Российско-испанские отношения в годы Первой мировой войны
Российско-испанские отношения в годы Первой мировой войны
Аннотация
Название публикации (др.)
Las relaciones hispano-rusas durante la Primera Guerra Mundial
Код статьи
S207987840000265-0-1
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Аннотация
Статья посвящена практически неизученному периоду в истории российско-испанских отношений – периоду Первой мировой войны. Рассмотрены дипломатические отношения между нейтральной Испанией и воевавшей Россией накануне и в годы конфликта вплоть до их разрыва в 1918 г., показана смена послов и дипломатов. В статье на основе архивных документов реконструируются отдельные эпизоды взаимоотношений между нашими странами: помощь Испании российским военнопленным и попытки короля Альфонса XIII спасти Николая II и его семью, арест Л.Д. Троцкого в Испании и торговые махинации с российской рыбьей чешуей, успех Русского балета С.П. Дягилева за Пиренеями и влияние Российской революции на Испанию.
Аннотация (др.)
El artículo trata de un período poco estudiado en la historia de las relaciones hispano-rusas – el período de la Primera Guerra Mundial. Examina relaciones diplomáticas entre España neutral y Rusia beligerante en vísperas y en los años del conflicto hasta su ruptura en 1918, muestra los cambios de embajadores y diplomáticos. Los episodios de las relaciones entre nuestros países se muestran utilizando documentos de archivos: la ayuda de España a prisioneros de guerra rusos y las gestiones de Alfonso XIII para salvar a Nicolás II y su familia, la detención de León Trotski en España y las maquinaciones comerciales con escamas de pescado rusas, el éxito de los Ballets Rusos de Serguéi Diáguilev más allá de los Pirineos y la influencia de la Revolución Rusa en España.
Ключевые слова
Россия, Испания, российско-испанские отношения, Первая мировая война, дипломатия, международные отношения, внешняя политика, нейтралитет
Ключевые слова (др.)
Rusia, España, relaciones hispano-rusas, la Primera Guerra Mundial, diplomacia, relaciones internacionales, política exterior, neutralidad
Классификатор
Получено
26.11.2011
Дата публикации
30.12.2011
Кол-во символов
78958
Всего подписок
17
Всего просмотров
4452
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

1

Вместо предисловия

2

Тема российско-испанских отношений не случайно привлекает внимание историков наших стран. Большую роль здесь продолжает играть живой обоюдный интерес к далекой и самобытной культуре, к тем многочисленным параллелям, которыми так богата наша история, к образу «неизвестного» и «чужого», в котором при ближайшем рассмотрении можно найти так много «своего» и «родного». Одним из символов этого интереса является портрет стольника П.И. Потемкина, с посольства которого в 1667–1668 гг. начинается история регулярных российско-испанских отношений. В настоящее время этот портрет кисти Х. Карреньо де Миранды занимает достойное место среди шедевров постоянной экспозиции музея Прадо в Мадриде.

3

Помимо этого интереса к истории и культуре наших стран существует и более «прозаичный» фактор, способствующий изучению российско-испанских отношений. Дело в том, что и в российских, и в испанских архивах (прежде всего, архивах министерств иностранных дел) отложилось огромное количество документов и материалов по истории наших взаимоотношений. Почти для всех российских испанистов и испанских русистов работа в этих архивах становится «отправной точкой» в исследовании истории российско-испанских отношений. Можно даже сказать, что изучение истории Испании в России для многих отечественных историков начинается с исследования свидетельств их своеобразных «предшественников» – российских дипломатов и послов, работавших в свое время в Испании1.

1. Разумеется, сказанное в большей степени относится к истории Испании нового и новейшего времени.
4

Кроме того, зачастую сама История стимулировала развитие научного интереса к прошлому обеих стран и их взаимоотношений. Достаточно упомянуть общую борьбу против наполеоновской Франции и гражданскую войну в Испании 1936–1939 гг. И в том, и в другом случае эти масштабные исторические события, сблизившие наши страны, еще в течение многих десятилетий «подогревали» взаимный интерес испанцев и русских. Большой вклад в развитие испанской русистики и российской испанистики вносили и эмигранты: немногочисленные русские, переселившиеся в Испанию после революций 1917 г. в России, так называемые «испанские дети» (или «дети войны») и испанские республиканцы, обосновавшиеся в СССР после поражения Второй республики.

5

Упомянутая взаимосвязь между событиями недавнего прошлого и интересом к его научному изучению ярко выражена в фигуре советского дипломата И.М. Майского. В годы гражданской войны в Испании он был советским полпредом в Лондоне и представлял СССР в Международном комитете по невмешательству в испанские дела. Впоследствии он работал в Институте истории Академии наук СССР, где возглавил «испанскую группу» и многое сделал для изучения истории Испании в нашей стране. Многие его ученики стали известными историками-испанистами и внесли большой вклад в изучение российско-испанских отношений. Помимо многочисленных статей, посвященных различным аспектам российско-испанских отношений, ученица И.М. Майского С.П. Пожарская вместе с О.В. Волосюк, А.И. Саплиным и испанскими коллегами опубликовала сборник документов по истории дипломатических отношений России и Испании2.

2. Россия и Испания: документы и материалы. 1667–1917. В 2 т. М., 1991–1997; издание на исп. яз.: Corpus diplomático hispano-ruso (1667–1799) / Ed. M. Espadas Burgos. T. I. Biblioteca diplomática española. Fuentes 2. Madrid, 1991; Corpus diplomático hispano-ruso (1800–1903) / Ed. J.R. Urquijo Goitia. T. II. Biblioteca diplomática española. Fuentes 2. Madrid, 2005.
6

Российские и испанские историки многое сделали в плане исследования истории взаимоотношений наших стран, однако эта обширная тема изучена далеко неравномерно, отдельные периоды и аспекты до сих пор совершенно не отражены в историографии. Одним из таких «белых пятен» в истории российско-испанских отношений остается конец XIX – начало XX в., в том числе период Первой мировой войны.

7

Во втором томе российского издания упомянутого сборника, было опубликовано только семь документов военного времени3, в то время как испанское издание было доведено лишь до 1903 г. Тем не менее, Первая мировая война оказала значительное влияние на развитие российско-испанских связей. Кроме того, этот период непосредственно предшествовал разрыву дипломатических отношений между нашими странами. С исследовательской точки зрения российско-испанские отношения военного времени интересны в том числе как частный случай взаимоотношений нейтральной страны и участника конфликта.

3. Россия и Испания: документы и материалы… Т. 2. М., 1997. С. 306–311.
8

Накануне войны

9

30 июля 1914 г. престарелый император Австро-Венгрии Франц Иосиф провозгласил полную мобилизацию двуединой монархии. В этот же день в разговоре с министром иностранных дел С. Бермудесом де Кастро и О’Лаулором, вторым маркизом де Лемой, глава консервативного правительства Испании Э. Дато-э-Ирадьер сказал, что война неминуема, добавив: «Декларацию о нейтралитете мы обнародуем немедленно, после того, как последует объявление войны странами, вовлеченными в конфликт»4. Тогда же, 30 июля 1914 г., испанский посол в Париже В. Рамирес де Вильяуррутия уже был осведомлен о том, что президент Французской республики Р. Пуанкаре считал, что война неизбежна, и что обеспечение французских войск на восточной границе Франции завершено5. Маркиз де Лема во время упомянутого разговора спросил премьер-министра, будут ли в декларации о нейтралитете отражены особые отношения Испании со странами Запада. Э. Дато ответил, что существует только два положения: воюющая сторона или нейтральная6.

4. Цит. по: Мировые войны XX века. В 4 кн. М., 2002. Кн. 1: Первая мировая война: исторический очерк. С. 472.

5. British documents on the origins of the war. 1898–1914. Vol. XI: The outbreak of war. Foreign Office documents. June 28th – August 4th 1914. L., 1926. P. 203.

6. Мировые войны XX века… Кн. 1. С. 472.
10

В семь часов вечера 1 августа 1914 г. германский посол в Российской империи Ф. фон Пурталес пришел в особняк на Певческом мосту. Трижды посол спросил С.Д. Сазонова, не прекратит ли Россия всеобщую мобилизацию, и каждый раз министр иностранных дел отвечал: «Нет». Тогда Пурталес, находясь в явном нервном замешательстве, вручил Сазонову оба варианта ноты об объявлении войны, разрыдался, обнял министра и вышел из кабинета7. Германия объявила войну России.

7. Там же. С. 113.
11

3 августа 1914 г., когда Германия объявила войну Франции, испанский король Альфонс XIII и министр иностранных дел находились в Сан-Себастьяне. Маркиз де Лема сразу же переговорил с иностранными представителями, сопровождавшими испанский двор во время ежегодных летних поездок в Страну Басков. Вечером 4 августа Альфонс XIII и маркиз де Лема выехали в Мадрид. В тот же день те министры, которые оставались в Мадриде, собрались на заседание. Правительство решило провозгласить строгий нейтралитет8. 5 августа 1914 г. во время заседания кабинета министров, вернувшийся в столицу Альфонс XIII заявил, что Испания может двигаться лишь по пути благожелательного нейтралитета к странам Антанты9. Тем не менее, 7 августа 1914 г. правительственный орган «La Gaceta» опубликовал декларацию о строгом нейтралитете. Так Российская империя вступила в Первую мировую войну, а Испания заявила о своем неучастии в конфликте.

8. Díaz-Plaja F. La historia de España en sus documentaciones. Nueva serie: El siglo XX. Madrid, 1960. Р. 316–317.

9. Carden R.M. German policy toward neutral Spain. 1914–1918. N.Y.; L., 1987. P. 39.
12 Отношения между Российской империей и Испанией как накануне, так и в годы Первой мировой войны не были приоритетными для обеих сторон. Торговлю между Россией и Испанией нельзя назвать интенсивной, дипломатические контакты были эпизодичными, особых общих интересов, как впрочем, и расхождений, не существовало. Видимо, именно поэтому отношения между двумя странами накануне войны оставались, как тогда говорили, «дружественными» и «сердечными». Далеко не последнюю роль играл и монархический строй двух государств, хотя между российскими Романовыми и испанскими Бурбонами не было тесных родственных связей.
13 Кроме того, в предвоенные годы положение России и Испании в «европейском концерте» держав было различным. Бурбонская монархия совсем недавно потеряла последние колонии, а империя Романовых, напротив, достигла к началу XX в. пика своих территориальных возможностей. При этом геополитические интересы Мадрида и Санкт-Петербурга парадоксальным образом столкнулись с приоритетными направлениями внешней политики двух европейских империй – Британской и Французской. Дипломатические контакты с Форин оффис и Кэ д’Орсе косвенно способствовали сближению двух государств накануне Первой мировой войны. Значительную роль в этом отношении сыграло отсутствие взаимных колониальных противоречий. В «Северной Венеции» уделяли незначительное внимание проблемам Западного Средиземноморья, португальскому и танжерскому вопросам, в то время как Мадрид не проявлял никакого интереса к колониальным спорам вокруг Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, балканским проблемам и вопросу о режиме проливов Босфор и Дарданеллы.
14 В начале XX в. испанский монарх Альфонс XIII совершил несколько дипломатических демаршей, целью которых было вступление Испании в Антанту. В России об этой идее впервые стало известно в конце лета – начале осени 1912 г. Во время разговора с российским послом Ф.А. Будбергом Альфонс XIII выразил «пожелание, чтобы Испания могла примкнуть, при благожелательном содействии России, к группе Держав Тройственного Согласия, чтобы не остаться в одиночестве в случае крупных международных столкновений»10. Российский посол сразу же известил Санкт-Петербург о желании испанского монарха. Его донесение от 10 сентября/21 августа 1912 г. было представлено на высочайшее рассмотрение. На первой странице император Николай II написал синим карандашом: «К этому следует отнестись серьезно»11.
10. Архив внешней политики Российской империи. Ф. 133. Канцелярия министерства иностранных дел. Оп. 470. 1912. Д. 188. Л. 3.

11. Там же. 1913. Д. 63. Л. 3. Здесь и далее датировка событий, связанных с историей России, или упомянутых в российских документах, приводится по новому и старому (после косой черты) стилям.
15 Российская империя могла предложить Испании лишь помощь посредника, которая могла пригодиться во время переговоров с Францией. На это, вероятно, и рассчитывали в Мадриде. Российский министр иностранных дел С.Д. Сазонов собирался в это время посетить Париж. Во французской столице он встретился с министром иностранных дел Франции Р. Пуанкаре и обсудил с ним «испанский вопрос». Пуанкаре сказал Сазонову, что Испания уже в 1909 г. хотела вступить в Антанту, но тогда Франция не дала определенного ответа. Однако теперь мысль о союзе Испании и Франции встречает в Париже сочувствие, хотя переговоры по этому поводу откладываются пока до заключения соглашения между двумя державами о Марокко12.
12. Там же. 1912. Д. 188. Л. 4.
16 Видимо, выражая не только свое мнение, но и мнение французов, Сазонов писал в инструкции Будбергу 16/3 октября 1912 г.: «Сама по себе Испания, разумеется, не является достаточной величиной, чтобы союз с ней мог бы считаться ценным приобретением. При известных условиях он мог бы оказаться даже источником лишних забот в виду необходимости подачи помощи слабой союзнице, едва ли способной в свою очередь оказать какую-нибудь равноценную услугу. Но, с другой стороны, враждебная Испания, как бы мала она ни была, все же оттянет к Пиренеям часть французских войск и настолько же сократит боевую силу соседней республики на других фронтах, – что не может быть для нас безразлично. С этой точки зрения присоединение Испании на сторону той группы Держав, к которой принадлежит Россия, соответствует нашим интересам»13.
13. Там же. Л. 3, 3 об.
17 Сазонов предлагал Мадриду заключить формальный союз только с Францией (или Великобританией), что сблизило бы Испанию со всеми странами «Сердечного Согласия», не вызывая в Берлине подозрений по поводу новой враждебной коалиции. 12 ноября/30 октября 1912 г. Сазонов сообщил Будбергу для личного сведения, что испанский посол в Санкт-Петербурге С. Муньос-и-Мансано, граф де Виньяса, вернувшись из отпуска, подтвердил российскому министру иностранных дел желание Альфонса XIII вступить в Антанту и рассказал ему о том, что испанский монарх воспользуется своим визитом в Париж, чтобы лично вести переговоры с французским правительством14.
14. Там же. 1913. Д. 63. Л. 11.
18 Во время своего визита в Париж в мае 1913 г., Альфонс XIII высказал президенту Французской республики Р. Пуанкаре свое желание вступить в Антанту. После тщательного изучения этого вопроса французскими дипломатами и военными Р. Пуанкаре во время своего ответного визита в Мадрид в октябре 1913 г. настоял на том, что Испания в случае начала европейского конфликта объявит нейтралитет, благожелательный к странам Антанты. В Санкт-Петербурге были в курсе этих переговоров и знали об их результатах15.
15. Подробнее об этих переговорах и российско-испанских отношениях предвоенного времени см.: Медников И.Ю. Россия и Испания накануне августа 1914 года // Россия и Европа: дипломатия и культура. Вып. 4. М., 2007. С. 40–66.
19

Министры и дипломаты

20 В первые дни последнего летнего месяца 1914 г. государства Антанты и Тройственного союза обменялись нотами об объявлении войны. Испанское правительство и Альфонс XIII сразу же подготовили декларацию о нейтралитете, которая была опубликована 7 августа 1914 г. Хотя, согласно этому документу, испанским подданным было предписано «соблюдать самый строгий нейтралитет в соответствии с действующими законами и, в первую очередь, с международным публичным правом»16, нейтралитет Испании в дипломатическом отношении в действительности на протяжении войны оставался благожелательным к Антанте, что сказалось и на развитии российско-испанских отношений военного времени.
16. Díaz-Plaja F. Op. cit. P. 318–319.
21 Несмотря на многочисленные подозрения и публичные обвинения Альфонса XIII в германофильстве17, об отношении испанского короля к воюющим сторонам можно сказать лишь то, что на протяжении всей Первой мировой войны он демонстрировал бóльшее расположение к Антанте, чем к Тройственному Союзу18. Это подтверждают и российские архивные документы19. Альфонс XIII не только выражал Союзникам свои личные симпатии, но и активно участвовал во внешней политике Испании. Фактически он руководил испанской дипломатией и неоднократно вмешивался в работу МИД, пользуясь правом, которое предоставляла ему конституция 1876 г., свободно назначать и смещать министров.
17. Например, см.: Бласко Ибаньес В. Разоблаченный Альфонс XIII: военный террор в Испании. М.; Л., 1925; Гарсиа Х. Испания XX века. М., 1967; Майский И.М. Испания. 1808–1917: исторический очерк. М., 1957; и др.

18. См.: Пуанкаре Р. На службе Франции: воспоминания за девять лет. М., 1936. Т. 2. С. 140; Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата, 1893–1922. М., 1959. С. 275; Carden R.M. Op. cit. P. 35; Meaker G.H. The revolutionary Left in Spain, 1914–1923. Stanford, 1974. P. 20; Wells W.B. The last king: Don Alfonso XIII of Spain. L., 1934. P. 116–118; и др.

19. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 35. Л. 2 об.; 1916. Д. 27. Л. 35, 69, 76, 77.
22 Благожелательный по отношению к странам Антанты внешнеполитический курс поддерживали практически все испанские министры иностранных дел, сменившиеся за годы Первой мировой войны. Август 1914 г. застал на посту министра иностранных дел консерватора С. Бермудеса де Кастро и О’Лаулора, второго маркиза де Лему. В декабре 1915 г. с приходом к власти А. де Фигероа-и-Торреса, первого графа де Романонеса, ставшего премьер-министром, маркиза де Лему сменил либерал М. Вильянуэва-и-Гомес. С февраля по апрель 1916 г. граф де Романонес сам возглавлял МИД Испании. В течение года с апреля 1916 г. по апрель 1917 г. внешнеполитическое ведомство находилось под управлением А. Химено-и-Кабаньяса, первого графа де Химено. После падения премьер-министра графа де Романонеса 19 апреля 1917 г. Х. Альварадо-и-дель-Санс, граф де Алтеа получил портфель министра иностранных дел в правительстве либерала М. Гарсиа Прието, первого маркиза де Алусемаса. Это правительство просуществовало менее двух месяцев: столкнувшись с июньским кризисом в армии, оно ушло в отставку. Кабинет вновь возглавил консерватор Э. Дато-э-Ирадьер, бывший премьер-министром еще в начале войны. Внешней политикой снова стал руководить маркиз де Лема. 3 ноября 1917 г. М. Гарсиа Прието вновь занял кресло премьера, одновременно исполняя обязанности министра иностранных дел. 22 марта 1918 г. к власти вернулся консервативный политик А. Маура-и-Монтанер, возглавивший «Национальное правительство», которое почти полностью состояло из предыдущих премьер-министров. Портфель министра иностранных дел достался стороннику нейтралитета Э. Дато-э-Ирадьеру. 9 ноября 1918 г., в день, когда в Компьенском лесу начались мирные переговоры в штабном вагоне французского маршала Ф. Фоша, министром иностранных дел Испании был назначен ярый антантофил граф де Романонес. Возглавив кабинет министров 5 декабря 1918 г. и сохранив портфель министра иностранных дел, он настоял на том, чтобы дипломатические представители побежденного Рейха, особенно посол князь М. фон Ратибор, к которому Романонес испытывал личную неприязнь, покинули Испанию20.
20. Carden R.M. Op. cit. P. 268–269.
23 За годы Первой мировой войны в России сменилось семь глав внешнеполитического ведомства: трое из них были министрами иностранных дел при императоре Николае II (С.Д. Сазонов, Б.В. Штюрмер, Н.Н. Покровский), двое возглавляли МИД Временного правительства после Февральской революции (П.Н. Милюков, М.И. Терещенко), два известных большевика стали народными комиссарами иностранных дел после Октября 1917 г. (Л.Д. Троцкий, Г.В. Чичерин)21.
21. Биографии и историографию о них подробнее см.: Очерки истории министерства иностранных дел России. 1802–2002. В 3 т. М., 2002. Т. 3: Биографии министров иностранных дел. 1802–2002 гг. С. 245–338; и др.
24 Несколько слов об испанских и российских дипломатах того времени. Накануне Первой мировой войны интересы Испании в Санкт-Петербурге представлял С. Муньос-и-Мансано, граф де Виньяса. В 1913 г. он был назначен испанским представителем при Святом Престоле22. Новый посол, А. Морильо-и-Перес, маркиз де ла Пуэрта, граф де Картахена, прибыл в столицу Российской империи в феврале 1914 г. Он вручил верительные грамоты Николаю II в полдень, в понедельник 16/3 марта23. В два часа дня, в субботу 8 апреля/26 марта 1916 г. он был принят императором на прощальной аудиенции и в скором времени покинул Петербург24.
22. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1913. Д. 67. Л. 24.

23. Там же. Ф. 133. Канцелярия (неполитический архив). Оп. 470. 1914. Д. 17. Л. 26; Д. 18. Л. 37, 38; Д. 19. Л. 3.

24. Там же. 1916. Д. 19. Л. 26, 27.
25 Уезжая из России, граф де Картахена передал управление посольством советнику Х. Гарридо Сиснеросу, о чем последний уведомил российский МИД 9 апреля/27 марта 1916 г.25 Он исполнял обязанности поверенного в делах до приезда в Петроград нового испанского посла Л. Валеры-и-Далавата, маркиза де Вильясинды. Х. Гарридо Сиснерос сообщил о его прибытии российскому министру иностранных дел С.Д. Сазонову 9 июня/26 мая 1916 г.26 Около двух месяцев маркиз не мог представиться императору. Лишь в августе 1916 г. он обратился в российский МИД с просьбой к Николаю II принять его в Царской Ставке, чтобы вручить верительные грамоты, так как хотел съездить в Испанию и привести свою семью в Россию. Аудиенция была назначена на 4 сентября/22 августа27.
25. Там же. Д. 29. Л. 53.

26. Там же. Л. 69.

27. Там же. Д. 19. Л. 51, 52.
26

Маркиз де Вильясинда уехал из Российской империи, оставив поверенным в делах Х. Гарридо Сиснероса (с 15/2 сентября 1916 г.)28. 16/3 декабря 1916 г. Гарридо Сиснерос сообщил в МИД, что маркиз вернулся и вступил в управление посольством29. Он недолго оставался в России. За два дня до прихода к власти большевиков, 5 ноября/23 октября 1917 г. маркиз де Вильясинда направил министру иностранных дел М.И. Терещенко ноту, в которой сообщал о своем отъезде. Поверенным в делах, до приезда преемника маркиза де Вильясинды Ф. Гутьерреса де Агуэры, снова остался Х. Гарридо Сиснерос30.

28. Там же. Д. 29. Л. 107.

29. Там же. Л. 179.

30. Там же. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 134. Л. 104.
27

Приезд Гутьерреса не состоялся. В России к власти пришли большевики. Правительство народных комиссаров не было признано странами Антанты и нейтралами, в том числе Испанией. Гарридо Сиснерос какое-то время оставался в Петрограде, но, получив новое назначение, решил воспользоваться началом мирных переговоров между Россией и Германией, открытых в Брест-Литовске, чтобы выехать из страны. Германия дала ему разрешение на проезд через свою территорию, и он с нетерпением ждал преемника, Ф. Гомеса Контрераса, который должен был приехать в Россию зимой 1917–1918 гг. Опасаясь, что переговоры будут сорваны, а перемирие, необходимое ему для выезда из страны, прекратится, Гарридо Сиснерос телеграфировал в Мадрид: «Если Контрерас воспользуется любой возможностью и приедет, он найдет меня здесь в качестве частного лица, без средств и возможности выехать к новому месту назначения. Должен заметить, что гораздо легче въехать в Россию, чем из нее выехать»31.

31. Цит. по: Олано-Эренья А. Испанский король и попытки спасения семьи Николая II // Новая и новейшая история. М., 1993. № 5. С. 160.
28

Ф. Гомес Контрерас в феврале 1918 г. прибыл в Стокгольм, но не смог продолжить свой путь из-за беспорядков в Финляндии. Пост поверенного в делах Испании в России он занял в мае того же года. Именно Контрерасу была поручена миссия спасения семьи Николая II, но после ее провала и конфликта с правительством большевиков по поводу возвращения Испанией имущества и документов российских посольств в Берлине и Вене (в годы войны испанцы представляли интересы России в Германии и Австро-Венгрии), он был вынужден покинуть страну. В ноябре 1918 г. Контрерас фактически бежал из России через границу с Финляндией32.

32. Там же. С. 165.
29

Когда началась Первая мировая война, российское посольство в Испании оказалось в затруднительном положении по двум причинам. Во-первых, расходы посольства увеличились, так как было необходимо не только оплачивать проантантовскую пропаганду, но и помогать русским, оказавшимся в Испании. Например, 15/2 ноября 1915 г. советник посольства Ю.Я. Соловьев запросил МИД о разрешении выдать заимообразно 1500 песет магистранту Петербургского университета Кражевскому. Эти деньги были необходимы Кражевскому, который с начала войны находился в Испании в научной командировке, для того, чтобы вместе с больной женой вернуться на Родину33. Денег стало особенно не хватать в 1917 г. Российский посол А.В. Неклюдов 9 сентября/27 августа, сообщая в Петроград о том, что в посольстве образовался перерасход в 6000 песет, а запасные капиталы иссякли, просил перевести безотлагательно по телеграфу 20 000 песет, предупредив, что в противном случае посольство «может оказаться в положении, недостойном русского представительства»34.

33. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 33. Л. 25.

34. Там же. 1917. Д. 32. Л. 129.
30 Во-вторых, полностью изменилась жизнь всего дипломатического корпуса, аккредитованного в Мадриде. Представители воюющих держав практически перестали общаться друг с другом, даже если до войны их связывали дружеские отношения, как например, российского посла Ф.А. Будберга с германским послом князем М. фон Ратибором и австро-венгерским послом князем Фюрстенбергом35. Традиционно во время официальных приемов представители иностранных государств должны были занимать места согласно времени вручения верительных грамот. Так, рядом с германским послом оказывался русский, рядом с французским – австрийский. Но теперь даже эти «вынужденные» встречи представителей воюющих держав прекратились. Во время открытия в Сан-Себастьяне монумента в память столетия освобождения этого города англичанами от французов английский посол, по рассеянности, протянул руку германскому, а тот не подал своей. После этого инцидента испанский двор решил не приглашать дипломатический корпус на свои приемы до окончания войны36.
35. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 251.

36. Там же. С. 268.
31 Атмосфера всеобщей подозрительности и недоверия распространилась и на союзных послов. Ю.Я. Соловьев писал в своих мемуарах, что в нейтральных странах Союзники так усердно следили друг за другом, что им не оставалось времени наблюдать за немцами37. Шпиономания охватила и российских представителей. Зимой 1915–1916 гг. российский посол во Франции А.П. Извольский доложил в Петроград о том, что у советника российского посольства в Испании Соловьева слугой был германский подданный. Будберг заступился за своего сотрудника. 30/17 января 1916 г. он уведомил МИД, что Соловьев уволил камердинера-немца, который вообще не имел никакого отношения к делам посольства. Будберг также назвал донос Извольского «анонимным письмом, которым преследуются побочные цели»38.
37. Там же. С. 269.

38. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 5.
32 После Февральской революции российские дипломатические представители иногда подвергались обвинениям в контрреволюции. Так, осенью 1917 г. генеральный консул в Барселоне князь А.А. Гагарин отказался выдать денежное пособие группе русских граждан, а они сразу же донесли на него в МИД. Российский посол Неклюдов отмечал в связи с этим происшествием: «В прежнее время в подобных случаях потерпевшие отказ русские подданные посылали на консула донос, обвиняя его в намерении ниспровергнуть основы; ныне русские граждане того же пошиба доносят о намерении консула восстановить опять царизм»39.
39. Там же. 1917. Д. 32. Л. 128.
33 Работа посольства осложнялась и достаточно частой сменой дипломатических представителей, происходившей, в первую очередь, вследствие революционных событий в Российской империи. До начала войны и в первые ее годы российским послом в Испании был престарелый барон Ф.А. Будберг. В начале февраля 1916 г. из Петрограда пришла телеграмма о его увольнении в связи с назначением сенатором. Как писал в своих воспоминаниях Ю.Я. Соловьев, «Будберг, уже больной, весьма тяжело переживал свою отставку, в особенности потому, что был назначен не членом Государственного совета, а сенатором. Это почему-то казалось ему необыкновенно обидным»40. Вскоре Будберг заболел воспалением легких и умер. Генерал-адъютант короля и премьер-министр граф де Романонес в тот же день пришли в российское посольство выразить свои соболезнования. Проститься с коллегой пришел австро-венгерский посол князь Фюрстенберг с женой. 8 марта/24 февраля 1916 г. испанский посол в Петрограде граф де Картахена направил соболезнования правительства Альфонса XIII в российский МИД. Министерство поблагодарило посла41.
40. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 278.

41. Там же. С. 279; АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия (неполитический архив). Оп. 470. 1916. Д. 29. Л. 12, 13.
34 Похороны Будберга состоялись 10 марта/26 февраля 1916 г. По приказу Альфонса XIII, несмотря на то, что Будберг перед смертью был отправлен в отставку, российскому послу были отданы все почести, полагавшиеся при похоронах иностранных послов в Мадриде. Как и во время похорон испанских капитан-генералов, в похоронах Будберга участвовал весь мадридский гарнизон. Специально из Вальядолида были командированы представители 5-го уланского полка Фарнезио имени его императорского величества государя императора Николая II42. В полдень был произведен пушечный салют. Тело посла везли на лафете, за которым шел представитель короля инфант дон Карлос, придворные, министры, представители союзного и нейтрального дипломатического корпуса43. Ю.Я. Соловьев телеграфировал директору Первого департамента МИД 7 марта/23 февраля: «В виду больших расходов, вызванных кончиной посла и его погребением, прошу выслать в мое распоряжение содержание, причитающееся ему по день назначения его сенатором»44. Вскоре он возобновил контракт с хозяйкой дома, в котором размещалось российское посольство45.
42. Согласно военно-дипломатическим обычаям начала XX в. во всех монархических европейских странах существовали полки, названные в честь иностранных королей, императоров и т.д. При этом монарх становился шефом полка и получал мундир, штандарт полка и его оружие. В Российской империи был 7-ой уланский Ольвиопольский полк имени его королевского величества Альфонса XIII.

43. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 19, 24; Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 279.

44. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 20.

45. Там же. Л. 29.
35 Еще до смерти Будберга Альфонс XIII дал свое согласие на назначение князя И.А. Кудашева российским послом в Мадриде46. 9 мая/26 апреля 1916 г. князь вручил верительные грамоты47. Кудашев пробыл в Испании меньше года. После Февральской революции в России МИД Временного правительства начал постепенно «обновлять» заграничные кадры. Причем, по понятным причинам, министерство в первую очередь увольняло российских представителей в монархических странах. Министр иностранных дел П.Н. Милюков отправил телеграмму И.А. Кудашеву с предложением подать в отставку. Посол сообщил об этом Соловьеву на приеме во французском посольстве, добавив: «А знаете, мне крышка»48. 29/16 марта 1917 г. Кудашев телеграфировал в Петроград: «Идя навстречу предначертаниям правительства, имею честь ходатайствовать об увольнении меня от службы. Лично Вам (П.Н. Милюкову – И.М.) искренне признателен за содействие к назначению усиленной пенсии. Касательно назначения Половцева буду телеграфировать по получении ответа от испанского правительства»49.
46. Там же. Л. 12.

47. Там же. Д. 93. Л. 22.

48. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 286–287.

49. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 30.
36 Испанское правительство несколько настороженно относилось к событиям в России. Вероятно, этим объясняется задержка в назначении первого посла Временного правительства. Кудашев четыре раза обращался в испанский МИД с просьбой ускорить ответ относительно А.А. Половцева50. 11 апреля/29 марта 1917 г. министр иностранных дел граф де Химено сообщил Кудашеву, что Альфонс XIII согласен на назначение51. 30/17 апреля 1917 г. князь Кудашев после прощальной аудиенции и завтрака у короля покинул Испанию. Ему был пожалован орден Карлоса I-ой степени. На вокзале Кудашева провожали представители испанского МИД и союзных держав52.
50. Там же. Л. 33.

51. Там же. Л. 34.

52. Там же. Л. 45.
37 Приезд Половцева так и не состоялся. В Петрограде решили назначить российским послом в Испании А.В. Неклюдова. Соловьев поместил в испанских газетах сообщение о том, что Половцев заболел и потому не выезжает к месту своего нового назначения. 7 мая/24 апреля 1917 г. он запросил испанский МИД о назначении Неклюдова и через неделю, 14/1 мая получил положительный ответ53. 28/15 июня 1917 г. в Мадрид прибыл А.В. Неклюдов; 2 июля/19 июня он был принят Альфонсом XIII и вручил испанскому королю верительные грамоты Временного правительства54. На следующий день Неклюдов телеграфировал в Петроград: «Обращаю внимание Ваше и русской прессы на то, что вчера впервые, и при таком дворе, как мадридский, представитель Русского Народа был принят со всеми выдающимися почестями, оказываемыми послам Великих Держав. Особенно замечено было большое стечение на церемонии грандов»55.
53. Там же. Л. 49, 53.

54. Там же. Л. 86, 88.

55. Там же. Л. 90.
38 Через некоторое время, получив известие о смерти сына, Неклюдов, по выражению секретаря посольства барона Мейендорфа, «сошел с ума». После подавления корниловского мятежа он отправил Керенскому незашифрованную телеграмму, в которой упрекал последнего в том, что тот губит Россию, разослал ее копии союзным послам и подал в отставку. Альфонс XIII убеждал его остаться, но Неклюдов вскоре все-таки покинул Испанию56. 28/15 сентября 1917 г. Соловьев направил в Петроград две телеграммы, извещая об отъезде Неклюдова из Мадрида и о согласии испанского правительства на назначение новым российским послом генерал-губернатора Финляндии М.А. Стаховича57.
56. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 293–294.

57. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 136, 137.
39

В середине ноября 1917 г. Соловьев получил два известия: телеграмму из Парижа о том, что оттуда выехал новый посол Временного правительства М.А. Стахович, и официальные известия об Октябрьской революции, уничтожившей это правительство58. Стахович не имел права представлять правительство народных комиссаров, а Испания, как и страны Антанты, не признала это правительство. Соловьев, некоторое время исполнявший обязанности поверенного в делах, покинул Испанию 1 февраля 1918 г.59 Российско-испанские дипломатические отношения, прерванные в результате Октябрьской революции, будут восстановлены лишь в самом начале гражданской войны в Испании, в 1936 г.

58. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 294–295.

59. Там же. С. 304.
40

Очевидно, что в годы Первой мировой войны Ю.Я. Соловьев являлся одной из ключевых фигур российского посольства в Испании. Он родился в 1872 г. Окончив Александровский (Царскосельский) лицей в 1893 г., начал свою службу в Азиатском департаменте МИД. В мае 1895 г. был назначен вторым секретарем российской миссии в Пекине. В 1898–1904 гг. служил в качестве первого секретаря миссии в Греции, затем в Черногории, до 1908 г. был в Румынии, с 1909 г. по 1911 г. – в Штутгарте. В 1912 г. сорокалетний Соловьев получил новое назначение, связанное с продвижением по службе – он стал советником посольства в Испании.

41

В годы Первой мировой войны Соловьев находился в Испании, иногда возвращаясь на Родину. В Российской империи, спустя два с половиной года после ее вступления в войну, разразилась Февральская революция, а через восемь месяцев к власти пришли большевики. События в России изменили международную обстановку в Европе. Провозглашение Декрета о мире 8 ноября/26 октября 1917 г., односторонний выход России из войны, начало мирных переговоров в Брест-Литовске в декабре 1917 г. вычеркнули Россию из Антанты. Правительство большевиков не было признано бывшими союзниками России. Разумеется, это негативно сказалось на деятельности всех дипломатических представителей Временного правительства. Каждый из них встал перед выбором, и Соловьев выбрал «новую Россию».

42

1 февраля 1918 г. он вместе с дочерью выехал из Испании и с большими сложностями в течение четырех лет добирался до Москвы по разоренной войной Европе. Вернувшись в Советскую Россию в 1922 г., Соловьев стал консультантом по Дальнему Востоку Политического отдела Народного комиссариата по иностранным делам, впоследствии занял должность референта по китайским делам. Через пять лет он перешел на работу в исполнительный комитет Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, где занимался вопросами международного характера.

43

В 1928 г. Соловьев опубликовал свои воспоминания «25 лет моей дипломатической службы (1893–1918)»60. Уже после его смерти вышло второе, дополненное издание его мемуаров61. Воспоминания Соловьева являются очень ценным источником (и по сути единственным мемуарным свидетельством) по истории российско-испанских отношений того времени62.

60. Соловьев Ю.Я. 25 лет моей дипломатической службы (1893–1918). М., 1928.

61. Он же. Воспоминания дипломата, 1893–1922. М., 1959.

62. Подробнее о Ю.Я. Соловьеве и его мемуарах см.: Медников И.Ю. Воспоминания Ю.Я. Соловьева о дипломатической службе в Испании (1912–1918 гг.) // Источниковедческие исследования. Вып. 2. М., 2004. С. 89–116.
44

Загадочная рыбья чешуя

45

Торговые отношения между Российской империей и Испанией еще до Первой мировой войны были достаточно слабыми. После 1914 г. торговля между этими двумя странами осложнилась вследствие того, что Россия оказалась практически изолированной. Линия фронта с Германией и Австро-Венгрией перерезала сухопутные и речные торговые пути. Вступление Османской империи в войну на стороне центрально-европейских держав закрыло для российских кораблей проливы Босфор и Дарданеллы. Балтийские берега России были блокированы германским военно-морским флотом. Север страны (порт Архангельск) был неудобен из-за отсутствия налаженных коммуникаций с центром империи и суровых климатических условий – Белое море и Северный Ледовитый океан на зиму покрывались льдами. Дальний Восток был слишком далеко.

46

Если торговые отношения России с Союзниками тем не менее сохранялись, то торговля с далекой нейтральной Испанией, практически прекратилась. Отчасти это объясняется тем, что торговые операции представителей воюющих держав регламентировались в основном военными нуждами, а российско-испанская торговля в этом отношении не представляла большого интереса для Российской империи. В любом случае, даже незначительные торговые операции между двумя странами в годы войны тщательно проверялись на предмет заключения сделок испанских торговцев с представителями вражеского лагеря с целью дальнейшей перепродажи купленных в России товаров. Поэтому испанское правительство через свое дипломатическое представительство в Петрограде было вынуждено не только ходатайствовать за своих подданных, покупавших что-либо в России, но и предоставлять гарантии, что вывозимые товары предназначены лишь для собственных нужд Испании и не будут впоследствии распространятся за ее пределами.

47 Испанское посольство в Петрограде несколько раз обращалось во Второй департамент МИД с ходатайствами о содействии в вывозе уже купленных в России товаров. Так, в конце января 1916 г. посольство запросило разрешения для экспедиторов московских фирм «White Child» и «Cafeney» вывезти через Кристианию (современное Осло) 200 тонн русского льна, купленного барселонской фирмой «Caralt et Compagnie» у господ Уайта, Чихузгода и Бэнси в Москве63. Первое отделение департамента таможенных сборов российского министерства финансов, которое в годы Первой мировой войны контролировало вывоз товаров из империи, несмотря на то, что испанское посольство предоставило гарантии в перевозе льна именно в Испанию, отклонило это ходатайство64.
63. АВПРИ. Ф. 158. Экономический департамент. Оп. 450. II делопроизводство. 1915. Д. 204. Л. 5.

64. Там же. Л. 6.
48 Другая судьба ожидала 7500 ведер спирта, купленных в России испанской фирмой «Sánchez & Co», филиал которой находился в Гельсингфорсе (Хельсинки). 12 июля/29 июня 1916 г. испанское посольство обратилось в МИД с тем, чтобы получить разрешение для российских подданных Михайлова и Обухова вывезти в Испанию спирт, ведра с которым находились в местечке Гребень на Волге. При этом посольство ручалось в том, что «упомянутый груз не будет вывезен из Испании и предназначается для местного потребления»65. Второй департамент МИД, направляя это прошение в Минфин, признавал удовлетворение ходатайства испанского посольства «желательным».
65. Там же. 1916. Д. 205. Л. 3.
49 26/13 июля 1916 г. департамент таможенных сборов министерства финансов разрешил вывоз спирта в Испанию, выдвинув ряд условий, продиктованных военным временем. Во-первых, иностранную валюту, которой оплачивалась эта покупка, должны были сдать в Минфин. Во-вторых, спирт нужно было вывезти через Архангельск на русском, союзном или нейтральном судне. Причем в последнем случае испанское посольство должно было предоставить «дипломатические гарантии пути следования нейтрального судна». Только по получении этих гарантий и после уведомления из кредитной канцелярии о том, что валюта сдана в министерство финансов, департамент таможенных сборов мог выдать соответствующее свидетельство о разрешении вывоза спирта в Испанию66.
66. Там же. Л. 4.
50 Однако, несмотря на бюрократические препоны, возникшие вследствие войны, и проверку, которой подвергались торговые операции со стороны министерства иностранных дел и министерства финансов, в годы войны все-таки имели место случаи торговых сделок с неприятелем. Ведь торговые интересы отдельных граждан не всегда совпадают с внешнеполитическими и экономическими интересами государства.
51 Один из таких случаев, больше похожий на детективную историю, чем на торговую сделку, связан с вывозом из России рыбьей чешуи, товара и так достаточно экзотичного, чтобы привлечь к себе внимание.
52 26/13 октября 1916 г. испанское посольство в Петрограде запросило МИД выдать испанскому подданному М. Гуэлю разрешение на вывоз из России в Испанию десяти тонн рыбьей чешуи67. 7 ноября/25 октября МИД, как обычно, передал испанское ходатайство в департамент таможенных сборов министерства финансов68. 13 ноября/31 октября департамент таможенных сборов поинтересовался у Второго департамента МИД в «какой укупорке предполагает вывозить в Испанию рыбью чешую» М. Гуэль69. Вместо ответа на этот запрос 20/7 ноября 1916 г. МИД уведомил департамент таможенных сборов, что вывоз из России рыбьей чешуи «признается вообще нежелательным», и поэтому Второй департамент просит Минфин «оставить без движения» ходатайство испанского подданного М. Гуэля70. На следующий день МИД известил испанское посольство в Петрограде о том, что М. Гуэлю окончательно отказано в вывозе рыбьей чешуи из России71.
67. Там же. 1916. Д. 206. Л. 2.

68. Там же. Л. 5.

69. Там же. Л. 6.

70. Там же. Л. 7.

71. Там же. Л. 9.
53 Почему так резко изменилось отношение МИД к этому ходатайству? Что стало причиной отказа в вывозе из России уже купленного испанцами товара, вряд ли представлявшего ценность для военного производства? И вообще, для чего предназначалась эта чешуя? Да и зачем в Испании, стране с достаточно развитым рыболовством, понадобилась рыбья чешуя именно из России?
54 Петроград не делал никаких запросов ни в Мадрид, ни в Барселону по поводу деятельности М. Гуэля и о закупке российской рыбьей чешуи. Но еще 4 ноября/22 октября 1916 г. в МИД была доставлена телеграмма российского генерального консула в Барселоне князя А.А. Гагарина, которая во многом проливала свет на темную историю с рыбьей чешуей. Однако, судя по всему, в МИД обратили на нее внимание уже после ходатайства Второго департамента, отправленного в Минфин.
55 Чешуя уклейки добывалась исключительно в Российской империи. Из нее впоследствии изготовлялась так называемая «Восточная эссенция», в которой шарики, сделанные из растворенных в уксусной кислоте устричных раковин, приобретали цвет и блеск настоящего жемчуга. Состав таких «жемчужин» ничем химически не отличался от распространенного в то время искусственного жемчуга, изготовлявшегося под марками «Кепта» и «Текла».
56 Российская рыбья чешуя предназначалась для испанской фирмы «Sociedad Española de Perlas Imitación». Но как оказалось, эта фирма сотрудничала с германским предприятием по изготовлению искусственного жемчуга «Hugo Heusch & Co». До начала войны оно размещалось на территории Франции, а после 1914 г. было перевезено через Пиренеи. Обе фирмы находились в союзнических «черных списках».
57 Гагарин докладывал, что через подставных лиц немецкая фирма уже не раз пыталась заручиться поддержкой российского генерального консульства в Барселоне «для подыскания агентов в России, для закупки рыбьей чешуи и для отправки ее [в Испанию]»72. Подробно о деятельности «Hugo Heusch & Co» Гагарин узнал от своего коллеги, французского генерального консула в Барселоне, который также сообщил ему о том, что немецкая фирма уже заручилась содействием некоего М. Гуэля, оказавшегося в России73. Последний должен был поставлять в Испанию необходимое для немецкого предприятия сырье.
72. Там же. Л. 3.

73. Там же. Л. 3 об.
58 Разоблачения Гагарина поступили как раз вовремя. 21/8 ноября, в день, когда российский МИД официально, через испанское посольство, отказал М. Гуэлю в вывозе рыбьей чешуи из России, А.А. Гагарину отправили из Петрограда телеграмму с благодарностью за полученное сообщение, в которой было отмечено, что благодаря его указаниям «удалось как остановить вывоз данной партии [рыбьей чешуи], так и вообще пресечь возможность отпуска впредь из России этого материала для надобностей сказанного германского предприятия, чем безусловно оказана услуга делу экономического воздействия на неприятеля»74.
74. Там же. Л. 8, 8 об.
59 Однако махинации с рыбьей чешуей на этом не закончились. Видимо воспользовавшись министерской неразберихой, вызванной Февральской революцией 1917 г., немецкая фирма «Hugo Heusch & Co» вновь попыталась вывезти необходимое ей сырье из России в Испанию. И ей это удалось.
60 9 июня 1917 г., спустя восемь месяцев после своего первого донесения, разоблачавшего происки торговых агентов этой фирмы, Гагарин, проинформированный, как и в тот раз, своим французским коллегой, телеграфировал в Правовой департамент МИД, в Петроград, о том, что немецкая фирма «Hugo Heusch & Co» «нашла способ, несмотря на запрещение вывоза рыбьей чешуи из России, получать ее для своего завода искусственного жемчуга благодаря более или менее сознательному содействию испанского консула в Ростове-на-Дону и бывшего испанского дипломата Э. Тода, живущего в Лондоне»75. Как отреагировало Временное правительство на это донесение неизвестно.
75. Там же. 1917. Д. 156. Л. 1.
61

Гуманитарная кампания Испании

62 С самого начала европейского конфликта Испания, как нейтральное государство, выступила в защиту интересов воюющих держав. В первые дни августа 1914 г. испанское правительство согласилось поднять свой флаг над зданием российской миссии в Белграде76. В начале декабря 1914 г. венский кабинет принял к сведению официальное заявление испанского посла о принятии его правительством под свое покровительство зданий российской миссии и страхового общества «Россия» в Белграде77. Испанскому генеральному консулу в Антверпене в октябре 1914 г. было поручено принять на себя заведование делами российского консульства и защищать российские интересы78. 7 апреля 1917 г. испанское правительство проинформировало Вену и Петроград о том, что оно согласилось взять на себя защиту российских интересов во всей Австро-Венгрии79.
76. Там же. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1914. Д. 32. Л. 1.

77. Там же. Л. 22.

78. Там же. Л. 11; Д. 96. Л. 15, 16; Ф. 158. Экономический департамент. Оп. 452. IV делопроизводство. 1914. Д. 337. Л. 10.

79. Там же. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 32.
63 Испания не только официально представляла интересы многих государств, объявивших войну друг другу, но и наряду с Красным Крестом развернула широкую гуманитарную кампанию, активным участником которой стал король Альфонс XIII80.
80. Подробнее об этой кампании см.: Cortés-Cavanillas J. Alfonso XIII y la guerra del 14: una documentación inédita y sensacional del archivo privado de Alfonso XIII en el Palacio Real de Madrid. Madrid, 1976; Pando J. Un Rey para la esperanza: la España humanitaria de Alfonso XIII en la Gran Guerra. Madrid, 2002.
64 По просьбе бельгийской королевы Елизаветы, супруги Альберта I, испанский монарх в начале марта 1916 г. обратился к императору Николаю II и другим главам воюющих держав с телеграммой, в которой «король прибегал к чувствам великодушия и милосердия монархов и президента Французской республики в целях достижения соглашения о подаче помощи оставленным на полях сражений и линиях огня раненым, часто умирающим без медицинской и духовной помощи. Король вполне осознавал трудности выработки подобного соглашения с военной точки зрения, но надеялся, что оно все же могло бы быть достигнуто, пополнив собою некоторые пробелы Женевской конвенции Красного Креста в этом отношении»81.
81. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 18.
65 Испанское правительство и Альфонс XIII заботились и о военных, и о гражданских лицах, о тех, кто волею судеб оказался на вражеской территории без какой-либо связи с Родиной. При личной канцелярии короля было создано специальное отделение, которое занималось поиском пропавших без вести солдат и офицеров воюющих стран, вызволением из плена раненых, ходатайствовало о смягчении смертных приговоров и оказывало помощь депортированному гражданскому населению82. Соловьев с восхищением писал С.Д. Сазонову в ноябре 1915 г., что «помимо испанского Министерства иностранных дел и его представителей заграницей, над делом доставления сведений об оставшихся во вражеских странах частных лицах усиленно работает личная канцелярия Его Величества и порой в день ею посылается до 500 писем и телеграмм»83. Осенью 1914 г. при испанском посольстве в Петрограде было организовано справочное бюро с целью защиты интересов оставшихся в Германии и Австро-Венгрии русских. Работа бюро заключалась в сборе сведений и осуществлении денежных переводов российским подданным, оказавшимся во вражеских странах. Вскоре справочное бюро перевели в здание российского МИД84.
82. Олано-Эренья А. Указ. соч. С. 156.

83. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 35. Л. 12, 12 об.

84. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 257–259.
66 Уже осенью 1914 г. испанский посланник в Бельгии сообщил в Мадрид о том, что для оказания помощи неимущим русским ему необходимо не менее 13 000 франков из России ежемесячно85. В отношении российских подданных гуманитарная деятельность испанского правительства и короны зачастую сталкивалась с финансовыми проблемами. Зимой 1915–1916 гг. испанское посольство в Берлине оказалось в затруднительном положении. Ему приходилось выплачивать пособия российским подданным в Германии еще до того, как приходили соответствующие денежные переводы из Российской империи. Финансы посольства быстро иссякли, и к началу января 1916 г. у испанского посла в Берлине Л. Поло де Бернабе скопилось около 1000 неудовлетворенных переводов и более 1400 непроизведенных выплат на общую сумму в 360 000 марок. Испанский посол настаивал на том, чтобы деньги, необходимые российским подданным приходили вовремя86. В середине февраля 1916 г. Поло де Бернабе повторил свою просьбу, указав, что с 4 января ему не было переведено никаких сумм из Петрограда, из-за чего 530 переводов (на 145 000 марок) остались невыплаченными87.
85. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1914. Д. 32. Л. 15.

86. Там же. 1915. Д. 33. Л. 34.

87. Там же. 1916. Д. 27. Л. 10.
67 Реализации благородной посреднической миссии испанского правительства при обмене военнопленными также постоянно сопутствовали вновь и вновь возникавшие препятствия. Прошло чуть более месяца после начала военных действий между Россией и Германией, а российский посол Ф.А. Будберг уже докладывал из Мадрида 4 ноября/22 октября 1914 г.: «министр иностранных дел [маркиз де Лема] просит передать, что испанский посол в Берлине [Л. Поло де Бернабе] донес своему правительству о крайне неловком положении, в которое его ставит [российский] отказ утвердить уже подписанные условия обмена двадцати девяти военнопленных и заложников. Если ему удалось добиться соглашения, то этим он исключительно обязан той цене, которую в Германии придают освобождению консула Лерхенфельда. Посол прибавляет, что решение [России] до того подрывает его положение, что будущие его старания по защите русских интересов и подданных обречены [на] неудачу, а это он считает несовместимым со своим положением»88.
88. Там же. 1914. Д. 32. Л. 14.
68

Испанские представители в воюющих странах не только информировали МИД Испании о ходе тех или иных дел по обмену военнопленными, пытаясь уладить возникавшие конфликтные ситуации, но и внимательно следили за положением пленников. Зимой 1914–1915 гг. испанскому послу в Вене А. де Кастро-и-Касалейсу было поручено осмотреть концентрационные пункты двуединой монархии, в которых содержались русские военнопленные. При этом Альфонс XIII через Будберга просил Петроград, чтобы американскому послу в России, защищавшему интересы Германии и Австро-Венгрии в Российской империи, разрешили увидеть пленных австрийцев89.

89. Там же. 1915. Д. 33. Л. 2.
69

Делегаты испанского посольства в Берлине посетили осенью 1916 г. германские лагеря для военнопленных в Альтдаме, Шнайдемюле, Донгольме, Мюндене и Ганновере. Их отчеты о положении российских военнопленных в Германии были отправлены в Петроград90. В АВПРИ отложились десятки и даже сотни отчетов испанских делегатов, побывавших в германских и австрийских лагерях и госпиталях, с подробным описанием положения пленных русских91. Такие же отчеты в огромном количестве хранятся в Мадриде, в Главном архиве дворца92. Эти бесценные свидетельства о положении военнопленных в разных странах до сих практически не изучены93.

90. Там же. 1916. Д. 27. Л. 84, 90.

91. Там же. Ф. 160. Отдел о военнопленных. Оп. 708. 1915. Д. 1568; 1916. Д. 1569, Д. 1570, Д. 1573, Д. 1574, Д. 1575, Д. 1576, Д. 1577; 1917. Д. 1667, Д. 1668; и др.

92. Archivo General de Palacio. Sección: Reinados. Fondo: Alfonso XIII. Prisioneros de Guerra; Fondo: Secretaría particular de S.M. el Rey Don Alfonso XIII.

93. Что касается самой гуманитарной миссии испанского правительства и деятельности личной канцелярии Альфонса XIII, то лучшим на сегодняшний день исследованием этой темы является монография Х. Пандо: Pando J. Un Rey para la esperanza: la España humanitaria de Alfonso XIII en la Gran Guerra. Madrid, 2002.
70

Подобного рода отчеты использовались правительствами воюющих стран и в пропагандистских целях. Германия, Франция, Россия и Австро-Венгрия постоянно упрекали друг друга в более строгом обращении с военнопленными. Весной 1915 г. испанский посол в Берлине Л. Поло де Бернабе выразил свое опасение, что отправление нескольких тысяч германских пленных в Туркестан, о чем появились сведения в российской прессе, вызовет ответные репрессии по отношению к русским военнопленным в Германии. Будберг заверил испанского министра иностранных дел М. Вильянуэву-и-Гомеса, что германские офицеры, конечно же, не будут работать на рудниках, отметив при этом, что недавно во французской печати появились возмутительные данные об обращении с российскими пленными в Шлезвиге, вызвавшие протесты даже со стороны местного населения94.

94. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 33. Л. 8.
71

Зимой 1916–1917 гг. Рейх запретил закупку продовольствия в нейтральных странах для содержавшихся в Германии военнопленных, мотивируя свои действия тем, что вследствие британской блокады все германское население испытывает недостаток в съестных припасах, а положение германских пленных в России и Франции якобы хуже, чем условия содержания пленных французов и русских в Германии. 8 января 1917 г. в Царском Селе российский император Николай II, получивший донесение Кудашева, сообщавшее об этой мере германского правительства, лаконично написал синим карандашом напротив фразы, в которой содержался упрек в более строгом обращении с германскими пленными в России: «Ложь»95.

95. Там же. 1916. Д. 27. Л. 114.
72 Положение российских пленных в Германии и Австро-Венгрии действительно было значительно хуже, чем военнопленных других наций96. К ним относились, «как к людям низшей расы, бесправным и обреченным в ожидании своей судьбы»97. К немногим пленным судьба была благосклонна, причем не без испанской помощи.
96. Яковлев Н.Н. 1 августа 1914. М., 2003. С. 236.

97. Васильева С.Н. Военнопленные Германии, Австро-Венгрии и России в годы Первой мировой войны: Автороф. дис. … канд. ист. наук / Моск. гос. открытый пед. ун-т. М., 1997. С. 17–18.
73 Через нейтральную Испанию правительства воюющих держав вели переговоры по обмену военнопленными. Например, весной 1917 г. Германия предложила через испанский МИД обменять полковника Литовского гренадерского полка В. Грешинского на германского капитана фон Флото98.
98. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 31.
74

Альфонс XIII и его мать Мария-Кристина неоднократно обращались с личными просьбами по поводу военнопленных. В начале марта 1916 г. Мария-Кристина просила об облегчении участи арестованного по подозрению в шпионаже австрийского капеллана аббата К. Дрикселя, содержавшегося в одиночном заключении в Хабаровске99. 19 мая 1916 г. она обратилась с просьбой «повергнуть на высочайшее благоволение к стопам Государя Императора» ходатайство о помиловании сосланного в Томск греко-униатского митрополита Шептицкого, взятого в плен в августе 1914 г., и находившегося под надзором полиции в Киеве бывшего старшего врача в Бродах 69-летнего больного доктора-поляка С. Солтынзина. Королева-мать заявила, что действует лишь по собственной инициативе, узнав из газет о тяжелом положении обоих арестантов, и подчеркнула, что освобождение столь популярного в Царстве Польском и Галиции Шептицкого стало бы «не только актом милосердия, но и актом политическим в интересах России, так как могло бы лишь оказать благое влияние на русско-польские отношения и способствовать усилению симпатий к России среди униатского населения Червонной Руси»100. В сентябре 1916 г. Мария-Кристина ходатайствовала об облегчении участи содержавшегося в Сибири австрийского священника, ректора коллегии в Хирове (Галиция) Ратворского и разрешении интернировать его в Швейцарии за счет родственников101. В декабре 1916 г. она попросила сообщить ей сведения о пленном австрийском унтер-офицере 9-го гусарского полка графе Г. Бимпфене, который находился во 2-ом Одесском лазарете Красного Креста102.

99. Там же. 1916. Д. 27. Л. 16.

100. Там же. Л. 47.

101. Там же. Л. 78.

102. Там же. Л. 105.
75

Альфонс XIII неоднократно лично обращался к воюющим странам с просьбами о помиловании заключенных и улучшении их содержания. В начале 1916 г. он просил об облегчении условий содержания в России военнопленных из австрийского и германского полков, носивших его имя103. 20 февраля 1916 г. король поблагодарил в личной телеграмме Николая II за помилование вице-адмирала Маулера, состоявшееся по его просьбе104. В мае 1917 г. испанский монарх дал указания сделать все возможное для освобождения из плена российского подданного, настоятеля православной церкви в Праге Рыжкова105. Его должны были обменять на униатского епископа Шептицкого, за которого заступилась Мария-Кристина. Несмотря на освобождение Шептицкого106, Рыжков был приговорен к смертной казни. Соловьев немедленно обратился к испанскому монарху. Только после его заступничества (Альфонс XIII послал телеграмму императору Австро-Венгрии Карлу с просьбой о помиловании) Рыжков вернулся в Россию107. По просьбе испанского короля из австрийского плена был выпущен В.Ф. Нижинский, известный российский танцовщик балета, легенда «Русских сезонов» С.П. Дягилева108.

103. Там же. Л. 2.

104. Там же. Л. 11.

105. Там же. 1917. Д. 32. Л. 58.

106. Там же. Д. 152. Т. II. Л. 2.

107. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 281–282.

108. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 82.
76

Испанский король способствовал освобождению из австрийского плена специального корреспондента российской газеты «Новое время» в Вене Д.Г. Янчевецкого. Его арестовали 1 августа 1914 г. за связи с общественными деятелями Галиции, отстаивавшими права коренного славянского населения перед императорским австро-венгерским правительством. В течение года Янчевецкий содержался в так называемой «Чортовой башне» военной тюрьмы109. Его арест, заключение и приговор к смертной казни вызвали волну общественного протеста. 5 сентября 1915 г. российские корреспонденты в Софии отправили телеграмму известному испанскому писателю Б. Пересу Гальдосу, умоляя его обратиться к королю и общественному мнению Испании в защиту их коллеги110. В начале ноября 1915 г. испанский посол в Вене А. де Кастро-и-Касалейс телеграфировал в Мадрид, что сделает все возможное для спасения Янчевецкого и предположил, что австрийцы согласятся обменять журналиста на генерала Рутанно из Львова111. Эти переговоры не увенчались успехом. Казнь Янчевецкого была назначена на 2 января 1916 г. Накануне А. де Кастро-и-Касалейс потребовал немедленной аудиенции у императора Франца Иосифа и передал ему личные письма с просьбой о помиловании от Альфонса XIII и Марии-Кристины. В итоге смертный приговор был заменен пожизненной каторгой112. Вместе с Янчевецким были помилованы еще шестеро русских, приговоренных к смертной казни. Альфонс XIII просил передать Николаю II, насколько он счастлив, что его старания увенчались успехом113. Еще полгода, пока Янчевецкий находился в средневековой тюрьме в Старой Градиске на границе с Боснией, испанский посол в Вене вел переговоры о его обмене. Было решено обменять российского журналиста на недавно помилованного по просьбе испанского короля Маулера, но тот вскоре умер. В результате Янчевецкий был освобожден лишь в начале января 1917 г.114 и 4 февраля прибыл на Финляндский вокзал Петрограда, где его тепло встречали родственники, друзья и сотрудники редакции «Нового времени»115.

109. Хохлов А. Д.Г. Янчевецкий в австрийском плену // Первая мировая война и участие в ней России (1914–1918): мат-лы науч. конф-ции. Ч. 1. М., 1994. С. 66–72.

110. Россия и Испания: документы и материалы… Т. 2. С. 307–308.

111. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 33. Л. 24.

112. Хохлов А. Указ. соч. С. 74.

113. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 33. Л. 33.

114. Там же. 1916. Д. 27. Л. 117.

115. Хохлов А. Указ. соч. С. 75.
77

Всего усилиями Альфонса XIII было отменено более 40 смертных приговоров116. Гораздо сложнее подсчитать то количество военнопленных, которые вернулись на Родину после успешного завершения переговоров по обмену, проходивших при участии испанских послов. И уж совсем не поддаются подсчету те тысячи людей, которые, оказавшись на вражеской территории, получали финансовую помощь из испанских посольств и те, кто узнавал что-либо о своих пропавших без вести родственниках из справочных бюро, организованных испанцами. Гуманитарная кампания, проводившаяся в годы Первой мировой войны под патронатом испанской короны, получила широкую известность и даже способствовала росту престижа Испании на международной арене. Лишь одна миссия спасения, инициатором которой был Альфонс XIII, до поры до времени оставалась малоизвестной.

116. Олано-Эренья А. Указ. соч. С. 156.
78

Миссия спасения

79 14/1 марта 1917 г. испанский король направил в российское посольство своего секретаря, который передал И.А. Кудашеву, «что, питая чувства самой искренней дружбы к Государю Императору и глубокой симпатии к России», Альфонс XIII сильно встревожен сведениями «о состоявшихся будто бы беспорядках в Петрограде, якобы на революционной почве». Король просил российского посла, которому было ничего не известно о каких-либо политических изменениях в России, «проверить означенные слухи и передать Государю Императору свои соболезнования»117.
117. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 20.
80 На следующий день, 15/2 марта Альфонс XIII снова прислал своего секретаря к Кудашеву «с просьбой передать Государю Императору свое глубокое сочувствие по случаю петроградских событий»118. Получив и другие известия о Февральской революции, встревоженный российский посол отправил 20/7 марта в Петроград телеграмму: «Вследствие запроса испанского правительства прошу не отказать сообщить, кто олицетворяет временно Верховную власть [в России]»119.
118. Там же. Л. 21.

119. Там же. Л. 24.
81 Известия о Февральской революции произвели в Мадриде очень сильное впечатление. Как двор, так и большинство правительственных и общественных кругов увидели в ней исключительно факт падения монархического режима120. Временное правительство вскоре было признано странами Антанты, испанский посол оставался в Петрограде, и Испания была намерена признать новую власть в России. Уже тогда Альфонс XIII начал беспокоиться о дальнейшей судьбе бывшего российского императора и его семьи.
120. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 286.
82 23/10 марта 1917 г. Кудашев направил в Петроград следующую телеграмму: «Срочно и весьма доверительно. Вернувшись сегодня из Андалусии, король вызвал меня. Его Величество очень обеспокоено за судьбу Императорской Семьи и с другой стороны опасается, что пребывание в России отрекшегося от престола Государя Императора может вызвать революцию и сильное кровопролитие. Хотя разговор имел частный характер, и король просил о нем не доносить, считаю долгом, тем не менее, предупредить Вас, что испанскому послу будет поручено обратиться к Временному Правительству касательно дальнейшей судьбы Императорской Семьи. Сущность мне не известна. Король опасается того, что Русские события отзовутся в Испании. В рабочих районах уже замечается революционное брожение. В Барселоне произошли беспорядки с человеческими жертвами, которые стараются скрыть»121.
121. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 25.
83 Вскоре И.А. Кудашева сменили. 2 июля/19 июня 1917 г. по улицам Мадрида в направлении королевского дворца проехал торжественный кортеж из четырех карет. В одной из них ехал новый российский посол А.В. Неклюдов, он должен был вручить испанскому королю верительные грамоты Временного правительства122. В своей речи Неклюдов поблагодарил Альфонса XIII, перечислив его заслуги перед русскими военнопленными. Испанский король поднялся с трона и сказал, что его больше беспокоит судьба еще одного пленника – Николая II, и он просит посла передать своему правительству настойчивую просьбу предоставить узникам свободу123.
122. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 248–249.

123. Олано-Эренья А. Указ. соч. С. 157.
84

В двадцатых числах июля 1918 г. до Испании дошли известия о смерти бывшего российского царя. Начиная с 27 июля, при испанском дворе был объявлен траур на тридцать дней. Испанский поверенный в делах в Петрограде Ф. Гомес Контрерас докладывал в Мадрид о том, что жена и дети Николая II перевезены в безопасное место124. Тогда еще никто не знал, что они разделили участь императора. В итоге Альфонс XIII решил вывезти «оставшихся в живых» членов императорской семьи в Испанию. Получив соответствующие инструкции, Ф. Гомес Контрерас вместе с голландским представителем Уденгеймом прибыли в сентябре 1918 г. из Петрограда в Москву, куда к тому времени уже переехало правительство народных комиссаров.

124. Там же. С. 156.
85

В гостинице «Метрополь», где расположился НКИД, их принял Г.В. Чичерин и его заместитель Л.М. Карахан. Чичерин требовал гарантий того, что царская семья не будет заниматься в Испании контрреволюционной деятельностью, поднимал вопрос о признании испанским правительством Совета народных комиссаров, и даже упомянул о том, что в 1916 г. испанская полиция задержала Л.Д. Троцкого125. Эта беседа ни к чему не привела. Когда стало известно, что Ф. Гомес Контрерас пытался освободить и вывезти в Испанию «мертвые души» императорской семьи, эта миссия потеряла свое значение и о ней решили забыть, не придавая ее огласке, тем более что дипломатические отношения между Россией и Испанией вскоре прекратились126.

125. Там же. С. 164. Донесение Ф. Гомеса Контрераса об этой встрече см.: Seco Serrano C. Alfonso XIII y los Romanov // Arbor. № 378. Madrid, 1977. P. 24; пер. на русс. яз.: Медников И.Ю. Миссия спасения: Альфонс XIII и российская императорская семья // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия всеобщая история. М., 2011. № 1. С. 72.

126. Подробнее об этой миссии см.: Cortés-Cavanillas J. Op. cit. P. 261–268; Seco Serrano C. Alfonso XIII y los Romanov…; Idem. Viñetas históricas. Madrid, 1983. P. 288–312; Олано-Эренья А. Указ. соч.; Медников И.Ю. Миссия спасения: Альфонс XIII и российская императорская семья…
86

«Русские сезоны» в Испании

87

В конце лета 1916 г. в Сан-Себастьяне, где традиционно в это время находился испанский двор, шли спектакли Русского балета С.П. Дягилева. Соловьев отмечает, что «несмотря на военное время, балет пользовался громадным успехом, и вся королевская семья не пропускала ни одного спектакля»127. Внимательное отношение Альфонса XIII к «Русским сезонам» отразилось и в воспоминаниях участников антрепризы. Танцовщик, балетмейстер и исследователь балетного танца С.М. Лифарь писал о том, что испанский король часто присутствовал даже на репетициях балета128. Дягилев и ведущие танцовщики были представлены королевской чете. Альфонс XIII посылал букеты цветов русским балеринам129.

127. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 285.

128. Лифарь С.М. Дягилев и с Дягилевым. М., 1994. С. 260.

129. Григорьев С.Л. Балет Дягилева. 1909–1929. М., 1993. С. 102.
88

Вообще приезд труппы Дягилева в Испанию был связан с тем, что Альфонс XIII способствовал освобождению ведущего танцовщика и легенды «Русских сезонов» В.Ф. Нижинского из австрийского плена. Задержавшись в Испании из-за войны, Дягилев стал подбирать испанских танцоров для своего балета. Среди них оказался Ф. Фернандес, победивший на специальном танцевальном «конкурсе», который Дягилев устроил на Севильской площади. Так испанский король «подарил» Дягилеву Нижинского, а Дягилев «похитил» из Испании севильского танцора. Ирония истории – в том, что и Фернандес, и Нижинский вскоре сойдут с ума и окончат свои дни в сумасшедшем доме.

89

В Сан-Себастьяне вокруг Дягилева образовался артистический кружок. Соловьев упоминает иностранных почитателей русского балета: американку-миллионершу мисс Эдвардс и бывшего кандидата в президенты Французской республики, впоследствии министра внутренних дел Франции Ж. Пама. Труппа Дягилева выступала и в Мадриде. Ее успех в столице Испании был колоссальным. Тогда Соловьев познакомился с композитором И.Ф. Стравинским, оперной певицей и танцовщицей М.Н. Кузнецовой, художником П. Пикассо, танцором В.Ф. Нижинским, пианистом А. Рубинштейном, художником М.Ф. Ларионовым. При отъезде Соловьева и его дочери из Испании присутствовала вся труппа во главе с Дягилевым130.

130. Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 285, 304, 318.
90

Труппе Дягилева, который наконец-то заключил контракт на выступление в Лондоне, отказали в визе для въезда во Францию вследствие незначительного инцидента131, несмотря на то, что, во-первых, французский министр внутренних дел Пам был старым приятелем Дягилева, а во-вторых, труппа неоднократно во время войны давала в Париже бесплатные представления в пользу французского Красного Креста. Заведующий балетом, режиссер, репетитор и «правая рука» Дягилева, С.Л. Григорьев впоследствии вспоминал о том, что только благодаря вмешательству «крестного отца» Русского балета132, короля Альфонса XIII, действовавшего через испанского посла в Париже, транзитные визы были выданы труппе после трехнедельной задержки133.

131. Дягилев уволил поляка, австрийского подданного секретаря труппы Друбецкого и сообщил об этом французам. В итоге вся труппа оказалась под подозрением (Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 302, 318).

132. Альфонс XIII сам себя назвал «крестным отцом» Русского балета. См.: Лифарь С.М. Указ. соч. С. 274.

133. Григорьев С.Л. Указ. соч. С. 121.
91

Пребывание в Испании не прошло даром. Испанские мотивы наиболее ярко отразились в балете Дягилева «Треуголка», премьера которого состоялась в Лондоне в июле 1919 г. Музыку для «Треуголки» написал испанский композитор М. де Фалья, костюмы и декорации создал испанский художник П. Пикассо. Танцы, в основу которых легли фламенко, фанданго и хота, ставились при участии Ф. Фернандеса. Балет ждал оглушительный успех.

92

«Ветер перемен»

93

Осенью 1916 г. живший в эмиграции российский революционер Л.Д. Троцкий был выдворен из Франции в Испанию за пацифистскую пропаганду. Вскоре он был арестован в Мадриде и провел трое суток в тюрьме. Шеф полиции объяснил арест Троцкому тем, что его идеи были слишком передовыми для Испании. Тем не менее, Троцкий был отпущен на свободу, препровожден до Кадиса и отправлен не в Гавану, как планировалось, а в Нью-Йорк. Испанские власти пошли навстречу российскому революционеру, ведь он сам настаивал на том, чтобы его вывезли в США. Вряд ли испанская полиция могла тогда предположить, что спустя всего один год этот «пацифист» и «анархист» станет одним из лидеров Октябрьской революции в России и возглавит НКИД.

94

Еще до его отъезда из Испании 2 декабря 1916 г. в газете «Начало» было опубликовано письмо Троцкого, которое называлось «Испанские “впечатления”: почти арабская сказка», повествовавшее о его аресте и тюремном заключении в Испании. В 1920-е гг. в журнале «Красная Новь» появилось более подробное сочинение Троцкого, названное «Дело было в Испании»134. Частью этой работы стали «Испанские “впечатления”». В 1926 г. «Дело было в Испании» вышло отдельным изданием135. Через год и «Испанские “впечатления”», и «Дело было в Испании» были опубликованы в собрании сочинений Троцкого136. После значительной, прежде всего стилистической, редакции эта работа стала 21-ой главой («Через Испанию») его автобиографии, написанной уже после высылки из Советского Союза в 1929 г.137 В том же году «Дело было в Испании» было переведено на испанский язык и издано в Мадриде138.

134. Троцкий Л.Д. Дело было в Испании: по записной книжке // Красная Новь: литературно-художественный и научно-публицистический журнал. М., 1922. № 3 (7) (май–июнь). С. 123–143; 1926. № 1 (январь). С. 127–159.

135. Он же. Дело было в Испании: по записной книжке. М., 1926.

136. Он же. Испанские “впечатления”: почти арабская сказка // Троцкий Л.Д. Сочинения. Серия III: Война. Т. IX: Европа в войне. М.; Л., 1927. С. 251–256; Он же. Дело было в Испании // Троцкий Л.Д. Сочинения. Серия III: Война. Т. IX. С. 256–323.

137. Он же. Моя жизнь: опыт автобиографии. М., 1991. С. 251–261.

138. Trotsky L. Mis peripecias en España. Madrid, 1929.
95

В своих воспоминаниях об Испании Троцкий большое внимание уделяет общественным настроениям, приводит многочисленные разговоры с испанскими полицейскими, социалистами, случайными знакомыми и т.д. Он изучал общественную жизнь Испании во время короткого пребывания в этой стране и вынес свой вердикт вскоре после отплытия в Нью-Йорк. Троцкий писал испанскому знакомому, что из-за силы испанского характера и тяжелой аграрной проблемы, он считает Испанию следующей после России страной, в которой наиболее вероятно произойдет революция139.

139. Meaker G.H. Op. cit. Р. 45–46.
96

Пророчество Троцкого сбылось лишь отчасти. В 1917 г. нейтральная Испания действительно оказалась в положении, близком к революции. Летом 1917 г. в Испании разразился политический кризис. Недовольство режимом проявляли военные, вступавшие в «хунты защиты», парламентарии, самовольно собравшиеся в Барселоне, рабочие, бастовавшие в августе по всей Испании140. Конечно, главной причиной кризиса были негативные экономические последствия испанского нейтралитета: растущая инфляция, снижение реальных заработных плат, нехватка продуктов первой необходимости, вывозившихся в воевавшие страны, становившийся все заметнее раскол на богатых и бедных. Но в выступлениях, требованиях и манифестах испанской оппозиции чувствовалось влияние Февральской революции в России. «Ветер перемен», пришедший из далекой страны, способствовал росту антимонархических настроений в испанском обществе и воодушевлял рабочие и социалистические организации на продолжение борьбы.

140. Подробнее о кризисе 1917 г. в Испании см.: Lacomba J.A. España en 1917: Ensayo de morfología de una crisis histórica // Lacomba J.A. Ensayos sobre el siglo XX español. Madrid, 1972. P. 124–133; Медников И.Ю. Кризис 1917 года в Испании // Испанский альманах. Вып. 1: Власть, общество и личность в истории. М., 2008. С. 245–269; и др.
97

Испанские дипломаты подробно информировали Мадрид о развитии революции в России, однако сведения о ней проникали в Испанию не только по дипломатическим каналам.

98

Еще 19/6 марта 1916 г. Соловьев попросил подвергнуть предварительной цензуре «тенденциозные» корреспонденции из Москвы испанской писательницы Софии Касановы, которые печатались в мадридской консервативной газете «АВС»141. Эти корреспонденции, по мнению российского посла И.А. Кудашева «зачастую оскорбительные для России», пересылались Софией, работавшей сестрой милосердия, в конвертах российского Красного Креста142.

141. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 28.

142. Там же. Л. 95.
99

София Касанова была известной испанской писательницей того времени. Она была приближена ко двору. Ей благоволила Мария-Кристина. В Мадриде у Софии был салон, где собирались выдающиеся испанские писатели, художники и политические деятели143. Она оказалась в Российской империи после того, как вышла замуж за приват-доцента Казанского университета поляка Лютославского, и в годы Первой мировой войны писала статьи, в которых критиковала российскую действительность, несмотря на то, что примерно за шесть лет до этого (т.е. в 1910 г.) ее зять, журналист, приговоренный Варшавским судом к году тюремного заключения, был помилован императором Николаем II по просьбе мадридского дворянства, переданной испанским послом в России графом де Виньясой144. София Касанова действительно описывала в своих статьях «коррумпированную и деспотичную политику последних дней царизма». Но вследствие протеста российского посольства ее петроградские хроники были включены в «черный список» царской цензуры. Статьи Софии снова появились в «АВС» лишь после Февральской революции. В мае 1917 г. София Касанова, единственный испанский журналист в России, впервые рассказала испанским читателям о своих впечатлениях от событий, свидетелем которых она оказалась145. Она симпатизировала российскому пролетариату и с радостью встретила Февральскую революцию. В ее хрониках заполнившие улицы Петрограда рабочие и солдаты поют «Марсельезу», ведут разговоры о правах человека, свободе и равенстве, все улыбаются… Спустя полгода тон ее корреспонденций постепенно изменится – в конце концов она не примет диктаторских методов большевиков. Летом 1918 г. София Касанова покинет Россию.

143. «Заграничные воспоминания» В.К. Пискорского (из писем к жене, 1896–1897) // Проблемы испанской истории. М., 1992. С. 183.

144. АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 95.

145. Lazo Días A. La Revolución Rusa en el diario ABC de la época. Sevilla, 1975. P. 19–20.
100

Российская революция оказала большое влияние на политическую и культурную жизнь Испании. Она способствовала радикализации политической оппозиции (прежде всего республиканских партий и рабочих организаций) во время кризиса 1917 г. и так называемого «большевистского трехлетия» (1918–1920). Также влияние Российской революции чувствуется в Апрельской революции 1931 г. в Испании и в революционных преобразованиях Второй республики.