Холодная война и трансформация Средиземноморья
Холодная война и трансформация Средиземноморья
Аннотация
Код статьи
S207987840000702-1-1
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Аннотация
Данная статья посвящена проблеме применимости идей «долгого периода» в исследованиях, посвященных изучению Средиземноморья в течении Холодной войны, впервые поднятой профессором Эннио ди Нольфо в рамках участия в работе над изданием Кембриджской истории Холодной войны. Применение идей «глобальных процессов большой длительности» и рассмотрение «трансформации» как комплексного политико-экономического процесса, глобального процесса большой длительности, уходящего корнями в события задолго до начала Холодной войны, может обогатить историческую науку новым подходом к изучению указанного периода и региона.
Ключевые слова
холодная война, трансформация, Средиземноморье, Южная Европа, демократизация, интеграция, диктатура
Классификатор
Получено
19.03.2014
Дата публикации
28.06.2014
Кол-во символов
54888
Всего подписок
13
Всего просмотров
9250
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

1

Данная статья является попыткой рассмотреть с точки зрения возможности применения в работе над исследованиями, посвященными проблемам изучения истории такого сложного региона, как Средиземноморье, в период Холодной войны, и, в частности, период «зрелой Холодный войны», «High Cold War», идей, сформулированных применительно к данному региону в своей работе в рамках издания второго тома Кембриджской истории Холодной войны, профессором Эннио Ди Нольфо. Им данные идеи были высказаны в главе данного издания, озаглавленной как»Холодная война и трансформация Средиземноморья»1. Следует отметить, что идеи переосмысления Холодной войны и применения новых методов для ее исследования, в том числе и для демонстрации истории данного периода не только как дипломатического противоборства, но и как истории глобальных процессов, упоминаются в самом начале Кембриджской истории Холодной войны как одна из главных целей данного издания, в рамках которого и была опубликована «Холодная война и трансформация Средиземноморья». Таким образом, работу Эннио Ди Нольфо можно отнести, в том числе, к исследованию возможности применения данных идей, сформулированных в Кембриджской истории Холодной войны, к исследованию истории Средиземноморья в данный период.

1. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010.
2

В данной статье были высказаны идеи, позволяющие взглянуть с нового угла на проблему развития Средиземноморья как комплексного региона в период Холодной войны. В частности, идеи, выработанные Ди Нольфо, позволяют до определенной степени рассматривать Средиземноморье как единый регион, подчиненный ряду схожих закономерностей и подвергающийся воздействию схожих процессов, в первую очередь, под влиянием логики Холодной войны и ее собственного развития как глобального процесса. В работе Эннио Ди Нольфо показывается возможность приложения идеи «глобальных периодов большой длительности» к такому периоду истории как Холодная война, и, в случае его работы, применительно к региону Средиземноморья. В его работе показано влияние ряда глобальных процессов, часть из которых имела корни еще в довоенный период, как на внутреннюю и внешнюю политику в средиземноморских странах, так и на ситуацию на более глобальном «фронте» Холодной войны.

3

Также к несомненным новшествам в работе Эннио Ди Нольфо следует отнести рассмотрение истории Холодной войны в Средиземноморье не только как истории стран Южной Европы — членов НАТО, но и таких государств Ближнего Востока, как Израиль и арабские страны.

4

Тем не менее, не со всеми положениями в работе Ди Нольфо можно согласиться. В частности, сомнение вызывает тезис об окончательной победе Свободного мира в Средиземноморье в результате протекания глобального процесса демократизации и трансформации в регионе. Также отдельного рассмотрения заслуживает определение Средиземноморья как географического региона, сделанное в данной статье.

5

Однако основное внимание в своей работе Эннио Ди Нольфо уделяет глобальным процессам большой длительности, и протеканию их в Средиземноморье. В частности, в качестве данных процессов, оказывающих влияние на весь регион Средиземноморья, можно выделить следующие:

  1. Процесс глобализации;
  2. Процесс деколонизации;
  3. Процесс взаимной интеграции;
  4. Процесс демократизации.
6

Данные процессы, согласно Эннио Ди Нольфо, оказывали воздействие как на регион в целом, так и на отдельные страны, являющиеся составными частями региона Средиземноморья. В частности, наиболее характерным проявлением этих процессов является история стран, традиционно определяемых как Южная Европа и объединяемых под этим названием в единый блок европейских стран и являющихся также частью Средиземноморского региона. В число стран, наиболее яркими примерами и доказательствами существования и действенности данных процессовв период Холодной войны, являются, в первую очередь, Греция, Италия, Испания и Португалия.

7

Помимо упомянутых выше государств «Южной Европы», можно выделить три страны, не включаемых в данный блок, но, тем не менее, на протяжении истории подверженных влиянию описанных выше процессов. Такими странами являются два островных государства, являющихся «результатами» глобального процесса деколонизации применительно к региону Средиземноморья, Республика Кипр и Мальта, а также региональная держава, Турция, прошедшая в период Холодной войны через болезненный процесс атлантической интеграции во внешней и демократизации во внутренней политике.

8

Упомянутые выше процессы в странах Средиземноморья наиболее отчетливо проявились именно в период холодной войны по причине важности данного региона для глобальных «игроков», двух сверхдержав, СССР и США, что отразилось в самом начале их противостояния. Согласно Ди Нольфо, именно Средиземноморье стало первой ареной зарождающейся Холодной войны2.

2. Ibid. P. 238.
9

Первыми признаками назревающего конфликта между союзниками в период Второй Мировой войныбыли события, так или иначе связанные с данным регионом, что наиболее справедливо, однако, для Восточной его части. К таким событиям можно отнести конфликт вокруг Триеста3, возникший из противоречий между Италией и партизанами Тито, также претендующими на данную территорию. Но наиболее важным для развития Холодной войны и сопутствующих процессов был внутренний конфликт в Греции 1944—1949 гг., связанный с противостоянием местных просоветских партизан-коммунистов и королевского правительства, поддерживаемого Британией и рядом греческих повстанческих формирований4. В знаменитом процентном соглашении между Черчиллем и Сталиным Греция объявлялась зоной британского влияния, чем не преминули воспользоваться британцы для интервенции в Грецию в поддержку королевского правительства.Конфликт обострился и его результатом сталаполномасштабная гражданская война в Греции 1946—1949 гг., в которой поддержку королевскому правительству оказывали Британия и впоследствии, США, а коммунистам-повстанцам союзные СССР режимы на Балканах, Болгария, Албания и Югославия.

3. Rajak Svetozar. The Cold War in the Balkans, 1945—1956 // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010. P. 198.

4. Ibid. P. 203.
10

Результатом данного конфликта являлось установление проамериканского режима в Греции, ставшего одним из бастионов формирующегося альянса НАТО на Балканах и в Средиземноморье, и первая попытка экономической интеграции стран Средиземноморья в рамках «атлантизма» — в виде «плана Маршалла». Другим непосредственным результатом греческих событий было формулирование «доктрины Трумэна»5, являющейся первой американской внешнеполитической доктриной, сформулированной в условиях глобального противостояния.

5. Ibid. P. 205; Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010. P. 239; Hitchcock William. I. The Marshall Plan and the Creation of the West // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010. P. 155; Pedaliu Effie. The Making of Southern Europe: An Historical Overview [электронный ресурс] // URL: http://www.lse.ac.uk/IDEAS/publications
/reports/pdf/SR017/Pedaliu.pdf (Дата обращения: 30.05.2014.)
11

Также в качестве промежуточных результатов начального периода разгорающейся Холодной войны можно выделить расширение НАТО на Восток в рамках Средиземноморья в 1952 г., и формирование прозападных оборонительных альянсов на Ближнем и Среднем Востоке — в частности, Организации Центрального Договора, СЕНТО6, сформированной в 1955 г.

6. Также употреблялось название «Багдадский пакт».
12

Турция, ставшая ключевым звеном обороны Атлантического альянса на Ближнем Востоке и в Средиземноморье, также являлась на первых этапах Холодной войны ареной соперничества двух сверхдержав. Являвшаяся к началу холодной войны фактически однопартийной диктатурой под руководством «наследников» Мустафы Кемаля Атарюрка, Турция занимала стратегически выгодное положение в регионе,и, в частности, контролировала проход через Черноморские Проливы.В условиях нарастающих противоречий между державами-победительницами, стратегически важные Проливы стали объектом советских притязаний. При дипломатической поддержке, оказанной Турции США, кемалистское правительство отвергло советские претензии относительно Проливов7. Турция, в свою очередь, стала интегрироваться в атлантическую систему безопасности как «пограничное»государство, имеющее непосредственные наземные границы со странами коммунистического блока.

7. Rajak Svetozar. The Cold War in the Balkans, 1945—1956. // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010. P. 207.
13

Для другой Средиземноморской страны, Италии, начальные этапы Холодной войны были не менее судьбоносны. Фактически Италия стала объектом дележа между советской стороной и западными державами-победительницами. В первую очередь, это касалось африканских колоний Италии, имеющих выход в Средиземное море — Ливии и Киренаики. На Средиземноморские владения Италии Советским Союзом были выдвинуты территориальные претензии. Ливияи Киренаика должны были стать советским плацдармом в регионе и одним из элементов репараций со стороны Италии8. Как и в упомянутом выше случае с Проливами, страны Запада смогли отстоять позиции в Средиземноморье от попыток пересмотреть статус-кво в регионе в пользу советской стороны.

8. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010. P. 239.
14

Данные эпизоды призваны проиллюстрировать важность региона Средиземноморья в самом начале Холодной войны — статус одной из горячих ее точек, который не будет потерян регионом на протяжении продолжительного периода. В дальнейшем, согласно работе Ди Нольфо, важность Средиземноморья как региона в контексте Холодной войны, приобретала все большее значение, особенно, в условиях рассматриваемых автором глобальных процессов, имеющих отражение в развитии ситуации в Средиземноморье.

15

Одним из процессов, оказавших определённое влияние на развитие и ход Холодной войны в регионе, была деколонизация Средиземноморья, и связанный с нею рост националистических настроений в бывших колониях европейских держав. Наибольшим влиянием на развитие ситуации в Средиземноморье и на Ближнем Востоке пользовалась идеология арабского национализма, принимавшего зачастую откровенно антизападные формы9.

9. Painter David. S. Oil, resources and the Cold War, 1945—1962 // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010. P. 498.
16

Арабский национализм как государственная идеология оказал наибольшее влияние на ситуацию в Восточном Средиземноморье по причине того, что исповедовался в наибольшей степени светскими арабскими режимами, лидером среди которых был Египет, управляемый режимом, возглавляемым Гамалем Абделем Насером. Данная идеология привлекала внимание Советского Союза, рассматривавшего ее как антиимпериалистическую, и, следовательно, поддерживавшего Египте на международной арене. Поддержка Советским Союзом арабских режимов привела к усилению противостоянияна Ближнем Востоке, оказавшим поддержку Израилю10. Фактически, по причине альянса арабских националистов с Советским Союзом, Средиземноморье снова стало ареной Холодной войны.

10. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010. P. 241.
17

Согласно Эннио Ди Нольфо, конфликт между Израилем и арабскими режимами, протекавший при поддержке сверхдержав, оказался одним из ключевых факторов, способствовавших победе стран НАТО и западного лагеря в целом в Средиземноморье, и, как результат, его «американизации». В частности, свою роль оказали как военные успехи поддерживаемого США Израиля в ходе Шестидневной войны 1967 г., приведшие к сокрушительному поражению арабской коалиции, поддерживаемой СССР, так и разрыв советской стороной дипломатических отношений с Израилем, что существенно ограничило дипломатические возможности СССР на Ближнем Востоке11.

11. Ibid. P. 246.
18

Однако в качестве примера позитивных для Советского Союза результатов поддержки арабского национализма в геополитическом плане, в работе Эннио Ди Нольфо приводятся ситуации в Ливии и Алжире, в которых к власти смогли прийти антизападные режимы Каддафи и Бумедьена12.

12. Ibid. P. 247.
19

Однако в целом поддержка роста арабского национализма, согласно Ди Нольфо, не привела к значительному усилению советских позиций в регионе Средиземноморья. В результате «стратегического контрнаступления», проведенного администрацией Ричарда Никсона в дипломатической сфере,совпавшего с приходом к власти в ключевой стране арабских националистических режимов, Египте, Анвара Садата, стремившегося к нормализации в отношениях с Западом, кульминацией которого стали соглашения в Кэмп-Дэвиде, привели к резкой смене позиций Египта и арабских стран по отношению к СССР.В частности, Египет, переориентировавшийся на поддержку США, денонсировал пакт о дружбе с СССР. Это стало ударом по советским позициям в Средиземноморье, от которого Советский Союз оправиться, согласно Ди Нольфо, уже не смог13.

13. Ibid. P. 252.
20

Таким образом, попытки использовать такой результат процесса деколонизации Средиземноморья, как арабский национализм не увенчались успехом для СССР.

21

Однако не меньший простор для возможностей внести раскол в ряды Атлантического Альянса представлял процесс демократизации, протекавший в годы Холодной войны в ряде стран Средиземноморского региона.

22

Согласно Эннио Ди Нольфо, наибольшей идеологической проблемой для США в отношении Средиземноморья являлись диктатуры Южной Европы14. Несмотря на членство в НАТО, Испания, Португалия и Греция не могли «похвастаться» соответствием стандартам демократии. Пользуясь этим фактом, советская пропаганда могла легко критиковать альянс НАТО за членство в нем стран с диктаторскими режимами.

14. Ibid. P. 248.
23

Однако демократические перемены в этих странах, пришедшиеся на семидесятые годы ХХ века, и, не в последнюю очередь, ставшие результатом давления Европы и США, которые закончились переходом к демократии европейского образца и последующей европейской интеграцией южноевропейских государств, привели к тому, что для Советского Союза была утеряна последняя возможность решительно повлиять на баланс сил в регионе.Благодаря поддержке Западной Европы и США страны бывших диктатур смогли найти выход из политического кризиса и стать новыми бастионами Свободного мира в Средиземноморье15.

15. Ibid. P. 252.
24

Таким образом, согласно Эннио Ди Нольфо, в период 1960—1975 гг., в результате комбинации политических усилий США, Европы и собственных внешнеполитических провалов, Советский Союз не смог выполнить свою внешнеполитическую задачу по закреплению в регионе Средиземноморья. Фактически, процесс демократизации привел к тому, что НАТО лишилось раздражающего фактора в виде Южного фланга, состоящего из нестабильных режимов, а деколонизация Средиземноморья и попытки поддержки Советского Союза опереться во внешней политике на антиколониализм, привели к внешнеполитическому провалу и усилению США на Ближнем Востоке.

25

Трансформация Средиземноморья, согласно Эннио Ди Нольфо, завершилась стратегической и политической победой Запада в данном регионе.

26

Однако, стоит отметить, что работа Эннио Ди Нольфо важна не только с точки зрения исследования возможностей применения методов «долгого периода» исторической науки, рассматривающей Средиземноморье в период Холодной войны, но и для определения параметров самого Средиземноморья как региона.

27

Традиционно существуют два различных подхода к определению рассматриваемого в контексте Холодной войны Средиземноморья региона — первый, который можно условно назвать «евро»- и «НАТО-центричным» подходом, включает в себя, в первую очередь, понятие Южной Европы. «Южная Европа» как географическое и геостратегическое понятие также в чем-то является продуктом эпохи Холодной войны. Данная географическая концепция отделяет от Южной Европы несколько категорий стран, имеющих основания считаться средиземноморскими державами. В первую очередь, в понятие Южной Европы не включаются две балканские страны, имеющие выход к Адриатике, а, следовательно, и Средиземному морю16.

16. Pedaliu Effie. The Making of Southern Europe: An Historical Overview [Электронный ресурс] // URL: http://www.lse.ac.uk/IDEAS/publications
/reports/pdf/SR017/Pedaliu.pdf (Дата обращения: 0.05.2014.)
28

Данными странами являются Албания, в течение начального периода Холодной войны бывшая форпостом советского влияния и военно-морского присутствия в Адриатике и Средиземноморье, и Югославия, не являвшаяся после разрыва отношений с СССР в 1948г.просоветской державой, но, тем не менее, являвшаяся социалистической страной, исповедующей в своей внешней политике идеи»неприсоединения» к антагонистическим блокам стран.

29

Для Югославии, вынужденной балансировать в международных отношениях между Организацией Варшавского Договора, возглавляемой СССР, с которым у Тито сложились не самые простые отношения,и НАТО, одной из проблемы были территориальные споры с державами — членами блоков, что необходимо было учитывать во внешней политике. ОВД включала в себя Болгарию, наиболее лояльного Советам союзника, способную апеллировать к македонскому вопросу в отношениях с СФРЮ.Одновременно, в случае с НАТО,с одним из членов Альянса, Италией, у Югославии существовал территориальный спор17. Таким образом, одной из важнейших проблем на протяжении Холодной войны ля Югославии было создание флота, способного организовать оборону побережья страны.Югославский флот, создаваемый для обороны побережья, тем не менее, мог полноправно считаться флотом державы Средиземноморья. Также следует отметить средиземноморское направление внешней политики Югославии, отличающееся крайней степенью удаления от внешнеполитических доктрин социалистических стран , в частности, попытки проводить независимую внешнюю политику в регионе, результатом чего стало заключение Балканского пакта 1953 г., направленного на оборону Балкан от возможного советского вторжения, попытки возобновления его действия18. Также в рамки независимой средиземноморской политики Югославии укладываются попытки играть посредническую роль в событиях на Кипре19, пользуясь своим положением одной из стран-основательниц Движения Неприсоединения. Также следует отметить в качестве одного из уровней средиземноморской политики Югославии особые отношения с нассеровским Египтом — также в основном в рамках движения Неприсоединения20.

17. Улунян Ар. А. Балканский «щит социализма»: оборонная политика Албании, Болгарии, Румынии и Югославии (середина 50-х гг. — 1980 г.). М., 2013. С. 271.

18. Там же. С. 273.

19. Там же. С. 576.

20. Там же. С. 559, 562.
30

В свою очередь, для ходжистской Албании, постепенно становящейся в результате политики своего руководства страной-изгоем,средиземноморское направление во внешней политике было не менее важно, по причине возможности достижения важнейшей цели, непосредственной безопасности албанского правящего режима. В качестве средиземноморской политики Албании можно отметить попытки налаживания отношений с традиционным противником Албании, Грецией, страной — членом НАТО, что было особенно показательно в период нахождения у власти в Греции хунты полковников (1967—1974 гг.) и последующего за падением хунты период демократизации21.

21. Там же. С. 576.
31

Режим Энвера Ходжи пытался обезопасить южные рубежи своей страны за счет снятия напряженности в отношениях с Грецией, имеющей претензии и на населенный греками Северный Эпир, являющийся частью современной Албании. В условиях ужесточения внутреннего режима в Албании попытки формулирования собственного курса для режима являлись одним из способов выживания на внешнеполитической арене как независимого игрока, к чему стремился ходжистский режим, в основном в силу идеологических причин. Для достижения данной цели активно использовались связи с внерегиональными державами, в том числе, маоистским Китаем22, видевшим в Албании идеологически близкого союзника и «агента влияния»на Средиземном море и на Балканах.

22. Там же. С. 329.
32

В свою очередь, для албанского режима связь с КНР являлась возможностью обеспечить собственную безопасность, в том числе и в средиземноморском измерении. Помимо попыток смягчить взаимоотношения с соседней Грецией, Тирана стремилась наладить взаимоотношения с отдельными коммунистическими странами Балканского региона. В то же время, албанское руководство исключительно критически воспринимало план своего союзника — КНР, направленного на создание неформального блока с участием Румынии и Албании. В случае реализации этого проекта, как справедливо полагали в Тиране, «ценность» Албании как единственного союзника Китая была бы понижена, и, следовательно, Пекин не стал бы так внимательно относиться к интересам Тираны. На данный же момент благодаря помощи Китая Тирана смогла их обеспечить в контексте региональной средиземноморской политики: усилить свои вооруженные силы, обеспечивающие оборону Албании и защиту правящего в стране режима в случае потенциального военного конфликта.

33

Тем не менее, такой фактор, как независимая политика данных держав в Средиземноморском регионе,не позволяет сторонникам обеих концепций, определяющих пространственные параметры Средиземноморья, включать Югославию, равно как и Албанию, в рассматриваемый регион Средиземноморья, или определить данные страны, имея ввиду их традиционную принадлежность к региону Балкан, как балкано-средиземноморские державы. Эти страны продолжают считатьсяБалканскими либо восточноевропейскими применительно к периоду Холодной войны.

34

«Диверсификация» взглядов на геостратегическую принадлежность этих стран, по видимому, невозможна именно в силу наследия Холодной войны и конструирования концептов Южной Европы и Восточной Европы с присущим этим понятиям идеологическим грузом.

35

Также в геостратегическое понятие Южной Европы в силу как историко-географических, так и политических причин, часто не включается страна — член НАТО и один из ключевых элементов обороны Альянса в регионе Черного и Средиземного морей, Турецкая республика. Несмотря на принадлежность к Альянсу и наличие территорий в Европе, Турция исключается сторонниками концепции Южной Европы из стран, входящих в данное понятие23.

23. Pedaliu Effie. The Making of Southern Europe: An Historical Overview [электронный ресурс] // URL: http://www.lse.ac.uk/IDEAS/publications
/reports/pdf/SR017/Pedaliu.pdf (Дата обращения: 30.05.2014.)
36

В свою очередь, аргумент о необходимости для страны Южной Европы членства в НАТО как наиболее яркого заявления отом, что страна разделяет европейские и атлантические ценностей,не позволяет включить в данный концепт два важных для истории Холодной войны средиземноморских островных государства, Мальту и Республику Кипр24. Для данных государств показательным является непосредственное участие в одном из важных, как показывает Эннио Ди Нольфо, для понимания истории Средиземноморья как «долгого периода»,процессов — глобальном процессе деколонизации. Мальта и Кипр к началу Холодной войны являлись бастионами Британии, и, следовательно, НАТО в Средиземноморье и позволяли контролировать регион за счет расположенных на территории данных государств военных и военно-морских баз. Деколонизация в обоих указанных государствах протекала по-разному.

24. Ibid.
37

Кипр стал ареной противостояния греческой и турецкой общин, в которое вскоре вмешались как страны-родители, Греция и Турция, так и обе сверхдержавы, СССР и США25. В средиземноморской политике обоих лидеров антагонистических блоков Кипр, переживающий болезненный процесс трансформации из колониального владения в независимое государство, занимал особое место.

25. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010. P. 242; The Cyprus Dispute [электронный ресурс] // URL: http://www.foia.cia.gov/sites/default/files/document
_conversions/89801/DOC_0000273005.pdf (Дата обращения: 30.05.2014)
38

Для США Кипр являлся одним из опорных пунктов в Средиземноморье, позволяющим контролировать за счет возможностей дальней авиации и перспектив военного партнерства с рядом стран региона,нестабильный Ближний Восток, переживающий рост националистических движений. С другой стороны, Кипр как остров с греческим и турецким населением являлся камнем преткновения для двух младших партнеров по альянсу, Греции и Турции, что не способствовало прочности Южного фланга НАТО, безопасность которого должны были обеспечивать эти страны. Проблема сохранения влияния на острове и поддержания на должном уровне стабильности и безопасности в регионе Восточного Средиземноморья стали одним из векторов американской дипломатии в регионе.

39

В свою очередь, для советской стороны конфликт на Кипре представлял уникальную возможность для расшатывания Альянса изнутри на важном для его системы безопасности Южном фланге. Для советской стороны было характерным стремление поддержать стремительно склоняющееся «влево» правительство президента-архиепископа Макариоса, в частности, в его попытках обеспечить безопасность для курса Республики на неприсоединение, для чего Макариос использовал активное развитие связей с Советским Сюзюм и другими странами социалистического блока.В конечном счете, именно конфликт на Кипре послужил одним из противоречий, в результате которого пало правительство хунты полковников в Афинах, и была завершена демократизация и, следовательно, согласно концепции Эннио Ди Нольфо, трансформация Греции в демократическую страну в результате событий Холодной войны.

40

Для Мальты процесс деколонизации протекал не столь болезненно, как в случае с Кипром. Остров, будучи британской колонией, находился в непосредственной близости к Италии, также являвшейся членом НАТО, и двум государствам Северной Африки — Ливии и Тунису, на протяжении достаточно долгого периода остававшихся прозападными странами, с опасением относившимися к советскому экспансионизму в Средиземном море и поддержке националистических режимов.

41

Борьба за пересмотр статуса Мальты и деколонизацию носила в основном мирный характер, и возглавлялась Лейбористской партией и ее лидером Домиником Минтофом26. В 1964 г. Мальта получила независимость, в 1974 г. была провозглашена республика. Нейтралистские тенденции кабинета Минтофа во внешней политике, равно как и связи новой республики с ливийским режимом Муамара Каддафи, не могли способствовать поддержке интересов НАТО на Мальте. Итогом нейтралистской внешней политики лейбористов было закрытие британских баз в 1979 г.Изменение статуса Мальты и положения британских баз на острове, традиционно считавшемся оплотом Британии, одного из ведущих членов НАТО, в Средиземноморье,а также независимая внешняя политика и связи нового лейбористского руководства сливийским режимомне могли не сказаться на определенном ослаблении позиций Запада в регионе27.

26. Douglas-Home Alec. Malta: Draft White Paper. 10 January 1972 [электронный ресурс] // URL: http://discovery.nationalarchives.gov.uk/SearchUI
/image/Index/C8931855?
isFullDescription=False (Дата обращения: 30.05.2014.)

27. Ibid. P. 20.
42

Тем не менее, и Кипр, и Мальта в понятие Южной Европы зачастую не включаются, на основании того, что уже как независимые государства не являются членами НАТО. Для обоих островных государств был характерен период борьбы за деколонизацию и освобождение, и, отчасти, за демократизацию во внутриполитической сфере. Однако островные государства Средиземноморья в традиционную концепцию «Южной Европы», в большей части исследований, посвященной истории Холодной войны, не включаются.

43

Таким образом, концепция «Южной Европы», при своих достоинствах, к примеру, возможности проследить схожесть и различия на первый взгляд идентичных внутриполитических процессов стран Юга, демократизации и евроинтеграции, не позволяет судить о данных процессах применительно ко всему Средиземноморью, по причине исключения из рассматриваемого региона ряда средиземноморских держав и стран, имеющих выход к Средиземному морю.Более того, не учитывается роль связей региона Средиземноморья с регионом Ближнего Востока, традиционно влияющих друг на друга.В частности, одним из признаков взаимного влияния данных регионовбыли попытки СССР закрепиться в Средиземноморье, пользуясь возможностями, предоставляемыми арабскими странами региона, чтобы добиться доминирования в регионе Средиземноморья в целом.

44

Позиция Эннио Ди Нольфо, включающего в рассматриваемый в контексте Холодной войны Средиземноморский регион такие страны, как Турция, Республика Кипр и Мальта,важные для понимания характера и хода глобального процесса трансформации применительно к Средиземноморью, кажется наиболее обоснованной не только для исследования «глобальных процессов большой длительности», но и для исследования региона в течение Холодной войны в целом.

45 Также выглядит обоснованным включение Эннио Ди Нольфо в область исследования своей работы не только стран, входящих в геостратегические конструкты «Восточного Средиземноморья» и «Южной Европы», но и ближневосточных стран, имеющих основания считаться средиземноморскими державами. В первую очередь, это касается таких государств, как Египет и Израиль, чье противостояние часто определяло развитие глобального противостояния и глобальных процессов в регионе. В частности, это касается такого процесса, как развитие арабского национализма и панарабизма, результатом которого стало усиление Холодной войны в регионе Средиземноморья, по причине роста советского политического и военного присутствия в арабских странах, по причине решения СССР поддержать антиимпериалистические тенденции арабского национализма.
46 Для других арабских стран Средиземноморья участие в процессе деколонизации, и, впоследствии, интеграции, в глобальных процессах большой длительности, о которых пишет в своей работе Ди Нольфо, принимало различные формы. В случае с Алжиром, это была полномасштабная война за независимость, изменившая не только Алжир, но и Францию, и, опосредованно, баланс сил в Средиземноморье28. Для других арабских стран Западного Средиземноморья, участие в данных процессах прошло менее болезненно, но формирование новой государственности в регионе не могло не повлиять на развитие ситуации в Средиземноморье в целом.
28. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010. P. 242.
47 Тем более важным кажется включение Эннио Ди Нольфо в своей работе в рассмотрение истории Средиземноморья в период Холодной войны двух стран, традиционно считающихся балканскими, как было сказано выше — Албании и Югославии.
48 Таким образом, расширение рассматриваемого пространства Средиземноморья, о чем пишет в своей работе ЭниоДи Нольфо, является обоснованным с точки зрения повышения доказательной базы идеи существования глобальных процессов большой длительности в регионе, оказывавших влияние на развитие как ситуации в самом Средиземноморье, так и на ход Холодной войны в целом.
49 Однако, ряд факторов не позволяет согласиться с тем утверждением Эннио Ди Нольфо, что страны Средиземноморья в период Холодной войны были американизированы и пережили опыт демократизации, в особенности в указанный автором период, оканчивающийся 1975 г. В частности, это касается стран Южной Европы, которые лишь входили в период нестабильности и внутренних угроз, свойственных переходному периоду, и о полной демократизации Южной Европы , на мой взгляд, на момент 1975 г. говорить слишком рано.
50 Для арабских стран Средиземноморья утверждение о завершении глобального процесса демократизации в годы Холодной войны кажется не менее спорным. В качестве примеров можно привести такие страны, как Сирию, Ливию и Алжир. Для перечисленных государств Холодная война, помимо успешного завершения одного глобального процесса, деколонизации, стала началом формирования местных диктаторских режимов, также являющихся в чем-то результатом Холодной войны как глобального противостояния, в данном случае, результатом отрицательным.
51 На мой взгляд, работа Эннио Ди Нольфо «Холодная война и трансформация Средиземноморья», является опосредованным доказательством необходимости разграничения глобальных процессов и тенденций, даже протекающих в одном регионе в единый для него период. В первую очередь, это касается двух тенденций, определивших развитие не только истории Средиземноморья, но и всей Холодной войны — процессов деколонизации и демократизации стран региона. Данные процессы протекали зачастую параллельно в некоторых странах региона, но в большинстве были разделены.
52 К примеру, демократизация и переход от диктатуры к демократии во внутренней политике, сопровождающийся зачастую европейской интеграцией страны, в годы Холодной войны произошли лишь в странах Средиземноморья, относящихся к геостратегическому блоку «Южной Европы». В течение нескольких лет диктаторские режимы Испании, Португалии и Греции прекратили существование и были заменены переходными правительствами, начавшими переход к демократии. Однако в разных странах процесс демократизации, несмотря на внешнее сходство, имел определенные отличия.
53 В Португалии демократизация стала результатом военного переворота «Революции гвоздик», приведшего к власти Движение капитанов, раздираемое противоречиями между левыми и правыми. Переход к демократии сопровождался попытками переворотов, как справа, так и слева, террористической деятельностью экстремистов и значительной политической нестабильностью. Лишь после «возвращения армии в казармы», ставшего результатом провальной попытки переворота со стороны левых экстремистов из армейской среды, произошедшего в ноябре 1975 г., Португалия окончательно встала на путь демократизации и европейской интеграции.
54 В свою очередь, события в Греции разительно отличались от португальских. Одной из тенденций «режима полковников» была управляемая демократизация и умеренные реформы, курс на развитие которой проводил первый глава хунты, Георгос Паподопулос. После внутреннего переворота, организованного бригадиром Иоаннидесом, сторонником продолжения и углубления «Революции 21 апреля», данная тенденция была свернута. Одним из результатов внешней политики Иоаннидеса была авантюра на Кипре, свержение президента Макариоса и установление прогреческого режима во главе с Никосом Сампсоном29. Для Турции данное развитие событий было поводом для военного вмешательства в ситуацию на Кипре.
29. Calandri Elena, Varsori Antonio, Caviglia Daniele. Détente in Cold War Europe: Politics and Diplomacy in the Mediterranean and the Middle East. New-York, 2012. P. 148, 155.
55 Результатом было турецкое вторжение, военное поражение сил Республики Кипр и, частично, Греции, оккупация Северного Кипра и падение режима Иоаннидеса. Оставшиеся у власти военные после консультаций передали власть ряду политиков «старой системы» во главе с консерватором Константиносом Караманлисом30. Фактически, произошел «сговор» военной элиты, согласившейся на «возвращение армии в казармы» и ряда политиков, возглавивших страну в переходный период.
30. Улунян Ар. А. После режима. М., 2005. С. 8
56 Период перехода к демократии отмечался угрозами как слева, со стороны террористических групп, так и справа, со стороны военных, опасавшихся сползания Греции в хаос и готовых в случае необходимости повторить «Революцию 21 апреля»31. Параллельно в стране проходил процесс трансформации, заслуживающий отдельного упоминания, а именно процесс формирования политических партий нового типа. Традиционная греческая политическая система формировалась за счет партий клиентарного типа, группирующихся вокруг патрона32. В ходе перехода к демократии в Греции была сформирована устойчивая двухпартийная система, основанная на партияхнового типа, Новой демократии и ПАСОК. Процесс демократизации в Греции фактически способствовал окончательной трансформации страны в европейское государство, в том числе и во внутриполитической сфере. Однако для общественного мнения Греции переходного периода был характерен уклон в антиамериканизм.
31. Там же. С. 52.

32. Там же. С. 56.
57 Для консерватора Константиноса Караманлиса управляемый антиамериканизм был одним из средств обеспечения народной поддержки своему кабинету33. Однако для радикаловантиамериканизм был идеологией, вылившейся в «охоту на ведьм» и политические убийства34. Помимо того, Греция вышла из военной организации НАТО после поражения на Кипре в 1974 г., что ослабило позиции США и НАТО в регионе и привело к активизации деятельности Советского Союза и Болгарии на этом греческом направлении35. Фактически, при демократизации во внутренней политике, на международной арене трансформация Греции в сторону демократии привела лишь к ослаблению позиций НАТО в регионе, в особенности, учитывая эмбарго на поставку оружия в Турцию и антиамериканизм вернувшегося к власти президента Республики Кипр Макариоса. В случае с Грецией тезис Эннио Ди Нольфо о политической трансформации стран региона как ключе к победе Запада в Средиземноморье, на мой взгляд, кажется достаточно спорным. И Кипр, и Эгейское море остались ареной внешнеполитического спора между Грецией и Турцией, чьи прозападные позиции и «атлантическая солидарность» подверглись определенной эрозии в результате конфликта на Кипре, а сама республика Кипр продолжила свой внешнеполитический курс на неприсоединение, усиленный в результате антиамериканизма.
33. Там же. С. 51.

34. Там же.

35. Там же. С. 114.
58 В случае с Испанией процесс перехода страны к демократии и трансформацию внутриполитической жизни возглавил король Хуан Карлос, сменивший на посту главы фактического государства Франсиско Франко.Как упоминал в своей работе Эннио Ди Нольфо, король смог объединить политически силы Испании, стремящиеся к демократизации страны после фактического окончания диктатуры. В частности, была легализована коммунистическая партия, что стало результатом переговоров представителей короля с главой компартии. Стороны пришли к соглашению, одним из результатов которого стала поддержка коммунистами монархии на референдуме о ее статусе.
59 Однако на протяжении долгого периода демократизации Испании существовал ряд угроз, ставящих под сомнения результативность данного процесса. Помимо традиционных для страны в переходный период угроз со стороны радикалов,как правого, так и левого спектра, в Испании существовала угроза сепаратизма в Каталонии и Стране Басков. В условиях демократизации и федерализации Испании, завершившей процесс трансформации страны из унитарной диктатуры в федеративную конституционную монархию, угроза раскола страны по этническому признаку была особенно остра.
60 Однако во внешнеполитической сфере тезис Эннио Ди Нольфо о демократизации в качестве главного фактораинтеграции,как в атлантические военные структуры, так и в европейское сообщество,на примере Испании показывает свою полную обоснованность. Испания, изначально не являвшаяся в период диктатуры Франко страной — членом НАТО и пользующаяся в качестве инструмента атлантической интеграции лишь договорами об обороне, заключенными с США, после начала переходного периода стала активно интегрироваться в европейскую и атлантическую систему безопасности. Данный процесс был завершен в 1982 г. после официального приема Испании в НАТО.
61 Таким образом, несмотря на схожесть процессов трансформации и демократизации в странах Южной Европы, нельзя говорить об их идентичности и единстве. В частности, существует ряд кардинальных различий, как в самом процессе трансформации, так и в составе «участников» и организаторов этого процесса.
62 В случае Португалии катализатором перемен стала затяжная Колониальная война (1961—1974 гг.) в заморских владениях— Анголе, Мозамбике, и Гвинее-Бисау, а главными силами, начавшими процесс демократизации и возглавившими на начальном периоде страну,являлись радикально настроенные военные из «Движения капитанов», прошедшие через войну в колониях. Процесс демократизации сопровождался процессом деполитизации армии и передачи власти гражданскому правительству.
63 В случае с Грецией начало процессу демократизации и перехода от диктатуры военных к гражданскому правлению положила провальная интервенция на Кипре и раскол армейской элиты. Переходный период проходил под руководством политиков «старой школы», в первую очередь Константиноса Карамнлиса и его соперника, Андреаса Папандреу, чья борьба за власть привела к формированию в Греции современной политической системы. Процесс трансформации в Греции сопровождался, как уже упоминалось выше, временным выходом страны из сотрудничества с НАТО, ослаблением влияния США и усилением советского присутствия в регионе Средиземноморья.
64 В Испании переход страны к демократии во внутренней политике возглавлялся главой государства, номинально являвшимся «наследником» режима Франко, королем Хуаном Карлосом. Опираясь на поддержку как реформистски настроенной части старой элиты эпохи Франко, так и сил, бывших в оппозиции к режиму, король смог обеспечить демократизацию страны и ее интеграцию в европейское сообщество и атлантическую систему безопасности.
65 Таким образом, несмотря на сходство, присущее странам Южной Европы, имевшим опыт демократизации в годы Холодной войны, в самом процессе трансформации и его результатах существуют определенные различия, в том числе и упомянутые выше, не позволяющие заявлять с уверенностью о демократизации стран Южной Европы как о едином процессе.
66 Для стран Средиземноморья, не входящих в геостратегический блок «Южной Европы», в первую очередь, стран Ближнего Востока и Северной Африки, идея процесса демократизации как глобального процесса, ставшего одним из ключевых элементов победы Запада в Холодной войне, не может быть применима по ряду причин.
67 В качестве основной причины можно определить незавершенность процесса демократизации в большей части стран Южного Средиземноморья на период, указанный в работе Эннио Ди Нольфо. Для ключевых стран региона, таких как Сирия, Ливия, Египет, период Холодной войны стал периодом, с одной стороны, успешной деколонизации, выхода на международную арену как независимых стран, и ликвидации остатков зависимости от государств-патронов.
68 С другой стороны, период независимости, совпадающий с периодом Холодной войны, для многих стран Средиземноморья стал временем политической нестабильности и установления различных диктаторских режимов. В случае Египта, это были упоминавшиеся Ди Нольфо военно-популистские режимы Гамаля Абдель Насера и Анвара Садата. Несмотря на зачастую различные подходы к формулированию внешней политики Египта, оба режима были, по сути, формой диктатуры.
69 Сирия, в свою очередь, в период Холодной войны стала страной, управляемой режимом алавитского меньшинства, опирающегося на сирийское отделение партии БААС и поддержку Советского Союза на внешнеполитической арене. Тот факт, что сирийский режим оставался союзником СССР на протяжении Холодной войны, ставит под сомнение тезис ряда историков, в том числе и Эннио Ди Нольфо превращении в результате процессов трансформации Средиземноморья в «Американское озеро».
70 В Ливии режим Муаммара Каддафи также принял формы популистской диктатуры, проводящей в Средиземноморье политику зачастую враждебную политике НАТО и ее ведущего члена, США. В частности, на завершающем период Холодной войны, в 1986 г., США были вынуждены провести военную операцию»Каньон Эльдорадо» против ливийского режима, что также не может свидетельствовать в пользу тезиса об окончательной «американизации» Средиземного моря в результате процессов трансформации в регионе.
71 Для другого важного игрок в Средиземноморье, Турции, члена НАТО и форпоста влияния Альянса на Ближнем Востоке,период Холодной войны был периодом противостояния различных демократических сил, и кемалистского истеблишмента, в случае кризиса в качестве поддержки способного использовать такой весомый аргумент, как Вооруженные силы Турции. На пути к демократизации политической жизни страна пережила три военных переворота, последний из которых произошел в 1983 г., ряд столкновений между сторонниками правых и левых сил, и всплеск курдского национализма36. Тем не менее, процесс демократизации и трансформации в годы Холодной войны применительно к Турецкой Республикев целом можно считать успешным.
36. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010. P. 247.
72 Таким образом, можно сделать вывод о том, что, несмотря на актуальность исследования возможностей применения идейглобальных процессов большой длительности к истории Средиземноморья в период Холодной войны, ряд различий в истории стран региона не позволяет, на мой взгляд, сделать однозначный вывод о существовании единого и общего для всех стран региона процесса трансформации и демократизации в период Холодной войны, результатом имевшего победу Свободного мира в борьбе за контроль над Средиземноморьем.
73 Наиболее ярко в странах региона в указанный период проявились два процесса, проходивших в регионе зачастую параллельно, демократизации и деколонизации. Первый процесс протекал, в первую очередь, в странах, традиционно включаемых в понятие Южной Европы, Греции, Португалии и Испании. В течении Холодной войны эти страны смогли перейти от различных форм диктатуры к демократии европейского образца. Однако данные переходы имели коренные отличия, характерные для каждой страны. В частности, для Греции, пережившей всплеск антиамериканизма после демократизации, и бывшей одним из форпостов НАТО на Балканах в период монархии, не может быть справедливым утверждение об атлантической интеграции как непосредственном результате демократизации.
74 Для стран Северной Африки и Ближнего Востока характерным процессом была борьба за формирование собственной внешней политики и преодоление остатков колониальной зависимости. В частности, это наиболее ярко проявилось в политике Египта, национализировавшего Суэцкий канал и в результате ряда действий во внешней политике вынужденного опираться на советскую помощь, и в политике бывшей британской колонии Кипра, после обретения независимости ставшего как членом Движения неприсоединения, склоняющегося к поиску поддержки со стороны СССР, так и одним из источников проблем и относительного уменьшения влияния США в регионе Восточного Средиземноморья.
75 Фактически, ввиду того, что два важнейших процесса в истории Холодной войны применительно к Средиземноморскому региону, демократизация и деколонизация, оказались свойственны двум различным группам стран, являющихся частью единого региона, есть основания для выделения третьего глобального процесса, также отмеченного в своей работе Эннио Ди Нольфо, и также протекавшего в условиях Холодной войны и трансформации Средиземноморья — процесса интеграции.
76 Данный процесс в той или иной форме затронул все страны Средиземноморья. Для стран «Южной Европы» характерным был процесс европейской интеграции стран, в силу внутриполитических причин являвшихся изгоями на внешнеполитической арене. Греция, Португалия и Испания смогли стать полноправными членами европейского сообщества только после процесса демократизации внутриполитической жизни и формирования системы европейской демократии. Однако процесс атлантической интеграции не был столь безболезненным для этих стран, в первую очередь для Греции, по вышеупомянутым причинам.
77 Для островных государств Средиземноморья, не входящих в группу стран «Южной Европы», процесс интеграции в европейское сообщество был не менее важным. Для Кипра европейская интеграция была средством формирования собственной внешней политики и гарантом независимости в условиях турецкой оккупации северных территорий острова. Также имела место взаимная интеграция в оборонной сфере с Грецией, направленная на укрепление внешнеполитических позиций страны.
78 Для Мальты вопрос о европейской интеграции был одним из проблемных моментов во внутренней политике страны. Лейбористская партия во главе с Домиником Минтофом выступала против курса на евроинтеграцию, стремясь установить более плотные контакты с арабскими режимами. В то же время главный оппонент лейбористов, Националистическая партия, стремилась к более плотной ассоциации с Европой. В 1970 г. были заключены экономические соглашения Мальты с Европейским экономическим сообществом, в 1972 г. — экономические соглашения с Кипром. Таким образом, можно говорить, что начало европейской интеграции и выбор европейского пути развития обоих средиземноморских островных республик пришелся на начало семидесятых годов37.
37. Calandri Elena, Varsori Antonio, Caviglia Daniele. Détente in Cold War Europe: Politics and Diplomacy in the Mediterranean and the Middle East. New York, 2012. P. 40.
79 В случае со странами Северной Африки главным фактором интеграции, как с полным основанием отмечает в своей работе Эннио Ди Нольфо, была растущая независимость европейских держав на внешнеполитической арене от политики США. В первую очередь, это касалось голлистской Франции38, которую разведывательные службы США не без оснований подозревали в стремлении создать в Средиземноморье сферу интеграции, призванную противостоять стремлению американцев превратить регион в «свое внутреннее море».
38. Ibid. P. 243.
80 В данном случае наиболее ярким примером является дружественная политика Франции по отношению к своей бывшей колонии, Алжиру, и режиму Муаммара Каддафи, фактически являвшемуся государством-изгоем на международной арене. Не меньшую внешнеполитическую активность на средиземноморской арене проявляла Италия, стремившаяся обеспечить хорошие отношения со странами Северной Африки в условиях экономического кризиса семидесятых годов ХХ века. Фактически, политика европейских стран, направленная на усиление собственных позиций в регионе Средиземноморья, привела к таким важным итогам, как интеграция ряда стран Северной Африки в экономическом и политическом плане со странами Западной Европы и усиление присутствия европейских стран в противовес державам внерегиональным, таким как США и СССР.
81 Таким образом, при всей разности процесса взаимной интеграции и интеграции в европейское сообщество, можно утверждать, что данный глобальный процесс, ставший одним из результатов Холодной войны, имел место в Средиземноморье в указанный период и способствовал изменению и трансформации ряда стран региона во внутри- и внешнеполитических сферах.
82 Однако данный процесс, равно как и упоминавшиеся выше процессы деколонизации и демократизации, по-видимому, не означают победы Запада в Холодной войне на Средиземноморье как основного результата данных процессов. Данное утверждение в работе Эннио Ди Нольфо, очевидно, продиктовано долгой традицией триумфализма в западной историографии Холодной войны. Переход стран Южной Европы от диктатур к демократии не означал немедленной победы Запада в их «зоне ответственности». С политической точки зрения этим страна предстоял долгий период нестабильности и возможных перемен во внешней политике в случае победы левых сил. Более того, несмотря на выход из орбиты влияния Советского Союза такой важной страны как Египет, нельзя в полной мере утверждать о победе Запада в Средиземноморье и перемещении арены противостояния в Африку. Советское военное присутствие в Средиземноморье оставалось усиливающимся раздражающим фактором для НАТО, обеспечиваемым советским влиянием в ряде стран Средиземноморья, в первую очередь, Сирии и Алжире39.
39. Walsh David M. The Military Balance in the Cold War: US Perceptions and Policy, 1976—1985. New York, 2008. P. 132.
83 Выделение в качестве главных «архитекторов трансформации» в Средиземноморье президента Никсона и Генри Киссинджера, благодаря политике которых, согласно Эннио Ди Нольфо, была достигнута решающая победа Запада в Средиземноморье, также является утверждением, заслуживающим отдельного рассмотрения.
84

К примеру, в сборнике «Détente in Cold War Europe: Politics and Diplomacy in the Mediterranean andtheMiddleEast» (Разрядка в Европе Холодной войны: политика и дипломатия в Средиземноморье и на Ближнем Востоке) под редакцией Елены Каландри, Даниэеле Кавили, и Антонио Варсори40,в качестве главного политического деятеля, стремившегося к европейской интеграции в регионе, и, следовательно, трансформации по западному пути стран Средиземноморья, был указан сторонник разрядки в международных отношениях премьер-министр Италии Альдо Моро41.

40. Calandri Elena, Varsori Antonio, Caviglia Daniele. Détente in Cold War Europe: Politics and Diplomacy in the Mediterranean and the Middle East. New York, 2012.

41. Ibid. P. 43.
85

Однако в целом работа Эннио Ди Нольфо, на мой взгляд, является достижением для исторической науки на основании ряда причин.

86

В первую очередь, необходимо отметить осмысление истории Средиземноморья в контекстеглобального противостояния двух сверхдержав и союзных им блоков, и сопутствующих их противостоянию процессов. Идея существования глобальных процессов большой длительности в истории ХХ века и их влияния на историю как Холодной войны в целом, так и ее определенного «театра», в данном случае Средиземноморья, безусловно, заслуживает дальнейшего рассмотрения. В данном случае, речь идет об анализе влияния процессов демократизации и деколонизации, приведших к изменению ситуации в регионе.

87

Также заслуживает позитивной оценки расширение рассматриваемого в исследовании региона Средиземноморья за счет включения в него как арабских стран, так и балканских держав. История Средиземноморья применительно к истории Холодной войны в какой-то степени перестала быть историей Южного фланга НАТО и его государств.

88

В целом, работа Эннио Ди Нольфо, на мой взгляд, несмотря на спорность ряда указанных в работе моментов, является достижением истории Холодной войны в Средиземноморье, и не только по выше указанным причинам. Данная работа является одним из отражений применения новых подходов, одним из результатов которых стало создание»новой истории Холодной войны». «Трансформация Средиземноморья», как отражение данных подходов, на мой взгляд, свидетельствует о применимости новых методов и к истории отдельных регионов в период Холодной войны. В частности, можно утверждать, что новые исследования по истории Средиземноморья в период Холодной войны должны писаться с опорой на работу Эннио Ди Нольфо, как на отражение как новых взглядов, так и как на свидетельство о применимости новых методов исследования к данному региону и периоду Холодной войны.

Библиография



Дополнительные библиографические источники и материалы

Источники:

  1. Douglas-Home Alec. Malta: Draft White Paper. 10 January 1972 [Электронный ресурс] // URL: http://discovery.nationalarchives.gov.uk/SearchUI/image/Index/C8931855?isFullDescription=False (Дата обращения: 30.05.2014)
  2. The Cyprus Dispute [Электронный ресурс] // URL: http://www.foia.cia.gov/sites/default/files/document_conversions/89801/DOC_0000273005.pdf (Дата обращения: 30.05.2014)

Литература:

  1. Улунян Ар. А. Балканский «щит социализма»: оборонная политика Албании, Болгарии, Румынии и Югославии (середина 1950-х гг. — 1980 г.). М., 2013.
    Ulunyan Ar. A. Balkanskij «schit sotsializma»: oboronnaya politika Albanii, Bolgarii, Rumynii i Yugoslavii. Moscow, 2013.
  2. Улунян Ар. А. После режима. М., 2005.
    Ulunyan Ar. A. Posle rezhima. Мoscow, 2005.
  3. Calandri Elena, Varsori Antonio, Caviglia Daniele. DétenteinColdWarEurope: Politics and Diplomacy in the Mediterranean and the Middle East. New York, 2012.
  4. Di Nolfo Ennio. The Cold War and the transformation of the Mediterranean // The Cambridge History of the Cold War. Volume 2. Cambridge, 2010.
  5. Hitchcock William. I. The Marshall Plan and the creation of the West // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010.
  6. Painter David. S. Oil, resources and the Cold War, 1945—1962 // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010.
  7. Pedaliu Effie. The Making of Southern Europe: An Historical Overview [Электронный ресурс] // URL: http://www.lse.ac.uk/IDEAS/publications/reports/pdf/SR017/Pedaliu.pdf(Дата обращения: 30.05.2014)
  8. Rajak Svetozar. The Cold War in the Balkans, 1945—1956 // The Cambridge History of the Cold War. Volume 1. Cambridge, 2010.
  9. Walsh David M. The Military Balance in the Cold War: US Perceptions and Policy, 1976—1985. New York, 2008.