The Polish Lancer or the Art of Life of Andrzej Nieuważny
Table of contents
Share
Metrics
The Polish Lancer or the Art of Life of Andrzej Nieuważny
Annotation
Title (other)
Le Lancier Polonais ou l’Art de Vivre d’Andrzej Nieuważny
PII
S207987840001356-0-1
DOI
10.18254/S0001356-0-1
Publication type
Thesises
Status
Published
Abstract
Keywords
Received
17.12.2015
Publication date
15.03.2016
Number of characters
9946
Number of purchasers
39
Views
4269
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

О, Боже! А как он пел! Особенно ту, старинную уланскую песню, появившуюся еще во времена Великого герцогства Варшавского, «Гей, гей, улане…». Казалось, что не только он, но и все, кто его слушал, вмиг становились лихими уланами, в которых влюбились все панёнки мира…

2

В последний раз, когда я видел Анджея на конференции в Латвии в мае 2014 г., он спел еще одну чудесную песню «О, мой розмарин», которую также иногда относят к эпохе Наполеона, и в которой говорилось о том, как завербованному в уланы поляку дают «мундирчик с лацканами» («kabacik z wyłogami») и «образок с Богородицей» («szkaplerzyk z Matką Boską»), дабы хранил он его «там под Москвой» («tam pod Moskwą»). И как хотелось всем, кто слушал певца в тот миг, чтобы спас улана этот самый образок под русской столицей. Ибо давно минули времена «битвы на Москве-реке», как называют Бородинское сражение французы, и души тех, кто сражался два века назад, давно примирились и успокоились. А Анджей Неуважный, который пел сейчас эту песню, — наш давний товарищ, великолепный историк, свободно говоривший и по-французски, и по-русски — он, казалось, был воплощением всех тех, и поляков, и русских, и французов, которые воевали тогда, 200 лет назад, на Бородинском поле…

3

Анджей родился 24 февраля 1960 г. в Варшаве в семье талантливого филолога Флориана Неуважного (19292009), профессора Варшавского и Люблинского университетов. Однокашник и близкий друг В. С. Короткевича, автор нескольких великолепных монографий о В. Маяковском и И. Эренбурге, об украинской и русской поэзии, Флориан Неуважный был олицетворением самой идеи единства славянской культуры.

4

Когда генерал В. Ярузельский в декабре 1981 г. ввел в Польше военное положение, Анджей учился на историческом факультете Варшавского университета. В те дни он в составе группы польских студентов путешествовал по Китаю. Несколько студентов решили не возвращаться в Польшу и эмигрировали в Австралию. Перед Анджеем стоял такой же выбор, но он решил вернуться на родину. После окончания университета в 1983 г. А. Неуважный был призван в Войско Польское и не раз потом вспоминал, как во время службы общался с советскими солдатами, выторговывая у них запчасти для польских танков и распевая под водку русские и польские песни.

5

В 1986 г. Анджей Неуважный начал работать в Торуньском университете им. Николая Коперника, вначале на гуманитарном, затем на историческом факультете. Его сердце и ум захватила великая страсть  страсть к истории Наполеоновской эпохи, и шаг за шагом он утверждал себя как ведущий специалист в этой области. Анжей часто появлялся в Москве, Париже, Лондоне, провел четыре года в университете Нанси, погружаясь в сокровища архивов и знакомясь с видными историками-наполеоноведами. Среди французских коллег особую роль в его жизни исследователя сыграли Ж. Тюлар, А. Монтарра, Ф. Рот. Он был дружен также с Ж.-О. Будоном, Т. Ленцем, М.-П. Рей. Тесные отношения связывали его с А. А. Васильевым, В. М. Безотосным, А. И. Поповым, Л. Л. Ивченко и многими другими российскими историками. Великая страсть к познанию людей эпохи Наполеона и всепокоряющий магнетизм личности Анджея неизменно располагали к нему всех тех, кто посвятил себя изучению истории этого удивительного времени.

6

В июне 1993 г. А. Неуважный под руководством профессора С. Калембки защитил диссертацию «Кампания 1813 года на северо-востоке герцогства Варшавского и оборона Торуни»1. С тех пор одна за другой выходили из печати его работы, многие из которых стали классическими. После защиты диссертации Анжей сосредоточил внимание на, казалось бы, необычной для военного историка проблематике  процессе формирования национальных идентичностей, прежде всего, польской. Несколько его публикаций 1990-х гг.2 предшествовали появлению блестящего новаторского произведения «Мы с Наполеоном»3. Правда, если во Франции эта книга сразу получила высокую оценку, а ее автор был удостоен в 2002 г. премии Фонда Наполеона, то в России ее оценили не в полной мере. Причина в том, что А. Неуважный предложил достаточно необычный для советско-российской историографии междисциплинарный подход, основанный на взаимодополнении и взаимопереплетении разнообразных видов и форм текстов, характерных как для традиционного историописания, так и для репрезентации прошлого в духе пост-модерна4. Использование широкого спектра методов разных исторических дисциплин, таких как фалеристка, нумизматика, геральдика, униформология, бонистика и даже сфрагистика, в сочетании с тонким историческом анализом художественной литературы, киноискусства, архитектуры, песенного и музыкального творчества, позволило создать яркое, глубокое и убедительное полотно наполеоновской темы в жизни поляков и Польши на протяжении двух столетий5.

1. На основе материалов диссертации была написана и опубликована книга: Nieuważny A. Kampania 1813 r. na północnym zachodzie Księstwa Warszawskiego. Napoleońska twierdza Toruń i jej obrona. Toruń, 1995.

2. См., например: Nieuwazny A. Napoleon and Polish Identity // History Today. Vol. 48. May 1998.

3. Nieuważny A. My z Napoleonem. Wrocław, 1999.

4. Готовность и склонность А. Неуважного работать как историку на междисциплинарном уровне блестяще проявились в мае 2012 г. на конференции «Отечественная война 1812 г. Экранизация памяти», проходившей в Москве в Научно-исследовательском институте киноискусства. Его сопоставление обстоятельств создания, форм и содержания романа С. Жеромского «Пепел» и одноименного фильма А. Вайды заставили происходившую на конференции дискуссию принять совершенно иное, чем это предполагалось изначально, направление и сосредоточиться на проблематике «ре-медиатизации,» или «пере-изобретения» (мы предпочли бы понятие «переформатирование») культурной памяти.

5. На наш взгляд, книга «Мы с Наполеоном» представляет ту же идею репрезентации, что и роман Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны», который, однако, вышел только в 2004 г.
7

Спустя 13 лет после публикации этой работы, выступая во Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы в Москве 9 октября 2012 г., А. Неуважный так объяснил слушателям основные идеи своей книги. Наполеон и в 2012 г. все еще остается национальным символом Польши, символом польской независимости. Именно «роман с Наполеоном» положил начало «флирту» Польши с Европой, а поляки получили возможность хотя бы надеяться на «самостийность» в будущем. Несмотря на всю циничность расчетов Наполеона использовать польский энтузиазм, людские и материальные ресурсы исключительно в своих интересах и несмотря на свои не оправдавшиеся надежды, Польша сохранила теплые чувства к фигуре Наполеона. В современных польских масс-медиа, в мире war-games, военно-исторической реконструкции, рекламе и политике образы Наполеона и той далекой эпохи остаются активно востребованными, играя ключевую роль в подтверждении и укреплении базовых черт польской национальной идентичности6.

6. См.: Неуважный А. Наполеон и Польша: неоконченный роман // >>>> (дата обращения 05.08.2015).
8

Перу А. Неуважного принадлежит еще целый ряд и других заметных работ, посвященных Наполеоновской эпохе: «Curiosa Napoleonica, или удовольствия библиофила», «Времена Наполеона», «Наполеон в Мазовии. Битвы под Пултуском и Голымином, 18061807» и многие другие7.

7. Nieuważny A. «Curiosa Napoleonica» czyli przyjemności bibliofila. Toruń, 1998 ; Idem. Czasy napoleońskie. Wrocław: Wydawnictwo Dolnośląskie, 2001; Idem. Napoleon na Mazowszu. Bitwy pod Pułtuskiem i Gołyminem 1806—1807. Pułtusk, 2007; etc.
9

Блестящие публикации А. Неуважного, посвященные наполеоновской тематике, лекции и занятия, которые он проводил со студентами и преподавателями в Париже, Меце, Нанси, других городах Франции, Польши и России, активная работа в Центре исследований русского, советского и пост-советского мира при Высшей школе исследований социальных наук (EHESS) в Париже, не говоря уже о гигантской работе в научных центрах Польши (скажем, в Центре исследований Наполеоновской эпохи в Пултуске, который возглавляет К. Островский), в Белоруссии и в России, где его выступления часто помогало организовать Посольство Республики Польша, получили признание в международных научных кругах. В 2009 г. Французской Академией ему была присуждена высокая награда «Академические Пальмы», учрежденная еще Наполеоном.

10

А. Неуважный был неутомимым собирателем книг и предметов, связанных с эпохой Наполеона. Немало раритетов из его коллекции стали материалами для его книг. Он редко летал самолетом, предпочитая колесить по Европе на своем автомобиле, ибо так было удобнее перевозить связки книг и те вещи, которые ему удавалось приобрести.

11

Анджей принадлежал к тому «романтическому» поколению историков Наполеоновских войн, которое пришло в науку во многом благодаря движению военно-исторической реконструкции (Reenactment). И хотя мало кто видел Анджея в мундире наполеоновских времен на «поле боя», он неизменно был рядом  советовал, консультировал, давал комментарии. Многие помнят, как он своим неподражаемым голосом рассказывал во время военно-исторических реконструкций в большом Гданьске или в маленьком Тчеве (Tczew), что происходило на затянутом дымом «поле чести» или же, что было, или могло было быть в действительности, тогда, в 1813 или 1807 г.

12

А. Неуважный был не только знатоком Наполеоновского времени. Отнюдь. Он был подлинным эрудитом и остро воспринимал многие события и прошлого, и настоящего. В 2010 г. когда мы с ним добирались по корсиканским горам из Корте в Аяччо, на родину Наполеона, он больше часа рассказывал о том, что происходило за кулисами знаменитого и трагического варшавского восстания 1944 г. Не обошел он вниманием и события Первой мировой войны. В 2014 г., несмотря на нездоровье, Анджей по меньшей мере, дважды выступал в России  в апреле в Москве и в ноябре в Калининграде  с лекциями и беседами об историографии и исторической памяти о Первой мировой войне.

13

Его энергия, жестикуляция, свободное общение со слушателями или собеседниками были неподражаемы. Магнетизму личности Анджея не могла сопротивляться ни одна аудитория…

14

У Анджея была прекрасная семья  жена Ева (красавица как почти каждая полька) и четверо детей: два сына и две дочери. Он говорил о них всегда с большой теплотой а, когда дело касалось и его самого,  с добрым юмором и самоиронией.

15

9 мая 2015 г. я получил от него письмо: он поздравлял с Днем Победы и сообщал, что уже месяц лежит в постели и сейчас смотрит по телевизору, как наши танки идут по Красной площади. 8 апреля, выезжая из Торуни в Париж, он упал и порвал мышцы обеих ног, затем пережил две операции, но, несмотря на предстоящие впереди долгие месяцы восстановления, полон оптимизма и надежд на то, что поднимется и вновь окунется в бурную жизнь историка-подвижника… Тем большей неожиданностью для всех, кто ждал выздоровления Анджея, стала его смерть 5 июня 2015 г. от пневмонии. Его похоронили 10 июня на кладбище св. Георгия в Торуни.

16

На стене в моей комнате висит старинная литография с польскими уланами под Сомосьеррой, когда-то подаренная мне Анджеем, и, глядя на нее, я слышу, как он поет:

17

Ułani, ułani, malowane dzieci,  niejedna panienka za wami poleci…8

8. Уланы, уланы, разукрашенные ребята,