Политическая конституция Испанской монархии 1812 г.: юридические свойства и политическое значение
Политическая конституция Испанской монархии 1812 г.: юридические свойства и политическое значение
Аннотация
Название публикации (др.)
Constitución Política de la Monarquía Española de 1812: Características Legales y Significación Política
Код статьи
S207987840001604-3-1
DOI
10.18254/S0001604-3-1
Тип публикации
Статья
Статус публикации
Опубликовано
Аннотация
Статья посвящена Кадисской конституции как правовому акту, созданному в первый период конституционного развития государств континентальной Европы. Автором представлен анализ ее содержательных и формальных характеристик, многие из которых впоследствии были заимствованы законодателями при создании конституционных проектов в Испании и других странах мира. Также дан обзор историко-политического значения Конституции 1812 г., признанной благодаря истории ее принятия и четырехкратного введения в действие легендарным актом народного сопротивления, что предопределило ее идейное и интеллектуальное влияние на современников. Особое внимание уделено известности Кадисской конституции в России, ее роли в российско-испанских отношениях во время Отечественной войны с наполеоновской Франции, ее влиянию на политические и правовые взгляды декабристов.
Аннотация (др.)
El artículo está dedicado a la Constitución de Cádiz como un acto jurídico, creado en el primer período del desarrollo constitucional de los estados de la Europa continental. El autor presenta un análisis de su contenido y características formales de ella, muchos de las cuales posteriormente han sido utilizadas por los legisladores para elaborar los proyectos constitucionales en España y otros países. También se da una visión general de la importancia histórica y política de la Constitución de 1812, reconocida, gracias a la historia de su adopción y de cuatro promulgaciónes, un acto legendario de resistencia nacional, que determina su influencia ideológica e intelectual sobre sus contemporáneos. Se presta especial atención al conocimiento de la Constitución de Cádiz en Rusia y su papel en las relaciones ruso-españolas durante la guerra con la Francia napoleónica, su influencia sobre los puntos de vista políticos y legales de los decembristas.
Ключевые слова
Александр I, декабристы, закон, Кадис, конституционализм, конституция, кортесы, международный договор, нация, промульгация, суверенитет, учредительное собрание, юридическая техника
Ключевые слова (др.)
Alejandro I, decembristas, ley, ley fundamental, Cádiz, constitucionalismo, Constitución, las Cortes, tratado internacional, nación, promulgación, la soberanía, asamblea constituyente, técnica legislativa
Классификатор
Получено
22.09.2016
Дата публикации
30.12.2016
Кол-во символов
53694
Всего подписок
30
Всего просмотров
6584
Оценка читателей
5.0 (2 голосов)
Цитировать Скачать pdf 100 руб. / 1.0 SU

Для скачивания PDF необходимо авторизоваться

1

Место Конституции 1812 г. в эволюции испанского конституционализма

 

Политическая конституция Испанской монархии 1812 г. — акт легендарный по своему юридическому и политическому значению. Ее роль в истории страны была предопределена условиями ее разработки и принятия, а также четырехкратным введением в действие: три раза полностью и четвертый раз частично. Конституция 1812 г. была принята в Кадисе генеральными и чрезвычайными кортесами, правовой основой созыва которых стали акты Центральной хунты (1808—1810). Она была сформирована в ходе национально-освободительной войны, вакуума центральной власти и народного движения, создававшего хунты — новые органы власти и управления на местах. Генеральные и чрезвычайные кортесы, открывшие свои заседания 24 сентября 1810 г., посчитали необходимым и целесообразном принять декрет, легализовавший и легитимировавший их деятельность, что было сделано на базе декларации принципов суверенитета нации, разделения властей, политического представительства, верховенства закона в системе источников права1. Все это обосновывало право кортесов на выполнение миссии учредительного собрания, уполномоченного разработать и принять конституцию.

1. О первом декрете на русском языке подробнее см.: Алексеева Т. А. Испанский декрет 24 сентября 1810 г. Вестник ЛГУ. 1990. Вып. 2. Сер. 6. № 13. С. 74—77; Алексеева Т. А. История испанской конституции. М., 2011.
2

Конституция была промульгирована по решению кортесов 19 марта 1812 г.2, а аннулирована декретом Фернандо VII от 4 мая 1814 г. Введенная в действие в ходе национально-осободительной войны против Франции, которую вел испанский народ, преданный правителями Испании, Конституция 1812 г. стала символом мощи народного движения, реализации права народа на определение собственной судьбы. Во второй раз она была введена в действие в «революционное трехлетие» (1820—1823 гг.): 9 марта 1820 г. Фернандо VII был вынужден присягнуть Конституции 1812 г. в ходе начавшейся революции, однако 1 октября 1823 г., после входа в Мадрид французских войск, Основной закон вновь был им же отменен. В третий раз Политическая конституция испанской монархии 1812 г. вступила в действие в соответствии с королевским декретом от 13 августа 1836 г., изданным в результате pronunciamiento в Сан-Ильдефонсо, ставшего кульминацией серии антиправительственных выступлений. В четвертый раз в соответствии с законом от 7 сентября 1837 г. лишь положения V раздела Magna Charta 1812 г. («О трибуналах и осуществлении правосудия по уголовным и гражданским делам») приобрели юридическую силу в части, не противоречащей Конституции, принятой в 1837 г. и испытавшей сильное влияние Основного закона 1812 г. Поскольку создание Конституции 1812 г. имело место во время революционных событий, она стала восприниматься современниками и последующими поколениями как акт народного сопротивления и стала законом — легендой о силе и значении народа — испанской нации. История принятия Конституции 1812 г. и неоднократного введения в действие, ее юридические качества и теоретическая основа обусловили превращение этого акта в «символ, привлекательный политический миф, знамя, которым размахивали испанские революционеры до тех пор, пока не стала очевидной ее непригодность»3.

2. Политическая конституция Испанской монархии, промульгированная в Кадисе 19 марта 1812 г., в переводе автора данной статьи на русский язык опубликована в изданиях: Алексеева Т. А. Законодательство испанской революции 1808—1814 гг. СПб., 1996. С. 116—143; Алексеева Т. А. История испанской конституции. М., 2011. С. 108—149; Кадисская конституция 1812 г. В 2 т. / сост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 2. С. 35—92.

3. Comellas J. L. Las Cortes de Cádiz y la Constitución de 1812 // Revista de Estudios políticos. 1962. № 126. P. 100.
3

Однако важность Конституции 1812 г. не исчерпывается ее политическим и идейным значением. Она стала отправной точкой конституционной истории Испании. В ее тексте были сформулированы основные политико-правовые принципы, закреплены конституционно-правовые институты, система государственных органов и основы взаимодействия между собой, а также использована юридическая терминология, система и структура, заимствованные при создании последующих основных законов. Таким образом, Конституции 1812 г. было суждено стать фундаментом складывавшейся конституционной традиции в Испании, как в части содержательных, так и формальных характеристик. Кроме того, как источник права она изучалась и заимствовалась при создании конституционных проектов в некоторых странах Европы и в Латинской Америке. Испанская конституция 1812 г. — акт, принятый в первый период конституционного развития стран континентальной Европы (1789—1814 гг.), начало которому было положено Великой французской революцией, а его завершение определялось окончанием наполеоновских войн. В это время были приняты первые конституции во Франции (1791, 1793, 1795, 1799, сенатус-консульты 1802 и 1804 гг.), имел место процесс «дарения» Наполеоном конституций побежденным странам и государствам, созданным во время походов его армии. К числу побежденных, по мнению императора французов, относилась и Испания, для нее был подготовлен текст, объявленный в Байонне в 1808 г., и отвергнутый большинством испанского общества.

4

Следует отметить, что из характерного для того времени процесса французского «распространения» конституций имелось четыре исключения: два в северной и два в южной Европе. Начало конституционного процесса в североевропейских странах было положено в Швеции в 1809 г. и в Норвегии в 1814 г.4. На юге Европы в 1812 г. были приняты: Политическая конституция испанской монархии и Конституция королевства Сицилия. Разработка их текстов в ходе противостояния наполеоновской Франции определила их содержательные особенности, что и позволило итальянскому профессору А. Романо выделить «средиземноморскую» разновидность конституционализма, появившегося в эпоху наполеоновских войн5.

4. Tamm D. La influencia en Escandinavia: Cadiz 1812 y Eidsvoll 1814 // Cortes y Constitución de Cádiz: 200 años. En 3 t. / dir. J. A. Escudero. Madrid, 2011. T. 3. P. 543—549.

5. Romano A. Cadice come modello costituzionale per l`Europa liberale e antinapoleonica. Nota introductiva // Costituzione politica della Monarchia Spagnuola. Messina, 2000. P. XVII; Romano A. Cádiz en Italia: La recepción de la Constitución de Cádiz en Italia y la Revolución Piemontesa // Cortes y Constitución de Cádiz: 200 años. En 3 t. / dir. J. A. Escudero. Madrid, 2011. T. 3. P. 462.
5

Испанская нация и национальный суверенитет

 

Важнейшей характеристикой Конституции 1812 г. стало особое внимание учредителей к понятию «нация», которое стало «центральной категорией политической системы»6. Исследователь истории испанского конституционализма А. Торрес дель Мораль справедливо отметил: «Вооруженное противостояние Наполеону испанской нации без короля привело ее к необходимости позаботиться о своей судьбе, о решающей власти, о суверенитете»7. «Национальное чувство» и «национальное сознание», отметил Х. Варела Суансес-Карпенья, обнаружившиеся особо остро во время оккупации Испании французскими войсками, явно продемонстрировали учредительные кортесы, и с тех пор «национальная идея стала усиливаться» и заняла «почетное место в лексиконе новой политики и науки конституционного права»8.

6. González-Trevijano P. El concepto de Nación en la Constitución de Cádiz // Cortes y Constitución de Cádiz: 200 años. En 3 t. / dir. J. A. Escudero. Madrid, 2011. T. 2. P. 610.

7. Torres del Moral A. Constitucionalismo histórico español. Madrid, 1999. P. 39.

8. Varela Suances-Carpegna J. Política y Constitución en España (1808—1978). Madrid, 2007. P. 198.
6

В Конституции 1812 г. были закреплены важнейшие свойства нации: свобода и независимость. Их гарантировал запрет распоряжаться ее судьбой: «она не есть и не может быть предметом собственности какой-либо семьи или отдельного лица» (ст. 2).

7

Нация была указана в качестве обладателя суверенитета, проявлением которого признавалось ее право создавать «основные законы» (ст. 3), определяющие статус всех государственных органов, в том числе, короля. Несмотря на совпадение первой фразы, содержащей формулировку принципа («суверенитет по существу принадлежит Нации») (ст.3) с текстом французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., определение нации как его носителя напоминает о провозглашенном в 1793 г. принципе народного суверенитета и свидетельствует о народном происхождении понятия «нация». В тексте Кадисской конституции нация была определена (ст. 1) как «объединение всех испанцев обоих полушарий», включая лиц, проживающих в Испанской Америке. Данная дефиниция была выработана в результате дискуссии трех групп депутатов: сторонников сильной королевской власти (realistas), либералов и «американцев»9. Все они, несмотря на различия своих позиций, признавали «политическое единство испанской нации»10.

9. Ibid. P. 199—200.

10. Varela Suances-Carpegna J. Política y Constitución en España (1808—1978). P. 219.
8

Учредитель зафиксировал и основу отношений нации и индивидов, признав ее обязанность «охранять и защищать мудрыми и справедливыми законами гражданскую свободу, собственность и другие законные права всех лиц, которые ее составляют» (ст. 4).

9

Атрибутом нации признавалась католическая религия (ст. 12), при этом закреплялся духовный фундамент государственности, существенно отличавший Испанию от соседней революционной Франции. Конституция установила: «Религией испанской нации есть и будет во все времена религия католическая, апостольская, римская, единственная истинная. Нация должна охранять ее мудрыми и справедливыми законами и запрещать исповедание какой-либо иной». Конституция 1812 г. была провозглашена «во имя Всемогущего Бога, Отца, Сына и Святого Духа, создателя и верховного законодателя общества» (преамбула), Фернандо VII объявлялся королем «по милости Бога и Конституции», а все предписываемые ею процедуры сопровождались определенными молитвами и религиозными обрядами. Обязанность верности католической религии была указана в текстах всех клятв, предписанных Конституцией 1812 г. Более того, ее промульгация в Кадисе предполагала совершение мессы, а объявление во всех населенных пунктах включало прочтение ее текста и принесение клятвы во время церковной службы. В Декрете CXXXIX от 18 марта 1812 г.11 указывались правила объявления Конституции за пределами Кадиса, в иных населенных пунктах. Особенностью установленной процедуры являлось наличие в ней двух этапов: светского и религиозного. Первый предполагал лишь торжественное прочтение текста Конституции и приказа регентства в наиболее многолюдных местах каждого населенного пункта. На втором этапе в ближайший же праздничный день предписывалось прочтение конституционного текста во время проведения благодарственной мессы, а также произнесение соответствующих наставлений священника до принесения присяги верности Основному закону. Так, генеральные и чрезвычайные кортесы отдавали должное глубине религиозных чувств народа и необходимости признания своего детища со стороны церкви и священнослужителей для легитимации нового публичного порядка.

11. Текст Декрета по изданию: Кадисская конституция 1812 г: Из истории русско-испанских отношений. В 2 т. / cост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 2. М., 2013. С. 101—103.
10

Всей деятельности генеральных и чрезвычайных кортесов была свойственна приверженность Фернандо VII, объявленному королем. Конституция 1812 г. положила начало традиции закрепления в основных законах Испании имени правящего монарха, а также подробного оформления правил престолонаследия, его полномочий и взаимоотношений с другими государственными органами, материального содержания королевской семьи.

11

Формально-юридические особенности Конституции 1812 г.

 

Конституция 1812 г. по способу ее принятия относится к числу разработанных конституантой: кортесы, созванные в Кадисе, были «генеральными», поскольку представляли всю нацию, и «чрезвычайными», поскольку были созваны вне ординарного порядка и имели учредительный характер12.

12. Escudero J. A. Introducсión // Cortes y Constitución de Cádiz: 200 años. En 3 t. / dir. J. A. Escudero. Madrid, 2011. T. 1. P. XXXI.
12

Конституция 1812 г., писаная по форме, была создана как систематизированный акт. Генеральные и чрезвычайные кортесы весьма четко определили место конституции в правовой системе Испании. Она была «основным законом» (преамбула, ст. 3), а ее создание было исключительным правом нации. Конституция обладала высшей юридической силой и верховенством в отношении всех иных актов, включая обычные законы. Она может быть охарактеризована как жесткая по способу внесения в нее изменений и дополнений, поскольку устанавливала для этого специальную процедуру. Первые из них могли быть внесены в конституционный текст лишь по истечении восьми лет с момента вступления Конституции в действие (ст. 375). Процесс принятия изменений и дополнений относился к компетенции специально созываемых для этой цели генеральных кортесов и был подробно регламентирован учредителями (ст. 376—383).

13

Официальное название документа «Политическая конституция испанской монархии» подчеркивало ограничение его содержания положениями исключительно сферы политических отношений: акт устанавливал основы организации власти и отношений между личностью и государственной властью, не затрагивая отношений иных видов. Это было характерно для первого этапа конституционного развития: в государствах Европы и Америки были созданы конституции, отражавшие либеральный подход, предполагавший наличие акта, «призванного максимально ограничить вмешательство государства в жизнь гражданского общества и отдельного индивида»13.

13. Сравнительное конституционное право / отв.ред. В. Е. Чиркин. М., 2002. С. 43.
14

Конституция испанской монархии 1812 г. обладала замечательными юридическими характеристиками. Ее тексту свойственны: стройность, логичность, ясные формулировки, корректное использование терминологии, восходящей к конституционному примеру Франции. Конституция отличалась строгой организацией содержания, в ее основу была положена система, отражавшая формальное представление о государстве как совокупности трех элементов: нация, территория, власть, что было заимствовано из конституции Франции 1791 г. Указанная система определила организацию содержания Конституции 1812 г., подобную французскому образцу. Так, положения о нации были помещены в разделе I (об испанской нации и испанцах) и главах 2, 4 раздела II (о религии, об испанских гражданах); о территории — в главе 1 раздела II (о территории Испании), об организации государственной власти — в главе 3 раздела II (о правительстве), разделах III—Х. Конституция 1812 г. состояла из преамбулы и 384 статей, объединенных в 10 разделов (семь из них имели подразделение на главы): 1) об испанской нации и испанцах; 2) о территории Испании, ее религии, правительстве и испанских гражданах; 3) о кортесах; 4) о короле; 5) о судах и правосудии по гражданским и уголовным делам; 6) о внутреннем управлении в провинциях и округах; 7) о налогах; 8) о национальных вооруженных силах; 9) о народном просвещении; 10) о соблюдении конституции и порядке внесения в нее изменений.

15

Испанский исследователь Х. Л. Комельяс отметил, что все в тексте Конституции 1812 г. рационально, точно «в геометрическом порядке»14. Неслучайно сами генеральные и чрезвычайные кортесы назвали ее «Конституционным кодексом» (декрет CXXXVII от 14 марта 1812 г.)15, что указывало на проведение большой работы по упорядочению правового материала и представлению его в систематизированном виде. Однако, в отличие от Конституции Франции 1791 г., в Конституции 1812 г. статьи имели сквозную нумерацию, что делало ее более ясной, упорядоченной, доступной для восприятия и простой для ссылок на ее положения. Многие статьи включали несколько абзацев, а содержащиеся в них перечисления были представлены в виде пунктов.

14. Comellas J. L. Las Cortes de Cádiz y la Constitución de 1812 // Revista de Estudios políticos. 1962. № 1. P. 102.

15. Декрет CXXXVII от 14 марта 1812 г. // Кадисская конституция 1812 г. В 2 т. / cост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 2. С. 97.
16

Характеристика содержания Конституции 1812 г.

 

Конституция стала самой обширной по объему за всю историю Испании XIX—XXI вв., и не только по количеству содержащихся в ней статей. Учредитель весьма детально регламентировал многие вопросы: порядок проведения выборов, созыв кортесов, способы ограничения королевской власти, правила санкционирования монархом законов, принесение присяги и некоторые другие. Новые для Испании элементы организации государственной власти генеральные и чрезвычайные кортесы не оставили для развития в текущем законодательстве, очевидно из-за опасения нежелательных интерпретаций конституционных положений в обычных законах и подзаконных актах. Поэтому конституанта тщательно проработала многие детали, выводимые в более поздних конституциях за пределы конституционного оформления (даты, время, название месс, точные фразы обращений).

17

В тексте Конституции 1812 г. имелось множество положений, которые были предопределены временем ее принятия. Так, ставилась под тщательный контроль кортесов внешнеполитическая деятельность короля (ст. 171, 172). Несмотря на то, что монарх являлся главнокомандующим армией и флотом (ст. 171.8), все вопросы военного строительства находились под контролем кортесов и регламентировались законодательством (как в отношении регулярной армии (ст. 356—361), так и национальной милиции (ст. 362—365). Кроме того, учредители, всячески стремясь не обнаруживать влияние конституции Франции 1791 г. и Якобинской конституции 1793 г., использовали национальные исторические термины. В Конституции 1812 г. отсутствовало систематическое закрепление прав и обязанностей испанцев, видимо, из-за опасения, которое вызвали бы у значительной части испанского общества воспоминания о французских Декларациях 1789 и 1793 гг. Однако учредитель закрепил отдельные права испанцев и их гарантии в различных разделах Конституции (ст. 3, п. 2 ст. 172, ст. 173, 247, 248, 280, 287, 371, 303, 304, 306), а также предусмотрел некоторые обязанности испанцев (ст. 6—9, 339, 361).

18

Подобно французскому законодателю 1791 г., различавшему понятия «француз» и «гражданин», депутаты Кадисских кортесов ввели понятия «испанец» и «гражданин»: только гражданин вправе занимать муниципальные должности в установленном законом порядке (ст. 23), избирать и быть избранным депутатом кортесов. Институт избирательной системы занял значительное место в Конституции 1812 г., он нашел свое оформление в 77 статьях (во французской Конституции 1791 г. их было лишь 20). Конституция 1812 г. закрепила непрямые выборы депутатов кортесов, имеющие три уровня: приход, округ, провинция. При этом на первом уровне выборы были двухстепенными.

19

Реализуя принцип разделения властей, учредитель вручил осуществление законодательной власти кортесам «совместно с королем» (ст. 15). Учреждаемый представительный орган существенно отличался от средневековых сословно-представительных кортесов. Конституция 1812 г. оформила их однопалатную структуру, природу как собрания депутатов, представляющих нацию (ст. 27), обширные полномочия (ст. 131 и др.). Многие положения основного закона имели своим предназначением создание гарантий независимости кортесов от монарха: точно указывались место и дата открытия их заседаний (ст. 104), продолжительность сессий (ст. 106). Королю запрещалось распускать кортесы или откладывать их заседания.

20

В Конституции 1812 г. подробно был регламентирован законотворческий процесс, четко оформлены его стадии (ст. 132, 139, 142, 145, 155), при этом законодательная инициатива кортесов отождествлялась с законодательной инициативой депутатов (ст. 132). Исполнительная власть принадлежала исключительно королю (ст. 16, 170). Генеральные и чрезвычайные кортесы определили границы власти короля путем предоставления ему исчерпывающего перечня прав (ст. 171) и запретом совершать определенные действия (ст. 172). Монарх осуществлял свою власть, консультируясь с государственным советом, посредством семи министров (ст. 222), которые не объединялись в единый коллегиальный орган. Невозможность привлечь монарха к ответственности компенсировалась судебной персональной ответственностью министров (ст. 228, 229). Право применять законы в гражданских и уголовных делах вручалась трибуналам, созданным в соответствии с законом (ст. 17), их стройная система учреждалась Конституцией 1812 г. (ст. 259—275). В ее тексте были сформулированы важнейшие принципы судопроизводства: только трибуналы вправе применять законы в гражданских и уголовных делах; королю и кортесам запрещалось вмешиваться в осуществление судебной власти; трибуналам предписывалось не уклоняться от предписаний закона.

21

Основным законом 1812 г. предусматривалась система местных органов управления, созданная на базе традиционных испанских учреждений (ст. 309, 324, 325). Конституция предусматривала два уровня местного управления: ayuntamientos в населенных пунктах и губернаторы с провинциальными депутациями в провинциях. Однако принципы формирования и деятельности местных органов власти и управления были совершенно новыми для Испании.

22

Генеральные и чрезвычайные кортесы не ввели нового административно-территориального деления, отложили его определение до более благоприятной политической обстановки (ст. 11) и ограничились лишь перечислением многочисленных «земель» в Европе, Америке и Азии, входивших в «территорию» Испании (ст. 10). В отличие от французских конституций 1791 г. и 1799 г., исключавших действие Основного закона в колониях, Конституция 1812 г. должна была действовать не только на территории пиренейской Испании, но и на испанской территории в Латинской Америки.

23

Конституция 1812 г. в Латинской Америке

 

Юридическое значение Конституции 1812 г. на территории Латинской Америки, прежде всего, связано с ее провозглашением в «заморских провинциях». Исследователь Отто Карлос Штоетцер отметил, что наибольшее влияние Конституция 1812 г. имела в Перу и Новой Испании, где испанское правительство имело больший вес, а революционные хунты не создавались. В тех же областях, где они были созданы, ее значение было слабым. К таковым относились: Венесуэла, Новая Гранада, Кито, Чили, Аргентина, Парагвай, Высокое Перу16. Конституция имела «самое непосредственное значение»17 в Монтевидео, единственном месте в районе Рио-де-ла-Плата, где ей присягнули 24 сентября 1812 г. Несмотря на то, что в Буэнос-Айресе Конституцию 1812 г. отказались признать, она была провозглашена и действовала в некоторых областях современной Аргентины.

16. Stoetzer O. La Constitución de Cádiz en la America Española // Revista de Estudios políticos. 1962. № 1. P. 645.

17. Ibid. P. 660.
24

В ходе начавшихся революционных событий в 1820 г. Конституция 1812 г. провозглашалась в Картахене и в Каракасе. Исследователи особое внимание уделяют значению Magna Charta 1812 г. как образцу, которому следовали учредители, разрабатывавшие конституционные проекты в латиноамериканских странах в последующие годы и десятилетия. В частности она стала источником конституции, принятой в Новой Гранаде в 1821 г. и в Перу в 1823 г., боливийской Конституции, провозглашенной в Лиме в 1826 г. Обнаруживается ее влияние и на первую Конституцию Бразилии 1824 г.18

18. Pérez-Bustamante R. A propósito de la influencia de la Constitución de Cádiz en la Independencia y en el Constitucionalismo Hispanoamericano // Cortes y Constitución de Cádiz: 200 años. En 3 t. T. 3. P. 550—558; Martiré E. La Constitución de Cádiz en el Río de la Plata // Ibid. P. 626—635.
25

Политическое и юридическое значение Конституции 1812 г. в европейских странах. Текст Конституции в России

 

В статье, посвященной распространению влияния Кадисской конституции за пределами страны, испанский историк Х. Феррандо Бадиа выделил два его основных этапа, имевших место до Июльской революции во Франции в 1830 г. На первом (1812—1820 гг.) Конституция 1812 г. стала предметом «интеллектуальных размышлений». На втором (1820—1830 гг.) она превратилась в «программу европейского либерализма». Несмотря на поражение испанской революции в 1823 г., по словам историка, Конституция еще долго «доминировала в европейских душах»19.

19. Ferrando Badía J. Vicisitudes e influencias de la Constitución de 1812 // Revista de Estudios políticos. 1962. № 126. P. 187.
26

Текст Конституции 1812 г. был издан в Риме, Милане, Париже, Лондоне, Неаполе, Мессине, Турине, в Швейцарии. Он получил известность в Петербурге в связи с заключением 8 (20) июля 1812 г. в Великих Луках союзного российско-испанского договора. В том же 1812 г. Конституция была переведена для российского императора Александра I с испанского языка на французский советником по коммерческим делам Д. Рувьером20. Переводчик также представил императору анализ положений Основного закона, выполненный на французском языке21.

20. Constitution politique de la Monarchie Espagnole, promulguée à Cadix le 12 Mars de l’annee 1812. Traduite de l’espagnol par Gme Rouvier, conseiller de commerce de Sa Majesté l’Empereur de toutes les Russies, au service actif de la Commission des loix // Кадисская конституция 1812 г. В 2 т. / сост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 1. Факсимильное издание. М., 2013. С. 131—281.

21. Rouvier Gme. Analyse de la nouvelle Constitution politique de la Monarchie Espagnole, publiée à Cadix dans la presente année 1812 par Gme Rouvier. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. F. II № 38. Инв. номер 69.
27

Конституция была издана в Петербурге в 1812 г. издателем Плюшаром22 на французском языке в переводе с испанского языка аббатом Вилларом из Альби. В ноябре 1812 г. Петр Кайсаров выполнил перевод Конституции 1812 г. на русский язык. «Гражданская Конституция Испанской Монархии» была оформлена в виде подносного экземпляра императору23. Примечательно, что «верноподданный» дворянин и переводчик Петр Сергеевич Кайсаров, представляя текст, указал: Конституция «была внушена Героическими доблестями Вашего Величества, обещает под покровительством заключенного Вами, всемилостивейший Государь, великодушного союза осуществить те надежды человечества, которые начинали уже изглаживаться из его памяти»24. В 1813 г. отдельные положения Конституции были представлены в российских журналах. Так, в «Вестнике Европы» были опубликованы в переводе с французского языка «некоторые статьи» «Государственного Устава Испанской Монархии», «признаваемые достаточными к тому, чтобы дать понятие о содержании всей книжки»25. Оба перевода на русский язык, как полный рукописный, как и частичный, опубликованный, отражали уровень политико-правовой культуры и были выполнены с использованием характерной для России того времени юридической терминологии.

22. Constitution politique de la Monarchie Espagnole, publiée à Cadix le 19 Mars 1812 / Traduite de l’Espagnol par Mr. L’Abbé Villar, ancien Changine (o chanoine d’Albi). St.-Petersbourg, 1812.

23. Гражданская Конституция Испанской Монархии / пер. П. Кайсарова // Кадисская конституция 1812 г. В 2 т. / сост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 1. Факсимильное издание. С. 283—486.

24. Кайсаров Петр Сергеевич (1777—1854) — военный, чиновник, поэт и переводчик. Причина подготовки П. С. Кайсаровым перевода на русский язык текста Конституции 1812 г. для императора, ход работы, датировка перевода, отношение к нему Александра I и судьба представленного документа, очевидно, достойны стать предметом специального исследования.

25. Государственный Устав Испанской Монархии // Вестник Европы. 1813. Ч. 70 № 13. С. 48—67. № 14. С. 130—132.
28

Конституции 1812 г. в истории российско-испанских отношений

 

Испанские патриоты считали Россию вероятным союзником. Так, Севильская верховная хунта 27 июля 1808 г. информировала Александра I о ситуации в стране следующим образом: «Един был глас и всеобщее движение Испании, и во всех ея провинциях сражаются ныне против французов, которые во многих были уже низложены, и уповаем, что весьма вскоре окончим дело с сим родом похитителей»26. Центральная хунта 25 октября 1808 г. отправила письмо, уведомив о намерении «вступить в тайные сношения с русским правительством через Р. А. Кошелева». Последний был ознакомлен с письмом 16 (28) декабря 1808 г.27

26. Письмо Севильской Верховной хунты императору Александру I. 27 июля 1808 года / пер. с фр. коллежского советника Михайлова // Россия и Испания. Документы и материалы. 1667—1917. В 2 т. / Подбор документов и комментарии С. П. Пожарской, А. И. Саплина. Т. 2 (1800—1917). М., 1997. С. 33.

27. Внешняя политика России XIX и начала XX в.: Документы Российского министерства иностранных дел. В 2 сериях. Сер. 1. Т. 5 / отв. ред. А. Л. Нарочницкий. М., 1967. С. 699.
29

Российский император в первые два года считал, что война испанского народа против французов не влияла на военно-политическую ситуацию в Европе. Он не был обеспокоен и заменой короля из династии Бурбонов на Жозефа Бонапарта, брата императора французов. Так, в Инструкции Александра I инженер-генералу П. К. Сухтелену, данной осенью 1809 г., было указано: «Что касается Испании, то, как Вам известно, я не упорствую, подобно англичанам в убеждении, что ее королем является Фердинанд VII. При жизни своего отца он не имеет права быть королем, да и как он может быть им, если его удерживают во Франции»28. Александр I четко сформулировал отношение к вопросу о правителе Испании: «Я желаю (поскольку считаю это важным шагом к установлению общего мира), чтобы король Жозеф снискал наконец любовь и преданность своих новых подданных, и чтобы подчинение Испании возвратило благополучие этому королевству, к которому я всегда питал уважение»29.

28. Внешняя политика России XIX и начала XX в.: Документы Российского министерства иностранных дел. Сер. 1. Т. 5. С. 280.

29. Там же. С. 281.
30

В 1810 г. попытки вступить в контакт с российским императором продолжались регентскими советами, сформированными Центральной хунтой, а затем и генеральными и чрезвычайными кортесами30. Россия же официально поддерживала дипломатические отношения с представителем Жозефа Бонапарта, признанного ею короля Испании31.

30. Подробнее см.: Додолев М. О влиянии испанской революции 1808—1814 гг. на внешнюю политику европейских государств // Новая и новейшая история. 1972. № 2. С. 40.

31. Аникеева Н. Е., Ведюшкин В. А., Волосюк О. В., Медников И. Ю., Пожарская С. П. История внешней политики Испании. М., 2014. С. 92.
31

Однако в 1810 г. было заметно возрастание интереса российской стороны к «испанскому вопросу». Осенью 1810 г. началось тайное общение обер-гофмейстера Р. А. Кошелева, дипломата в отставке, члена Государственного совета и доверенного лица Александра I с представителем генеральных и чрезвычайных кортесов и регентского совета (консулом Антонио Коломби, а затем Франсиско Сеа Бермудесом). В 1811 г. Ф. Сеа Бермудес был наделен полномочиями на заключение договора о «наступательно-оборонительном союзе», оформленными Инструкцией, данной ему регентским советом 29 июля 1811 г.32 Он также имел соответствующие полномочия и от английского принца-регента Георга33.

32. Инструкция испанского правительства послу в России Франсиско де Зеа Бермудесу // Россия и Испания. Документы и материалы. 1667—1917. Том II (1800—1917). М., 1997. С. 51—61.

33. Внешняя политика России XIX и начала XX века: Документы Российского министерства иностранных дел. В 2 сериях. Сер. 1. Т. 6 / отв. ред. А. Л. Нарочницкий. М., 1962. С. 241.
32

В ночь на 12 (24) июня 1812 г. армия Наполеона перешла границу России. С началом Отечественной войны дипломатические отношения с представителями французской власти в Испании были разорваны. Российский император изменил внешнеполитические приоритеты. 6 (18) июля 1812 г. в Эребру был заключен союзный договор между Россией и Великобританией (там же и в тот же день был подписан договор между Великобританией и Швецией). Российско-испанский договор был подписан 8 (20) июля в Великих Луках. Точнее, договор был подписан на почтовой станции Сеньково близ Великих Лук (в дальнейшем переговоры велись уже в самом городе). Именно здесь и поторопились поставить подписи под документом Ф. Сеа Бермудес, приехавший из Петербурга, и Н. П. Румянцев, прибывший из отступавшей армии под командованием М. Б. Барклая де Толли. Примечательно, что в своей Записке от 4 (16) июля 1812 г. Н. П. Румянцев, подготовивший проект договора, уверял Александра I в том, что его текст «не будет ни к чему обязывать» императора34.

34. Записка министра иностранных дел Н. П. Румянцева Александру I (Невель, 4 (16) июля 1812 г.) // Внешняя политика России XIX и начала XX в. Документы Российского Министерства иностранных дел. Серия 1 (1801—1815). Т. 6 / отв. ред. А. Л. Нарочницкий. М., 1962. С. 473.
33

Договор состоял из преамбулы, пяти статей и заключительных фраз. В преамбуле, прежде всего, указывались стороны договора — главы государств: Император Всероссийский Александр I и король Испании Фернандо VII. Также были названы имена представителей государств, подписавших акт, и обоснованы их полномочия: Н. П. Румянцев действовал «именем и властью» короля в силу императорского назначения, а Ф. Сеа Бермудес — в силу полномочий, данных ему «Верховным Советом Правительства, имеющего в Кадисе свое пребывание». В основу договоренностей было положено желание «усерднейше восстановить и утвердить прежние сношения дружеские, существовавшие между Их Монархиями».

34

Достигнутые договоренности были закреплены в пяти статьях. Прежде всего, декларировались «не только дружба, но также искреннее согласие и союз» между монархами и их государствами (ст. 1). Стороны заявляли о намерении вести «мужественную войну» против «общего Их неприятеля» (ст. 2); объявляли о восстановлении торговых отношений и намерении их развивать (ст. 4). Базовым положением являлось признание российским императором генеральных и чрезвычайных кортесов и принятой ими Конституции 1812 г. (ст. 3). Таким образом, Александр I стал первым европейским монархом, признавшим Политическую конституцию Испанской монархии 1812 г. В заключительной статье стороны заявили об обязанности ратифицировать договор не позднее чем в трехмесячный срок со дня его подписания (ст. 5). 2 сентября 1812 г. генеральные и чрезвычайные кортесы единогласно приняли решение о ратификации договора. Его текст был включен в декрет CLXXXIX генеральных и чрезвычайных кортесов35. Александр I ратифицировал договор 17 октября 1812 г. Позднее текст «Трактата о заключении союза между Россией и Испанией» на русском языке был включен в Полное собрание законов Российской империи и опубликован в т. 32 вместе с указанием на его ратификацию императором36. 7 ноября 1812 г. Александр I подписал Манифест, «всенародно» объявив «о заключении между Россией и Испанским Королевством союза». «Желание соблюсти мир и тишину как в Государстве Нашем, так и везде» обосновывало задержку в совершении данного «торжественного постановления»37. «Новый толчок» «испанским увлечениям русского общества», как отметил академик М. П. Алексеев, был дан двумя событиями38. Принесение присяги «в верности Политической конституции Государства и законному Королю» батальонов так называемого «испанского» полка, созданного в соответствии с указанием Александра I из числа пленных и дезертиров испанских подразделений наполеоновской армии. Церемония проводилась в Царском Селе 20 апреля (2 мая) 1813 г.39 Полк, состоявший из 1800 человек, получил имя «Александровского», и 7 (19) июля в Царском Селе прошла церемония освящения его знамен40. Подразделение отправилось в Кадис для участия в военных действиях против французов.

35. Декрет CLXXXIX от 2 сентября 1812 г. // Кадисская конституция 1812 г. Т. 2. С. 111.

36. Трактат «О заключении союза между Россией и Испанией» // Полное собрание законов Российской Империи. Собрание первое: В 45 т. Т. 32. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. Ст. 25.178. С. 390—391; Кадисская конституция 1812 г. Т. 2: Из истории русско-испанских отношений. С. 109—110.

37. Манифест «О заключении между Россией и Испанским Королевством союза» // Полное собрание законов Российской Империи. Т. 33. Ст. 25.260. С. 453—454; Кадисская конституция 1812 г. Т. 2: Из истории русско-испанских отношений. С. 112.

38. Алексеев М. П. Этюды из истории испано-русских литературных отношений // Культура Испании / отв. ред. А. М. Деборин. М., 1940. С. 396—397.

39. Присяга испанцев в России // Сын Отечества. 1813. № XIX. С. 301—315; Присяга испанцев в России // Кадисская конституция 1812 г. Т. 2: Из истории русско-испанских отношений. С. 113—117.

40. Из Сарского села // Сын Отечества № 1813. № 27. С. 120—123; Из Сарского села // Кадисская конституция 1812 г. Т. 2: Из истории русско-испанских отношений. С. 119—120.
35

Особую роль в России сыграла Конституция 1812 г. после ее второго провозглашения в 1820 г. Е. В. Тарле отметил «могучий эффект» испанского революционного «трехлетия» в России и других странах, поскольку тогда «впервые обнаружилось с непререкаемой ясностью… как, в сущности, шатки троны и алтари, как мало уверены в себе их защитники, как неустойчив созданный Священным союзом порядок вещей»41. Поэтому, по мнению выдающегося советского историка, события в Испании особенно впечатлили «революционно или даже только оппозиционно настроенные элементы» в европейских странах, считавшихся «отсталыми в экономическом, культурном, политическом отношениях». Причинами большого интереса стали: «относительная длительность» революции (с января 1820 г. до середины 1823 г.), ее успех («революционерам удалось почти все это время так или иначе владеть правительственной властью и всем государственным механизмом»), «наконец, тот факт, что сломлена была власть революционеров исключительно иностранным (французским) военным вмешательством»42.

41. Тарле Е. В. Военная революция на западе Европы и декабристы // Тарле Е. В. Сочинения в 12 т. Т. V. М., 1958. С. 10.

42. Там же.
36

Среди находившихся под большим впечатлением от событий в Испании были и представители прогрессивно настроенной части российского общества. Так, 12 апреля 1820 г. Н. М. Карамзин писал П. А. Вяземскому: «Конституция кортесов есть чистая демократия à quelque chose près. Если они устроят государство, то обещаюсь итти пешком в Мадрид, а на дорогу возьму “Дон-Кишота” или “Кихота”...»43.

43. Письма Н. М. Карамзина к князю П. А. Вяземскому (1810—1826) (Из Остафьевского архива) // Старина и новизна. Кн. 1. СПб.: Типография М. Стасюлевича, 1897. С. 99; Кадисская конституция 1812 г. Т. 2: Из истории русско-испанских отношений. С. 134.
37

Большой интерес к событиям 1820—1823 гг. в Испании и Конституции 1812 г. проявили члены тайных обществ. «Декабристы и лица их убеждений и их круга были прямо потрясены испанскими событиями, — отмечал Е. В. Тарле, — восторгам не было конца. Сходство между Россией и Испанией в некоторых отношениях, решающая роль восстания войск — все это особенно поражало воображение»44.

44. Тарле Е. В. Военная революция… С. 18.
38

Обсуждение планов преобразований, в которых нуждалась, по их мнению, Россия неизбежно приводило к дискуссии о создании их политико-юридического фундамента — конституции. Декабристы во время дискуссий обращались к конституционному опыту различных государств, в том числе Испании. Обсуждая стратегию и тактику деятельности тайных обществ и план будущего восстания, принципы организации власти, декабристы исходили из того, что необходимо избежать «дурного» примера Испании. Так, П. И. Пестель свидетельствовал: «Происшествия в Неаполе, Гишпании и Португалии имели тогда большое на меня влияние. Я в них находил по моим понятиям неоспоримые доказательства в Непрочности Монархических Конституций и полные достаточные причины к Недоверчивости к истинному согласию Монархов на Конституции ими принимаемые»45. Отказ Фернандо VII от конституционного правления и возвращение к абсолютизму осуждались членами тайных обществ и виделись аргументами в пользу цареубийства в случае победы вооруженного восстания.

45. Показания, написанные П. Пестелем собственноручно. Дело Пестеля П. И. // Восстание декабристов: Материалы по истории восстания декабристов / под общ. ред. М. Н. Покровского. Т. 4. С. 34; Показания, написанные П. Пестелем собственноручно. Дело Пестеля П. И. // Кадисская конституция 1812 г. Т. 2: Из истории русско-испанских отношений. С. 128.
39

Вместе с тем, Конституция 1812 г. представляла интерес для будущих декабристов лишь в политико-историческом контексте событий двадцатых годов XIX в. Она была для членов тайных обществ главным образом символом и результатом народного движения, преданного монархом. Однако она не подвергалась изучению и анализу как основной закон Испании. Наибольший интерес у современников вызывал не ее текст и юридические особенности, а обстоятельства ее провозглашения и отмены.

40

Исключение составляла лишь работа, проделанная Н. М. Муравьевым по изучению Конституции 1812 г. как правового акта, а не только ее политического эффекта. Более того, для декабриста ее текст оказался значимым и с технико-юридической точки зрения: Н. М. Муравьев использовал его при составлении проекта конституции для России. Заимствование было установлено академиком Н. М. Дружининым46 при изучении документа, обнаруженного при производстве обыска в бумагах С. П. Трубецкого (так называемый «первый вариант» Конституции Никиты Муравьева)47. Заимствование формулировки второй статьи Конституции 1812 г. при создании первой статьи проекта было подтверждено соответствующей ссылкой на полях, при этом испанский термин «нация» был заменен на более используемый в России «народ». Вторая статья проекта, хотя и не содержала ссылки на испанский источник, но явно воспроизводила текст его третьей статьи. Декабрист лишь допустил незначительную терминологическую корректировку, заменив слово «суверенитет» на «верховную власть», а «законы» — на «постановления».

46. Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933. С. 177, 181, 183, 298 и др.; Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев // Дружинин Н. М. Избранные труды. Революционное движение в России XIX в. М., 1985. С. 141, 144, 146, 249 и др.

47. Конституция Н. Муравьева (Текст, найденный в бумагах кн. С. П. Трубецкого) // Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. С. 303—320; Дружинин Н. М. Избранные труды. Революционное движение в России XIX в. С. 253—267.
41

Положения начальных двух статей «первого варианта» сохранились и в так называемом «втором варианте»48 — «тексте, сохраненном в портфеле И. И. Пущина, вероятно, переписанном рукой К. Ф. Рылеева»49. Однако указанные положения не были воспроизведены в «третьем варианте», написанном собственноручно Н. Муравьевым в Петропавловской крепости во время производства расследования50.

48. Конституция Никиты Муравьева (из бумаг И. И. Пущина) // Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. С. 321—346; Дружинин Н. М. Избранные труды. Революционное движение в России XIX в. С. 268—288.

49. Нечкина М. В. Движение декабристов. В 2 т. Т. 1. М., 1955. С. 376.

50. Конституция Никиты Муравьева, написанная его рукою в каземате крепости и представленная при ответах // Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. С. 356—366; Дружинин Н. М. Избранные труды. Революционное движение в России XIX в. С. 295—304.
42

Следует отметить, что и иные положения трех «вариантов» демонстрируют знание Н. М. Муравьевым текста Конституции 1812 г., заимствование ее отдельных формулировок при создании конституционных проектов обнаружены при проведении исторических и историко-правовых исследований51.

51. На русском языке см.: Алексеева Т. М. Испанская конституция 1812 г. и декабристы // Правоведение. 2009. № 3. С. 88—101; Медушевский А. Н. Конституционные проекты в России // Конституционные проекты в России XVII — начала XX в. / под ред. С. Бертолисси, А. Н. Сахарова. М., 2000. С. 120—125; Минаева Н. В. К вопросу об идейных связях движения декабристов и испанской революции // Исторические записки. Т. 96. М., 1975. С. 67—71; Минаева Н. В. Отражение опыта европейских революций 20-х гг. XIX в. в теории и тактике декабристов // Ученые записки Московского Ордена Трудового Красного знамени государственного педагогического института имени В. И. Ленина. М., 1967. № 286. С. 51—57; Орлик О. В. Декабристы и европейское освободительное движение. М., 1975. С. 88—89; Орлик О. В. Передовая Россия и революционная Франция. М., 1973. С. 60, 62, 68, 82; Павлюченко Э. А. Вступительная статья к публикации писем декабриста Н. Муравьева // Муравьев Н. М. Письма декабриста 1813—1826. М., 2000. С. 3—41; Романова С. Н. Д. Завалишин и Мануэль Кальдерон де ла Барка // Исторические записки. М., 1975. Т. 96. С. 338—346; Семевский В. И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909. С. 243—247 и другие.
43

Заключение

 

Значение Конституции 1812 г. для Испании, а также для многих государств, образовавшихся в результате борьбы колоний за независимость от испанской метрополии, очевидно, определяется не только историко-политической значимостью Кадисской конституции как легендарного акта, принятого в ходе национально-освободительной войны и неоднократно вводимого впоследствии в действие в результате проявления народной активности, но и ее добротными юридическими качествами, вдохновлявшими законодателей на заимствование ее положений и юридических особенностей. Подобное же значение Конституция 1812 г. отмечалось и в странах, близких к испанскому «миру», прежде всего, в Италии, Португалии и Бразилии.

44

В иных странах над юридическими достоинствами Конституции 1812 г. как Основного закона превалировало ее значение как символа эпохи и народного протеста против своеволия правителей и представление о ее роли в учреждении нового политико-правового порядка. В этом смысле показательно отношение к Кадисской конституции в России. Для исторических исследований, проводимых в СССР и России, всегда были характерны: больший интерес к принятию и введению в действие Кадисской конституции, высокая оценка ее историко-политического значения, признание Кадисской конституции документальным символом всемирно значимых событий52.

52. Подробнее см.: Трачевский А. С. Испания девятнадцатого века. Ч. 1. М.: Издание К. Т. Солдатенкова, 1872. С. 195—211; Пискорский В. К. Очерк социально-политической эволюции Испании в XIX в. // История Испании и Португалии. СПб.: Акц.общ. «БРОКГАУЗЪ-ЭФРОНЪ», 1901. С. 215—218. Современное издание: Пискорский В. К. История Испании и Португалии // История Испании и Португалии / сост. С. Шумов и А. Андреев. М.: Монолит-Евролинц-Традиция, 2002; Кареев Н. И. Происхождение современного народно-правового государства: исторический очерк конституционных учреждений и учений до середины XIX в. СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1908. С. 228—229; Лучицкий И. В. Наполеон и Испания // Отечественная война и русское общество / под ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичеты. Т. 2. М.: Издание т-ва И. Д. Сытина. 1911. С. 59—60; Кудрявцев А. Е. Испанская революция 1808—1814 гг.: Исторический очерк //Ученые записки кафедры новой и средней истории. Т. 22. Л.: Ленинградский государственный педагогический институт им. А. И. Герцена, 1939. С. 5—44; Минлос Б. Испанская буржуазная и буржуазно-демократическая революция XIX—ХХ вв. // Историк-марксист. 1937. С. 21; Цветков Г. Испанские революции в первой половине 19 в. // Исторический журнал. 1938. № 7. С. 109—119; Додолев М. А. О влиянии испанской революции 1808—1814 гг. на внешнюю политику европейских государств // Новая и новейшая история. 1968. № 2; Додолев М. А. Россия и война испанского народа за независимость (1808—1814) // Вопросы истории. 1972. № 11. С. 33—44; Майский И. М. Из истории освободительной войны испанского народа . 1808—1814 гг. // Новейшая и новая история. 1958. № 5; Майский И. М. Испания. М., 1957. С. 79—84; С. 121— 140; Плавскин З. И. Мариано Хосе де Ларра и его время. Л.: ЛГУ, 1977. С. 12; Мерин Б. М. Испанская конституция 1812 г. // Ученые записки московского областного педагогического института им. Н. К. Крупской. Труды кафедры всеобщей истории. Вып. 3. Т. 101. С. 1961; соответствующие статьи в Большой советской энциклопедии первого, второго и третьего изданий, Исторической энциклопедии, а также другие издания.
45

Вместе с тем, еще в конце XIX в. профессор юридического факультета Петербургского университета А. Д. Градовский по достоинству оценил правовое значение Конституции 1812 г. и определил ее место в государственно-правовой эволюции европейских стран. Он проанализировал основные положения Конституции 1812 г. на базе государственно-правовых подходов, приверженцем которых он являлся53. Исследования Кадисской конституции нашли некоторое развитие в работах отечественных правоведов в ХХ в.54

53. Градовский А. Д. Государственное право важнейших европейских держав. В 2 т. Т. 1 (часть историческая). СПб.: Типография М. М. Стасюлевича, 1886. С. 503—535.

54. Трайнин И. П. Из истории испанских революций (Революция 1808—1814 гг.) // Новый мир. 1937. № 1. С. 207—220; Трайнин И. П. Испанская конституция // Советское государство. 1936. № 1. С. 57—67; Алексеева Т. А. Принципы испанской конституции 1812 г. // Правоведение. 1988. № 4. C. 81—85; Алексеева Т. А. Законодательство испанской революции 1808—1814 гг. СПб., 1996; Алексеева Т. А. Политическая конституция испанской монархии // Правоведение. 2002. № 2. С. 175—186.
46

Политическая конституция Испанской монархии 1812 г. достойна пристального профессионального внимания не только испанских и латиноамериканских юристов. Юридические качества Конституции 1812 г. позволяют выделить ее как замечательный акт испанского государства первой половины XIX в. Его изучение не только удовлетворяет исследовательскую любознательность, но и пробуждает размышления о значимости конституции в жизни общества, ее многоаспектного влияния на жизнь народа, международный авторитет государства, его внешнеполитический курс, а также о вкладе конституции в интеллектуальное и политико-правовое развитие различных народов и стран.

Библиография



Дополнительные библиографические источники и материалы

  1. Алексеев М. П. Этюды из истории испано-русских литературных отношений // Культура Испании / отв. ред. А. М. Деборин. М., 1940. 
  2. Алексеева Т. А. Законодательство испанской революции 1808—1814 гг. СПб., 1996.
  3. Алексеева Т. А. Испанская конституция 1812 г. и декабристы // Правоведение. 2009. № 3. С. 88—101.
  4. Алексеева Т. А. Испанский декрет 24 сентября 1810 г. // Вестник ЛГУ. 1990. Вып. 2. Сер. 6. № 13. С. 74—77
  5. Алексеева Т. А. Политическая конституция Испанской монархии 1812 г. // Правоведение. 2002. № 2. С. 175—186.
  6. Алексеева Т. А. Принципы испанской конституции 1812 г. // Правоведение. 1988. № 4. C. 81—85.
  7. Государственный Устав Испанской Монархии // Вестник Европы. 1813. Ч. 70. № 13. С. 48—67; № 14. С. 130—132.
  8. Градовский А. Д. Государственное право важнейших европейских держав. В 2 т. Т. 1 (часть историческая). СПб., 1886. С. 503— 535.
  9. Гражданская Конституция Испанской Монархии / пер. П. Кайсарова // Кадисская конституция 1812 г. В 2 т. / сост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 1. Факсимильное издание. М., 2013. С. 283—486.
  10. Додолев М. A. О влиянии испанской революции 1808—1814 гг. на внешнюю политику европейских государств // Новая и новейшая история. 1972. № 2.
  11. Додолев М. A. Россия и война испанского народа за независимость (1808—1814) // Вопросы истории. 1972. № 11.
  12. Додолев М. A. Россия и Испания. 1808—1823. М., 1984.
  13. Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев // Дружинин Н. М. Избранные труды. Революционное движение в России XIX в. М., 1985.
  14. Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933.
  15. Кареев Н. И. Происхождение современного народно-правового государства: исторический очерк конституционных учреждений и учений до середины XIX в. СПб., 1908.
  16. Кудрявцев А. Е. Испанская революция 1808—1814 гг.: Исторический очерк // Ученые записки Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена. Т. 22. Л., 1939. С. 5—44.
  17. Лучицкий И. В. Наполеон и Испания // Отечественная война и русское общество / под ред. А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пичеты. Т. 2. М., 1911.
  18. Майский И. M. Из истории освободительной войны испанского народа 1808—1814 гг. // Новая и новейшая история. 1958. № 5.
  19. Майский И. M. Испания. М., 1957.
  20. Манифест «О заключении между Россией и Испанским Королевством союза» // Полное собрание законов Российской Империи. Т. 33. Ст. 25.260. С. 453—454; Кадисская конституция 1812 г. Т. 2. Из истории русско-испанских отношений. М., 2013. С. 112
  21. Медушевский А. Конституционные проекты в России // Конституционные проекты в России XVII — начала XX в. / под ред. С. Бертолисси, А. Н. Сахарова. М., 2000. С. 120—125.
  22. Мерин Б. М. Испанская конституция 1812 г. // Ученые записки московского областного педагогического института им. Н. К. Крупской. Труды кафедры всеобщей истории. Вып. 3. Т. 101. 1961.
  23. Минаева Н. В. К вопросу об идейных связях движения декабристов и испанской  революции // Исторические записки. Т. 96. М., 1975. С. 67—71.
  24. Минаева Н. В. Отражение опыта европейских революций 20-х гг. XIX в. в теории и тактике декабристов // Ученые записки Московского Ордена Трудового Красного знамени государственного педагогического института имени В. И. Ленина. М., 1967. № 286. С. 51—57.
  25. Минлос Б. Испанская буржуазная и буржуазно-демократическая революция XIX—ХХ вв. // Историк-марксист. 1937.
  26. Нечкина М. В. Движение декабристов: В 2 т. Т. 1. М., 1955.
  27. Орлик О. В. Декабристы и европейское освободительное движение. М., 1975.
  28. Орлик О. В. Передовая Россия и революционная Франция. M., 1973.
  29. Павлущенко Е. А. Вступительная статья к публикации писем декабриста Н. Муравьева // Муравьев Н. М. Письма декабриста 1813—1826. M., 2000. С. 3—41.
  30. Писорский В. К. Очерк социально-политической эволюции Испании в XIX в. // История Испании и Португалии. СПб., 1901. С. 215—218.
  31. Политическая конституция Испанской монархии от 18 марта 1812 г. / пер. с исп. Алексеевой Т. А. // Алексеева Т. А. История испанской конституции. М., 2011. С. 108—149.
  32. Трактат о заключении союза между Россией и Испанией 8 (20) июля 1812 г. // Полное собрание законов Российской Империи. Собрание первое: В 45 т. Т. 32. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830. Ст. 25.178. С. 390—391; Кадисская конституция 1812 г. Т. 2. Из истории русско-испанских отношений. М., 2013. С. 109—110.
  33. Constitution Politique de la Monarchie Espagnole, promulguée à Cadix le 12 Mars de l’annee 1812. Traduite de l’espagnol par Gme Rouvier, conseiller de commerce de Sa Majesté l’Empereur de toutes les Russies, au service actif de la Commission des loix // Кадисская конституция 1812 г. В 2 т. / сост. и вступ. статья Т. А. Алексеевой. Т. 1. Факсимильное издание. М., 2013. С. 131—281
  34. Constitution politique de la Monarchie Espagnole, publiée à Cadix le 19 Mars 1812 / Traduite de l’Espagnol par Mr. L’Abbé Villar, ancien Changine (o chanoine d’Albi). St.-Petersbourg, 1812.
  35. Decreto CXXXIX de 18 de marzo de 1812 // Colección de los decretos y órdenes que han expedido las Cortes generales y extraordinarias, mandada publicar de órden de las mismas. En 6 vol. Madrid, 1813. Vol. 2. P. 166—169.
  36. Decreto CXXXVII de 14 de marzo de 1812 // Colección de los decretos y órdenes que han expedido las Cortes generales y extraordinarias, mandada publicar de órden de las mismas. En 6 vol. Madrid, 1813. Vol. 2. P. 94—97.
  37. Decreto I de 24 de septiembre de 1810 // Colección de los decretos y órdenes que han expedido las Cortes generales y extraordinarias, mandada publicar de órden de las mismas. En 6 vol. Madrid, 1813. Vol. 1. P. 1—3.