Династический кризис в Курляндии 1710-х — 1730-х гг. и пути его разрешения
Династический кризис в Курляндии 1710-х — 1730-х гг. и пути его разрешения
Аннотация
Код статьи
S207987840000553-7-1
DOI
10.18254/S0000553-7-1
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Аннотация
В статье описываются юридические аспекты династического кризиса в Курляндии в 1710—1730-х гг. и пути его разрешения. Курляндское герцогство было образовано в качестве лена для Готхарда Кетлера, последнего магистра Ливонского ордена. Герцог пользовался значительной свободой от непосредственного сюзерена, Речи Посполитой, однако во внутренней политике его власть была сильно ограничена курляндским рыцарством. Согласно законодательству Речи Посполитой, после смерти бездетного герцога Фердинанда герцогство должно было быть присоединено к Республике. С другой стороны, курляндцы наставали на своем праве свободного выбора нового герцога, основывая свои требования на древним привилегиях Ордена, а также ссылаясь на прецедент избрания на герцогский трон принца Якоба, что было утверждено королем и Сеймом. Нелегитимная попытка избрания графа Морица Саксонского в 1726 г. ускорила процесс инкорпорации герцогства. Однако, под давлением иностранных держав во время Войны за польское наследство, пацификационный сейм 1736 г. предоставил королю Августу III право назначения нового герцога Курляндского. В герцогстве установилась новая династия — дом Биронов Курляндских.
Ключевые слова
Курляндия, выборы герцога, Кетлеры, Речь Посполитая, война за польское наследство
Классификатор
Получено
16.05.2015
Дата публикации
30.06.2015
Кол-во символов
24284
Всего подписок
16
Всего просмотров
8549
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

1

Для политической истории XVIII в. «курляндский вопрос» имеет особое значение. Судьба Курляндского герцогства была принципиально важна для стран-соседей (Речи Посполитой, Пруссии, России, Швеции) и стала одной из причин войны за польское наследство (1733—1735). Интерес к маленькой балтийской стране был вызван династическим кризисом, наступившим в герцогстве в 1711 г., после смерти герцога Фридриха Вильгельма (1692—1711) и вступления на престол последнего представителя дома Кетлеров, бездетного Фердинанда (1655—1737). Попытки заинтересованных сторон решить проблему силовым путем опирались на доводы, почерпнутые из законодательства Курляндии и Речи Посполитой, что в целом было очень характерно для всего ареала польского влияния и нашло отражение в полемических и общественно-политических трудах курляндских юристов XVIII в.: Г. К. Кейзерлинга1, Б. Х. Гейкинга2, Л. Б. Клопманна3, Г. Кр. Кейзерлинга4. Правовое решение курляндского вопроса непосредственно зависело от выбранного взгляда на статус герцогской династии в Курляндии.

1. Keyserlingk H. C. Kurtze und deutliche Ausführung derer Curlandischen und Semgallischen Rechts, bey der Wahl eines neuen Fürsten. 1736.

2. Heyking B. H. Jus eligendi Ducem, statibus Curlandiae et Semigalliae ex principiis juris naturalis vindicatum. 1736.

3. Klopmann L. B. Jus ducem eligendi perillust. statibus Curlandiae et Semgalliae competens extincta quoque stirpe mascul. Kettleri. London, 1758.

4. Keyserlingk H. Ch. Remarques d'un Courlandois sur le mémoire donné relativement aux affaires de Courlande. 1763.
2

Герцогства Курляндии и Семигалии были образованы в 1562 г. в результате раздела земель Ливонского ордена по договору между орденскими рыцарями во главе с магистром Готхардом Кетлером и объединенным польско-литовским государством в лице короля Сигизмунда III Августа. Основными законами герцогства стали подписанные тогда же «Pacta subjectionis» («Договоры о подчинении») и составленная в 1617 г. «Formula regiminis» («Формула правления»). Для интересующего нас династического вопроса очень важны также конституции сеймов Речи Посполитой, в особенности конституция Варшавского сейма 1589 г.

3

Первым герцогом Курляндии и основателем герцогской династии стал Готхард Кетлер. «Сиятельному господину, магистру Ливонии, как изменившему правление по совету рыцарского сословия и по нашему одобрению, мы... пожалуем титул герцога, по примеру светлейшего господина герцога прусского, со всем достоинством, отличиями и герцогскими привилегиями, чтобы он был нашим вассалом и феодальным владетелем»5. Курляндия отдавалась в лен Готхарду и его потомкам мужского пола. Самостоятельность герцога была весьма значительной, он сохранил все основные привилегии орденского времени. Герцог был верховным светским и духовным владыкой в своей стране, обладал правом издавать законы, устанавливать новые налоги, чеканить монету, а также вел самостоятельную внешнюю политику: Курляндия отправляла послов к иностранным дворам, заключала торговые и оборонительные союзы, владела заморскими колониями. Речь Посполитая должна была защищать Курляндию от внешнего врага, соответственно, герцог обязывался выставлять в случае необходимости военную и денежную помощь. Но это никоим образом не было условием дачи лена. Фактически, целью самого отделения Курляндии от остальной территории Ливонии была награда Кетлеру за передачу прочих орденских земель Польше и Литве. Курляндия как государство, как герцогство, была создана для Готхарда Кетлера.

5. Условия подчинения между священным королем Сигизмундом Августом и Готгардом Кетлером, магистром Тевтонского ордена в Ливонии (Pacta subjectionis) // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Т. 3. Рига, 1880. С. 414.
4

Принципиально важно, кого считать сюзереном герцога Курляндского. Инвеституру он получал из рук короля (что, в общем, достаточно естественно, так как обряд предполагает личный контакт). В описываемый период (XVII—XVIII вв.) польско-литовское государство выступало в международном праве как «король и Речь Посполитая обоих народов». Король Польский и Великий князь Литовский, был лишь частью сложного юридического субъекта. Полнота законодательной, исполнительной и судебной власти принадлежала сейму, который в свою очередь состоял из трех сеймовых сословий: Посольской избы, Сенатус-консилиума и самого короля. Только совместное решение трех сословий имело силу закона; ни король без Республики, ни Республика без короля полноты власти не имели. Курляндия, как это прописано в «Pacta subjectionis», отдавала себя в вассальную зависимость Речи Посполитой в целом6. Таким образом, сюзереном герцога Курляндского не был ни король, ни по отдельности Польша или Литва, но только вся Речь Посполитая в своем единстве. Из этого вытекает важнейший момент: только решения сейма носили для Курляндии обязательный характер7; в промежутках между сеймами королевские указы должны были быть скреплены печатями обоих канцлеров — коронного и литовского, хотя короли постоянно пытались это правило нарушить. Таким образом, герцог, в нормальной ситуации представлявший Курляндию на международной арене, был вассалом Речи Посполитой и в качестве вассала обладал достаточно широкой свободой действий. Фактически, ему запрещалось только выступать против своего сюзерена.

6. Там же. С. 411.

7. Keyserlingk H. Ch. Remarques d'un Courlandois, op.cit. P. 5.
5

Совсем иным был статус герцога внутри страны. В «Пактах» неоднократно встречается сравнение Курляндского герцога с герцогом Пруссии — в то время также вассалом Речи Посполитой. Подобно Пруссии, которая достаточно быстро переросла свой вассалитет, Курляндия в XVII в. имела шансы превратиться в сильную державу. Однако в своей внутренней политике Кетлеры были связаны ограничениями, которых не знали Гогенцоллерны. Это оговаривает «Formula regiminis», «Формула правления», составленная в разгар противостояния герцогов Вильгельма и Фридриха с рыцарством. Здесь можно усмотреть привилегии, которые курляндские рыцари — вчерашние крестоносцы — сохранили за собой с орденских времен. Невзирая на инвеституру, курляндцы приступали к присяге новому герцогу лишь после заключения с ним «Pacta conventa» («Согласованных условий»), которые герцог клялся соблюдать. Новые налоги и монополии вводились только с согласия ландтага — собрания депутатов от рыцарства. Рыцарское сословие имело право на самостоятельный созыв братской конференции (ландтаги созывались герцогом), и любой рыцарь мог призвать своего герцога к королевскому реляционному суду. В случае недееспособности или отсутствия герцога в стране, правление поручалось не кому-либо из кетлеровской линии, а опекунскому совету из обер-ратов, высших советников герцогства8. В 1617 г. у герцога было отнято право нобилитации и индигената в Курляндии, которое отныне принадлежало независимой и враждебной ему Рыцарской скамье (Ritterbank). «Formula regiminis» закрепила правило, по которому лишь имматрикулированное дворянство Курляндии и Речи Посполитой могло занимать государственные должности и владеть землей в герцогстве9. Это был серьезнейший удар по герцогской власти, традиционно опиравшейся на лично преданных выходцев из немецких земель. Даже судебную власть над собственными вассалами герцог осуществлял совместно с советом обер-ратов, представителей сильнейших семей страны. Власть внутри страны зависела от целого ряда условий: главным среди них было мирное сосуществование с рыцарством, чего не сумел добиться ни один правитель за всю историю Курляндии. Единственным рычагом давления на подданных была аренда аллодиальных земель, которой герцог распоряжался самостоятельно и без которой землевладельцы маленькой Курляндии просто не смогли бы выжить.

8. Formula Regiminis de Anno MDCXVII, Pacta subjectionis, Privilegium Sigismundi Augusti // H. L. Bierkel. Mitau, 1807. S. 6—8.

9. Ibid.
6

Таким образом, взгляд на герцога извне, со стороны Речи Посполитой, и его восприятие в самой Курляндии коренным образом различались. Это особенно проявилось с начала 10-х гг. XVIII в., в критический момент, когда династия Кетлеров оказалась под угрозой вымирания.

7

С точки зрения Речи Посполитой, проблема была предусмотрена и решена еще при жизни Готхарда Кетлера. В 1727 г. «Ordinatio futuri regiminis» («Порядок будущего правления»), составленный для Курляндии польской комиссией, заявлял: «Как то свойственно всем феодам, за неимением, кому их отдать в награду и отличие, они должны быть возвращены в свободное распоряжение верховных господ»10. Юридическим основанием для подобных деклараций со стороны Речи Посполитой была статья «О княжестве Курляндском» конституции Варшавского сейма 1589 г.: «Если deficiente stirpe [за отсутствием потомства. — А. С.] князя Курляндского Готтхарда и его сыновей, наследных князей Фридриха и Вильгельма, Курляндская земля достанется обоим народам и государствам [королевству Польскому и Великому княжеству Литовскому. — А. С.], она должна быть присоединена точно так, как написано выше о земле Инфлянтской»11. Логика рассуждения была такой. Курляндия, некогда составлявшая единое целое с остальной Ливонией, была передана герцогу Готхарду лишь в качестве награды. Ни один из основополагающих законов герцогства не предусматривал процедуры выборов нового правителя. По пресечении герцогского дома, как предписывала конституция 1589 г., Курляндия должна была повторить судьбу всей Ливонии (по крайней мере, той ее части, что осталась за Речью Посполитой после Оливского мира 1660 г.: т. н. Польских Инфлянтов). Герцогство предполагалось разделить на воеводства, установив новый тип администрации, лишь внешне сохранявший черты традиционного орденского правления. Курляндцы становились полноправными гражданами Речи Посполитой, с правом участия в сеймах, занятия государственных должностей и т. д., чего раньше были лишены. Подробный план перехода Курляндии на новую систему управления, уже упомянутый «Ordinatio futuri regiminis», был составлен еще при жизни герцога Фердинанда по решению Гродненского сейма 1726 г.

10. Ordinatio futuri regiminis // Rousset J. Suplément des intérêts présens des Puissances de l'Europe. T. 2. La Haye, 1736. P. 427. Здесь и далее перевод автора.

11. Konstytucye Seymu walnego Warszawskiego r.b. 1589 // Volumina legum. T. 2. Petersburg, 1859. S. 280.
8

Условия, предложенные комиссией, только на первый взгляд казались выгодными для курляндцев. Ни у кого не вызывало сомнения, что государственные должности, как это уже случилось в Инфлянтах, при прочих равных условиях, будут заняты более богатой и влиятельной польско-литовской шляхтой, земли перекуплены, а господствующее в Курляндии аугсбургское вероисповедание быстро утратит свои позиции. Декларирование свободного доступа курляндцев-лютеран к государственным должностям Речи Посполитой не вводило в заблуждение — в условиях давления на «диссидентов» в последние годы правления Августа II, апогеем которого стало изгнание не-католиков с сейма в 1733 г.12 Поддержку курляндцам в борьбе за сохранение статуса герцогства оказывали соседние государства — Пруссия и Россия, для которых, по разным причинам, прямое присоединение герцогства к Речи Посполитой было недопустимо. Помимо самого факта утраты независимости, составление «Ordinatio» означало фактическое упразднение основных законов герцогства — «Пактов» и «Формулы правления». Оба документа принимались при активном участии курляндцев — магистра/герцога и рыцарского сословия. Новый же документ, «Ordinatio», был навязан Речью Посполитой, в буквальном смысле, при помощи военной силы. «Пакты» гарантировали курляндцам все орденские свободы и привилегии, и их отмена означала прежде всего уничтожение единственного документа, закреплявшего права Речи Посполитой на Курляндию. Таким образом, сама легитимность «Ordinatio» была чрезвычайно сомнительна.

12. Кутшеба С. История государственного и общественного строя Польши // История Польши. М., 2002. С. 196—197.
9

Под влиянием всех этих факторов в Курляндии первой трети XVIII в. сложилась точка зрения на герцогскую династию, противоположная польской и опиравшаяся исключительно на «Pacta subjectionis» и «Formala regiminis». Курляндская партия считала «Пакты» и «Формулу» единственными документами, на основании которых следовало вести дискуссию о будущем страны. Лишь они являлись плодом двусторонних переговоров рыцарства и Польско-литовского государства. Конституция же 1589 г. была принята сеймом самовольно, без учета мнения нового вассала и противоречила условиям, на которых орден подчинился своему могущественному соседу.

10

Ни в «Пактах», ни в «Формуле», действительно, ничего не говорится о процедуре выборов герцога: но в них ничего не говорится и о присоединении Курляндии к Речи Посполитой. Вместе с тем, «Формула» предусматривает ситуацию вакации престола, в случае которой герцогством должен управлять опекунский совет обер-ратов. Курляндцы и их союзники хорошо понимали, что страна без правителя долго не продержится: неслучайно наиболее серьезные попытки Речи Посполитой подчинить Курляндию относятся к 1710-м — 1720-м гг., когда от имени эмигрировавшего герцога правили обер-раты. На протяжении XVII—XVIII вв. Курляндию избороздили шведские, российские, польские, саксонские войска, но ни одно из могущественных государств не сумело юридически закрепить ее за собой, в отличие от соседних Ливонии и Эстляндии, входивших с 1562 г. в состав Речи Посполитой и захваченных сперва Швецией, а потом Россией. В Курляндии был свой правящий герцогский дом. Герцог, — пусть даже такой виртуальный, как Фердинанд, на протяжении 15 лет то ли живший, то ли умиравший в Гданьске, — был гарантом независимости Курляндии.

11

С точки зрения курляндских юристов XVIII в., возможность новых выборов герцога коренилась уже в самом факте передачи Курляндии кв лен Готхарду Кетлеру. Кетлер получил Курляндию на основании «Pacta subjectionis», которые он заключал совместно с рыцарями Ливонского ордена. Однако лен был пожалован ему не как частному лицу, но как магистру ордена, а сана магистра он удостоился в результате свободных выборов, осуществленных орденскими рыцарями13. Наследственность лена в доме Кеттлера, закрепленная «Пактами», была наиболее выгодна в военное время, с изменением же обстоятельств это право могло быть пересмотрено. Наконец, в истории Курляндии уже существовал прецедент фактических выборов герцога рыцарством. Речь идет о ситуации, сложившейся в герцогствах в первой половине XVII в., когда страна была разделена на две части и управлялась одновременно сыновьями Готхарда Фридрихом и Вильгельмом. Конфликт герцога Вильгельма с рыцарями, обостренный лишениями шведской войны, неоднократно побуждал ландтаги ходатайствовать перед Речью Посполитой об отрешении его от власти. Апогеем противостояния стало убийство предводителей рыцарства братьев фон Нольде, которые, к несчастью, в тот момент являлись представителями польского короля. Обвиненный в фелонии Вильгельм был лишен лена и изгнан из страны вместе с маленьким сыном, принцем Якобом. Объединенная Курляндия была передана в единоличное правление герцога Фридриха. Именно в тот момент и была составлена «Formula regiminis», существенно ограничившая герцогскую власть.

13. Klopmann L. B. Jus ducem eligendi, op.cit. P. 39—40.
12

Герцог Фридрих был бездетен. Юридически, наступал случай применения конституции 1589 г., однако в ситуации перманентной войны с Швецией и Московией все стороны прекрасно понимали, сколь опасен такой шаг. Ландтаг 1624 г. постановил просить сюзерена утвердить наследство за юным принцем Якобом, но лишь в 1633 г., при воцарении на польском троне Владислава IV, наследные права Якоба были подтверждены королем и сеймом. При этом король имел свои виды на Курляндию: права на герцогство в 1638 г. заявил брат Владислава, Ян Казимир. Сейм Речи Посполитой менее всего был склонен поддерживать усиление королевского дома, но потребовалась длительная переписка между Курляндией и Варшавой, для чтобы герцогство досталось принцу Якобу. Этот прецедент со всей очевидностью продемонстрировал относительность норм конституции 1589 г., поскольку сейм и король с легкостью склонились оставить Курляндию при герцогском правлении; вопрос стоял лишь о кандидатуре14. Вполне естественно, что теперь, в XVIII в., в правлении бездетного Фердинанда курляндцы усматривали прямую параллель с делом принца Якоба и рассчитывали склонить Речь Посполитую на свою сторону, тем более что соседние государства активно подыскивали Курляндии нового герцога, который одновременно должен был стать супругом вдовствующей герцогини Курляндской Анны Иоанновны.

14. Ibid. P. 58—59.
13

Попытка выборов нового герцога снизу, еще при жизни Фердинанда, была предпринята ландтагом в 1726 г. Это знаменитое дело об избрании Морица Саксонского. Совершенно нелегитимные выборы (обер-раты созвали ландтаг от имени герцога Фердинанда, который своего согласия отнюдь не давал) привели к катастрофическим последствиям для Курляндии и донельзя обострили ситуацию во всем Балтийском регионе. Здесь совпало несколько негативных факторов. Граф Мориц был незаконным сыном польского короля Августа II Сильного, который в тот момент открыто конфликтовал с польско-литовской шляхтой, стремившейся не допустить усиления королевского дома. Выборы не были санкционированы Августом, и Речь Посполитая восприняла противозаконное поведение курляндцев как угрозу своему суверенитету, фактически, как измену. В конфликте активное участие приняла Россия: светлейший князь Меншиков во главе корпуса русских войск попытался в суматохе принудить ландтаг к избранию на курляндский трон собственной персоны. Результатом всего этого стала конституция Гродненского сейма 1726 г. и «Ordinatio futuri regiminis» 1727 г. — воплощение того самого польского взгляда на курляндский вопрос, о котором мы уже говорили и сквозь призму которого отныне Речь Посполитая рассматривала всю ситуацию в вассальном герцогстве. Вспомним, что герцог Фердинанд Кетлер был все еще жив. Но после его смерти, после пресечения династии, Курляндия должна была слиться с Речью Посполитой.

14

В XVIII в. исторически сложилось так, что все затруднения европейских государств с Речью Посполитой разрешались военным путем, но при этом подкреплялись основательными юридическими доводами. Существовало два пути решения проблемы: путь свободных выборов герцога был закрыт сеймом в 1726 г.; путь инкорпорации никого, кроме поляков, не устраивал. Россия, Пруссия и союзная им Священная Римская империя были, в принципе, готовы к насильственному утверждению в Курляндии нового герцога. И все-таки проблема была решена юридически.

15

После смерти в 1733 г. Августа II, в результате разразившейся войны за польское наследство Россия добилась утверждения на троне Речи Посполитой сына покойного короля, саксонского курфюрста Фридриха Августа. Союзный трактат России и курфюрста предусматривал сохранение за Курляндией статуса герцогства15. Однако идти на открытую отмену конституции 1726 г. было невозможно. «Pacta conventa», заключенные новым королем с Речью Посполитой, выражались весьма неоднозначно: «К тому, чтобы княжество Курляндское было свободно от внешних притязаний и Его Милость князь Фердинанд... мог прийти в обладание своим имуществом, а также чтобы обыватели этого княжества... пребывали в должной ему покорности, мы вместе нераздельно с Республикой приложим наши старания. Не нарушая древних законов сего княжества дворян и горожан, отделения этого княжества от корпуса Речи Посполитой никогда не допустим»16.

15. Герье В. Борьба за польский престол в 1733 г. М., 1864. С. 303.

16. Konstytucye Seymu pacificationis Warszawskiego r.b. 1736 // Volumina legum, T. 6. Petersburg, 1860. S. 305—306.
16

Усилиями курляндских законоведов, российских и саксонских дипломатов и богатыми денежными вливаниями со всех сторон, на пацификационном сейме 1736 г. судьба Курляндии была решена. Нашелся третий путь. Сейм подтверждал Гродненскую конституцию 1726 г. и выводы комиссии. Однако, принимая во внимание, что герцогство обременено долгами, которые кому-то придется платить (практически все доменные и аллодиальные земли были заложены), что в случае войны герцог был обязан выдать денежную субсидию на армию, наконец, снисходя к усиленным просьбам курляндцев, сейм делегировал королю право назначить нового герцога и дать ему инвеституру17. Король Август III предпочел дозволить курляндцам свободно избрать себе герцога (тогдашняя международное положение в регионе этого требовало). Что рыцарство и сделало после смерти Фердинанда Кеттлера, избрав на ландтаге 12 июня 1737 г. герцога — основателя новой династии, обер-камергера российского двора графа Эрнста Иоганна фон Бирона. Все-таки курляндцы добились своего.

17. Ibid. P. 322.
17

Неоднозначность формулировки в конституции 1737 г. привела к новым юридическим осложнениям. С точки зрения Августа и саксонской партии, отныне король имел право самовольно назначать в Курляндии герцога, даже не ставя сейм в известность. С точки зрения оппонентов, это прямо нарушало Pacta subjectionis и принцип подчинения герцогства всей Речи Посполитой. Новое противостояние едва не привело к международному конфликту на рубеже 50-х — 60-х гг. Точку в этом вопросе поставила Екатерина Великая, которая при помощи русского оружия, — но при этом опираясь на фундаментальные законы Курляндии, окончательно утвердила в герцогстве династию Биронов Курляндских.

18

Несомненно, взгляд курляндцев на герцогскую династию с течением времени эволюционировал. Если в первые десятилетия существования страны рыцарство воспринимало герцога прежде всего как своего рода потомственного орденского магистра, пресекая все его авторитарные устремления, — что отразилось в Formula regiminis, то впоследствии стало ясно, что герцогская династия ограждает независимость Курляндии не только от алчных захватчиков, но и от поползновений сюзерена, Речи Посполитой. В XVIII в., понимая, что в условиях растущих претензий со стороны Республики и острого конфликта короля с шляхтой, ожидать назначения нового герцога не приходится, курляндцы сосредоточились на идее выборности герцога и установления новой династии. Герцог, некогда почти тиран, теперь стал символом свобод, прав и привилегий рыцарского сословия. Когда же общими усилиями Курляндия, наконец, получила нового сеньора, все вернулось на круги своя: к традиционному противостоянию свободолюбивого рыцарства и посягающего на их свободы герцога, на которого курляндцы привычно жаловались королю, Сенату и сейму.

Библиография



Дополнительные библиографические источники и материалы

  1. Арбузов Л. А. Очерк истории Лифляндии, Эстляндии и Курляндии. М., 2009.
  2. Герье В. Борьба за польский престол в 1733 г. М., 1864.
  3. Кутшеба С. История Польши. М., 2002.
  4. Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Рига, 1880.
  5. Bierkel H. L. Formula Regiminis de Anno MDCXVII, Pacta subjectionis, Privilegium Sigismundi Augusti. Mitau, 1807.
  6. Bues A. Das Herzogtum Kurland und der Norden der polnisch-litauischen Adelsrepublik im 16. und 17. Jahrhundert: Möglichkeiten von Integration und Autonomie. Litblockin, 2001.
  7. Heyking B. H. Jus eligendi Ducem, statibus Curlandiae et Semigalliae ex principiis juris naturalis vindicatum, 1736.
  8. Keyserlingk H. C. Kurtze und deutliche Ausführung derer Curlandischen und Semgallischen Rechts, bey der Wahl eines neuen Fürsten, 1736.
  9. Keyserlingk H. Ch. Remarquesd'unCourlandoissurlemémoiredonnérelativementauxaffairesde Courlande, 1763.
  10. Klopmann L. B. Jus ducem eligendi perillust. statibus Curlandiae et Semgalliae competens extincta quoque stirpe mascul. Kettleri, London, 1758.
  11. Konstytucye Seymu pacificationis Warszawskiego r.b. 1736. Petersburg, 1860.
  12. Konstytucye Seymu walnego Warszawskiego r.b. 1589. Petersburg, 1859.
  13. Oberländer E. Das Herzogtum Kurland 1561—1795: Verfassung, Wirtschaft, Gesellschaft. Lüneburg, 1993.
  14. Rousset J. Suplément des intérêts présens des Puissances de l'Europe. La Haye, 1736.