«Poly-Olbion» of M. Drayton and British Identity
Table of contents
Share
Metrics
«Poly-Olbion» of M. Drayton and British Identity
Annotation
PII
S207987840000890-8-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Abstract
The article examines the concepts of British identity in Michael Drayton’s poem «Poly-Olbion». Drayton represents the continuity of authority over Britain, uniting Britons, Saxons, Danes and Normans in a German line of descent. The author of the poem expresses nostalgia about the British past and is quite skeptical about contemporary Stuart British project.
Keywords
Michael Drayton, «Poly-Olbion», British identity, composite monarchy
Received
02.11.2014
Publication date
27.12.2014
Number of characters
22106
Number of purchasers
20
Views
9473
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

1

«Британская нация» фигурировала в полемике задолго до первых попыток её институционального и концептуального оформления. Ещё в 1417 г. на церковном соборе в Констанце французы потребовали, чтобы валлийцы голосовали отдельно от англичан, так как они представляли разные нации (natio particularis), на что англичане ответили, что Уэльс, как духовно, так и политически, является частью «английской или же британской нации».1

1. Hastings A. The construction of nationhood: ethnicity, religion and nationalism. Cambridge, 1997. P.62
2

Как представлялась британская «нация» её современниками в раннее Новое время? В XVI– XVII вв. британский этнополитический дискурс принимает новую форму в связи с процессами строительства композитарной монархии, предпринимаемого Тюдорами и Стюартами: инкорпорация Уэльса в состав английского королевства и приобретение титула короля Ирландии Генрихом VIII, дальнейшее завоевание Ирландии при Елизавете, попытка Якова I превратить союз английской и шотландской корон в унию королевств. Данные события оказали непосредственное влияние на характер идентичности и на сам феномен «британскости». Великая Британия становилась государством, объединяющим многие этнические группы. Британская идентичность не была совершенно новым конструктом, а являлась переименованной английской идентичностью.

3

Дискурс британской нации был империалистским. Политика Тюдоров и Стюартов отошла от старых основ английской полиэтничной патримонии, когда власть на местах находилась у лояльных местных магнатов.2 В эту эпоху конституировалось новое централизованное и интегрированное государство под властью абсолютного суверена ‘king in parliament’, согласно имперскому средневековому принципу ‘rex est imperator in regno suo”, впервые использованным Ацо.3 «Британскость» означала цивилизованность, присущую англичанам. Соответственно, регионы должны были влиться в новое государство, переняв английские принципы. Это выражалось в политике «англизации», затронувшей Ирландию и Уэльс: передаче власти английской элите, насаждении английского языка, общего права и английских институтов. То, что вступало в конфликт с принципами цивилизованности, воспринималось как варварство, подлежащее искоренению. Британский остров впервые должен был составить единую конституционную структуру, управляемую британской монархией из Лондона.

2. О принципе “rex est imperator in regno suo” и композитарной монархии см.: Федоров С.Е. “Restored to the whole empire & name of Great Britaigne”: композитарная монархия и ее границы при первых Стюартах// Империи и этнонациональные государства в Западной Европе в Средние века и раннее Новое время/ под ред. Н.А. Хачатурян. М., 2011. С. 202–225.

3. Elton G. R. England under the Tudors. London, 1974.
4

Британская идентичность отвечала потребностям композитарной монархии. Пользуясь современным языком, мы можем её назвать государственно-фреймированной идентичностью. По мнению Р. Брубейкера, нация совпадает с государством, его институциональным и территориальным фреймом. Фрейм нации задается и навязывается этнической группе или группам сверху. Государство может опосредовать языковые, культурные и этнические аспекты идентичностей управляемых групп.4

4. Брубейкер Р. Этничность без групп. М., 2012.
5

Британский миф легитимировал экспансионизм английской короны. Именно мифы, символы и коммуникации являлись основными составляющими досовременных идентичностей. Особенную роль играл «движущий» или легитимирующий миф, который определял идентичность.5 Рост централизации управления сопровождался продвижением «движущего мифа» и распространением мифо-символического комплекса.

5. Armstrong J. A. Nations before nationalism. Chapel Hill, 1982. P. 8–9
6

В раннее новое время такими движущими мифами являлись мифы об этническом происхождении. С момента публикации псевдоберозовских «Antiquitates» монахом Эннием из Витербо в 1498 г. в Европе становится популярной концепция о происхождении всех древних народов от колен Ноевых.6 Последовав примеру Нанни, ученые помещали истории своего народа в библейский контекст и возводили генеалогические линии своих предков к Ною. Новая модель позволяла говорить об общем начале всех известных в древности европейских народов и переносила точку отсчета от популярной в Средние века Трои в далекую древность.7 Несмотря на критическое отношение некоторых историков к наследию Энния, его генеалогии стали кочевать по всей Европе и оказывать влияние на конструирование автохтонной истории народов.

6. Доронин А.В. Post diluvium. К истории одной (не)удавшейся фальсификации // Историческая память в культуре эпохи Возрождения. М., 2012. C. 128–141.

7. Доронин А.В. Post diluvium. C.131.
7

В процессе конкуренции за историческое прошлое трансформируется британский миф, который в XVI– XVII вв. воспринимался английской интеллектуальной элитой весьма неоднозначно. Вопрос касался английской смешанной этничности, что влекло за собой проблему категоризации. С кем из приходивших на остров племен должны были себя идентифицировать англичане – с бриттами, саксами, данами или нормандцами? Существовало несколько концепций этногенеза современных народов Британского острова, влиявших на британское самосознание. Одной из них была рецепция гальфридианской версии создания «британской» империи, основателем которой был легендарный троянец Брут. После его смерти территория превратилась в своеобразную составную монархию8 его сыновей: Локрин управлял Лоегрией (Англией), Альбанакт – Альбанией (Шотландией) и Камбр – Уэльсом. Титул короля бриттов достался именно Локрину, которому присягнули остальные сыновья и признали главенство английского трона. Ключевыми персонажами этого мифа были также Артур, объединитель острова, и Кадвалладр, последний бриттский король до англосаксов. Пророчество Гальфрида о возвращении британской династии на престол воплощала династия Тюдоров, чьим династическим символом был красный дракон Кадвалладра. В XVI в. под влиянием псевдо-Бероза некоторые антикварии, такие как Холиншед, продлили генеалогическую линию британцев до Яфета, чьи потомки управляли Британией ещё до Брута. Средневековый троянский династический миф в раннее Новое время воспринимался критически в среде интеллектуальной элиты. В 1604 г. во время обсуждения названия союза Генри Спелман в докладе, представленном обществу антиквариев, высказался против переименования Англии в Британию, объясняя это следующим образом: «мы поменяем золотые лучи солнца на мрачный день, и затопим достижения нации, триумфальной по всему миру, чтобы восстановить память о темном и варварском народе».9 В его речи отчетливо проявился англосаксонский дискурс, конкуривший с трояно-британским мифом. Саксонское влияние признавалось в английском языке («язык Генгиста») и в формировании институтов. Уильям Кэмден в 1568 г. опубликовал «Britannia», где говорил о том, что Англия создана саксами. В 1605 г. появилась первая полностью саксонская версия истории Ричарда Верстегана: «A restitution of decayed intelligence», возводившая англичан к древним германским народам и отмечавшая явное различие между бриттами и саксами.10

8. Фёдоров С. Е. “Restored to the whole empire”. C. 202–203.

9. Цит. по: Mceachern C. The poetics of English nationhood, 1590–1612. Cambridge, 1996. P.141

10. Kidd С. British identities before nationalism Ethnicity and Nationhood in the Atlantic world, 1600–1800. Сambridge, 2004. P. 87.
8

Антикварный интерес к британской древности привел к появлению различных описательных работ и топографий. Одной из таких работ является «Poly-Olbion» Майкла Дрэйтона, подробное стихотворное топографическое описание Британии (Англии и Уэльса). Дрэйтон пишет «Poly-Olbion» в то время, когда многие интеллектуалы начинают разочаровываться в британском проекте, особенно после восшествия на престол шотландца Якова с его концепцией обьединения острова. Они были обеспокоены тем, что британский проект дефрагментирует английскую идентичность.11 В первую очередь, скептицизм вызывало сопротивление в регионах, где идея Британии вступала в конфликт с локальными этноцентричными идентичностями – в Ирландии и Уэльсе. Цивилизованность не могла победить варварство, что осознавали современники английского подчинения Ирландии, в частности Эдмунд Спенсер. В «Fairy queen» и «A view of the present state of Ireland» он фактически признает, что Англия захватывает остров не по праву, а силой, и сила – единственный метод победить варварство.12 Дрэйтон был очень хорошо знаком с работами своих предшественников, в первую очередь Спенсера, и так же, как и они, не выказывал энтузиазма по поводу британского проекта. Само название поэмы говорит о том, что Дрэйтон отказывается от названия Британия и использует «Поли-Альбион».

11. Hadfield A. Spenser, Drayton and the Question of Britain// The review of English studies New series. Vol. 51. No. 204,2000. P. 582

12. Spenser E. A View of the Present State of Ireland. 1997 (последнее посещение: 07.03.2013)
9

Дрэйтон воспринимает себя больше как поэта, чем историка, поэтому его «Поли-Альбион» – это художественный образ. Он метафорически визуализирует образ Альбиона, передает его символическое значение. Альбион – поэтическое наименование Англии, которое происходит от имени титана, сына Нептуна, убитого Геркулесом. Остров представляется как божественное бессмертное тело женского рода.13 Как и у Спенсера, историю острова рассказывают реки и горы. Альбион принадлежит Музе – воплощению величия Британии, по сути Британия – создание её рук. Муза озвучивает наиболее важные идеи в поэме. Аргументы Дрэйтона и музы прежде всего поэтические, поскольку поэзия позволяет лучше проникнуть в далекое прошлое, так как оно не зависит от письменных источников.14 Работа поэта является лучшим лекарством от «темного забвения» – вызов, которое время бросает прошлому.15 «Поли-Альбион» – это спор между поэзией и историей, между поэтом Дрэйтоном и историком Селденом16, который снабжает поэму обширным комментарием.

13. Ewell B. C. Drayton's "Poly-Olbion": England's Body Immortalized // Studies in Philology, Vol. 75, No. 3. 1978. P.297–315

14. Galbraith D.I. The architectonics of imitation in Spenser, Daniel and Drayton. Toronto, 2000. P. 133

15. Ibid.P. 133..

16. Ibid. P. 123
10

Произведение несет в себе дидактическую функцию. «Поли-Альбион» посвящен принцу Генри, а не королю Якову I. Хорографически-историческая репрезентация острова должна формировать идентичность будущего короля.

11

История Дрэйтона – пример представления этнических границ, существующих в сознании людей в виде коммуникации большой длительности между мертвыми и живыми.17 Дрэйтон надеялся, что именно в таком виде Генри будет воспринимать территорию, когда начнет править.

17. Armstrong J.A. The nations before… P. 5.
12

Дрэйтон находится под воздействием двух конфликтующих теорий английской и британской этничности. Он уверен в историчности персонажей гальфридианского мифа и воспроизводит пророчество Орла о том, что скоро вернется на трон британская династия, к которой он приписывает и Тюдоров, и Стюартов. Он пишет: «Уэльс – кормилица британского народа» 18. Наследниками бриттов у него являются валлийцы или камбро-британцы.

18. Drayton M. The complete works of Michael Drayton. 3 vol. London, 1876. V.I. P.97.
13

Англичане же поют «саксонскую историю».19 Отважные саксы имеют библейское происхождение и происходят от Туискона, сына Гомера.20 Таким образом, англичанам приписывалось германское происхождение. Дрэйтон характеризует их как «самую несмешивавшуюся нацию».21 В поэме он представляет спор двух сторон за британское прошлое: Уэльса и Англии. Судьей объявляется река Северн, пограничная между двумя землями. Валлийцы объявляют себя наследниками достижений короля Артура и вспоминают пророчество Мерлина. Англичане хвастаются германским происхождением и деяниями саксов и нормандцев. Дрэйтон не дает спору окончиться, и он прерывается штормом.22 В итоге, Северн прославляет династию Тюдоров, объединивших две линии.

19. Ibid. P. 93.

20. Ibid. P. 105.

21. Drayton M. The complete works… V.I. P. 105.

22. Ibid. P. 95–108
14

Однако позднее Дрэйтон пытается разрешить этот спор. В восьмой песне он воспроизводит этногенез камбро-британцев в духе саксонства: «Британской крови коренные камбры (от них берет названье Камбрия) те кимвры храбрые..... из Дании пришли, тому клочку земли, что звался Херсонесом, моей страны названье завещали, отныне Кимбрикой её и нарекли....” 23 [пер. автора]. В этой версии бритты тоже оказываются германцами, из рода гомеридов. Селден в пояснении к данным строчкам пишет, что той самой частью Дании была Ютландия, которую античные географы называли Cymbrica Chersonesus.24 Следовательно, камвры, кимвры и киммерийцы могли принадлежать к одному народу. И Дрэйтон, и Селден повторяют ошибку антикваров раннего Нового времени, бравших за основу античные источники – Птолемея, Орозия, Исидора Севильского, и доказывавших родство племен на основе этимологического сходства. Так кимвры и камвры стали одним племенем. В последствие на этом суждении сформировался готицизм в Англии: Ютландия была обьявлена «плавильным котлом» германских племен. Бритты и нормандцы оказывались втянутыми в германскую англосаксонскую схему.25 Нормандцы приходят из Северной Германии в Нормандию. Но завоеванные саксы оказались более могущественными, поэтому абсорбировали нормандцев. При такой репрезентации прошлого уничтожался антагонизм между кельтским и англосаксонским элементами, а нормандское завоевание представлялось как обьединение разрозненной территории. «И кровь завоевателей, и тех, кто завоеван, легко перемешалась».26 [пер. автора]. Движущий миф истории Поли-Альбиона – это преемственность власти от бриттов к саксам, от саксам к данам, от данов к нормандцам и от нормандцам снова к бриттам. Преемственность власти воплощала в себе принцип «translation imperii», характерный для имперской идентичности. Дрэйтон идёт дальше Верстегана, объединившего саксов, данов и нормандцев, и связывает все народы Британии в единую линию родства от Гомера, тем самым демонстрируя полную преемственность истории.

23. Ibid. P. 191.

24. Ibid. P. 21.

25. Kidd C. British identities before… P.194.

26. Drayton M. The complete works… V.I. P. 106
15

В описании автохтонного населения острова автор следует ренессансной традиции историописания. Дрэйтон противопоставляет бриттов римлянам. Река Ди критикует «завистливое перо»27 Цезаря, который называл бриттов «варварами». На самом деле бритты были искусны в войне и имели богатую культуру. Цезарь был предвзят по отношению к бриттам, так как столкнулся с их сопротивлением. Но в описании британской жизни при римлянах Дрэйтон не может полагаться ни на кого другого, кроме Цезаря.28 Цезарь играет важную роль в его концепции британской истории как один из тех, кто привнес государственность на остров.

27. Drayton M. The complete works…. V. II. P. 54–55

28. Curran J.E. The British History, Protestant Anti-romanism, and the Historical Imagination in England, 1530–1660. Danvers, 2002. P. 165–166.
16

Мы узнаем, что врагами бриттов в данную эпоху являлись отнюдь не римляне, а их кельтские соседи – шотландские и ирландские пикты – «наш самый закоренелый враг».29 В комментариях Селден обвиняет скоттов и пиктов в нанесении вреда разрушающемуся британскому государству. Селден цитирует один из шотландских мифов происхождения, согласно которому пикты пришли из скифских территорий в Ютландию, а оттуда мигрировали в Шотландию. Но он доверяет больше Кэмдену и объясняет, что пикты также принадлежат бриттам и отличаются лишь названием.30 Тем самым Дрэйтон и Селден показывают этническое германское единство острова. Соответственно, единственный антагонизм, который может существовать – это антогонизм между цивилизованностью и варварством. Оплотом древней цивилизованности, несомненно, являлись бритты. В первой книге Дрэйтон противопоставляет их саксам: божественное происхождение лучше, чем от бедных скифов. Автор считал, что название «сакс» происходит от одноименного топора. Селден же уповает на этимологический анализ и возводит их к саганам, «сыновьям Исаака», от которых произошли названия таких племен, как «саксоны» из Скифии. Таким образом, саксы имели скифские корни. Напомним, что все скифское у Спенсера приравнилась к варварскому31, тем самым приобретая негативную коннотацию. Ирландцы у него были варварами в том числе потому, что происходили от скифов.

29. Drayton M. The complete works… V. I. P. 198.

30. Ibid. P. 217

31. Spenser E. A view of…
17

Дрэйтон испытывает ностальгию по отношению к досаксонскому прошлому, золотому веку Британии. Ностальгия Дрэйтона типична для многих народов. Этническая ностальгия, как ее понимает Джон Армстронг, – это устойчивый образ великой жизни в далеком прошлом, желание вернуться в тот золотый век, в те безмятежные дни до разложения.32 Разложение приходит после вторжений. «Сначала римлянин, затем пикт, дан и сакс, на нашу землю вторглись, и будто страшный дождь, ее обезобразив, и кроме разоренья книг благородных, тянули руки нечестивые свои к ее средине, чтобы все знанья искоренить, с тех пор все лучшее и древнее изгнали навеки с острова.»33 [пер. автора]. Между природой и бриттами прямая взаимосвязь: после ухода бриттов реки и холмы оказываются «в опале».34

32. Armstrong J. A. Nations before nationalism. P. 17.

33. Drayton M. The complete works… V.I. P. 158.

34. Ibid. P. 187–88.
18

Вся история Британии – история региональных конфликтов. Проект Музы всегда сталкивается с партикуляризмом внутри острова. «Она одна осталась из лесных существ, что время так неправедно украло, и из дорог, разрушенных, и рощ, что были в изобилье, во времена далекие, когда наш остров был полон благородными лесами; она одна и как руины одинока».35 [пер. автора]. Темное забвение поколений приводит к руинам, но всякий раз остается одна муза, которая обеспечивает преемственность истории.

35. Drayton M. The complete works… V. III. p. 85.
19

Альбион – это пример идеального единства и символического целого36, отличающегося от реальности. В реальности же Дрэйтон разделяет «английскость» и «британскость», граница между которыми проходит по реке Северн. «Британскость» – это синтез поэзии бриттов и песен саксов. Британское досаксонское прошлое метафорически рисуется Дрэйтоном как нечто далекое и невосстановимое, это совершенно «другая страна».37 Поэтому этот остров не Британия, а Поли-Альбион, государство германцев-гомеридов. Дрэйтон не упоминает происхождения населения острова до Брута, но скорее всего он возводил Альбиона к Гомеру. Репрезентация прошлого Дрэйтоном – это репрезентация трансформаций этничности. Так происходит, когда иммигранты устраняют существующее местное население и создают новую этничность.38 Британская этничность постоянно мутирует. В предисловии к поэме Селден уподобляет различие между поэзией и историей различию между мужчиной и женщиной, тем самым дистанцируясь от поэтического воззрения Дрэйтона. Британское начало – поэтическое и женское. Женственность острова ассоциируется с его уступчивостью влиянию завоевателей, деформирующих его.

36. Ewell B. C. Drayton’s Poly-Albion : Engand’s …

37. Galbraith D.I. The architectonics of .... P. 122.

38. Hastings A. Construction of nationhood… P. 93.
20

Все время Британию объединяют силой, что сопровождается ответным партикуляризмом регионов. Руины Британии – хаос XVI и XVII вв., современником которого является Дрэйтон.39 Его британский проект – это Поли-Альбион, в котором признается мультивалентное состояние. «Британскость» Дрэйтона признает региональные идентичности. Она инклюзивна: поэтическая Британия инкорпориует группы завоевателей в единую целостную культуру. Поли-Альбион – это триумф территориальности над этничностью. Главное в его идеальном единстве – лояльность цивилизованности, поэтому Ирландия не включена в состав Поли-Альбиона. Неудача Британии, по мнению Дрэйтона, это нерешенный вопрос, что важнее – общее происхождение или локальные отличия? Дрэйтон трагически воспринимает современный британский проект. Картина Британии – это картина дезинтеграции, где каждый регион имеет собственные, зачастую оправданные притязания на самостоятельность.40 Если в представлении лондонских антиквариев история Британии – это путь эволюции институтов и права, то у Дрэйтона наблюдается обратный процесс – истории движется от светлого к «темному», к руинам.

39. Hadfield A. Spenser, Drayton and the question... P. 18.

40. Mceachern C. The poetics of… P.170.
21

Темное забвение прошлого приводит к тем многочисленным конфликтам, которые сопровождают историю Британии, «королеву запада».41 Дрэйтон пытается спасти то, что некоторые его современники считали «варварским» и «темным» – британское прошлое. Цивилизованность на острове существовала испокон веков, а не привносилась извне. Самое главное же для поддержания британской идентичности – это поддерживать коммуникацию большой длительности между мертвыми и живыми, связь со своим прошлым, чтобы избежать «темного забвения».

41. Drayton M. The complete works… V.I. P. 157.