. III.
25

Лучше чем кто-либо понимая политические виды Великобритании и Соединенных Штатов Америки, митрополит Филарет считал нужным продолжить работу над изучением догматического учения Англиканской Церкви и разработкой критериев для предполагаемого соединения Церквей, во главу угла которой с православной стороны выдвигалось строгое требование соблюдения церковных правил и постановлений Вселенских Соборов. Им был определен круг первоочередных вопросов — о преемстве англиканского духовенства, о согласовании 39 статей англиканского вероисповедания и православных канонов, об условия принятия в православие англиканского духовенства и мирян. Понимая, что из политических соображений сближение Церквей не является делом ближайшего будущего, митрополит Филарет придавал большое значение образовательным программам, нацеленным на взаимное ознакомление с церковным вероучением каждой Церкви. Так, в Московской духовной академии были открыты классы английского языка и истории Англии и Англиканской Церкви. Не менее важным считал Филарет взаимное знакомство представителей обеих Церквей и совместное обсуждение проблем и перспектив церковного сближения.

26

Примечателен отзыв Генри Парри Лиддона, который в августе 1867 г. вместе со своим спутником Чарльзом Латуиджем Доджсоном, всемирно известным как Льюис Кэрролл, сподобился стать одним из последних гостей московского святителя и участником юбилейных торжеств, посвященных пятидесятилетию его архиерейского служения. «Хороша она или нет, можно спорить, — писал Лиддон о Русской Церкви, — но эта Церковь представляет собой обширный, энергичный, мощный организм, с огромным влиянием в самой крупной из европейских империй, более того, сила внутри границ России, с которой не может сравниться мораль Запада»34. Особенно впечатлили оксфордских гостей два наблюдения, это «количество монастырей и огромное влияние Церкви на людей». По свидетельству Лиддона, «ощущение божественного сверхъестественного присутствия пронизывает русскую жизнь гораздо более полно, чем жизнь любой западной страны»35. Не меньшее впечатление от поездки осталось и у Льюса Кэрролла36. Встреча с Филаретом стала для них такой же памятной, как для многих их соотечественников.

34. Johnston J. O. Life and letters of Henry Parry Liddon, D. D., D. C. L., LL. D., canon of St. Paul's Cathedral, and sometime Ireland professor of Exegesis in the University of Oxford. Oxford, 1904. Р. 102.

35. Ibid. P. 105.

36. См.: Кэрролл Л. Дневник путешествия в Россию в 1867 г., или Русский дневник. СПб., 2013. Пер. с англ. Н. Демуровой.
27

Приведенные факты позволяют проследить развитие межконфессиональных отношений на протяжении так называемой «филаретовской эпохи» и свидетельствуют о центральной роли Филарета Московского в налаживании прямых контактов между Русской Православной и Англиканской Церквами. Выступая в качестве авторитетного эксперта по вопросу присоединения к православию членов иноконфессиональных Церквей, святитель Филарет твердо стоял на позиции строгого соблюдения церковных правил в соответствии с деяниями Вселенских Соборов и Соборов Православных Поместных Церквей. И хотя в силу различных обстоятельств, в первую очередь политических, воссоединение Церквей все еще остается делом будущего, тем не менее исследования, начатые при непосредственном участии митрополита Московского Филарета, способствовали росту взаимопонимания между двумя конфессиями, а предложенные им критерии православно-англиканского церковного общения остаются в силе и сегодня.

References



Additional sources and materials

  1. Zernov N. M. Anglijskij bogoslov v Rossii Imperatora Nikolaya Pervogo (V. Pal'mer i A. S. Khomyakov). Zhurnal «Put'». 1937. № 57. S. 58—83.
  2. Kehrroll L. Dnevnik puteshestviya v Rossiyu v 1867 godu, ili Russkij dnevnik. SPb., 2013. Per. s angl. N. Demurovoj.
  3. Markovich K., protodiakon. Sravnitel'naya liturgika v sisteme bogoslovskogo obrazovaniya / XXV Ezhegodnaya bogoslovskaya konferentsiya Pravoslavnogo Svyato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta. Moskva, 2 dekabrya 2014 g. // [Ehlektronnyj resurs]. URL: http://www.bogoslov.ru/text/4432726.html.
  4. Obraztsov P. I. O popytkakh k soedineniyu Anglikanskoj Episkopal'noj Tserkvi s pravoslavnoyu // Pravoslavnoe obozrenie. 1866. T. 19. Yanv. S. 41—70. Fevr. S. 169—201. Mart. S. 244—270.
  5. Pis'ma Filareta mitropolita Moskovskogo k Leonidu, episkopu Dmitrovskomu, vposledstvii arkhiepiskopu Yaroslavskomu. M., 1883.
  6. Popov E. I., prot. K voprosu o vzaimoobschenii Anglikanskoj Tserkvi s Pravoslavnymi Vostochnymi Tserkvami. Khristianskoe chtenie. 1869. II. S. 513, 673.
  7. Popov E. I., prot. Nachatki dvizheniya v Anglikanskoj Tserkvi k soedineniyu s Vostochnoyu. M., 1865.
  8. Smirnova I. Yu. Anglo-amerikanskoe missionerskoe prisutstvie v Svyatoj Zemle i na Blizhnem Vostoke v ser. XIX v. (anglikano-pravoslavnyj aspekt) // Ierusalimskij sbornik. Vyp. 5. M.-Ierusalim, 2015. Nakh. v pech.
  9. Smirnova I. Yu. Polemika o «prisoedinenii inoslavnykh» i ee tserkovno-diplomaticheskoe znachenie v kanun Krymskoj vojny (1850—1852) // Evraziya: dukhovnye traditsii narodov. 2013. № 4. S. 108—131.
  10. Sokolov V. Anglikanskie popytki k sblizheniyu s pravoslavnoj Greko-Russkoj Tserkov'yu. Strannik. 1901. № 5. S. 826—852. № 7. S. 16—46.
  11. Solov'eva T. S. Oksfordskoe dvizhenie: bor'ba za tserkovnoe vozrozhdenie v Anglii // Al'fa i omega. M., 2000. № 3 (25). S. 334—353.
  12. Sukhova N. Yu. U. Palmer v Rossii // Filaretovskij al'manakh. Vyp. 6. M., 2010. S. 92—97.
  13. Tarle E. V. Krymskaya vojna. M., 2003. T. 1—2.
  14. Chistyakov S. N. K voprosu ob edinenii Anglikanskoj Tserkvi s Pravoslavnoyu. Dushepoleznoe chtenie. 1898. I. S. 387—388, 554—567, 753—757. II. S. 175—178. III. S. 171—172. 1900. III. S. 655—659.
  15. [Zhomini A. G.] Diplomatic Study on the Crimean War. London: W. H. Allen, 1882.
  16. Emhardt W. Ch. Historical Contact of the Eastern Orthodox and Anglican Churches. New York, 1920.
  17. Geffert B. Eastern Orthodox and Anglicans: Diplomacy, Theology and the Politics of Interwar Ecumenism. Notre Dame, Indiana, 2009.
  18. Grant Duff M. Studies in European Politics. Edinburgh, [1866].
  19. Johnston J. O. Life and letters of Henry Parry Liddon, D. D., D. C. L., LL. D., canon of St. Paul's cathedral, and sometime Ireland professor of exegesis in the University of Oxford. Oxford, 1904.
  20. Life of William Allen: with selections from his correspondence. Philadelphia, 1847.
  21. Memoirs of the life and Gospel labours of Stephen Grellet: in 2 vols. London, 1862.
  22. Palmer W. Notes of a visit to the Russian Church in the years 1840, 1841. London, 1882.
  23. Pincerton R. Russia: or, Miscellaneous observations on the past and present state of that country and its inhabitants. London, 1833.
  24. Robert (Eden), Bishop of Morey, Ross and Caithness. Impressions of a Recent Visit to Russia, a Letter addressed to Chancellor Massingberd, on Intercommunion with the Eastern Orthodox Church. London, 1867.
  25. Williams G. The Orthodox Church of East in the eighteenth century. London, Oxford, Cambridge. 1868.