«Справедливость, без сомнения, на нашей стороне…»: образ короля Хиндасвинта (642 – 653) в письмах Браулиона Сарагосского и в эпитафии Евгения Толедского
«Справедливость, без сомнения, на нашей стороне…»: образ короля Хиндасвинта (642 – 653) в письмах Браулиона Сарагосского и в эпитафии Евгения Толедского
Аннотация
Код статьи
S207987840000234-6-1
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Аннотация
Переписка Браулиона, епископа испанского города Сарагосы с 631 по 651 гг., и короля Хиндасвинта (642–653) является одним из важнейших источником по истории правовой и политической мысли Толедского королевства. В письмах представлен образ идеального правителя, сформированный под влиянием римской и библейской традиций. Одним из главных качеств образцового правителя является справедливость (iustitia). Его основные значения были сформулированы в трудах Исидора Севильского, прежде всего, в его «Этимологиях», «Сентенциях» и «Дифференциях». Этот термин означает, во-первых, что король должен повиноваться Божьей воле, во-вторых, что он соблюдает закон, и, на-конец, что он каждому воздает по заслугам. Несмотря на то, что Хиндасвинт в письме провозгласил себя справедливым и мудрым правителем, современники воспринимали его диаметрально противоположным образом, связывая все надежды с его сыном Рецесвинтом.
Ключевые слова
Толедское королевство, Браулион Сарагосский, Евгений Толедский, Хиндасвинт, справедливость
Классификатор
Получено
26.11.2011
Дата публикации
30.12.2011
Кол-во символов
20155
Всего подписок
16
Всего просмотров
4537
Оценка читателей
0.0 (0 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

1

«Справедливость, без сомнения, на нашей стороне»1, – этой строчкой вестготский король Хиндасвинт (642 – 653) поставил точку в споре, который он вел с епископом Сарагосы Браулионом (631 – 651). Спор этот возник из-за ученика и друга Браулиона, архидьякона Евгения, будущего епископа Толедо.

1. ESB. 32: «.. nostre parti procul dubio patet iustitia...»
2

По сообщению Ильдефонса Толедского, Евгений (†657) еще юношей постриг в сарагосской обители, основанной на месте почитания местных мучеников2. Вероятно, Евгений выбрал Сарагосу потому, что хотел учиться у тамошнего епископа, Браулиона, прославившегося своими глубокими познаниями в Священном Писании и патристике3. Браулион же посвятил молодого талантливого послушника в архидьяконы, и вскоре Евгений стал для него незаменимым помощником в церковных делах. Затем, услышав об образованности и способностях Евгения, король Хиндасвинт пожелал видеть его на месте митрополита Толедо. Браулион умолял короля оставить при нем Евгения, но монарх остался непреклонным. В своем письме епископу он решительно отказался удовлетворить его ходатайство, мотивируя это тем, что его приказ продиктован соображениями справедливости (iustitia), а, следовательно, является обязательным для исполнения. Итак, в 646 г. архидьякон Евгений был рукоположен в сан митрополита Толедо.

2. Hildefonsi DVI.14: «Qui sagaci fuga urbem Caesaraugustanam petens, illic martyrum sepulcris inhaesit, ibique studia sapientiae et propositum monachi decenter incoluit».

3. Rivera Recio J.-F. Los arzobispos de Toledo. Desde sus orígines hasta fines del siglo XI. Toledo, 1973. Р. 68.
3

Письмо Хиндасвинта примечательно тем, что является чуть ли не единственным источником, в котором монарх характеризирует себя сам. Он оценивает себя как всегда справедливого правителя. Так, он не приводит никаких аргументов в пользу назначения Евгения, а только декларирует правомерность своих действий. Это наводит на мысль, что доказательства были продуманы до него, а он только опирается на сложившийся образ идеального правителя. Какие же черты для него характерны? Что вкладывал Хиндасвинт в понятие «справедливый правитель»? И как сам король воспринимался своими современниками, прежде всего, участниками этого конфликта? Поиску ответов на эти вопросы и будет посвящена данная статья.

4

Образ идеального правителя, сформировавшийся под влиянием двух мощнейших культурных традиций – античной римской и библейской, был намечен в трудах выдающегося богослова, писателя и просветителя Исидора Севильского (ок. 560 – 636 г.)4. Епископ Севильи считал справедливость (iustitia) одним из главнейших качеств идеального правителя; выше него, по мысли Исидора, стоит только доброта (pietas)5. Этот образ получил дальнейшее развитие в так называемой «Вестготской правде» – своде законов Толедского королевства, изданном в 654 г., и трудах учеников и последователей севильского епископа, самым талантливым из которых был Браулион, епископ города Сарагосы с 631 по 651 гг6.

4. Подробнее см. Baloch J. “Rex a recte regendo” // Speculum. Vol. 3. №4. (Oct. 1929). P. 580 – 582; Marongiu A. Un momento típico de la monarquía medieval: el rey juez // AHDE. 1953. P. 677 – 715; Reydellet M. La conception du souverin chez Isidore de Seville // Isidoriana. Colección de estudios sobre Isidoro de Sevilla, publicados con ocasión del XIV Centenario de su nacimiento por M. C. Díaz y Díaz. León: Cenro de estudios "San Isidoro", 1961. P. 457 – 466; King P.D. The barbarian kingdoms // The Cambridge history of Medieval Political Thought c. 350 – c. 1450. Cambridge, 1988. P. 123 – 153; Cazier P. Isidore de Séville et la naissance de l’Espagne catholique. Paris, 1994. P. 235 – 272 etc.

5. Isidori Etym. IX.3.5: «Regiae virtutes praecipuae duae: iustitia et pietas. Plus autem in regibus laudatur pietas; nam iustitia per se severa est».

6. О Браулионе см. Lynch C.H., Galindo P. San Braulio, Obispo de Zaragoza (631–651). Su vida y sus obras. Madrid, 1950; Aznar Tello S. San Braulio y su tiempo. El fulgor de una época. Zaragoza, 1986; Martín J.C. La "Renotatio librorum domini Isidori" de Braulio de Zaragoza (+ 651). Introducción, edición crítica y traducción. Logroño, 2002.
5

После смерти своего учителя Браулион стал самым уважаемым и авторитетным из испанских епископов. У него искали утешения и напутствия знатные миряне, к нему за советом обращались епископы и даже короли. Так, принято считать, что он редактировал «Книгу приговоров» – свод законов Толедского королевства, принятый Рецесвинтом ок. 654 г.7

7. Подробнее см. Zeumer K. Historia de la legislación visigoda /Trad. del aleman por C. Claveria. Barcelona, 1944, passim; Ureña y Smenjaud R. de. Legislación gótico-hispana: (Leges antiquiores-Liber Iudiciorum). Estudio crítico. Pamplona, 2003 passim.
6

Сейчас рассмотрим письмо Хиндасвинта, в котором тот настаивает на переезде Евгения в Толедо. Король писал, что его действия правомерны8. По мнению правителя, все его поступки a priori справедливы и законны, так как он всего лишь исполняет волю Бога. Так, он даже однажды назвал себя iustitia nostra9. Браулиону же он советовал уступить Евгения Толедской епархии и обещал, что Господь воздаст ему за это10. Браулион покорился монаршей воле, хотя в ответном письме выразил надежду на то, что Хиндасвинт смягчится и изменит свое решение.

8. ESB. 32: «Adeo, si ista in Dei uolumtate ut confidimus persistunt, alia nos quod ipsi conplacet facere non debemus». Ibid.: «Ergo quia nostre parti procul dubio patet iustitia, nostre deuotioni que promissa sunt non fraudabitur, que Cristo sunt placitura».

9. Ibid.: «… nostra est pretermittenda iustitia…»

10. Ibid.: «Nam maximum exinde ante Dominum consequi poterit pramium, dum speculatorem eum Deo relaxaueris immolandum tuaque sublimior aput divinam effici poterit laudatio, si ex tuis doctrinis sancta catholica praefulserit eclesia»
7

Прежде всего, разберем, какой смысл вкладывал Хиндасвинт в понятие «справедливый» (iustus) и справедливость (iustitia). Исидор Севильский предельно четко раскрыл его значение в своем основном трактате «Этимологиях»: «Справедливым называется тот, кто чтит право и живет по закону»11. Как видно «Сентенций», Исидор настаивал на законопослушности правителей: как отмечает севильский епископ, только личным примером они могут заставить подданных повиноваться закону, тогда как в противном случае государство рискует погрузиться в анархию12. Что же качается термина iustitia, то оно означает принцип, в соответствии с которым каждому воздается по заслугам13. Его определение в целом совпадает с высказыванием римского юриста Ульпиана, жившего в III в.14, и даже знаменитого оратора Цицерона15, что указывает на глубокую связь с античной политической и правовой традицией. В то же время нельзя исключить, что наряду с римскими юристами его источником в этом вопросе мог быть трактат «О граде Божием», где также связываются право и справедливость16.

11. Isidori Etym. X.124: «Iustus dictus quia iura custodit et secundum legem vivit».

12. Isidori Sent. III.51: «Justum est principem legibus obtemperare suis. Tunc enim jura sua ab omnibus custodienda existimet, quando et ipse illis reverentiam praebet»; Ibid. 50: «Reges vitam subditorum facile exemplis suis vel aedificant, vel subvertunt, ideoque principem non oportet delinquere, ne formam peccandi faciat peccati ejus impunita licentia».

13. Isidori Etym. II.14.6: «Iustitia, qua recte iudicando sua cuique distribuunt».

14. Ulp. 1 reg. (D. 1.1.10.1): «Iuris praecepta sunt haec: honeste vivere, alterum non laedere, suum cuique tribuere» Cfr. Кофанов Л.Л. Lex и ius: возникновение и развитие римского права в VIII – III вв. до н.э. М., 2006. С. 179.

15. Cic. De inventione II. 160: «Iustitia est habitus animi communi utilitate con servata suam cuique tribuens dignitatem»

16. Aug. De civitate Dei. XIX.26: «Ubi justitia vera non est, nec jus esse potest»
8

Другим важнейшим источником формирования представлений о праве были библейские тексты. Так, в Ветхом завете слово iustitia – одно из самых употребительных. В большинстве случаев оно встречается в так называемых учительных книгах – в Псалмах и Притчах, а также в книге пророка Исайи. Весьма часто это понятие встречается в одном ряду с iudicium или lex, что указывает на то, что ему придавался юридический оттенок. В Псалмах понятие iustitia почти всегда означает справедливость в высшем смысле этого слова, тот правопорядок, который установил сам Господь. Iustitia пребывает на небе17. Насколько можно судить, Господь временно наделяет справедливостью правителя, с тем, чтобы он вершил правосудие, но сама iustitia не является постоянным качеством земного царя, т.к. по отношению к нему это слово не употребляется18.

17. Ps. 84:12 veritas de terra orta est et de caelo prospexit

18. Ps. 71:2 Deus iudicium tuum regi da et iustitiam tuam filio regis iudicare populum tuum in iustitia et pauperes tuos in iudicio
9

По сути, знание божественного правопорядка и следование ему – это не что иное, как праведность. В этом значении интересующий нас термин употребляется в Притчах Соломоновых, где он противопоставляется слову impietas – нечестивость. Здесь iustitia не является достоянием исключительно Бога: этой добродетелью наделен каждый праведник. Дань ветхозаветной традиции отдал и вестготский король. Так, он писал Браулиону, что справедливость на его стороне, так как назначение Евгения «угодно Христу», и что он должен следовать Божьей воле.

10

Здесь мы подходим к вопросу об обязанностях идеального правителя. Исидор Севильский последовательно проводил мысль, что государь должен обеспечить процветание своих подданных19. Собственно, в этом и заключается проявление его справедливости. Король осуществляет свою задачу, издавая законы, которые служат общественной пользе. Сам правитель повинуется законам и следит за их исполнением. Эта идея была сформулирована Аврелием Августином20, но нашла свое продолжение в трудах Исидора. Позднее король Рецесвинт обяжет всех: и народ, и правителей, повиноваться закону, который в его толковании есть не что иное, как квинтэссенция воли Бога21. Как отмечает севильский епископ, король должен всегда помнить о том, что источник его власти исходит от Бога, но это не означает, что он может творить произвол. Напротив, бремя верховной власти обязывает его заботиться о людях. Употребляя данную ему власть во благо, король выполняет свой долг перед Господом22.

19. Isidori Sent. III. 49: «Dedit Deus principibus praesulatum pro regimine populorum, illis eos praeesse voluit, cum quibus una est eis nascendi moriendique conditio. Prodesse ergo debet populis principatus, non nocere; nec dominando premere, sed condescendendo consulere, ut vere sit utile hoc potestatis insigne, et dono Dei pro tutione utantur membrorum Christi».

20. Ullmann W. A History of Political Thought: the Middle Age. Harmondsworth, 1970. Р. 13.

21. LI. II.1.2 (Reccesvindus): «Quapropter si obediendum est Deo, diligenda est iustitia; Gratanter ergo iussa celestia amplectentes, damus modestas simul nobis et subditis leges, quibus ita et nostri culminis clementia et succedentium regum nobitas adfutura una cum regimonii nostri generali multitudine universa obedire decernitur hac parere iubetur,...».

22. Isidori Sent. III.49: «Membra quippe Christi fideles sunt populi, quos dum ea potestate, quam accipiunt, optime regunt, bonam utique vicissitudinem Deo largitori restituunt».
11

Таким образом, правитель предстает как посредник между Богом и обществом. Вероятно, Хиндасвинт в письме Браулиону апеллировал именно к трактатам севильского епископа. Король уговаривал Браулиона пойти на жертву и отпустить Евгения, обещая тому, что Господь его вознаградит. Еще раньше он писал, что его стремление сделать Евгения митрополитом продиктовано свыше. Этим Хиндасвинт как бы берет на себя право истолковывать Божью волю и ответственность за ее исполнение. Истоки подобных представлений можно найти в знаменитом послании Павла к Римлянам, где говорится, что правитель есть слуга Бога23.

23. Rom. 13.1
12

Однако этим вопрос об источниках рассматриваемого образа идеального правителя, сформированного в Толедском королевстве VII в., не исчерпывается. Так, нельзя не отметить, что значительное влияние на образ справедливого правителя оказали произведения римских писателей и ораторов. Крупнейшие мыслители Сенека, Плиний Младший и Дион Хризостом сходятся в одном: задача правителя состоит в служении общественному благу, которое для них неразрывно связано с понятиями справедливости и законности24. Эти идеи и получили дальнейшее развитие в трудах Исидора.

24. Шалимов О. А. Образ идеального правителя в Древнем Риме в середине I-го – начале II века н.э. М., 2000. С. 149–150. См. также Rostovtzeff M. The Social & Economic History of the Roman Empire. Oxford, 1926. P. 114 – 115; Jones C. The Roman World of Dio Chrysostom. Cambridge, 1978. P. 115.
13

Несмотря на все сказанное выше, официального королевского титула iustitia nostra не существовало. Из-за его отсутствия в позднеримском законодательстве iustus по отношению к правителю не встречается в «Бревиарии Алариха», составленном на основе «Кодекса Феодосия» и сочинений римских юристов. В Liber Iudiciorum, более известном как «Вестготская правда», – своде законов Толедского королевства с 654 г. – его тоже не будет, как и в соборных постановлениях. Это говорит о том, что справедливость не воспринималась как некое врожденное качество правителя. Она, скорее, снисходит на него в тот момент, когда он исполняет королевские обязанности.

14

Возможно, отсутствие официального королевского титула iustitia nostra побудило Браулиона в своих письмах не использовать этот термин при обращении к Хиндасвинту или к его сыну Рецесвинту; в других письмах данное обращение также не фиксируется. Так, король Сисебут в письме королю лангобардов превозносит мудрость и справедливость его матери Теодолинды, но не употребляет iustitia в качестве ее титула. В этом случае самоопределение Хиндасвинта как iustitia nostra должно было броситься в глаза. Таким образом, король даже стилистически подчеркнул правомерность своих действий. Поименовав себя iustitia nostra, он тем самым присвоил себе исключительное право истолковывать божественную волю. В этом смысле он поставил себя выше епископов королевства и, таким образом, оправдал свое вмешательство в дела Церкви25.

25. Вопрос о степени влияния короля на дела Церкви является одним из самых обсуждаемых в литературе.
15

Интересно, что участники этого конфликта отнюдь не так воспринимали короля Хиндасвинта. Так, Браулион позволил себе осторожно усомниться в правомерности действий правителя, ссылаясь на ту же божественную волю. В своем последнем письме он выразил надежду, что Бог внушит Хиндасвинту правильные мысли, тот одумается и изменит свое решение26.

26. ESB. 33: «Ceterum si superne dispositionis prouidentia cor clementie uestre nostra prece auertit, cedat necesse est quod mortalis uolumtas expetit…»
16

Евгений Толедский, чьей судьбой король так беззастенчиво распорядился, относился к нему гораздо менее терпимо. В написанной им эпитафии Хиндасвинт удостоился самых нелестных эпитетов: он был назван нечестивым, несправедливым, безнравственным злодеем, готовым на любую подлость27. Далее, Евгений описывает жалкое положение, которое занимает властелин в загробном мире. После смерти он потерял все королевские инсигнии: его скипетр и пурпурные одежды превратились в прах28. Образ униженного Хиндасвинта диаметрально противоположен образу славного правителя, сформулированному в первой книге судебника Рецесвинта29. Тот и после смерти не перестает быть королем, т.к. вместо диадемы и пурпура он обретет [горние] славу и венец»30. Текст «Книги приговоров», несомненно, был хорошо знаком толедскому епископу: ведь судебник был принят на VIII-ом Толедском соборе, где Евгений как раз и председательствовал. Не исключено, что он внес некоторые стилистические поправки в текст закона, в частности, в описание посмертной участи правителя.

27. Eugenii carmina. 25. Epithaphium Chindasvintho regi conscriptum: «Chindasuintus ego noxarum semper amicus, // Patrator scelerum Chindasuintus ego. // Impius, obscenus, probrosus, turpis, iniquus, // Optima nulla volens, pessima cuncta valens. // Quidquid agit qui prava cupit, qui noxia quaerit, // Omnia commisi, pejus et inde fui. // Nulla fuit culpa, quam non committere vellem, // Maximus in vitiis et prior ipse fui».

28. Eugenii carmina. 25. Epithaphium Chindasvintho regi conscriptum: «En cinis hic redii sceptra qui regia gessi; // Purpura quem exuit, jam modo terra premit // Non mihi nunc prosunt biblatea tegmina regni, // Non gemmae virides, non diadema nitens».

29. Подробнее об этом образе см. Ауров О.В. О римских истоках идеала короля-законодателя в Вестготской Испании середины VII в. // Кентавр. Centaurus. Studia classica et mediaevalia. 2008. №4. С. 86 – 115.

30. LI. I.2.6: «…habiturus post labentia tempora requiem sempiterna, post luteum aurum celestem regnum, post diadema et purpuram gloriam et coronam; quin pocius nec deficiet esse rex, quoniam, dum regnum terre relinquit et celeste conquirit, non erit amisisse regni gloriam, sed ausisse».
17

Итак, Хиндасвинт, стремившийся выглядеть в глазах подданных справедливым и благочестивым правителем, на деле пользовался противоположной репутацией. Все надежды на благое правление Браулион и Евгений связывали с его сыном, молодым королем Рецесвинтом. Евгений Толедский посвятил ему серию стихов, прославляющих основные добродетели идеального монарха. Таким образом, идеал правителя не превратился в застывший канон, напротив, он дополнялся на протяжении всего VII столетия учениками и последователями Исидора Севильского. Огромный вклад в его формирование внесет епископ Толедо Юлиан (680–690), деятельность которого, безусловно, нуждается в отдельном исследовании.

18

Принятые сокращения:

Aug. De civ. Dei – Sancti Aurelii Augustini episcopi De civitate Dei libri 22. Lipsiae: Teubnerus, 1905. Vol. 1–2.

ESB – Epistolario de San Braulio // Introd., ed., trad. por L. Riesco Terrero. Sevilla, 1975.

Hildefonsi DVI – Ildefonsi Toletani episcopi De viris illustribus / ed. C. Codoñer Merino // Ildefonsi Toletani episcopi De virginitate Sanctae Mariae, De cognitione baptismi, De itineri deserti, De viris illustribus. CC, series latina, CXIV A. Turnhout: Brepols, 2007. P. 475 – 642.

Isidori Etym. – Isidori Hispalensis Episcopi Etymologiarum sive Originum libri XX // Ed. by W. M. Lindsay. Oxford, 1911.

Isidori Sent. – Isidorus Hispalensis. Sententiae // Corpus Christianorum Series Latina. CCSL 111 / Ed. P. Cazier Turnhout:Brepolis, 1998.

LI. — [Liber Iudiciorum] Lex Visigothorum. /Ed. K. Zeumer. // MGH: Legum Sectio I: Leges nationum Germanicarum. T. 1. Berolini, 1902.