Winston Churchill and Woodrow Wilson: Two Approaches to “Russian Problem”. 1918—1920
Table of contents
Share
Metrics
Winston Churchill and Woodrow Wilson: Two Approaches to “Russian Problem”. 1918—1920
Annotation
PII
S207987840001408-7-1
DOI
10.18254/S0001408-7-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Abstract
As Russia descended into revolutions and civil war, western leaders pursued different approaches to complex Russian problem. But neither US President Woodrow Wilson, who attempted to open a dialogue with Bolsheviks, nor British Secretary of state for war Winston Churchill, hardline supporter of intervention and support for the Whites were successful. Instead they both stumbled into the temporary solution of the “encirclement” of Soviet Russia by a belt of hostile states, and awaited further developments.
Keywords
Allied Powers, American diplomacy, Bolsheviks, intervention, peacemaking, encirclement
Received
14.03.2016
Publication date
14.05.2016
Number of characters
25876
Number of purchasers
52
Views
7166
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

В январе 1919 г. в Париже открылась мирная конференция. На ней важнейший «русский вопрос» даже не был обозначен. И тем не менее, он изначально приковал внимание ведущих западных политиков. Поскольку без прекращения бушевавшей на территории бывшей Российской империи гражданской войны, да еще с участием в ней иноземных войск, о мире для человечества и говорить не приходилось.

2

В дискуссиях всплыли три альтернативы решения «русской проблемы». Первая, на которой настаивал французский премьер Ж. Клемансо — окружения большевистской России поясом враждебных ей республик и правительств, смачно названная «санитарным кордоном». Этот вариант все же оставлял решение «русской проблемы» в подвешенном состоянии. Два других подхода: продолжения интервенции в России, начатой союзниками и США весной—летом 1918 г., и диалога с большевиками сулили, казалось, более определенные и быстрые результаты1.

1. US Department of State. Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. The Paris Peace Conference. 1919. In 13 Vols. Wash., 1942—1947. Vol. 3. P. 583, 589—591, etc. (Далее: FRUS. PPC); Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах. В 2 т. М., 1957. Т. 1. С. 289—290; 298—299.
3

Сторонником первого был один из наиболее талантливых и перспективных представителей британской политической элиты, занявший в январе 1919 г. пост военного министра У. Черчилль; другого — президент США В. Вильсон. Он прибыл в Париж в зените славы. Идеолог «либерального интернационализма», наиболее полно воплощенного в знаменитых «14 пунктах» (8 января 1918 г.), американский лидер, казалось, воплощал лучшие надежды миллионов людей на справедливый «мир без войн».

4

За столкновением двух англо-саксонских политиков по «русскому вопросу» крылось разное понимание страшного революционного излома, поразившего Россию вследствие перенапряжения ее сил за годы мировой войны. Вильсон испытал немалую эйфорию по поводу крушения монархического режима, пришествия во власть либералов во главе с П. Н. Милюковым и разочарование политикой «слишком левых» А. Ф. Керенского и умеренных социалистов. Но поддерживал Временное правительство до конца2.

2. См. подробнее: Ганелин Р. Ш. Россия и США. 1914—1917: Очерки истории русско-американских отношений. Л., 1969; Листиков С. В. США и революционная Россия в 1917 г.: к вопросу об альтернативах американской политики в России в 1917 г. М., 2006.
5

Оценки Черчиллем пройденного Россией в 1917 г. пути, как нам представляется, были более жесткими и адекватными. Для него Февраль 1917 г. стал «точкой не возврата», исчезновения той России, которая все же была надежным союзником в войне и должна была занять достойное место среди победителей. После революции началось сползание к хаосу и смуте, задача и войну вести, и решать сложнейшие проблемы внутреннего переустройства, оказалась для новой демократической власти неподъемной. «Но Россия упала на полдороге, и во время этого падения совершенно изменила свой облик… когда победа была близка и бесчисленные жертвы сулили наконец свои плоды, старая Россия была сметена с лица земли», — так выразил свою мысль английский политик3.

3. Черчилль У. Мировой кризис. М.—Л., 1932. С. 39—43.
6

Насильственный захват власти большевиками, начатый ими радикальный социальный эксперимент, выход России из войны, вызвали у Вильсона отторжение. И все же крайние сложность и динамизм ситуации в далекой стране заставляли «заокеанского пророка» месяцами осторожничать, не предпринимать в отношении В. И. Ленина и его сторонников решительных действий4. Такой подход вполне соответствовал той весьма жесткой характеристике «русской политики» президента, которую дал в феврале 1919 г. русский поверенный в делах в Великобритании К. Д. Набоков: «Ни о России, ни о ее истории и психологии он понятия не имеет, добросовестно считает, что «революция должна завершиться», и что помощь всем тем, кто борется против большевиков, есть поддержка «реакции» в смысле возвращения к старому порядку. Убедить его нельзя»5.

4. Мальков В. Л. Вудро Вильсон и новая Россия (февраль 1917 — март 1918 гг.) // Новая и новейшая история. 1999. № 6; 2000. № 1; Foglesong D. America’s Secret War against Bolshevism. US intervention in the Russian Civil War. 1918—1920. Univ. of North Carolina Press, 1995. P. 24—46.

5. К. Д. Набоков — Петру Васильевичу (Вологодскому?). 16 февраля 1919 г. // Государственный архив Российской Федерации. Ф. 200. Оп. 1. Д. 225. Л. 54 об. (Далее: ГАРФ).
7

Для У. Черчилля большевизм стал «врагом № 1», более страшным, чем германский милитаристский режим. В силу того, что Ленину, Троцкому и их единомышленникам удалось разрушить самые устои русского общества: политические, экономические, социальные, моральные, Черчилль в чем-то осознавал, в чем-то интуицией проницательного политика чувствовал, что большевизм — это совершенно новая, страшная и чуждая западным демократиям реальность. «Вместо старого союзника перед нами стоял призрак, не похожий ни на что существовавшее до сих пор на земле. Мы видели государство без нации, армию без отечества, религию без бога. Правительство, возымевшее претензию представлять в своем лице новую Россию, было рождено революцией и питалось террором»; к власти пришло «безыменное чудовище», «изменившее союзному делу и открыто враждебное всякой цивилизации», — вот лишь немногие характеристики, данные английским политиком большевизму и его носителям, захватившим власть в ноябре 1917 г.6

6. Черчилль У. Мировой кризис. С. 39, 40, 49.
8

Вильсон тоже считал «большевизм» грозным вызовом Западу. Однако полагал, что основы западного общества разумны и естественны, и политическим элитам посредством осуществления адекватной программы реформ удастся вернуть доверие «возмущенных» войной народов7. В угрозу распространения «мировой революции», особенно в странах, составлявших ядро западного мира, Вильсону не очень верилось. В отличие от Черчилля, которому перспектива мировой революции не казалась совсем уж несбыточной, политику-аристократу казалось, что в России восторжествовали какие-то отсталые, допотопные формы общественно-политической организации, созвучные разрушительным инстинктам социальных низов. Устранение агрессивной угрозы со стороны большевизма Черчилль считал столь необходимым, что настаивал на его физическом искоренении. Британский политик решительно поддерживал и интервенцию, и «белое дело»8. Более того: если сами русские не захотят уничтожить большевизм и восстановить демократическое правительство то, как заявил Черчилль на заседании военного кабинета 18 декабря 1918 г., союзникам следует сделать работу за них, использовав силу9.

7. См., в частности, выступление В. Вильсона на заседании Совета десяти 16 января 1919 г. (FRUS. PPC. Vol. 3. P. 583—584, 591—593).

8. Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 1. January 1917 — June 1919. Boston, 1978. P. 487, 524—544, 586—587, 596—607, etc.

9. Цит. по: Somin I. Stillborn Crusade. Tragic Failure of Western Intervention in the Russian Civil War, 1918—1920. New Brunswick etc., 1996. P. 44—45. По приведенным автором данным, только от англичан армия А. И. Деникина в 1919 г. получила 558 орудий, 30 танков, почти 1,7 млн снарядов, 250 тыс. винтовок, патроны к ним, а также другие виды военного снаряжения (Ibidem. P. 56—57).
9

В. Вильсон с такими крайними средствами наведения порядка согласен не был. В большевиках он все же видел выразителей воли немалой части русского народа, веками жестоко угнетавшейся власть предержащими. Это объясняет, почему президент долго размышлял и колебался, прежде чем летом—осенью 1918 г. под давлением союзников все же присоединился к интервенции. Причем антибольшевистская направленность участия была надежно спрятана в ворохе менее значимых объяснений. По Вильсону, высадка ограниченного контингента западных войск должна была стать тем внешним толчком, который мог побудить сотни тысяч русских преодолеть порожденную испытаниями войны усталость и взяться за оружие для свержения узурпаторов власти. Вашингтонская идея, что спасение России — дело самих русских определила пассивное участие американских войск в русской смуте. Это вызывало недовольство и у союзников, и у белого движения. Со свой стороны, Вильсон воспринимал многих их вождей весьма негативно, полагая, что они стремились к воссозданию Российской империи дореволюционного образца10.

10. Дэвис Д., Трани Ю. Первая холодная война. Наследие Вудро Вильсона в советско-американских отношениях. М., 2002. С. 127—307; Kennan, George F. The Decision to Intervene. Princeton, 1956; Unterberger B. M. America’s Siberian Expeditin. 1918—1920. A Study of National Policy. Durham, 1956, etc.
10

Динамика развития гражданской войны в России, где большевики на момент начала мирной конференции все «крепче держались в седле», толкала президента к отказу от интервенции и к диалогу с ними. Из Парижа от В. Вильсона и британского премьера Д. Ллойд Джорджа сначала последовало предложение организовать конференцию на Принцевых островах (январь—февраль 1919 г.), затем — секретный вояж американского дипломата У. Буллита в Советскую Россию (середина марта). Суть «принкипской идеи» — прекращение Гражданской войны при посредничестве западных демократий и едва ли не возможность «мирного сосуществования» белых правительств бок о бок с большевистским. Впрочем, обе стороны строили тайные планы уничтожения непримиримого противника. Черчилль отметил: «Сама мысль о переговорах с большевиками была совершенно неприемлема для представителей господствующей части общественного мнения как в Великобритании, так и во Франции». Усилиями белой и французской дипломатии идея диалога с Москвой была похоронена. Вильсону же пришлось осознать, насколько элиты западных стран не «созрели» для контактов с Москвой11.

11. О Принкипской конференции, миссии У. Буллита и реакции на них западных политиков см.: Черчилль У. Мировой кризиc. С. 108—109; Штейн Б. Е. «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции (1919—1920). М., 1949. С. 94—164; Gardner L. Safe for Democracy: The Anglo-American Response to Revolution, 1913—1923. N. Y., 1984. P. 233—242; Mayer A. Politics and Diplomacy of Peacemaking. Containment and Counterrevolution at Versailles 1918—1919. L., 1967. P. 410—487, etc.
11

Но именно «разборки» вокруг Принкипского проекта свели Вильсона и Черчилля лицом к лицу. 14 февраля английский политик весьма неожиданно появился на заседании Совета десяти (Д. Ллойд Джордж отправился домой решать обострившуюся проблему трудовых отношений, и его кресло в Париже на время оказалось вакантным). Из противоречивых размышлений президента США, почему западные войска нужно выводить из России (они «не делают там ничего хорошего», нередко поддерживая реакционеров), и почему их в то же время убирать нельзя (угроза «красного террора» против сражавшихся с большевиками в России) все же следовал вывод, что с интервенцией пора завязывать. В ответ Черчилль бросился в атаку. Он полагал, что набранная в западных странах армия добровольцев вместе с белыми силами, щедро снабженные современным оружием, советниками, способна сокрушить большевиков12.

12. FRUS. PPC. Vol. 3. P. 1041—1044.
12

На следующий день, уже в отсутствие отправившегося в США Вильсона, Черчилль по существу выступил с инициативой объявить Москве ультиматум. Если большевики в течение 10 дней прекращают военные действия, соглашаются на разъединение войск (что, отметим, было в силу ряда практических обстоятельств невыполнимо), то можно вести речь о переговорах с «ленинцами» о мире. Если такой план не сработает, то Державам предлагалось осуществить иной вариант действий, прямо противоположный. Ими должен быть создан Межсоюзнический совет по делам России с военной секцией при нем и разработан план боевых операций против Красной Армии. Эти рекомендации следовало передать в Высший военный совет союзников для дальнейшего развития интервенции.

13

Черчилль старался перевести вопрос в практическую плоскость. 17 февраля англичанин предложил поручить военным представителям держав-победительниц в Париже в ближайшее время высказать мнение о возможности проведения союзниками таких совместных боевых действий, которые помогли бы белым сдержать наступление большевиков и не допустить их вторжения на сопредельные территории Финляндии, Прибалтики, Польши, Румынии. Фактически Черчилль предложил идею «большого похода» против Советов. Столь радикальная постановка вопроса вызвала возражения большинства участников дискуссии, особенно поддерживавших линию президента американцев: госсекретаря Р. Лансинга, генерала Т. Блисса, советника президента Э. Хауза13.

13. Черчилль У. Мировой кризис. С. 109—134; FRUS. PPC. Vol. 4. P. 10—21; Churchill W. S. The Aftermath. The World Crisis 1918—1928. N. Y., 1929. P. 173—178; Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 1. P. 525—545; Mayer A. Politics and Diplomacy of Peacemaking. P. 451—459.
14

Черчилль был бит. Но его мысль фонтанировала, рождая другие схемы разгрома большевиков. Не в силах помешать планам вывода западных войск с Севера России, он задумал удерживать этот ценнейший плацдарм как можно дольше. Мотивируя свою позицию необходимостью обеспечить «надежность» эвакуации союзных и американских сил, военный министр в марте предложил сначала усилить их (на две бригады по 4 тыс. солдат). У американцев запросили 700 железнодорожников для работы в тылу. Даже Вильсон не нашел аргументов, чтобы отказать Черчиллю. А он вынашивал идею совместных действий антибольшевистских сил: белых русских (весной удачно началось наступления войск А. В. Колчака), поляков, финнов, эстонцев, и даже немцев в Прибалтике. Британский политик не отказывался от мысли о «большом походе» на Советы. В силу многих обстоятельств этот «наполеоновский» план рухнул. Вильсон и его окружение отказались от поддержки, прочувствовав силу сопротивления в американском обществе любой идее посылки новых частей в Россию. Черчилль же смог занести себе в актив то, что присланные британцами силы добровольцев помогли достойно осуществить вывод западных войск с Севера России летом—осенью 1919 г.14

14. Черчилль У. Мировой кризис. С. 160—162; Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 1. P. 567—569, 594, 600—603; Silverlight J. The victor’s dilemma: Allied intervention in the Russian Сivil War. N. Y., 1970. P. 188—190; Thompson J. M. Russia, Bolshevism and the Versailles Peace. Princeton, 1966. P. 212—216.
15

В июне У. Черчилль, получивший информацию о неудачах войск Колчака, вновь задумал соединить его армии в единый фронт с антибольшевистскими силами на Севере России. Особая роль в реализации плана отводилась чехословацкому корпусу, уставшему от участия в гражданской войне в России (с мая 1918 г.) и все настойчивее требовавшему возвращения домой. Ссылаясь на технические сложности проведения эвакуации десятков тысяч людей, британский политик предложил осуществить ее не только через Владивосток, но и через Архангельск (до 30 тыс. человек). Для этого частям генерала Р. Гайды следовало наступать на г. Котлас, с Севера на соединение с ними должны были двинуться войска британского командующего в Архангельске генерал-майора Э. Айронсайда. Вполне осознавая нежелание чехословацких воинов сражаться далее, А. В. Колчак и Главнокомандующий союзными войсками в Западной Сибири генерал М. Жанен идею не поддержали15.

15. Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 1. P. 680, 680—683; Silverlight J. Op. cit. P. 246—253; Thompson J. Op. cit. P. 217—218.
16

Причину неудачи своих замыслов У. Черчилль видел в становившихся все более антивоенными настроениях правящих элит, армии, британского общества в целом. «Прими мы решение отправить в Россию солдат, наши приказы не будут исполняться», — написал он в январе 1919 г. Даже в условиях «неподдельного страха перед большевизмом», по словам Д. Ллойд Джорджа, только «очень немногие» в союзных странах «были готовы начать новую войну даже для того, чтобы подавить ненавистное им учение»16.

16. Winston Churchill to Prime Minister. 27 Jan. 1919 // Parliamentary archives. LG F / 8 / 3 / 7. Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах. Т. 1. С. 277.
17

Со своей стороны и Вильсон все яснее осознавал, что в силу обстоятельств внутренней смуты в огромной стране переговорщикам в Париже не под силу найти удовлетворительное решение «русского вопроса». 20 мая 1919 г. президент прямо заявил об этом на заседании Совета десяти. А потому все более склонялся к принятию политики «окружения» большевистской России. 25 марта Вильсон предложил «оставить русских вариться в собственном соку, пока обстоятельства не вернут им здравого смысла»17.

17. Mantoux’s Notes on Two Meetings of the Council of Four. March 25, 1919 // The Papers of Woodrow Wilson / ed. by A. S. Link. Vol. 56. Princeton, 1987. P. 254 (Далее — PWW); Meeting of the Council of Four. May 20, 1919 // PWW. Vol. 59. P. 301—302.
18

И все же в одном важном аспекте «русского вопроса» между президентом США и британским военным министром наблюдалось совмещение позиций. Это касалось проблемы территориальной целостности России. Учитывая мнения советников (включая ближайшего, полковника Э. Хауза), рекомендовавших признать факт распада России в условиях гражданской войны, Вильсон колебался. В письме госсекретарю Р. Лансингу 20 ноября 1918 г. он поделился сомнениями: стоит ли, признавая временное расчленение страны на пять частей — Финляндию, Балтийские провинции, европейскую Россию, Сибирь, Украину, — дать России представительство за столом мирных переговоров?18 И все же президент и Лансинг хотели видеть Россию «либеральной, но нерасчлененной»19.

18. Wilson to R. Lansing. Nov. 20, 1919 // PWW. Vol. 53. P. 136.

19. Гарднер Л. Вильсоновское понятие «либеральной политики» в контексте событий в имперской Германии и революционной России в годы Первой мировой войны // Первая мировая война. Пролог ХХ века / отв. ред. В. Л. Мальков. М., 1998. С. 323.
19

В британской политике линия поддержки сепаратистских устремлений национальностей на территории бывшей Российской империи была представлена Дж. Керзоном и Д. Ллойд Джорджем; Черчилль как раз был привержен ей в меньшей степени. Поговорив с премьер-министром 16 февраля, он три дня спустя, выдал свои мысли в письме начальнику Имперского Генерального штаба Г. Вильсону: «Я не хотел бы, чтобы помощь Колчаку и Деникину была ограничена временными рамками. Победа Деникина представляется мне исключительно важной, и определенно будет неблагородно предать (sell) эти армии русских, чтобы обеспечить границу новых государств. С моей точки зрения, это два совершенно разных вопроса». А 19 апреля высказался еще определеннее: «Печально, что в сознании Деникина укрепится то представление, что союзники поддерживают политику, преследующую цель расчленения России»20. Мысль о том, что русские болезненно воспримут произошедший при прямом попустительстве Держав распад их страны и не простят Западу обиды, преследовала Черчилля. И все же такая позиция не мешала ему испытывать искреннюю симпатию к стремившимся к самостоятельности народам бывшей Российской империи, сражавшимся с большевиками.

20. Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 1. P. 546, 618—619.
20

После подписания Версальского мирного договора (28 июня 1919 г.) для Вильсона безусловным приоритетом стала битва в собственной стране против политических противников — изоляционистской оппозиции, за участие США в Лиге Наций21. Напряженные баталии подорвали здоровье президента (2 октября он был поражен инсультом), «русский вопрос» отошел на задний план. Тенденция поддержки белых сил — военной, моральной и материальной, угасала.

21. Романов В. В. В поисках нового миропорядка: внешнеполитическая мысль США (1913—1921 гг.). М.; Тамбов, 2005. С. 428—461; Cooper J. M. Breaking the Heart of the World: Woodrow Wilson and the Fight for the League of Nations. Cambridge, 2001.
21

С тем же пришлось столкнуться и У. Черчиллю в Англии. Основной оппонент Д. Ллойд Джорджа в августе—ноябре 1919 г. развивал мысль: помощь антибольшевистским силам без ясных перспектив стала слишком обременительной, «долг чести» русским партнерам уплачен. Премьер упрекал Черчилля, что он «одержим» Россией, что пора проявить свои таланты и на других направлениях22. Черчилль же остался верен курсу решительной поддержки Колчака и Деникина. Причем даже тогда, когда последнему перестала сопутствовать удача. В начале октября Черчиллю удалось добиться выделения военным кабинетом до 15 миллионов фунтов на поддержку Белого воинства (до 1 апреля 1920 г.). Условием представления этой суммы было то, что она станет последней; об этом Черчилль с горечью сообщил А. И. Деникину 9 октября. Более преодолевать мощное сопротивление политических противников своему интервенционистскому курсу в «русском вопросе» Черчилль не смог23.

22. D. Lloid George to W. Churchill. September 22, 1919 // Parliamentary Archives. LG/F/9/1/20. В мемуарах Ллойд Джордж напишет: «Уинстон Черчилль, в частности, бросил вся свою кипучую энергию и весь свой талант на организацию интервенции против большевиков» (Ллойд Джордж Д. Правда о мирных договорах. Т. 1. С. 317). 23. Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 2. July 1919 — March 1921. Boston, 1978. P. 954—960; Дэвис Д., Трани Ю. Указ. соч. С. 262—263; Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. 4: The Stricken World, 1916—1923. Boston, 1975. P. 341.
22

А потому во второй половине 1919 г. все активнее поддерживал идею «окружения» большевиков поясом сопредельных с ними враждебных государств. Той же линии придерживался и Д. Ллойд Джордж. Но он, как и В. Вильсон, считал такой «забор» сооружением оборонительным, для защиты Европы и мира от большевистских экспансии и идей. Черчилль же, найдя себе союзника в лице министра иностранных дел лорда Дж. Керзона, думал о сплочении всех антибольшевистских сил, включая и все оставшееся от белых армий; о строительстве на границах Советов плацдарма для нанесения им, при благоприятном стечении обстоятельств, разящего удара. Эту мысль прекрасно передал министр иностранных дел Омского правительства С. Д. Сазонов в конце ноября 1919 г.: речь шла не только о создании «санитарного кордона» для «ограждения Западной Европы от большевистской заразы, но тесного кольца для наступательных действий против советской России»24. В. И. Ленин назвал осень 1919 г. в числе тех критических моментов гражданской войны, когда над властью большевиков нависала реальная угроза уничтожения. С именем У. Черчилля он связывал возможность организации Антантой похода 14 государств против Советской России25.

24. Сазонов С. Д. — б/а. 28 ноября 1919 г. // ГАРФ. 200. Оп. 1. Д. 115. Л. 180.

25. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 347, 393—394.
23

В Европе черчиллевская идея столь решительной борьбы с большевиками все более утрачивала популярность. 11—13 декабря 1919 г. встреча премьер-министров в Лондоне, где решения определяли Ллойд Джордж и Клемансо, констатировала прекращение интервенции и поддержки Белых сил. Окружение состоялось, но оказалось каким-то слабым, лишенным коллективных начал26.

26. FRUS. PPC. Vol. 9. P. 847—852.
24

Подводя итоги, скажем: Вильсону неудачные поиски решения «русского вопроса» в 1917—1920 гг. все же помогли определить принципы подхода к нему. Они были заявлены госсекретарем Б. Колби в ноте от 10 августа 1920 г.: непризнание Советского правительства, сохранение территориальной целостности России и искренняя вера в будущее русского народа, который свергнет большевиков27.

27. Романов В. В. Указ. соч. С. 286—290.
25

Для Черчилля выживание и укрепление большевистского режима в России — трагедия личная и политическая, свидетельство недальновидности западных государственных мужей. Беда в том, поделился он мыслями в письме Дж. Керзону в декабре 1919 г., что интервенция на каком-то этапе утратила антибольшевистскую направленность. Целью Запада стала затяжка междоусобицы в России для ее ослабления: «Можно подумать, что мы стремимся просто продлить эту войну, помогая обеим сторонам одновременно сражаться друг с другом… И таким образом мы остаемся в одиночестве, сталкиваясь с враждебностью того, что могло бы стать грозной военной силой»28. В общем, дело не сделано, столкновение с большевизмом еще впереди. Тем более, что с ним могли объединиться все недовольные результатами войны разнородные силы: Германия, не исключено — Япония. «Мир в Европе не будет восстановлен до тех пор, пока не возродится Россия. Не может быть Лиги Наций без участия России. Если мы оставим Россию, то Германия и Япония ее не оставят», — писал британский военный министр Д. Ллойд Джорджу уже 17 февраля 1919 г., размышляя о судьбах интервенции29. И этот вызов будет похлеще того, с которым столкнулись западные демократии в августе 1914 г. и в ноябре 1917 г.

28. W. Churchill to G. N. Curson. Dec. 22, 1919 // Parliamentary archives. LG / F / 12 / 2 /16a.

29. Gilbert M. Winston Churchill. Companion Volume IV. Part 1. P. 523, 544.

References



Additional sources and materials

  1. Ganelin R. Sh. Rossiya i SShA. 1914—1917: Ocherki istorii russko-amerikanskikh otnoshenij. L., 1969.
  2. Dehvis D., Trani Yu. Pervaya kholodnaya vojna. Nasledie Vudro Vil'sona v sovetsko-amerikanskikh otnosheniyakh. M., 2002.
  3. Llojd Dzhordzh D. Pravda o mirnykh dogovorakh. V 2 t. M., 1957.
  4. Mal'kov V. L. Vudro Vil'son i novaya Rossiya (fevral' 1917 — mart 1918 gg.) // Novaya i novejshaya istoriya. 1999. № 6; 2000. № 1.
  5. Romanov V. V. V poiskakh novogo miroporyadka: vneshnepoliticheskaya mysl' SShA (1913—1921 gg.). M.; Tambov, 2005.
  6. Cherchill' U. Mirovoj krizis. M.—L., 1932.
  7. Churchill W. The Aftermath. N. Y., 1929.
  8. Foglesong D. America’s Secret War against Bolshevism. US Intervention in the Russian Civil War. 1918—1920. Univ. of North Carolina Press, 1995.
  9. Gaddis, John. Russia, the Soviet Union, and the United States. An Interpetative History. N. Y., 1978.
  10. Gardner L. C. Safe for Democracy. The Anglo-American Response to Revolution. 1913—1923. N. Y., 1984.
  11. Gilbert M. Winston Churchill. Vol. IV. The Stricken World, 1916—1922. Boston, 1975; Companion Volume IV. Part 1. January 1917 — June 1919; Part 2. July 1919 — March 1921. Boston, 1978.
  12. Kennan, George F. The Decision to Intervene. Princeton, 1956.
  13. Levin N. G. Woodrow Wilson and World Politics. America’s Response to War and Revolution. L., 1968.
  14. Mayer A. Politics and Dipljmacy of Peacemaking. Containment and Counterrevolution at Versailles, 1918—1919. L., 1967.
  15. Silverlight J. The victor’s dilemma: Allied intervention in the Russian civil war. N. Y., 1970.
  16. The Papers of Woodrow Wilson / ed. by A. S. Link. Vols. 53—64. Princeton, N. J. 1986—1991.
  17. Thompson J. M. Russia, Bolshevism and the Versailles Peace. Princeton, 1966.
  18. Ullman R. H. Britain and the Russian Civil War. November 1918 — February 1920. Princeton, 1968.
  19. US Department of State. Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. The Paris Peace Conference. 1919. In 13 Vols. Wash., 1942—1947.